Инсайт

Иногда "ферзь" можно перевести, как "свободный король". Главное правило ферзя - он любит свой цвет. Ферзь - сильнейшая фигура в шахматах. Её почти невозможно победить. Но что может заставить ферзя упасть? 30 марта. Вашингтон. - Джейсон, не сейчас, - Бен одним движением отклонил звонок своего лучшего друга и, слегка откинувшись в кресле, продолжил смотреть в экран своего ноутбука, где у него шла встреча с начальником штаба разведки США и директором по информации. Сведения, которые сейчас получал мужчина по самым засекреченным каналам, были тревожными, но Бен за всю свою карьеру привык справляться с потоком различной информации - даже самой отвратительной - очень спокойно, пропуская каждое слово через внутренний фильтр, где, после очистки от эмоций, оставались только готовые решения как действовать в той или иной ситуации. - Джон, это все ерунда, - прервал он начальника разведки, - если ты мне говоришь, что подозреваешь о существовании какой-то шпионской группировки, состоящей из нелегальных мигрантов, которая якобы планирует теракт на пасхальное воскресенье - я слышу только белый шум. Это не информация. Это… - Бен развел руками и щелкнул пальцами, - ничего. Хочешь, чтобы у нас через две недели была Шри-Ланка образца девятнадцатого года, а?* Страна после январских волнений хочет выдохнуть, это должен быть мирный праздник, потому ты снимаешь свои белые перчатки и начинаешь действовать максимально жестко. Ясно? Не время играть в хорошего парня. “Блядь, Кардо, я же сказал - не сейчас” - мысленно выругался мужчина, когда имя Джейсона снова высветилось на экране. На секунду отпустив начальника штаба разведки взглядом, Бен взял телефон и быстро черканул “занят”. В конце концов, Кардо всегда сможет поздравить его с днём рождения лично. Всего через пару часов. Они с Рей ждали Джейсона к ужину. Несмотря на тягостную атмосферу собрания, мужчина едва заметно улыбнулся, а потом привычно скользнул взглядом по двум фотографиям, которые стояли у него на рабочем столе, и Бену было плевать, сентиментально или нет смотрелись эти снимки в строгой атмосфере его кабинета или, тем более, должности. На первом фото Рей в голубом платье была сама на фоне океана. Точнее, она была беременна Тео, но он-то об этом не знал, когда впервые увидел эту фотографию. Воя от тоски и боли, которую причиняла та их жуткая разлука, запутавшийся в собственном алкоголизме, Бен поставил тогда снимок на свой стол в знак протеста, показывая тем людям, которые были против их с девушкой отношений, что она все равно - часть него, и никому никогда этого не изменить. Тогда он смотрел на Рей, умирая, теперь это было лишь фото, напоминавшее Бену, насколько он - счастливый человек, ведь девушка все ещё была с ним, проходя сквозь бури. Каждый вечер Бену везло возвращаться в дом, где это очаровательное создание, сотканное из воздуха и океана, ждало его, одаривая своей любовью. На втором снимке семья была в полном составе - он с Тео на руках и его невозможно красивая Рей в пальто тёмно-синего, как Звездная Ночь, цвета, которое слегка скрывало её красивую фигуру, чтобы было не видно уже потихоньку появляющийся живот - тогда вокруг их семьи и так было слишком много шума, и Бен до последнего не хотел афишировать вторую беременность, хотя он все время ощущал присутствие той, другой, новой, жизни в Рей и не понимал, как остальные не замечают сияющих глаз девушки или не слышат ещё одно сердцебиение, которое он различал в шуме толпы, собравшейся перед Капитолийским Холмом, чтобы послушать инаугурационную речь новоизбранного президента. В тот день Бен был очень уставшим - ему пришлось много работать, весь январь был посвящен тому, чтобы предшественник согласился передать власть, и страна опять была поглощена хаосом да протестами. Словом, идеальное время для возвращения. И пока кто-то радовался, а кто-то освистывал нового президента, мужчина был привычно напряжен, слушая каждый шум, прокручивая каждый момент, и все же… ощущая сердцебиение их второго ребенка, хотя он просто держал Рей за руку. Так их и сфотографировали - держащимися за руки с Тео, который привычно смотрел в сторону. То был день, когда мир впервые увидел семью Монстра. Увидел и влюбился. Многие из граждан его страны даже не подозревали, что Бен Соло женат, ведь тихая, умиротворенная жизнь происходила уже после отставки, потому молодая супруга и красивый ребенок произвели эффект взорвавшейся бомбы. К счастью, фигурально. И, наверное, добавили ему очков среди тех рядовых граждан, которые не принимали его фигуру на той высокой должности, что ему предложили. Рей очеловечивала его в глазах всего мира. Потому эти два снимка всегда были у мужчины перед глазами. Как напоминание о том, что он едва не потерял, и олицетворение момента, когда он явил себя миру. Не чудищем. Не монстром. Не только директором национальной разведки, но и кем-то другим. Мужем. Отцом. Семейным человеком. - Бен, я думаю… - Джон продолжал, мужчина его слушал, про себя принимая другие решения. Например, об отставке этого неспособного что-то сделать человека. На таких должностях политики были ни к чему, лишь монстры, но их было не так много. Где ему набрать достаточное количество, чтобы они заняли ключевые должности и при этом хранили верность? “СРОЧНО!” - пришло смс от Джейсона, и неожиданно Бен насторожился. Не успел он прервать начальника разведки, упрекнув того за потерю хватки, как в кабинет без стука, без предупреждения ворвался Джейсон, который, видимо, потерял всякое терпение, преодолев пару миль между их штаб-квартирами и десятки этажей. И прилетел он явно не с желанием поздравить его с днем рождения. На лице у Кардо была какая-то особая тревога, которую раньше Бен никогда не видел. Что, пока он тут решал проблемы обеспечения мира на Пасху, какой-то новый хакер рассекретил Кайло Рена со всеми его рыцарями? Потому друг выглядел почти... испуганным? - В торговом центре на юго-западе Вашингтона взрыв, - рявкнул он, наплевав на субординацию и ошалело глядя на Бена. Тот немного склонил голову, пытаясь быстро сообразить, отчего это лучший друг, которому положено заниматься такими делами, вдруг сообщает ему о не самом критическом. Взрыв был неприятностью, но не колеблил DEFCON, потому Бена не касался. Да и Кардо напрямую должен рапортировать начальнику ФБР, никак не ему. - Четыре бомбы рванули одновременно. Там такое творится, блядь. Внутри у Бена внезапно что-то тревожно замерло и он ощутил - едва ли впервые в жизни - отрицательный фриссон. Ледяные мурашки поползли по затылку, странным образом заползая под кожу и доставая сердца? - Это твои полномочия, - отрывисто бросил мужчина, хотя вот эта фраза… юго-запад Вашингтона. Место, где они с Рей жили, выбрав тихий, безопасный район. Насколько это связано? - Бен. - впервые Кардо смотрел на друга взглядом, в котором было сочувствие. И даже боль. Боль, которая вдруг напугала непоколебимого Бена Соло, потому что Джейсону не было больно, даже когда его пять лет назад едва не убили. - Мне жаль. - Что с моей семьей? - тут же забыв обо всем, сухо спросил мужчина, ощущая внутри ужас, который отчего-то отдавал пустотой. Рей. Тео. Второй ребенок. Его триптих силы. Три прекрасные лодки. Его смысл жизни, аддикция, всё. Неужели Кардо здесь поэтому? Взрыв коснулся не Вашингтона, а его тихой гавани и теперь он, ещё не зная, медленно шел на дно? - Я… я не знаю. Но да. Бен, они там были. - Мужчина подошел поближе, сообщая жуткую новость и первым додумался закрыть крышку ноутбука, чтобы никто не увидел гримасу ужаса, исказившую всегда спокойное лицо Бена, который резко вскочил и застыл, сжимая кулаки. - Ничего не известно. Я просто увидел их имена среди сотен тех, кого доставили в больницу, но куда именно - в операционную или... Прости, друг, но там все к хреновым чертям разлетелось. Кардо пытался говорить сухо, как положено военному, рапортующему о проишествии, но не получалось, потому что впервые среди груды обломков было что-то дорогое ему. Та девушка, Старкиллер и его крестник, который всегда радостно махал ему по приезду. Семья Бена давно стала семьей и для него. И Джейсону не хотелось верить, что все это можно потерять в секунду. Он сочувственно смотрел на Бена. Худший из подарков на день рождения - лишиться всего. - К чертям, - повторил мужчина, заставляя себя не подпрыгивать на месте, а анализировать. Анализировать силу и мощь взрыва против трехлетнего ребенка. Или девушки на шестом месяце беременности. Боже. Кто из троих не пережил этого? Кто уцелел? Что у него осталось? - Скажи мне одно, какого, блядь, хера тогда ты ехал ко мне? Я хочу, чтобы ты нашел тех, кто это сделал! Немедленно. А я еду в больницу. Кардо промолчал. Он не знал, кто бы ещё осмелился посмотреть Бену в глаза и сказать, что, возможно, его обожаемая жена погибла или потеряла того ребенка, о котором друг мечтал. Или что малыш Тео... Проклятие, малыш Тео. Мальчишка, которого он только неделю назад учил, как сгибать руки, чтобы сделать апперкот. Тоненькие ручки в ещё великоватых на него боксерских перчатках синего, как у Бена, цвета. - Я найду их всех всех, друг. Найду и уничтожу без всякого суда. Сделаю свою работу. А ты лети в клинику, ведь твоя работа - убедиться, что… - он, вдруг не договорил. Даже у храбрости Кардо были границы. - Я буду сбрасывать всю информацию сразу тебе. Фото. Малейшие зацепки. Всё. - Всё, - повторил Бен, продолжая анализировать. Подумал, какое короткое слово это "всё", а как много оно в себе скрывало. Было ли у него ещё это "всё", например? Всё, которое этим утром целовало, обнимало, лепетало? "Только не моя семья, блядь, только не они", - почти отчаянно подумал мужчина, выходя с Кардо из кабинета и автоматически раздавая указания. Сейчас в нем жило два человека. Всемогущий Директор Национальной Разведки и обычный, немного расстерянный мужчина, на чей мирный день рождения упала тень возможной трагедии. *Бен имеет в виду пасхальные теракты на Шри-Ланке, где в нескольких церквях прогремели взрывы, и погибло более 200 человек. *** Бен навсегда запомнил тихое декабрьское утро, когда Рей рассказала ему, что они ждут второго ребёнка. Он лежал, наблюдая, как над серым от холода океаном поднимается алое солнце, наполняющее мир странной, мистической красотой. Его жена сонно пошевелилась, выбираясь из объятий, и села, заграждая собой картину всего мира, но Бен и не возражал. Когда на горизонте появлялась она - остальное меркло. - Есть разговор, - тихо сказала тогда Рей, накручивая локон на палец. В ту секунду мужчина ощутил легкую тревогу - они всего неделю как помирились после ссоры, произошедшей на День Благодарения, и вот - его девочка снова морщила лоб. И хотя семь дней были наполнены терпением да нежностью, Бен слегка напрягся: вдруг Рей переосмыслила перспективы новой должности и не готова? - Конечно. - Я... ну… Бен, у нас будет ещё ребенок, - выпалила девушка, и её щеки зарделись. Она вдруг стала такой смущенной, словно не сообщила ему лучшую новость в жизни. Конечно, Бен уже знал об интересном положении Рей - об этом ему подсказало множество изменений, которых сама девушка за собой не замечала, но знать и услышать, наконец, заветные слова было чем-то абсолютно невероятным. - Не знаю, насколько это вовремя в связи с твоей должностью, но вот так вышло. Представляешь? - Рей, что за глупости? - Бен резко сел, притягивая к себе ещё немного сонную жену. - Что значит “не вовремя”? Как такое может быть не вовремя? - Не хочу, чтобы ты разрывался между нами и работой, тебе нужно будет сосредоточиться. Если бы я знала раньше, что ты можешь вернуться к службе, то была бы куда более осторожной со своими таблетками. Бен рассмеялся. Это было потрясающе. И трогательно, что Рей немного боялась, но ей не о чем было переживать. В этот раз он был рядом. Остальное не имело значения. - Я справлюсь, теперь у меня ещё больше стимула. Родная моя, я так рад. Спасибо. Спасибо, Рей. - целуя её в висок, прошептал мужчина. Ещё пару недель назад ему казалось, что о большем, чем Рей и Тео, он и не мечтает, но, как только понял, что у них будет пополнение, признался, что да, он всегда хотел ещё одного ребенка. Очень хотел. Наверное, поэтому всегда вел себя в постели слишком небрежно, как для человека, умеющего все контролировать. Нарочно ни о чем не думал, зная, что однажды Рей скажет ему эти слова. Своё обещание балансировать мужчина держал. Он умело старался держать равновесие между огромными нагрузками и ужином ровно в восемь за круглым столом, где всегда были смеющийся Тео и сияющая Рей. Да, бывало, что после ужина ему приходилось уезжать, но этот получасовой ритуал он свято чтил. Как и сказку на ночь для Тео. Или все визиты к врачу с Рей. Ему было плевать, кто и где назначал ему встречу. Если девушка говорила, что у неё осмотр, он менял все свои планы. Потому что однажды его храброму Старкиллеру пришлось пройти через всё одной, и потому что ему не хотелось упустить ничего из этого невероятного процесса сотворения чего-то нового внутри Рей. В этот раз Бен твердо решил не пропустить ничего и одновременно дать своей жене столько внимания, сколько она была лишена. Он был открыт к её капризам, страхам и перепадам настроения, которые случались реже, чем об этом предупреждал врач. Бена это не удивляло - Рей ведь не была рядовой девушкой, она отлично умела держать себя в руках. И гормоны свои каким-то чудом контроливала. Не требовала от него невероятных вещей, не билась в истериках, а её предпочтения в еде и до беременности были...странноватыми, потому её робкая просьба о гуакамоле с апельсином ничуть не удивила Бена. Подумаешь. Авокадо и апельсин. Это не сёмга с дор блю и клубникой. К счастью. Портили идиллию лишь его пиарщики. В планах мужчины беременность Рей должна была стать своеобразным периодом отдыха для неё. Ничто, включая работу на Blizzard, хакерские забавы или переезд в Вашингтон не должны были тревожить Рей, хотя Бен не возражал, когда они вместе выбирали себе дом из тех вариантов, которое предложило правительство. К удовольствию Бена девушка руководствовалась не столько красотой лужайки, сколько безопасностью и потому их выбор совпал. - Наши дети - вот твой главный приоритет и битва на ближайший год. Позволь нам это, ладно? - уговаривая её всякий раз не напрягаться, просил Бен, поглаживая её живот или ероша волосы Тео. Он не хотел быть тем деспотом, который заставляет сидеть жену дома, отказавшись от всего, ни в коем случае, наоборот, мужчину радовало, если Рей имела какие-то планы, но ему хотелось сохранить её в максимальной безопасности, что выливалось в какой-то дополнительный прессинг со стороны его службы охраны, который девушка отчего-то сносила спокойно. Даже смеялась, пока он однажды помогал ей собираться, хотя сам дико опаздывал. И тот искристый смех отдавал какой-то загадочной люминесценцией. - Ты все пропустил, я понимаю. И при твоей должности ты стараешься все контролировать, это нормально. Охрана - так охрана, если тебе так спокойней, но, Бен, я ещё не настолько беременна, чтобы не завязать себе шнурки, иди лучше помоги нашему диверсанту, я справлюсь. Их единственным камнем преткновения стала вдруг репутация Бена. Тогда, на инаугурации, когда Монстр вдруг стал семьянином, люди, отвечающие за репутацию человека настолько высокой должности, решили взять его семью в оборот. И если сам Бен пришел ужас от такой перспективы, то Рей неожиданно встала на сторону пиарщиков, заявив, что, действительно, у него не самая приятная слава, и если её улыбка на парочке мероприятий может это смягчить - то она не против. Так и вышло, что пока он разрывался между домом и национальной безопасностью, пытаясь держать все под контролем, Рей время от времени появлялась на благотворительных мероприятиях, где смотрелась с каждым разом все трогательней и трогательней в светлых нарядах и очаровательным животиком, который со временем перестал быть секретом. И каждый раз, видя снимки жены в какой-то газете, которую ему приносили довольные пиарщики, делающие из него человека, а не чудовище, Бен ощущал себя уязвивым. Будто выставлял счастье напоказ. И вот чем закончилось дело. Он не знал, случайность, что его семья - все то, что ему так дорого - попала под удар, или это спланированная акция, чтобы...что? Разозлить его? Сорвать зверя с поводка? Или, в самом деле, придурки, пытавшиеся взорвать торговый центр были самыми неудачливыми терористами в истории, потому что даже если с головы Рей упал хоть волос - он всех сотрет в порошок. - Блядь, - прошептал мужчина, громыхнув кулаком по сидению. Думать о Рей было ужасно больно сейчас. И страшно. И все же он цеплялся за её улыбку, - блядь! Снова и снова Бен вчитывался в оперативные сводки. Радио в машине, настроенное на особую частоту, передавало все, что происходило на месте взрыва. Параллельно, мужчина изучал ещё и снимки, присланные Кардо. Сколько погибших. Сколько в тяжелом состоянии. И пытался понять - где они, его три дорогих сердца? Осталось ли хоть что-то у него? Это ведь был он - миг, которого он, несокрушимый Бен Соло, всегда боялся с момента, когда отдал свое сердце красивой девушке в коротком платье, которая однажды ворвалась в его жизнь. Миг, который он обещал не допустить в момент, когда уже в их истории - ещё тогда, в самом начале - уже гремел взрыв, и Рей стояла перед ним храбрая, но с раной на виске. И что? Где была вся его сила и власть теперь?! Он же поклялся защищать их всех! Дал слово. - Мистер Соло, все линии в клинике перегружены, - вежливо, в который раз за пятнадцать минут, сообщила его ассистентка по телефону, заставляя всесильного мужчину ощущать себя беспомощным против телефонной корпорации и пробки, которую его кортеж пытался растолкать сиренами - впервые за все время службы. Бен, даже когда на встречу к президенту опаздывал, не пользовался своим положением, но ведь президент был лишь...президентом. - Так позвоните ещё, - холодно бросил он в трубку, понимая, что это бесполезно. Что он - один из сотни родственников пострадавших или...погибших, которые пытались понять, что они потеряли в хаосе взрыва. Этот оксер даже ему не перепрыгнуть. Параллельно, Бен быстро принимал решения об усилении охраны клиники. Не хватало только дополнительной прессы и стрессов для всех. - Черт. - Мистер Соло. - Следи за дорогой, Финн, - отмахнулся мужчина, вдруг получив ещё пару фото от Кардо, которые были сделаны максимально близко к эпицентру взрыва возле симпатичной - когда-то - кондитерской. На снимке был торт. Выпавший из чьих-то рук, но все ещё можно было различить надпись “Любим тебя” и отпечатки трех ладошек - одной побольше и двух детских. Мужчину будто током пронзило. Вот что его девочка забыла там, в чертовом торговом центре! Проклятый торт! Торт для него на никому не нужный день рождения. Сердце Бена - всегда такое каменное - дрогнуло, когда он представил, как Рей, весело напевая, идет с Тео по торговому центру просто чтобы забрать торт. Наверняка, убеждала сына, что папа будет в восторге, ведь там, глубоко под маской, был не монстр, а человек-сладкоежка, который бы с иронией задул свечи, зная, что загадывать ему нечего - у него все было, а потом бы съел большую часть торта. “Я бы обошелся без сладкого, родная”, - с болью думал Бен, пытаясь затолкать свои чувства подальше и включиться в рутинную работу. Стараясь не думать, что, возможно, Рей больше и…. Мужчина бездумно покрутил телефон и вдруг заметил, что среди вороха сообщений - сначала веселых и поздравляющих, а потом сухих, рабочих, полных статистики - было одно от жены, присланное ещё пару часов назад. “Бен, купила такую вкусную клубнику! Уверена, ты будешь в восторге от сёмги по твоему любимому рецепту. Не задерживайся, иначе мы с Тео съедим все без тебя” Он аж оцепенел от этой шутливой фразы. Запах свежей клубники будто ворвался в тяжелую атмосферу, царящую в машине, и смеялся над ним. Запах, который должен был пахнуть летом, а отдавал лишь петрикором, хотя за окнами не шёл дождь. Он был не против ни рыбы с клубникой, ничего. Лишь бы его семья, которую он так безмерно любил, все ещё была с ним. Пусть бы все его три лодки ждали его в Сент-Мари, госпитале или на краю света. Бен вспомнил, как Рей впервые прислала ему сообщение - он тогда, поддавшись первому порыву, написал ей после антитеррористической операции, и девушка в ответ выслала ему лаконичное, но такое понятное сердце. Будто выражая и восторг, и признательность, и облегчение. Первая, кому было не все равно, вернется ли он. Это тогда так подкупило. И куда их привело? К этому моменту! А лучше бы он не писал, и никто бы не пострадал. Бена пугало не то, что он может в одну секунду лишиться всего, хотя знал, что даже потеря кого-то одного его подкосит. Его убивало другое. Что Рей, Тео или их второму ребенку было больно. Что кто-то страдал. Он готов был всегда, в любую секунду, не задумываясь, отдать жизнь за свою семью, а в результате не защитил никого. "Я так люблю тебя, Рей, - глядя на дурацкий текст, подумал мужчина, будто эти слова хоть как-то могли помочь. Но он не мог думать о чем-то, кроме этого чувства. Чувства, которое подвело, - так сильно люблю". Наконец, машина достигла госпиталя, и Бен выскочил из машины. Шум стоял невообразимый. За железной перегородкой собралась толпа зевак и журналистов, вокруг были люди, ищущие своих близких, но мужчина увидел лишь одно. Из-за стеклянной двери вышла медсестра, держащая за руку его сына. Видимо, она заметила приближение кортежа и вышла. Тео, завидев высокую фигуру отца, тут же вырвался и побежал вниз, а Бен первым делом вскинул голову, проверяя наличие снайперов на крыше, чтобы быть спокойным - его сын не был живой мишенью. - Папа, папочка, - привычно звал Тео, бегущий к нему, и Бену показалось, что вокруг воцарилась тишина, хотя, так, наверное, было лишь для него - человека, который видел лишь своего ребенка. Целого. Невредимого. Привычно заливающегося смехом, который все нарастал и нарастал, как крещендо. Счастливого в своем неведении. - Папочка, с днём рождения! - Ох, Тео, мой дорогой Тео, - выдавил из себя Бен, присаживаясь и заключая мальчонку в объятия. На секунду позволяя себе закрыть глаза. Зная, как выглядит со стороны, но ему было плевать. В конце концов, да, он, кроме Монстра, ещё и был отцом. Отцом, у которого все ещё был сын. Но где же его жена? - Пока я ждал, нарисовал тебе открытку. Медсестры дали мне карандаши, - весело лепетал малыш, протягивая Бену рисунок, где, черт возьми, снова были те же ладошки, что и на торте. - Вот это я, это мой братик или сестричка, а это - мама. - Эй, да ты у меня настоящий художник, правда? - потрепал Тео по голове Бен, поднимаясь. Подхватив сына на руки и продолжая судорожно втягивать в себя привычный запах, он поднимался по лестницам. От мальчонки всегда пахло беззаботностью и это немного перебивало убийственный запах серости, пыли и дождя, который шарил вокруг Бена. - Где моя жена? - Добрый день, мистер Соло, - бледная медсестра, как и многие, не могла выдержать его взгляд, потому опустила глаза. - Боюсь, у меня для вас плохие новости… И сердце Бена сначала дернулось, будто в приступе ишемии, а потом вдруг раскололось на миллион осколков. Где она, его прекрасный ферзь? Что с ней? - Повторю вопрос - где моя жена? - Ещё спокойней спросил мужчина, крепче прижимая к себе Тео и ощущая, как душа его проваливается в пропасть. Если пару минут назад он выглядел трогательным, стоя почти на коленях и обнимая своего сына, то сейчас Бен был страшен. Казалось, если плохая новость заключалась в самом страшном, он просто молча кивнет, нежно потрепает сына по волосам и оставив того под охраной отправится в ад за своей Рей и вторым ребенком, чтобы вернуть их назад, чтобы разыграть эндшпиль с самим дьяволом. И ему было плевать какую цену нужно платить. Ему нужно было лишь одно. Чтобы все лодки уцелели, даже если для этого нужно будет перевернуть мир, галактику, законы физики, жизни или смерти. Никто не сможет отобрать у него семью. Никто. Больше никто и никогда. *** Привет вам, мои дорогие читатели. Да-да, знаю, воскресенье... ну совсем не мой день, я редко, когда публикуюсь в выходные, давая возможность вам провести нормальные, не стеклянные, выходные, но так вышло, что вот ровно год назад, где-то в это время, я, преодолев множество сомнений, выпустила и свою первую главу рейло, и первый фик на этом сайте. Знаете, я думала как - напишу свой Петрикор, выброшу эмоции и на этом всё. Зачем писать больше одного фика, правда? Но потом мне захотелось ещё...ещё... а потом я открыла, благодаря своей замечательной Поле для себя мир АУ и меня уже было за уши не оторвать от сайта))) (хотя порой мысли поставить точку и закончить всё, конечно, посещали, как и каждого автора - я уверена). Этот год был сложным, но то решение - снова творить - было верным и я радуюсь. Спасибо вам, людям, которые приходят в мои истории, за поддержку на протяжении всего этого времени. Я её невероятно ценю и всегда ей рада. Извините, что выбрала такую невеселый сюжетный поворот, на автор стекла всегда будет автором стекла, разве нет?:) Ну, а Энд, до сих пор, является моей самой-самой любимой работой, потому кому, как не Бену Соло, пришлось отдуваться?))) Всем прекрасного воскресенья и увидимся во вторник. Ушла болеть и смотреть "Войну Клонов".