Инсайт

В труде или в страдании быть слабым – вот величайшее несчастье “Потерянный Рай” Джон Мильтон Была же пятница перед Пасхой, около шестого часа. И говорит он Иудеям: вот Царь ваш. … Тогда он предал Его им на распятие. Итак, взяли Иисуса и повели… Евангелие от Иоанна, Глава 19, стихи 14, 16 - Дедушка, ты где? - Рей, стоящая перед зданием имени Гувера, покрутила головой. Опаздывать было совсем не в стиле Шива Палпатина, потому к нетерпению примешалось некое недоумение. Девушка поежилась от очередного порыва ветра, принесшего всю прохладу вод Потомака. А, возможно, от некого страха, электрической волной пронизывающего её. - К сожалению, я задержусь, золотко, - голос деда звучал, как всегда, ровно. Девушка, знающая, что он ещё с утра отбыл на встречу с министром юстиции США, только позавидовала его выдержке и спокойствию. Хотя сколько таких министров он встречал на своем пути? - Иди без меня. Ты отлично справишься сама. Хватит тебе уже прозябать в тени Paul Hastings*, в тебе нуждается Империя. Давай. - Но… - Ты справишься, - повторил Палпатин с ноткой нетерпения, но без капли сомнения. - У тебя это в крови, золотко. “Что в крови? Лёд?” - невесело подумала Рей, ощущая неприятный холодок. В отличие от деда, она не была уверена, что умение быть уверенным, бездушным и идущим к своей цели адвокатом закладывалось в ДНК. Иначе почему пока она не наблюдала в себе этого? Почему позволяла страданиям, вот уже второй год, быть сильнее? - И притом, он - лишь человек… - Он - Монстр, - напомнила Рей. - И при этом - человек. Я тебе кое-что выслал. Сама убедишься. Потому нечего трястись. Вскинула голову и добилась того, что тебе нужно. Ясно? Цена не имеет значения, лишь результат. Рей что-то вяло угукнула. То, что дед давал ей зеленый свет, её не радовало. Потому что человек, с которым нужно было договариваться, вроде как не очень нуждался в деньгах. Он был из породы бешеных псов-энтузиастов, служащих своему государству. “Доминиканец хренов**, - подумала Рей. И хоть встреча предстояла не с монахом в рясе, но этот человек, этот… Монстр определенно был инквизитором современного мира, и ей, лишенной поддержки деда, нужно было этого фанатика уговорить отпустить виновного в террористической ереси, - задача со звездочкой просто”. Ладно, не отпустить. Но позволить тому встречу с ней - его адвокатом. А какая инквизиция позволяла адвокатам вмешиваться? Тут все конституционные права были заперты, лишь "Молот Ведьм" верховенствовал. Даже, скорее, бестиарий. Или где там собирались сведения о монстрах и чудовищах? Девушка посмотрела на свое отражение в стеклянных дверях здания, к которому подошла. Молодая, красивая, элегантно и строго одетая. Уверенная с виду, но абсолютно сломленная внутри. Сколько бы из неё не пытались сделать юриста в Paul Hastings, она по-прежнему была той девушкой в воздушном платье, играющей тонкими пальцами Аппассионату. Её душа все ещё рвалась к Бетховену, невзирая на полгода реабилитации в психиатрической клинике, но тело, изуродованное предательством, забыть которое невозможно, уже было приземленным. Оно подстраивалось под неискренние улыбки, когда нужно. И под узкий крой строгих юбок. И под маску. Тело, скрывающее пару шрамов выше запястья, научилось лгать. То есть, постигло первое правило - «золотой закон» юристов. Остальное должно было прийти с опытом. Рей, выбрасывая остатки Аппассионаты из мыслей, вскинула голову и вошла в здание ФБР. В этот момент её телефон пискнул. Шив Палпатин всегда сдерживал свои обещания - он прислал ей материалы, доказывающие, что Монстр, которого все так боялись, был лишь человеком. Рей, имеющая всего пятнадцать минут до встречи, начала быстро читать. Была пятница, перед Пасхой, около шести вечера. И неожиданно девушка ощутила себя так, будто идет не на встречу, а на тайный суд, где ей вынесут неутешительный приговор, а потом уничтожат навсегда. “Нет, не уничтожат”, - с непривычной для себя твердостью решила Рей. Потому что уничтожить ту, что уже сожгли и распяли, было невозможно. И хотя сейчас, накануне светлого праздника, надежду на воскрешение она в себе не носила, ощутила твердость пережить испытание Страстной Пятницы в виде Монстра. И вскинув голову, Рей поднималась в лифте с видом человека, восходящего на персональную Голгофу, но сохраняющего удивительное спокойствие.Таки что-то в её крови было. * международная юридическая фирма. Если кто по Крещендо помнит, именно в ней Рей начинала свою адвокатскую карьеру. ** если помните, неофициальное название ордена Доминиканцев - псы господни, потому неудивительно, что у Рей возникла такая ассоциация. Кстати, на гербе ордена изображена собака, несущая факел. *** - Хотите кофе? - весьма любезно предложил Монстр, как-то почти весело рассматривая сидящую перед ним внучку всесильного королевского Атторнея. В ней было много от знаменитого дедушки, так много. Любопытно, она сама это подозревала? Судя по слегка дрожащим кончикам пальцев - нет. Но что-то подсказывало - это лишь вопрос времени. Очень скоро строгие линии перекочуют с темно-зелёного пиджака на всю её натуру. И в мире станет на одно чудовище больше. Прекрасное, но все же чудовище. "Добро пожаловать в клуб", - подумал мужчина. - Хочу встретиться со своим подзащитным, - покачав головой, ответила Рей. Для неё, как для музыканта, тон прозвучал уверенно, без нотки фальши, но что услышал он - этот профайлер, славящийся тем, что чуял ложь даже по частоте колебаний герц в голосовых связках? Хотя с виду он, невзирая на шрам, был совсем не страшным. Строгим - да. Но... "Монстры редко похожи на монстров. Бен тоже не был..." - напомнила себе девушка и её сердце от тоски съежилось. Воспоминания, которые нельзя было пробуждать, отчего-то всплыли в голове. Так не вовремя. Когда ей нужно было быть максимально сильной. - А я хочу пить ром где-нибудь на теплых песках Гаваны, но вот я здесь, - мужчина холодно усмехнулся, очень просто объясняя Рей, что не все желания имеют свойство сбываться. И хоть она не знала, правда ли ему хотелось рома, Кубы и, возможно, даже сигары, смысл девушка поняла. Рей уже открыла было рот, чтобы выдать что-то о правовых нормах, но в голове всплыла фраза деда, что цена не имеет значения. Лишь результат. А что, если ценой были не деньги? - Так давайте поможем друг другу, - вдруг улыбнулась Рей, делая ход. - Вы можете реализовать то, что нужно мне, а я… что ж, планов на Пасху никаких. Рей знала, что не торгуется и не предлагает себя. Просто делает ставку на смелость. То немногое, что могло произвести впечатление на этого человека. Монстра, которого она больше не боялась. Благодаря своему деду. Если в детстве Палпатин прогонял чудовищ из-под её кровати и из её снов, зажигая свет, то сегодня он помог тем, что выслал ей информацию на этого человека, и вот перед ней не всесильный глава Национальной Безопасности США. А мальчишка-художник, которого предала мать, отправив на войну, где он пережил плен и все ужасы Абу-Грейба. Потерявший душу, сердце, мечты, но… не честь. Странно, что будучи почти уничтоженным, он нашел в себе силы не просто идти дальше, не ища сочувствия, а превратил свою боль в оружие. Оставшись ни с чем, он превратился в Монстра, верящего и служащего своему государству. Возможно, он и был инквизитором, псом Господним. Но Рей была восхищена силой его духа. Поскольку таких людей вживую никогда не встречала. И потому что на фоне его жизненной трагедии её моральная травма казалась такой глупостью. Если были те, кто переживал плен и пытки, после чего возносились, то ей после изнасилования стыдно было просто прозябать. Забавно, как Монстр для всего мира мог стать маяком силы для одного-единственного человека на свете. Мужчина склонил голову и фыркнул в ответ на её предложение. Его немного восхитило, как девушка, пережившая насилие над собой - если верить данным, которые он собрал - так легко поднимала цену вопроса. Таки Палпатинов ничто не ломало. Наверное, потому их Империя процветала. Во славу Британии. - Хотите быструю экскурсию в Гуантанамо? - хмыкнул он, поскольку пляжи могли ему лишь сниться. На Кубу его отпускали лишь пытать людей в тюрьме, не больше. Отдых был недоступной, запретной роскошью. Монстры в отпуск не ходили. Но ему особо и не хотелось. Просто поддразнивал адвокатскую внучку, не более. - Ты знаешь, в чем его обвиняют? - внезапно спросил мужчина, сузив глаза. Резко отбросил игривый тон, сузив глаза и перейдя на “ты”. Ему было любопытно, насколько невинна эта душа, и что она, вообще, понимает. Адвокат, в самом начале своего пути, был весьма интересен. Ему было интересно - имела ли она какие-нибудь принципы? Или розовые очки? - Если бы Он не был злодей, мы не предали бы Его тебе*, - очень спокойно ответила Рей, не пряча глаз, одной цитатой перенося их обоих из здания Гувера на виа Долороза**. И как бы подчеркивая его верховенство. Понимая, в отличие от многих, что невинные люди к Монстру на суд не попадали. И это был момент истины. Она ещё не стала адвокатом в полной мере этого слова, но уже обрела качество, необходимое для служения Империи - ей было все равно, что человек был реальным террористом. Она готова была остаться его защитником. “Такая юная и уже циничная. По-другому быть и не могло”, - подумал тот, кто в её возрасте ещё пытался во что-то верить. - Хороший ответ. Я подумаю и дам ответ в понедельник. А пока Вы свободны. Канун Пасхи, как никак. - Значит, Кубы не будет? - ухмыльнулась Рей. Она, глядя на этого человека, ощущала себя как никогда сильной, храброй, смелой. Будто его история возрождала из пепла её. - Грешники не имеют выходных, - рассмеялся мужчина и махнул на дверь. Потом вздохнул и подтянул к себе ноутбук. Террориста придется отдать Палпатину, как они и договорились, в обмен на его интерес в некой крупной операции в Британии. Как только королевский атторней подтвердит ему, что все в силе, он отдаст ему эту тупую пешку. С минуту тот, кого звали Монстром, смотрел на пустующее место перед собой. Он понимал, что Шиву Палпатину тот террорист тоже был не нужен. Адвокат хотел лишь одного - чтобы его внучка попала к нему, чудовищу, на аудиенцию. Что она должна была рассмотреть в нем? * здесь Рей цитирует Евангелие от Иоанна, глава 18, стих 30 ** улица в Иерусалиме, где начался Крестный Путь и где Понтий Пилат осудил Христа. *** - Мистер Рен, можно ваш автограф? - официантка - видимо, новенькая - весьма непрофессионально улыбнулась под свирепым взглядом метрдотеля. Кайло лениво махнул тому, мол, не стоит беспокоиться, и быстро поставил какую-то каракулю на протянутой фотографии, на которую он едва взглянул. После, заказав ужин, гонщик устало закрыл глаза, надеясь теперь насладиться покоем. Последний месяц выдался таким лютым, что он даже забыл, что уже наступила Пасха. Жил одним календарем да расписанием, вот обычные радости и ускользали. Он весьма удивился, когда, оказавшись в своем любимом ресторане, наткнулся на декор в виде кролика за столиком. А потом вспомнил, что да, точно, сегодня Страстная Пятница, а значит в воскресенье праздник. Призадумался. Что-то в сердце кольнуло. После смерти отца он отмечал этот праздник всего раз, два года назад, со своей маленькой бессмертной возлюбленной. Он не был допущен ко двору великого Палпатина под каким-то смехотворным предлогом, потому они с Рей устроили пикник в Гайд-Парке. Смешно, но даже сейчас Кайло помнил вкус панеттоне с лимонно-лавандовым курдом внутри и то, как Рей украсила пасхальный кекс шоколадными яйцами розового цвета да веточками сушеной лаванды. Они смеялись, измазанные тем курдом, целовались и были преступно счастливыми, не зная, что спустя месяц будут помолвлены, а потом все рухнет в бездну. Бездну, которую он сам для них выбрал. Кайло вздохнул. Без боли и горечи. С улыбкой. Он научился жить со своим грехом, и сейчас, вместо того, чтобы тосковать, зная, что на праздники его никто нигде не ждет, наслаждался чистым, незапятнанным воспоминанием. На деле, он редко позволял себе такую роскошь, как память, но поскольку никто не мог отобрать у него это, иногда было можно. “Я очень скучаю, знаешь?” - подумал он в пустоту, в миллионный раз за два года. Как иронично. Сейчас он был на пике карьеры, но никакая победа ничего не значила. Все дни были сплошной серостью, заполненной ностальгией по небу, которое он предал. Звон медалей был для него лишь звуком, разбавляющим тишину одиноких дней. Без Рей его жизнь не имела смысла. Внезапно Кайло, позабыв об ужине, уставился на парочку, заходящую в ресторан. И если пожилой мужчина возбудил в нем лишь волну гнева и ненависти, то девушка… о боже, это ведь была она. Его ангел, его все, его я. Это была его Рей. “Боооже”, - мысленно простонал Кайло, жадно рассматривая её изящный профиль. Это был, невзирая на резко вспыхнувшую боль, такой подарок - видеть ее так близко. Живую. Настоящую. Не на фото. Испытание и...подарок. Неужели он заслужил что-то прекрасное? Рей вроде не изменилась за эти два года. Стала только красивее, но некоторые черты лица немного заострились, а прическа - собранные волосы - делали её взрослее и строже. И пусть, по мнению Кайло, воздушные платья шли ей куда больше, чем строгий костюм, плевать. Отложив приборы, он просто смотрел, мечтая и боясь, что она оглянется. Он видел, как девушка увлеченно жестикулирует, рассказывая о чем-то деду, как показывает какие-то документы, как тот одобрительно кивает. Кайло казалось, что он ощущает доносящийся до него аромат пионов и яблочного масла, но гонщик знал - это не так. “Неужели ты таки адвокат?” - невесело подумал он, понимая, что да, да, да, черт побери. Она сошла с пути пианистки. Он заплатил страшную цену зря. Теперь у Рей были карьера и Империя. Что ж, а может он сделал ей услугу? И хоть её строгий вид был чужим, виноватое и побитое сердце стучало чуть спокойнее, поскольку выглядела Рей...почти счастливой. А разве не это самое важное? Что она сильная. И счастливая. Большего он не хотел. О большем не мечтал. Видеть её в новом образе было лучше, чем то, последнее воспоминание, где заплаканная девушка в пижаме с недоумением рассматривала синяки на запястьях, не понимая, что произошло. Но она уже тогда была адвокатом, храбро защищая ублюдка, изнасиловавшего её. Неудивительно, что таков был её путь и сейчас. Кайло знал, что ему хватит смелости встать и подойти, но… а вдруг он причинит ещё больше вреда и боли ей? Лучше всегда жалеть о том, что ему пришлось сидеть в стороне, чем снова погрузить её в пучину тех воспоминаний. В какой-то момент девушка, видимо, извинившись, встала из-за столика и вышла, и Кайло вздрогнул, поскольку королевский атторней вдруг повернул голову в его сторону и улыбнулся. И вдруг, глядя на ледяной оскал, Кайло понял, что не случайность привела этих двоих в его любимое заведение. Шив Палпатин нарочно забронировал столик здесь, чтобы он мог полюбоваться тем, чего лишился. Этот человек был безжалостен. Нарушив слово, данное какому-то там щенку, он привел сюда Рей, чтобы Кайло воочию увидел - она стала адвокатом, а значит он, Палпатин, победил. Жаль, этот властный человек не понял главного - они сражались не друг против друга. Кайло все время бился за счастье для Рей, а не пытался что-то доказать королевскому атторнею. А все же просто сидеть и наблюдать было не в стиле Кайло Рена. Пусть он не мог подойти, не мог обнять, не имел права сказать, как скучает по ней каждую секунду своей жизни, что-то подарить Рей было в его силах. И потому, позвав ту самую официантку, которой он дал автограф, мужчина протянул ей купюру и шепнул на ухо пару слов. Та с готовностью кивнула. Когда Рей вернулась за столик и приступила за какой-то салат, никакого сладкого, столь любимого ею раньше, не наблюдалось. Она вяло ковыряла многочисленные листья, когда пианист, в сторону которого девушка слишком демонстративно не поворачивалась, заиграл Аппассионату, и девушка растерялась, а Палпатин метнул разъяренный взгляд в сторону Кайло. Тот лишь приветливо отсалютовал бокалом, не выдавая ни единым движением мышц на лице, как ему больно. Настолько, что хотелось уйти, трусливо сбежать, но он решил испить Страстную Пятницу до конца. Потому сидел и наблюдал за своим потерянным раем, пока королевский атторней с внучкой не покинули ресторан. *** - Ты в порядке, золотко? - коротко поинтересовался Шив, когда они с притихшей внучкой уже ехали обратно в отель. Рей лишь рассеянно кивнула, выдавая этим, что, нет, она не в порядке. Рассматривая неспящий город через окно, девушка с горькой иронией думала - как странно, что испытанием Страстной Пятницы стал не Монстр, а старый-добрый и некогда любимый Бетховен. Его нежный фа-мажор напомнил ей о том, чего она лишилась. Музыки. Любви. Души и… … Бена. Её Бена. Он ушел, оставив лишь царапины на её запястье. Единственная память о великой любви. “Прекрати”, - одернула себя девушка, потянувшись за смартфоном. Открыла ещё раз письмо деда и стала пересматривать, особо не смущаясь водителя, видео с Абу-Грейба. Параллельно она вспоминала человека, встретившегося ей сегодня. Сильного. Жестокого. Непоколебимого. Властного. Он прошел длинный путь из тюрьмы в Ираке до кабинета на 24 этаже здания Гувера. Они ведь в чём-то были похожи. Творческие личности, возвышенные души, брошенные под колеса реальности. Если мальчик-художник смог встать на сломанные ноги, почему бы и ей, в самом деле, не сделать то же самое. Да, вначале будут костыли и боль, но она справится, как справился Монстр. Неважно какой ценой. Главное, подняться и идти дальше. Не создавать видимость, а, правда, иметь ту силу. Впервые за два года Рей ощутила желание не просто играть роль, а солировать. Идти впереди всех. Да, она потеряла Бена, душу, Бетховена, но это не помешает ей обрести власть, чтобы однажды завоевать Империю. Если смог какой-то там мальчик, почему она, внучка Шива Палпатина, не сможет, ведь лед и железо были в ее крови. - Да. - Что да? - не понял Шив. - Я в порядке. Я в полнейшем, мать его, порядке, - вдруг ответила Рей, поворачиваясь к деду. Что-то новое, металлическое, блеснуло в её глазах, заставляющее ей верить. Королевский атторней одобрительно улыбнулся, ещё не зная, что этот миг стал началом конца для него. Похлопав внучку по плечу, он подумал, что какой-то никчемный террорист сыграл отличную роль, позволив его внучке лицом к лицу столкнуться с Монстром - единственным созданием, столь похожим на Рей. Единственным, кто мог вдохновить её. Кажется, так и случилось. “Никогда бы не подумал, что Библия не лжет”, - подумал мужчина, ощущая, как создание рядом с ним - бесконечно им любимое и так давно сломленное - воскресает духом. *** Три дня спустя. Дождливый апрельский понедельник. - Мистер Палпатин? - Спасибо, все сработало, - коротко ответил королевский адвокат, и глава национальной безопасности закатил глаза. Он ждал продолжения. - Потому ваш вопрос тоже будет решен позитивно. Я сделал все, чтобы Вы курировали те наши вылеты в Сирию. Официальный запрос о помощи будет получен Вами сегодня. - Приятно иметь с Вами дело, - довольно выдохнул Монстр, думая о том, что получил желаемое. Ему очень хотелось управлять теми воздушными налетами на Сирию, которые предстояли их странам в конце лета. Он даже уже начал изучать досье летчиков, которых считал важными для такой высокой миссии. Не обращая внимания на дождь, шальной ветер и минусовую температуру в апреле, мужчина шел с привычно невозмутимым видом к своему кабинету. Он не отрывал взгляда от смартфона, продолжая листать досье на летчиков, даже когда к нему с каким-то тупым вопросом прицепилась Фазма. Внезапно он хмыкнул. “Лейтенант звена Кеноби” - гласило очередное досье, присланное Дином на запрос показать лучших из лучших. Монстра охватило любопытство. Фамилия была знакомой. Кто не знал Бена Кеноби - легендарного летчика времен Второй Мировой? “У вас там целое поколение, что ли?” - удивился мужчина, открывая досье, с которого дерзко улыбалась юная девушка. С другой стороны, чему он удивлялся, если сам был частью военной династии? Только в отличие от него, человека, который не выбирал свою судьбу, он даже через фото видел, что этот вот лейтенант звена как раз таки приняла важное решение сама. Она аж лучилась от гордости, вызывая зависть. - Фазма, мне нужен только кофе, - отмахнулся он от своей временной любовницы, останавливаясь. Потер слипающиеся глаза. У него в доме сломалась кофемашина, потому он, после бессонной ночи в образе Кайло Рена, остался без дозы кофеина, танина, таурина и, вообще, любого бодрящего химического элемента. Внезапно ему на глаза попалась какая-то девушка в узких джинсах и толстовке. Подавив зевок, он щелкнул пальцами, пряча телефон с досье на лейтенанта звена Кеноби. - Эй, стажер, принеси мне кофе…. *** Привет вам, мои дорогие читатели. Вы не поверите, но уже прошел год с тех пор, как я, проснувшись среди ночи, села писать Крещендо. А потом последовал Эндшпиль. А затем Ишемия....и ещё-ещё и ещё истории. И какой это был год. Сложный, прекрасный, быстрый. И истории в нем были разные, но они все связаны между собой и я рада, каждый раз, возвращаясь к Инсайтам, находить между персонажами разных фиков ту особую связь, о которой мы не подозревали, а она, оказывается, существовала. Кто бы мог подумать, что силу Рей получила от Монстра, а он, вдохновленный её красотой, всего три дня спустя встретил своего Старкиллера. Вот как бывает. Все нити сводятся))) И пусть Бен Соло и его бессмертная возлюбленная здесь не увиделись, этот Инсайт имеет глубокие корни, родившие нам два дерева - и Крещендо, и Эндшпиль))) До встречи в следующих Инсайтах, надеюсь, в них мы обнаружим тоже какую-то глубокую связь)