Инсайт

«По возрастающей сложности» — конкур «по возрастающей сложности» проводится на маршруте с шестью, восемью или десятью препятствиями, которые постепенно усложняются. Начинаем считать препятствия - Кайзер, что за херня? Какого дьявола ты не хочешь тренировать мою дочь? Кайло, минуту назад подумавший, что день сегодня выдался, на удивление, спокойным, развернулся. Его не удивил какой-то там очередной родитель, разгневанный тем, что именно он отказывается тренировать гениальное чадо, лишь то, что его назвали Кайзером. Развернувшись, мужчина наткнулся взглядом на человека, которого неплохо знал в той, прошлой жизни. Такой же бывший спортсмен, как и он. Такой же непобедимый чемпион, как и он. На этом сходства, пожалуй, заканчивались. Потому что, в отличие от него самого, стоящий перед ним гонщик был страстным, безумным и безудержным на треке. Его же стиль в выездке всегда был максимально сдержанным. Но контроль оба умели держать – Кайло запомнил это по той паре пьянок, в которых они пересекались, пока оба были лицами рекламной кампании Nike. Хотя они рекламировали Air Jordan, потому скорее - «ногами рекламной кампании». Они отлично сошлись тогда на почве обоюдной замкнутости. Кайло прекрасно помнил, как его слегка удивило, что такой скандальный гонщик, перетрахавший большую половину ангелов Victoria`s Secret и публично заявивший, что у них всех дьявольский характер, был столь прост и угрюм. Пил он тоже удивительно немало, особенно для человека, зарабатывающего на жизнь умением водить машину чуть лучше, нежели другие. Словом, им было, о чем помолчать в те разы, когда они делили гримерку и зимние вечера. Не став друзьями, они, тем не менее, остались приятелями как раз на том уровне, когда можно спокойно вломиться в зону комфорта с вопросом «что за херня?» - И я рад тебя видеть, - привычно холодно улыбнулся Кайзер, пожимая руку старому знакомому и находя глазами его очаровательную дочурку, которая сидела на одной из скамеек и грызла яблоко. Элиза была прекрасным способным ребенком, результаты которого не могли не радовать, но для себя Кайло бы её не выбрал, невзирая на то, что и девчонка была не промах, и такая фамилия, конечно, делала ого-го какую громкую рекламу Первому Ордену. Элиза была главной заводилой в своей группе, и порой, наблюдая за невинными детскими шалостями, за которыми крылся тот самый знаменитый «имперский» характер, он задавался вопросом – кто же был диктатором в семье гонщика? Кто был у руля – он или его зубастая жена-герцогиня? - Серьезно, Кайзер, что за ерунда? Мы, когда подавали заявку в эту школу… - … говорили, что вам нужен прекрасный наставник для Элизы. Дин – именно такой, – Кайзер был сама невозмутимость. – Послушай, я прекрасно понимаю. Дети – тонкая материя, и мы хотим отдать их в руки лучших из лучших. Но я тренирую только будущих чемпионов. Да, Элиза – прекрасна, и у неё есть способности, но положа руку на сердце – вы же с женой не хотите делать ей карьеру спортсменки, правда? Конный спорт – лишь часть её огромного аристократического воспитания. При Её Величестве в нужный момент в седле она не просто удержится, но ещё и в поло сможет сыграть, однако большего вам не нужно. - Я её не ради реверансов и посадки сюда отправил. Кайзер усмехнулся. Эта девочка не будет ни спортсменкой. Ни пианисткой. Кто-то должен наследовать великую Империю. Первенцы аристократических семей имели свои «привилегии». Ему ли было не знать. Вот у их второго ребенка, вроде мальчика, шанс был повторить карьеру папочки, Элиза же должна была стать адвокатом и только адвокатом. - А ради чего? - Ей это нравится, - обезоруживающе просто ответил гонщик, и Кайзер уставился на него с видом, будто увидел, как минимум, кентавра. В их мире ещё существовали родители, которые отдавали детей на те или иные занятия лишь потому, что их детям это нравилось? Звучало мифом. - Я не строю на Элизу планов, не нагружаю её грузом чужих ожиданий. Ей четыре года. Она может заниматься тем, что ей нравится, и, если мы обнаружим в ней талант – мы будем развивать этот талант, - он был тверд в том, что говорил. Тверд так, что, наверное, никакой королевский атторней его бы не сдвинул с места. Знал, что нарушал заложенные столетиями традиции, и плевал на них. Дерзкий на треке, таким он и остался. Бросающим вызовы. – Но она моя дочь, и я, как отец, хочу для нее наилучшего. Потому, Кайзер, это не каприз, а просьба. Пожалуйста, займись ею. Удели пару недель своего бесценного времени. Мне важно знать, к чему у нее способности. - Хорошо. Я подумаю, как втиснуть Элизу в свой график, но, возможно, нужно будет приезжать в выходные. Позиция гонщика делала ему честь. Подобного Кайзер так давно не встречал. Сам, придавленный ожиданиями, он только недавно занялся тем, что было дорого. - С ездой у меня никогда не было проблем. – он ухмыльнулся, поблагодарил мужчину и достал звенящий телефон. Попрощавшись, поднял трубку, и последнее, что услышал Кайзер, это нежное: «да, моя девочка, уже забираю Элизу и еду. Целую». Задумчиво посмотрел вслед, как мужчина уходит с ребенком, и перевёл взгляд себе под ноги. А как там была его девочка, интересно? Не успел он додумать о том, что соскучился, ожил и его телефон. Бросив взгляд на экран, он ухмыльнулся. - Да, привет. Как раз собирался о тебе подумать. Нормальный у меня голос. Что? Нет, сегодня посиделки у дедушки Энакина в честь осеннего урожая. Ерунда полная, но… совсем срочно? Уверена? Черт. – он нахмурился. Вот вечно что-то случалось! – Хорошо, я смогу выделить минут сорок, не больше. Ладно, не стоит. Все равно по дороге. Тогда выеду прямо сейчас, и есть шанс не опоздать к ужину. Окей, до встречи, Джин. Лечу. Он нажал отбой и поторопился к машине. Если он хотел не опоздать к дедушке на ужин и не нарваться на недовольный, полный подозрения взгляд Рей, ему стоило поторопиться. Хотя глубоко в душе он все-таки хотел опоздать. Хотел. *** Праздник осеннего урожая, так любимый семейством Скайуокеров, ничем не отличался от Пасхи, дня рождения Энакина или Рождества. Еда не становилась более насыщенной, беседы – живее, а люди – улыбчивее. Вечно угрюмые, застывшие в своей холодной крови аристократы поднимали бокалы с винтажным дорогим вином под пристальным взглядом предков, глядящих на них с тусклых портретов в стиле Рембрандта. Украшали дом лишь к Рождеству, в остальное же время милые глазу вещи не окружали длинные скучные ужины. Рей, слишком громко – как, впрочем, и всегда – разломив гречневый хлебец и окунув его в гуакамоле, подавила вздох. Хорошо, что она позволяла себе немного бунта и привозила с собой все необходимое для любимого соуса. Готовить его, правда, приходилось самой, зато она не оставалась голодной. Особенно её забавляло, что больше никто не прикасался к тому, во что она превращала авокадо, томаты и кинзу. Будто боялись, что её еда пробудит их всех к жизни. Обычно поддерживал лишь Кайло, который вел себя шумнее, чем она, но сегодня муж задерживался, отчего атмосфера - персонально для Рей - была ещё тягостнее. Вся семья демонстративно не замечала его отсутствия. С такой же нарочитостью они обходили тему новой чемпионки Кайло – некой Джин. Взяв тренировать её около полугода назад, он тратил на свое новое приобретение все свободное от работы время, чем вызывал не только раздражение у Рей, но и повышенное внимание со стороны прессы. После нее он тренировал только детей в своем Первом Ордене, а тут, откуда ни возьмись, у него на радость сплетникам появилась Джин, которая изначально была абсолютно ничем не примечательной, но после работы Кайло над ней стала показывать потрясающие успехи в выездке, и теперь, накануне нового этапа Кубка Мира, все взгляды были прикованы лишь… Рей хотела бы подумать, что к ней, к Джин, но, увы, нет. К ним. К Джин и Кайло. К тренеру и его протеже, что была младше жены на пару лет. А поскольку Скайуокеры были неравнодушны к молоденьким девушкам, пресса просто взорвалась. И тем контрастнее и унизительнее было молчание дедушки Кайло. Или его отца. Или дяди. Или даже Леи, которая отчего-то тоже была здесь. Все смотрели на неё, но молча, хотя Рей была уверена, что у неё за спиной уже делали ставки, как быстро их брак рассыплется. Что ж, этот вопрос интересовал и Рей. Полгода. Полгода она злилась, бесилась, ругалась, объясняла и один раз даже плакала. Кайло было все равно. Он вскидывал брови, огрызался и шипел: «Почему я должен оправдываться? Я не давал повода сомневаться в своей верности». Этот злой шепот всегда возвращал их в ту ночь их первой несостоявшейся свадьбы, когда её целовал Дин, и какие-либо дискуссии прекращались. Кайло шел спать на диван, говоря, что устал от выяснения отношений, она швыряла ему подушку и грубые фразы, вроде «ну и проваливай». А потом не могла уснуть, вспоминая те ночи, когда они делили постель, но не близость. Когда она хотела, чтобы Кайло обнял её. Но не теперь, нет. Теперь не хотела. В хорошие вечера, когда он возвращался от…от нее и притягивал Рей к себе с какими-то нежными словами, девушка, наоборот, дергала плечами. Потому что не знала, чем эти руки были заняты до того, как коснутся её тела. По чьему телу они ещё блуждали. Кайло за маской сдержанности был ведь очень страстной натурой. И тем страннее, что секс у них стал вялым, сонным и скучным. Он порой, словно очнувшись, вспоминал, что с женой в постели не только спят, и… проклятие, все было просто ужасно. Механически ужасно. Порой, когда она пыталась переступить себя и пылко встречала его с порога, мужчина просто отшатывался и бормотал: «Прости, я очень устал». Рей обычно спрашивала, отчего же он всегда уставший именно после тренировок с Джин, и вместо жаркого секса вспыхивала горячая ссора, в которой Кайло каждый раз повторял ледяным тоном: «Лишь работа». Но та девчонка уже давно не была лишь работой. Она словно проникла в их жизнь, разрушая их вечера звонками или сообщениями, которых муж даже не стеснялся и порой говорил с ней подолгу. Рей ложилась спать и слышала его смех сквозь стену. Это было жестоко, слишком жестоко, что он даже не пытался скрыть свое восхищение. Эта девка отбирала его у нее. Целиком и полностью отбирала. Все свободное время вдруг стало занятым, и даже те традиционные воскресные поездки за город больше не были святы. Кайло срывался на тренировки…и на неё. Один глагол приобрел два таких разных смысла. Стоило Рей настоять, и да, он не ехал к Джин, но их выходные проходили уныло, и Кайло на все огрызался. Ему больше не хотелось быть с ней, потому Рей перестала возражать, а затем каждый понедельник любовалась фотографиями своего мужа и той девчонки. Которые не выходили за рамки приличий ничем, кроме количества времени, проведенного вместе. Но Рей, которая была предыдущей чемпионкой – проклятие, какое унижение – знала, что и с ней на публике её Арес был скуп на эмоции, зато за закрытой дверью они творили такое под звуки метронома и шлепки стека. Любопытно, в каком такте он трахался с Джин, и за сколько ударов метронома она находила свой оргазм. Если была так же неискушенна и неопытна, как она… хотя что-то Рей подсказывало, что та стерва была позубастей, если ей было чхать, что она флиртует с женатым мужчиной. Наверное, Кайло было с ней хорошо. Куда лучше, чем в супружеской постели. «Ублюдок», - зло подумала Рей, слишком сильно надавливая на нож, отчего хлебец рассыпался под ладонью, привлекая к ней ещё больше внимания. - Ой, только не нужно делать вид, что вы все не в курсе, - устало фыркнула девушка, отбрасывая приборы, и как раз на этой драматичной ноте в столовой появился улыбающийся – как всегда, после тренировок с Джин! – Кайло. Внезапно, нарушив правила, он подошел не к главе семейства, а к ней. Наклонившись, поцеловал её в шею и на секунду мимолетно потерся носом о щеку. - Я так соскучился, птенец. Прости за опоздание. Рей только вздрогнула и отвернулась. Он частенько был ласковым именно тогда, когда ощущал вину. Кайло помрачнел, когда жена даже не посмотрела на него. Да, блядь, опять он у неё враг номер один? Хорошее настроение как рукой сняло, и мужчина, обойдя стол и поприветствовав всех собравшихся, сел рядом с Рей, замкнув круг. Его круг всегда замыкался на ней. Куда бы он ни шел – всегда на финише она была рядом. Как бы ни стремилась быть на шаг впереди, одурманенная славой и вспышками фотокамер, которым полюбилось её прекрасное юное лицо. - Бен, как успехи у Джин? – не успел Кайло покрутить головой и потянуться к еде, поскольку был ужасно голоден, Хан уже с улыбкой швырнул в него нож. Мужчина едва удержался, чтобы не закатить глаза. Боковым зрением он увидел, как Рей побледнела и сцепила зубы. - Я бы не отказался от твоего гуакамоле, - примиряюще протянул он, находя корзинку с теми жуткими гречневыми хлебцами, крошки от которых постоянно были у них на кухне. Напоминающие корм для лошадей, они почему-то полюбились Рей. Настолько, что завтрак она подавала с ними. Ими же кормила Сокола и Биби. Ипсилон, к счастью, был в конюшне Первого Ордена. Потому что сделать Рей, которая всегда была во взрывоопасном настроении, замечание - было почти самоубийством. Она на все реагировала, как на смертельную обиду. И скандалила. Видимо, в тех новых кругах, где она радостно крутилась, пока он работал, так было принято. Трепать нервы по пустякам. В любую погоду, в любое время, в любой день. Даже по праздникам. - Оно для тебя слишком пресное, - холодно отозвалась Рей, которая, на самом деле, случайно добавила туда столько чили, что при первой пробе за столом у неё аж слезы на глазах выступили. При этой фразе все присутствующие переглянулись. Рей ощутила злость. Да чтоб их всех! - Джин прекрасно справляется, - пожал плечами Кайло, снова глядя на отца. Он понял, что Рей не в настроении, с чем они будут разбираться не у всех на виду. И, видимо, спокойного вечера опять не будет. Зря спешил. Можно было бы остаться там, где ему были рады. Там хоть никто не истерил. Ох, как его это заебало. Заебало и заводило, такого спокойного, с полоборота. Не в страстную, а агрессивную сторону. - Да, она молодец. - Естественно, очень талантлива, - язвительно протянула Рей. - Да, птенец, она талантлива. Это не преступление, - спокойно ответил Кайло. Обычно он сдерживался, но сегодня что-то шло не так. Рей, слушая, как все вокруг вдруг начали петь дифирамбы в адрес Джин, чего никогда не было по отношению к ней, подумала, что да, талант – это не преступление, но вот измена. Ведь он же изменял ей. Изменял. Даже если откинуть физическую сторону, ментально он всегда был не с ней. Всегда смотрел мимо, зато для той, другой девушки всегда его телефон был доступен. Кайло слал Джин цветы, долго выбирал ей подарок на день рождения, пару раз бормотал её имя во сне, отчего она предпочитала с ним больше не спать в одной постели. Что касается близости – Рей была уверена, что секс тоже был. Ведь он последние два месяца часто не возвращался домой после совместных тренировок. Или возвращался под утро. Все признаки были налицо, и сейчас, слушая, какая же Джин молодец, Рей окончательно ощутила себя лишней. Сука, какие они все лицемерные! Она единственная осталась в мире большого спорта и единственная продолжала зарабатывать во имя Скайуокеров ебанные золотые медали - от Чемпионатов Мира до Олимпиады, и её никогда не хвалили. Всегда говорили “неплохо” и либо сравнивали с другими, либо перечисляли ошибки, как бы тыкая носом, мол, можно лучше, раз ты уже представляешь нашу великую фамилию. К ней не было ни тепла, ни великодушия, ни грамма понимания, хотя она пахала, как проклятая, порой через боль, растяжения и падения, которые скрывала даже от Кайло, чтобы тот не нервничал, а заслужила только это - похвалу девке, с которой её муж гулял. Она в этой семье была лишь рабочей лошадью, которых, как известно, Скайуокеры не спешили подкармливать сахарком или морковкой, она должна была выполнять невербальные команды за просто так. “Да идите вы на хер”, - подумала девушка. Терпение её, наконец, лопнуло, и, отодвинув тарелку, которую следовало разбить о железную голову своего Кайзера, на которой он носил корону, а не венец, Рей вышла из-за стола. Не сказав ни слова. Кайло устало посмотрел ей вслед. Его семья катилась в тартарары, и он никак не мог это остановить. Не мог, а порой уже и не хотел. Слишком многое произошло за последний год. *** Теплый аромат лимонного пирога, посыпанного тающим коричневым сахаром и ванилью, защекотал ноздри Кайло, едва он вошел в ванную. Его источали свечи, чей горячий воск капал прямо на плитку, что несомненно завтра утром приведет в ужас прислугу чопорного дома. В ванной плавали лепестки роз, которые всегда были в банке с солью. Их едва ощутимый запах придавал романтической картинке какой-то нежности, но хмурое и замкнутое лицо Рей, которая лежала в горячей воде, уткнувшись в телефон, указывало – это все не для него. Эпоха их совместного времяпрепровождения утонула с третьим золотым контрактом Рей и с тем ухажером, которому она писала те свои горькие сообщения с криком «пожаааалуйста, запланируй что-нибудь взрывное на пятничный вечер», иначе она спятит от скуки. Спятит от скуки рядом с ним, конечно, ведь по пятницам они раньше всегда ужинали где-то в городе, и эти вечера были наполнены чем-то особенным для Кайло. Время, где их было только двое, а между ними – вкусное вино, тепло и уют. Это было ударом: узнать, что для Рей это часы, когда она пытается не сойти с ума, потому что скучно, но… да, их разница в возрасте, наверное, давала ей право на такие резкие оценки. В конце концов, ему было сорок, а ей – всего двадцать три. Когда он вошел, девушка окинула его таким взглядом, словно он был ей ненавистен. Кайло уже знал, что это сулит, потому сразу повернулся спиной. Снимая свитер, мужчина как бы показывал – я здесь переоденусь и уйду спать. Естественно, в ту другую, смежную, комнату. Они уже месяца два спали раздельно. Что дома, что здесь. Порой встречались в чьей-то постели для вроде яркого секса, после которого у кого-то обязательно находились претензии, и все снова заканчивалось ссорой. - Только не начинай, ладно? - протянул мужчина, в зеркале видя, как Рей просто-таки сверлит его взглядом. Она выглядела злее обычного. Девушка промолчала, уставившись с ненавистью на его проклятый терновник. Даже в отражении она видела это унизительное обновление в его татуировке. Небольшой, едва заметный цветок, выбитый на сердце, покрытом колючками. Что-то мертвое ожило в нем, и он дополнил свой венец жизнью ровно в тот момент, когда там появилась Джин. Ни больше, ни меньше. В честь своей жены он весь словно зарос терновником, зато из-за этой суки выбил вот это прямо на сердце. Ублюдок. И при этом продолжал говорить, что у них все хорошо, и что он верен ей, как никогда. Конечно. Верен. С кем же он трахался два последних месяца, интересно? - Кайло. - Ммм? - Я хочу развод. Это было так странно – сидеть в горячей воде и говорить такие ледяные слова. Но сегодня она дошла до предела. Всегда в ней жила уверенность, что где-то она ошибается, и все недовольство – лишь результат юношеского максимализма да ревности, но ровно пятнадцать минут назад мир перевернулся, и Рей убедилась, что все – истории пришел конец. Она больше не выдержит, не сможет выдержать. Все это напряжение разрушало её. Мужчина резко развернулся. Скрестив руки на груди, хмуро посмотрел на Рей, вскинув одну бровь и будто спрашивая: «это ещё что за капризы?». Изучая своего птенца, который давно оперился, ощутил, что не сильно-то он и удивлен. Она хотела улететь, и это было так естественно, ведь «я так задыхаюсь среди всего этого, знаешь?». Да, он запомнил наизусть все, что однажды увидел. Запомнил и не смог простить, как бы ни пытался. - Нет. – твердо сказал мужчина, и это прозвучало так бескомпромиссно, что Рей вздохнула, понимая: спорить бесполезно. Но все равно это слово кубиком льда проскользнуло от затылка по хребту, и стало жутко. Жутко, но предсказуемо. Кайзер ценил публичную репутацию, а потому не собирался идти путем Энакина и разводиться с ней ради молоденькой мордашки. Ему важно было выглядеть семьянином. И пусть вокруг него крутились грязные сплетни, все равно - он будет стоять публично до последнего. - Я все равно уйду, - упрямо поджала губы девушка и как ни в чем не бывало досыпала розовую соль в свою воду, продолжая контрастным ароматом углублять мрачность момента. Она делала все так спокойно, будто ей давно было плевать на то, что их семья разлетается в клочья. Уставший все спасать и сглаживать, Кайло пожал плечами. - Не стоит. Дом был подарком тебе к свадьбе. Съеду я. - О, наверное, есть куда, - язвительно протянула девушка. Естественно, она знала, что Джин снимала квартиру совсем недалеко от Первого Ордена. Конечно, оттуда до работы не полтора часа дороги, а всего десять минут. Пешком. - Это уже мои проблемы, - отрезал Кайло и потянулся к свитеру обратно. Не сказав больше ни слова, он спокойно вышел. Из ванной. Из дома. Из жизни Рей. Вышел, чтобы сесть в эту дождливую погоду в свой автомобиль и уехать куда-то в ночь. Куда-то. К кому-то. Рей, стиснув пальцы, снова посмотрела туда, в свой телефон, где было несколько фото не самого лучшего качества, на котором Кайло и его новая ученица целовались. И хоть на мужчине была кепка, она бы узнала профиль человека, с которым просыпалась и засыпала вместе даже в полной темноте. Как и отличительную черту Кайзера – его руки, украшенные терновником. Руки, обнимающие девушку, с которой у него была «только работа, Рей, не истери и не придумывай». И самое циничное было то, что, даже невзирая на плохое качество фото, она видела кольцо на одной из рук. Сука, кольцо, которое не мешало ни ему, ни той девке, что повисла у него на шее. Ну раз так, то пусть снимает его и катится к чертям. Или к Джин. Или куда он там уехал, оставив её одну в этом доме. Чувствуя, как горячий ком подкатывает к горлу, Рей сквозь боль и отвращение таки вернулась к письму от неизвестного ей журналиста и перевела огромную сумму на его счет, как гарантию, что фото не будут опубликованы. Она честно пыталась убедить себя, что делает это только ради своего спокойствия, но на самом деле знала, что это поступок ради Кайло, которого она любила и готова была защищать перед всем миром до последнего. Перед всем миром, но не перед собой. Отправив деньги и получив подтверждение, Рей швырнула телефон в воду, пытаясь утопить все, что на нем, и, наконец, подтянув колени, разрыдалась. Неожиданный (предсказуемый?) привет вам, дорогие читатели. С вами снова наш прекрасный сборник счастливых, флаффных историй, которые случились после финала с нашими героями. И, о боже, у нас первый, не детский инсайт, в плане, история, которая не связана с беременностью. Я считаю, за это нужно выпить. Ну и за тот пиздец, что произошел. Sante, друзья. Рада, что Вы все ещё здесь и делаем ставки - сколько инсайтов по Оксу мы увидим в ближайшее время? Один, два или ни одного?