Инсайт

«Зеркальный маршрут» в конкуре — принцип «зеркального» маршрута основывается на «игре на выбывание». Одновременно две пары всадник+лошадь проходят одинаковый маршрут на разных площадках. Пара, преодолевшая маршрут хуже — выбывает, а к лучшей паре выпускают следующего участника. Победителем становится последний победивший участник соревнований. Кайло заглушил двигатель и, барабаня по рулю, посмотрел на дом, в котором он прожил почти четыре года. Мокрый снег налипал на стекло, но мужчина не спешил включать дворники. Просто сидел в пространстве, заполненным звучанием Score, и выбивал терновыми пальцами stronger, stronger, stronger, глядя на осколок прошлой жизни, который в темноте светился, как теплый разноцветный витраж. Но многочисленные лампочки переливались не для него. Сегодня был день рождения Рей, потому вокруг все сверкало, шумело и переливалось. А Кайло сидел в машине и вспоминал, как они с Рей впервые увидели этот домик, сбежавший из волшебных картин Томаса Кинкейда. Винтажный и уютный, он покорил его - тогда ещё - невесту с первого взгляда, тогда как консервативному, казарменному Кайзеру все казалось слишком приторным. Сидя за столом с риелтором, он, пытаясь удержать пальцами крохотную фарфоровую чашечку, разрисованную пионами, ощущал себя великаном в кукольном домике. Рей же сияла. Ей нравилось абсолютно все – от голубых кресел в мелкую розочку до потертого сиреневого стола. Ему же, в контраст восторженным вздохам девушки, не понравилось абсолютно ничего, потому с первого раза дом не был куплен. Рей только понимающе кивнула, когда он сказал риелтору, что «им нужно подумать». Когда они возвращались в машине на КСК, девушка усмехнулась и извинилась за свой выбор. Пообещала выбрать «что-то более классическое». Ему под стать. И вот это её «прости» стало решающим. Он же обещал купить любой дом, который Рей понравится, ведь совсем не обязательно было жить в подобии поместья дедушки Скайуокера. Потому не прошло и недели, как сделка была оформлена. Погруженный в прошлое, Кайло вспоминал все этапы своей жизни здесь. Вспоминал, как изначально он жил здесь один, ведь Рей бросила его накануне свадьбы. Готовил гуакамоле, добавлял немного прохладных, уравновешенных цветов под свой вкус, топил камин и учился маленьким радостям жизни, хоть и без Рей его мало что интересовало. В этом доме он узнал и познал самого себя. Ни Кайзера, ни чемпиона, а обычного мужчину, который, оказывается, любил нечто большее, чем овсянка на воде и бесконечные тренировки. Понял, что ему нравится, когда рубашка чуть расстегнута, когда щетина заменяла выбритость, когда спать можно было до семи утра, и как хорош пармезан с грибными цукатами в той самой овсянке – этот рецепт он подсмотрел на он-лайн мастер-классе того крутого французского шеф-повара, который славился дикими сочетаниями и импульсивным нравом даже во время прямых эфиров. Вспоминал, как вернулся сюда с Рей после их удавшейся свадьбы. Он даже занес её в дом, держа на руках. Что поделать, традиции и тяга к ним все ещё были сильны в Кайзере. Вспоминал, как она заставила его убрать на чердак дурацкие темно-вишневые кресла, которые ему нравились, но зато проиграла битву за дубовый кофейный столик, и тот так и остался перед камином. Правда, прикрытый какой-то страшно дорогой скатертью, которая выглядела для Кайло так, словно Рей вытащила её из старинного сундука, где ту успела поесть моль. Вспоминал, как они переживали здесь поражения Рей и радовались её победам. Как отмечали первое Олимпийское золото. Как устроили вечеринку для самых близких в честь открытия Первого Ордена. Как любили друг друга по утрам, а по ночам, глядя на звезды, что были хорошо видны сквозь мансардное окно, мечтали. Они были до неприличия счастливы, даже невзирая на то, что звездная болезнь все сильнее поглощала Рей. Птенец стал заносчив и более азартен, чем раньше. Но то все она оставляла за порогом, а дома, снимая свои вещи от Hermes, которые носила по контракту, превращалась в его милую Рей, которая обожала ванну с цитрусово-хвойной пеной и капучино с миндальными хлопьями. Вспоминал, как его иллюзии, что они обоюдно счастливы, рассыпались. Тогда, отказавшись от традиции праздновать Рождество у Скайуокеров, они готовились встретить праздник дома, и Кайло, заворачивая подарок - выходило не очень, если честно, - перепутал их телефоны. Не нарочно. Просто тот звякнул, и он, всегда невнимательный к таким мелочам, открыл сообщение. И лишь прочитав «не могу дождаться встречи с тобой», сообразил, что это – не его гаджет и не его переписка. Зная, что поступает не очень, он поднял глаза выше и прочитал жалобу Рей на скуку и то, что она боится покрыться плесенью от тоски за эти праздники. Праздники с ним. Время, которое он ждал и планировал. Отложив телефон, Кайло задумался и промолчал. Они пили клерет, и вроде все было в порядке, но да, слишком ровно. Когда Рей спустя два дня радостная упорхнула в Лондон, он не особо обиделся. Сделал скидку на возраст. Ведь она же не изменяла ему, нет. Просто хотела яркой светской жизни, которая была ему чуждой, потому не возражал, хоть и неприятный осадок от того, что девушка считает их семейную жизнь «скукой смертной» и говорит это какому-то там придурку, который не мог дождаться с ней встречи, остался. Вечером он, помня о своих старых ошибках, решил поговорить, но веселая Рей отмахнулась, мол «глупости». Вспомнил, как девушка начала закатывать ему скандалы, когда он стал тренировать Джин и реже бывать дома. Разве не этого она хотела, его Рей? Больше пространства и свободы? Однако выходил дурацкий парадокс: девушка желала ночами напролет плясать на светских раутах, но при этом её муж должен был являться домой по часам. В место, где его не ждали. Это Кайло не устраивало, они ругались, и их жизни постепенно расходились. Он все больше погружался в свою работу и все больше уделял времени восходящей чемпионке, которая платила ему восхищенным взглядом, благодарностью и желанием с ним разговаривать. Это подкупало. Серьезно, подкупало. Джин не считала его нудным и скучным. Прислушивалась к советам и побеждала, что тешило тренерское тщеславие Кайло. Вспомнил, как Рей предложила ему жить в другой комнате, когда начался новый этап Кубка Мира, и Джин стала побеждать, а значит - в газетах стали чаще мелькать их совместные снимки. Ее уже ничего не сковывало, и порой она говорила с новыми друзьями нарочно громко, чтобы он слышал. Она смеялась. Не с ним, но над ним. Над своим скучноватым Кайзером. Ему было неприятно и он говорил об этом. Рей насмешливо кривила губы, будто спрашивая "ого, ты способен на такую эмоцию?" и язвительно отвечала, что ей тоже "ебать, как неприятно". По другому поводу. Вспомнил, как в свой последний вечер в этом доме – тогда он об этом и не догадывался – Рей даже не вышла встретить его, а, столкнувшись в коридоре, только злобно сверкнула глазами и язвительно напомнила, что, возвращаясь от любовницы, нужно переодеваться, чтобы не пахнуть чужими духами. Вспомнил, что даже не заехал сюда за вещами, когда Рей выгнала его из их жизни. Даже такому Кайзеру, как он, было бы слишком больно вернуться. Ведь, пусть каждое утро он и бился головой о чертов низкий потолок, в этом доме Кайло был счастлив. По-настоящему счастлив. Его первый, настоящий, теплый дом, в котором, увы, не сложилось. Съемная квартира, которая полностью соответствовала его консервативным вкусам, была совсем не такой. Ему не хватало голубых кресел в мелкую розочку, сиреневого потертого стола и звука дождя, разбивающегося о мансардное окно. Без цитрусово-хвойного аромата и без бутылки грейпфрутового джина все было совсем не так. Песня закончилась, и Кайло вышел из машины, пряча подарок под пальто, чтобы упаковка – в этот раз он доверил работу профессионалам – не промокла. Усмехнулся, думая о том, что на свой день рождения Рей, устроив грандиозную вечеринку, его не позвала. Она как вычеркнула его из своей жизни той сентябрьской ночью, так и не вписала больше ни в один список. Войдя в дом и стряхнув снег, Кайло ощутил себя чужим. Не потому, что было шумно и непривычно. Нет. Переходя из комнаты в комнату, он отмечал, что Рей не только сделала ремонт, но и убрала всякое напоминание о нем – от его любимой картины в столовой до фотографий на каминной полке. Не то чтобы ему особо нравилось смотреть на самого себя, когда они пили глинтвейн, но те фото были чем-то особенным для Рей. Ведь ставя их на полку под его недоуменные комментарии, девушка сказала, что в доме дедушки Скайуокера была целая комната, заваленная его медалями, но нигде не висело ни одной фотографии Кайло. Поэтому в их доме все было наоборот – кубки и розетки стояли где-то в кабинете, зато снимки – на виду. Потому что они, в первую очередь, были людьми. Любящими друга друга мужчиной и девушкой. А лишь потом уже – чемпионами. Теперь фото не было. Точнее были, но на всех была лишь Рей, снятая для разных рекламных кампаний. Логично. Забавно, что в его новой квартире для них обоих нашлось место. На прикроватной тумбочке, той, которая была у пустующей половины, стоял снимок с их первого семейного отпуска. Он скучал по тому времени. И он очень сильно скучал по Рей. Но дверь была захлопнута плотно. Дав жене две недели на то, чтобы она успокоилась, Кайло пытался найти путь к примирению. Поняв, что банальные звонки не помогут, он хотел решить проблему по-нормальному. Предлагал сходить к семейному психологу, например, но каждый раз, приезжая к врачу, просиживал по часу в пустом коридоре. Упрямства в нем было не занимать, и он выделял время на сеансы каждую среду, однако и его жена была упряма, потому с похвальным рвением игнорировала его попытки спасти утопающий корабль. Когда он просто предлагал встретиться и поговорить, то вместо Рей приезжал её адвокат. Когда пытался поймать её на Чемпионате Мира, Рей всегда оказывалась с кем-то. Всем своим видом она показывала, что пусть они ещё и связаны узами брака, ему уже давно не место в её жизни. Ушел и ушел. Сегодня Кайло решил предпринять последнюю попытку. Если Рей откажет ему, придется признать, что то, что для него попытки, для неё – давление, и отступить. Не будешь же держаться за брак, который существовал лишь на бумаге. Наличие или отсутствие свидетельства или записи в мэрии не мешало ему любить её, как и не мешало им не быть семьей. Побродив по дому минут пятнадцать, Кайло, наконец, нашел именинницу. Та на заднем дворе под навесом, освещенная холодными фонтанами, резала торт. Мужчина не стал портить момент. Ему вдруг показалось, что девушка празднует не столько день рождения, сколько начало своей новой, более счастливой, жизни. В напоминание от старой у неё была только бутылка клерета – она все ещё была девочкой, любящей мускатный вкус. Когда Рей закончила с церемониями и слизала с пальцев крем, Кайло не выдержал и, подойдя ближе, протянул ей пальто. - Ты, черт возьми, заболеешь, птенец, - сказал он, когда девушка развернулась и так и застыла. Смешная. С желтым кремом на щеке. Утратившая улыбку. – С днем рождения, Рей. - Убирайся, - равнодушно бросила она, дернув плечами. – Тебя не было в списке. Не лучший подарок – испортить мне праздник. Хорошо, что все гости вокруг были навеселе, и напряжения почти никто не ощутил. Да и их проблемы давно не были новостью – о них уже даже в газетах перестали сплетничать, хотя первые два месяца страницы спортивных и светских хроник пестрели фотографиями, где на одном турнире Кайло был с Джин, а Рей – сама по себе. И хоть они оба молчали в ответ на вопросы журналистов, это говорило громче, чем любое возражение. Ведь если раньше их часто можно было увидеть вместе где-нибудь в элитном загородном КСК, то сейчас крыть сплетни было нечем. - Поговори со мной, Рей, не будь ребенком. – бросил в её обнаженную удаляющуюся спину Кайло. Подул ветер, и мокрый снег попал ему за шиворот свитера, но он даже не вздрогнул. Взгляд жены – бывшей? – был в разы холоднее. Но Кайло тоже не просто так приехал. Не для того, чтобы его взяли и выставили, как нашкодившего щенка за двери. В конце-то концов, нельзя требовать развода без малейшей на то причины. - Все тот же Кайзер, - жестко усмехнулась девушка, скользнув по нему насмешливым взглядом. – Тот же деспотизм и нежелание слышать. Хорошо, mon Roi, как хочешь. Я и забыла, что слово «нет» ты не понимаешь и бесишься, когда лошадь не выполняет твои команды, потому, пока ты не начал здесь клацать шпорами по моему празднику, пойдем. Она развернулась и, продолжая удерживать тарелку с тортом, направилась в дом. Не оглядываясь, идет за ней Кайло или нет. На секунду задумалась, а потом выбрала для переговоров комнату, служившую для мужа кабинетом. Единственное помещение в доме, где она ничего не изменила и куда свалила все осколки их семейной жизни. Так они и замерли. Рей, присевшая на ручку кресла, и Кайло, цепляющийся взглядом за фотографии, прячущиеся за разбитыми стеклами. Это же сколько нужно было иметь злости, чтобы в порыве все смести с каминной полки и переколотить? И все же выбросить Рей ничего не смогла. - Ну, я слушаю? – Рей ела торт, будто крем из тархуна волновал её куда больше, чем Кайло. Но лучше так, чем посмотреть на него и, как девочке, повиснуть на шее, потому что она скучала. Полгода и сотни вечеринок было слишком мало, чтобы забыть его. Слишком мало. Она думала, если заколотить все двери, память истлеет, но образ Кайло лишь ярче разгорался перед глазами. Порой, часами сидя в пустом доме, ей казалось, что дверь вот-вот распахнется, и Кайло, как в лучшее время, ввалится в дом. Иногда, когда девушка готовила, ей слышались эти его рациональные замечания, в виде «давай немного меньше соли, а?», поскольку полноценно он так и не привык к слишком ярко выраженным вкусам. Она искала его взглядом на каждом соревновании и сбивалась, когда неизменно видела Кайло среди зрителей. Сбивалась и злилась на весь мир, отчего теряла очки, ведь она потом вряд ли закончит этот Кубок Мира в чемпионском звании. Бывшая жена Кайло Рена. Бывшая чемпионка. Просто никто. - Зачем ты явился? – ещё резче спросила девушка. Она не понимала, почему бы Кайло не оставить ее в покое. Если судить по рейтингу FEI, в этом сезоне Кайло Рен поставил на ту лошадку, что газеты и подтверждали, радостно публикуя фото, как он обнимал Джин после ее побед. Так к чему были все эти попытки сходить к психологу, встретиться и не дать ей развод? Что он пытался спасти? Свою уязвленную гордость? - Поздравить тебя с днем рождения. Я скучаю по тебе, птенец. – он был максимально прост и открыт. Показывал эмоции, не прячась за сложными формулировками. Протянул подарок, который выбирал очень долго. Там, под бантом, он принес не только то, что могло порадовать Рей, но и второй шанс для них обоих. Или третий. Не важно. Кайло хотел показать, что эти полгода разлуки не важны в разрезе их семьи, и они могут идти дальше. Если поговорят. - Это не похоже на документы о разводе, - взяв коробку одной рукой, заметила Рей. Поднесла к уху и совершенно по-детски потрясла. Что-то загремело. – Здесь лего, из кубиков которого я смогу построить себе домик и новую жизнь? - Ты, правда, хочешь развода? Между ними повисло молчание. Рей отложила подарок на стол с максимальной пренебрежительностью, хотя знала – стоит Кайло уйти, она вернется и с нетерпением станет сдирать упаковку, а потом рыдать над тем знаком внимания, которым он её одарил. И если там какое-то украшение, то будет носить его под одеждой. Потому что он все ещё был ей нужен. Посмотрела в глаза Кайло. Те были спокойны, и Рей поняла – что бы она ни сказала, он исполнит. Ей хотелось, очень сильно хотелось сказать «нет», но, визуализируя перед глазами те фото, где её муж целовался с другой, а ей писал «задерживаюсь», она кивнула. - Да. Хочу. Между ними зависла пауза и где-то там непостоянное время уже потихоньку начало их стирать. Поцелуи, слова, приключения, победы и поражения. Уходило, таяло, умирало все, чтобы однажды стать ничем, а они просто стояли и смотрели друг на друга, пропуская через себя все, что теряли. "Мой птенец". "Дорогой". Прыжки и перепрыжки. Ощущение полета, когда они вроде стояли обеими ногами на земле, но ничего не видели. Счастье просто быть вместе. Все это призраками летало вокруг них, однако им больше не принадлежали. Они сами, сами были виноваты, они сами разрушили свой храм, где они было лишь двое. Рей, запутавшись в свете софитов и мужчина, упрямо ушедший в работу. Они проиграли ебанным обидам, которые выстроили такую стену, за которой каждый из них был в одиночестве и считал себя преданным. - Хорошо, – тихо ответил Кайло, думая о том, что неужели вот так умирают семьи? Просто берут и молча угасают по "да, хочу" и "хорошо"? Боже, а ведь когда-то говорила ему "да" по-другому. На пляже. Утопая босыми ногами в песке. Говорила "да" и обещала любить вечно, а он - никогда не отпускать. И они оба нарушили свои клятвы сейчас. Рей больше не любя, Кайло разжимая руку. – Но я хоть заслужил знать, за что? Неужели семья может развалиться из-за пустой ревности? - Что? – глаза Рей вспыхнули гневом. Искренним, неподдельным гневом. Тем, который она взращивала в себе, чтобы было легче. Тем, что давал Силу. - Пустой ревности? То есть, ты и дальше будешь утверждать, что я просто капризно выносила тебе мозг, и ничего у тебя с Джин не было? - Господи, да не начинай ты сначала. Если ты решила уйти, потому что тебе невыносимо скучно – так хоть не прячься за эту несчастную Джин, а скажи мне в лицо то, что ты говорила почти весь последний год всем своим ухажерам, а? Что ты не знаешь, как прожить со мной ещё один день и не спятить, ведь твой муж – просто туповатый военный, привыкший отдавать команды, а не разговаривать. Рей едва не свалилась с ручки дивана. Кайло не кричал – он никогда на нее не кричал, но слова его звучали хлестко, будто он размахивал стеком. Он знал. Боже. На секунду взгляд Рей стал виноватым. Она, правда, поддавшись звездному головокружению, писала эти вещи о нем косвенным знакомым, которые казались ей в разы интересней Кайло. Правда, сидя на вечеринках и потягивая Кир Рояль на клерете, говорила, что её муж – настоящий Кайзер, и с ним безумно скучно. Рей сама не знала, что на неё нашло в тот период, но вела себя она, как чудовище. Её раздражало в Кайло буквально все на свете – от его спокойствия до сбалансированности их дней, но, наверное, больше всего то, что, даже покинув мир спорта, он все равно продолжал нависать тенью над ней. Потому что сколько бы медалей она ни заслужила, часто девушка слышала «а, это жена того самого Кайзера? Правда?». И это пробуждало в ней нечто темное, желающее показать, что «тот самый Кайзер» лишь человек. Его слава была тяжким бременем, потому что затмевала её заслуги. Но потом появилась Джин, и все покатилось в тартарары. Она уже презирала его почти по-настоящему и не могла этого скрывать, но...блядь, он знал раньше, чем её разговоры по телефону стали громче, а интервью - острее. - Так это была месть? Ты просто мне мстил за глупости? - Ты, видимо, совсем меня не знаешь, - как-то странно посмотрел на неё Кайло. Его ли это птенец? Он не стал спрашивать, когда это он вообще мстил, и разве именно так поступают любящие люди. Именно сейчас спасать то, что давно утонуло, показалось глупостью. Да, он любил Рей. Любил сильно и, возможно, навсегда. Но она-то его – нет, если спокойно считала, что он мог потрахаться с кем-то из-за мести. Где он так сильно проебался, что птенец вдруг стал все считать не в его пользу? Он же был хорошим мужем. По-настоящему хорошим. Может, да, не самым веселым на свете, но он обеспечивал ей стабильность и покой. И, прочитав те несколько сообщений, даже отошел в сторону, чтобы ей было лучше. Давая время, в надежде, что она перебесится, и они заживут нормальной жизнью, как раньше. Так почему Рей считала, что все, что ему хотелось – ударить её побольнее? Он никогда так не поступал. - Я думала, что знаю тебя, - девушка нашла телефон, который бросила на кресло, как только вошла. Это было так унизительно – признаваться в том, что она сохранила чертовы фотографии. И показывать их Кайло, как бы защищая свое право на развод. Ей хотелось быть взрослее и выше этого. Просто разойтись и все, но раз он так настаивал. – А ты делал это у меня за спиной. Да, Кайло, я не была такой классной женой, какой тебе хотелось, и мне было ужасно стыдно за то, что я по глупости говорила у тебя за спиной, но это перечеркивает все на свете. Мужчина взял телефон из дрожащих рук и нахмурился. Да твою ж мать. И вот поэтому они должны развестись? Серьезно? - Скажи, что это не то, что я подумала. - Нет, почему же. Здесь именно то, что ты подумала, потому что придумала себе, что я тебе изменяю, и поверила в первый попавшийся снимок, слепленный на скорую руку. – он смотрел на изображение. Кайло прекрасно помнил тот день и эту ситуацию. Тогда Джин, и правда, оказалась в его руках, потому что повредила запястье и не могла нормально слезть с лошади, но они точно не целовались. Он мог взять снимок и предложить Рей отправить его на любую независимую экспертизу. Но если Рей, которая не была глупой девочкой, этого не сделала, значит, ей было достаточно. Главное, что в её мыслях он был гулящим мужем, и фото лишь подтвердили это. Вот где была проблема. Она предпочла поверить, не спросив у него. - Я был верен тебе с того первого взгляда, когда влюбился. Не потому, что так нужно, а потому, что кроме тебя для меня никого не существовало. Очень жаль, что стоило появиться девушке рядом со мной, как ты тут же потеряла веру в меня. Я в тебя веру не терял, даже когда ты говорила обо мне не самые приятные вещи на всю страну, покачивая ногой в красных туфлях на каком-то телешоу. Да ты и вспомнила-то, что я тебе дорог, лишь когда обо мне и Джин сплетничать начали, до этого…сколько ты меня не замечала, а? Ты жаловалась, что я задерживаюсь после работы, и захлопнула передо мной дверь в спальню после того, как я не приехал ночевать просто потому, что устал, и ехать было небезопасно? Рей, я порой ждал тебя дома все выходные, а ты даже мне не писала. Но я понимал тебя. Мне же сорок, я всего лишь солдат, ей скучно, она хочет быть в свете камер. Мне не было горько, наоборот – это твоя юность, и ты должна была прожить её, не оглядываясь на ранний брак. Я не читал фанатично по утрам таблоиды и не высматривал, где ты и с кем, потому что доверял тебе каждую минуту. А ты просто не дала мне даже шанса оправдаться? – он усмехнулся и протянул девушке телефон. – Просто признайся, что хотела развода, и тебе прилетел прекрасный повод, в виду которого ты выглядела бы лучше. Хорошо. Пусть так. Я изменял, и я подпишу бумаги от твоего адвоката. Прощай. Выходя из дому под чертов мокрый снег, он ругался про себя. Любовь, рожденная под восхищенный взгляд, умирала под злое "блядь". Умирала, выброшенная обоими под ноги этому ледяному вечеру. *** - Слушай, Кайзер, я не дам тебе этого подписать, ясно? - Почему? – мужчина безразлично смотрел на женщину, бушующую среди его кабинета. Впервые он видел её, такую сдержанную, в подобном гневе. - Потому что я имею к себе уважение, как адвокат! – рявкнула Герцогиня, отшвыривая ручку. – Ты вообще читал, что она требует от тебя? Имущественные права на дом, половину твоего дохода от «Первого Ордена», моральный ущерб в сумме… - она сощурилась, а потом покачала головой. – Ебать, ты уверен, что у вас брак по любви был? Это же афера чистой воды. Она не может отсудить у тебя дом, ты купил его ещё до… - Отдай ей все, что она хочет. – тихо сказал мужчина. Он ни разу не читал документы, но сегодня, на следующее утро после дня рождения Рей, пригласил Герцогиню, и та просто разносила в пух и прах все, что видела. Он, слушая список требований Рей, не ощутил ничего. Её требования были такими не из жадности, нет, а лишь потому, что она была обижена за измену, которой он не совершал. Это все было так невыносимо, что даже не хотелось копаться. Замыкаясь, мужчина не соглашался со своим адвокатом, и та заводилась ещё сильнее. В какой-то момент Кайзеру даже стало жаль гонщика. С такой в семейных спорах не выиграешь. Он вот даже как клиент её слегка побаивался. А, ну, как возьмет и заставит его отсудить у Рей все? - Ты бил её? – неожиданно спросила Герцогиня, и Кайло аж опешил. - А стек считается? – попробовал отшутиться он, и женщина закатила глаза. - Блядь, я серьезно. Ты. Её. Бил? Это становилось все унизительнее. Он нахмурился и покачал головой. - Насиловал? - Нет, - вздрогнув от отвращения, гаркнул Кайзер. – Что за глупые вопросы, я… - Тогда какого хера она так беснуется? Кайзер, твою ж мать, блядь, не бывает ничего просто так, не дури голову, - вдруг всегда сдержанная на публике Герцогиня, устав играть в кошки-мышки, швырнула ручку, и та жалобно звякнула о стол. - Твой большеглазый птенчик объявляет тебе не просто развод, она хочет устроить нереальные звездные войны. Ты так и не понял? Ты вообще хоть видел, какого адвоката ей посоветовала та её сучка-писательница? - она покачала головой, постучав ногтем по бланку американской юридической фирмы. - Они тебя просто по миру пустят. Она вздохнула. Конечно, не пустят, ведь у Кайзера была она, но цапаться за пустяковый развод со стервой Кьярой у неё совершенно не было никакого желания. Их Империи и Семьи держали нейтралитет, потому не хотелось бы, чтобы крах одного брака потянул за собой проблемы побольше. Но бросать своих клиентов Герцогиня не умела, поэтому играть придется до конца. - Потому давай, рассказывай, почему она хочет просто в порошок тебя стереть, просто так не быва... - Я ей изменил, – перебил адвоката мужчина. Та умолкла, и он был благодарен, что она не смотрит на него с презрением. Только с профессиональным интересом. – Рей думает, что я изменял ей со своей ученицей. Я этого не делал, но не хочу публичного разбирательства или проблем для твоей фирмы. Понимаешь, я же люблю...любил её, и мне не хочется, чтобы нас разбирали по косточкам. Пусть берет все. Я не буду с ней бороться за какие-то деньги. Он повернулся в сторону окна. Говорить о чувствах, что жили в нем в прошедшем времени было только упрямством. Любовь никуда не девалась, хоть они с Рей существовали лишь в их сложном прошлом. - Ты останешься ни с чем, если ничего не сделаешь, серьезно. Кьяра - самый немилосердный адвокат из всех, кого я видела. Даже если твой птенец даст заднюю, та тебя не отпустит из принципа. - Слушай, я очень неприхотливый человек. Военный. Мне не нужно много. Только покой. Если за него нужно заплатить почти всеми сбережениями – ладно. Мне все равно. Школа у меня останется, это важно. А если суд разрушит мою репутацию – никто не отдаст детей учиться сюда. Раз я не состоялся, как муж, то, как тренер - я хорош, и потому не нужно ничего разрушать, ладно? Ты не можешь спасти мой брак, но защити мой Орден. Мне нужна моя работа, иначе я... "Я просто свихнусь", - невесело подумал тот, кого все называли бесстрастным ублюдком. Герцогиня задумчиво посмотрела на свое кольцо на пальце. Такое смирение пахло виной. Она отлично знала, что «все» отдают лишь те, кто ошибался и пытался искупить это. Стоило вспомнить, как отчаянно её гонщик пытался оплатить свое прощение, и куда их обоих это завело? К счастью, сюда. В реальность, где они держались за руки, а за их руки цеплялись Элиза и Генри. - Ты ведь, в самом деле, изменял, – звучало никак не вопросом, а констатацией. – Слушай, я не твоя жена, а адвокат, потому должна знать все. Я не буду осуждать тебя, даже если ты трахаешься с несовершеннолетней и выкладываешь это на Порнохаб, потому, Кайзер, говори уже свое mea culpa и исповедуйся мне. - Я, правда, произвожу такое впечатление? - А то я не знаю, на что ты способен, а? – внезапно усмехнулась Герцогиня, и они обменялись теми самыми взглядами, которые могли быть только у бывших партнеров по одной постели. Да, пока гонщик имел ангелов Victoria’s Secret, он спал с его бессмертной возлюбленной. По чистой случайности, ведь кто ж знал-то? Единственная девушка, которую одобрил дедушка Энакин. Единственный мужчина, которого одобрил королевский атторней. Но она больше не хотела спортсменов, а он – аристократок, потому их пути разошлись после одного подвыпившего секса. Чистокровное разведение не состоялось. - На все, кроме измены. И домашнего порно с несовершеннолетними, - на всякий случай добавил Кайзер. – Просто мне нравилось это, знаешь? Восхищение Джин. Я порой слышал, как моя жена по телефону чирикает кому-то, что ждет не дождется, когда я «уберусь поскорее», и она сможет нормально поболтать. Мне хотелось быть выше этого, но подобные слова не становятся нормой. Это смешно, но они очень меня ранили. Всего лишь слова. Всего лишь юная девочка. Они ничего не значили, но я в них верил. Я сам себе стал казаться таким, каким она меня описывала – скучным, холодным, казарменным. А потом появилась Джин, и она всегда на меня смотрела с таким восторгом. Это было очень приятно. Рей на меня подобным взглядом не смотрела. - И ты… - Да нет, я не спал с ней. Не целовался. Не переходил черту. Но я ведь общался с ней и, правда, тренировал больше положенного. Я делал это не назло Рей, а просто потому, что мне эгоистично было приятно. Я немного размыл границы между личным и тренерским, потому мог отвечать на звонки в любое время. Особенно, дома, когда моя жена хлопала дверью и уходила в другую комнату, будто пятиминутное опоздание было трагедией. Но ведь она ещё ребенок. Рей. Совсем птенец. Я мог быть более понимающим. Герцогиня молчала, четко понимая, о чем Кайло говорит между строк. Ещё ребенок. Он так говорил о Рей. Зато о Джин, которой едва исполнилось двадцать, он так не отозвался. Вот в чем была его вина. В том, что он, позволяя той, второй, обожать себя, не заметил, как девчонка разбила его брак. - Все мы ошибаемся, Кайзер. Но не обязательно платить одиночеством. У тебя хорошая девочка. Возможно, однажды вы простите, в первую очередь, каждый сам себя, а потом снова будете счастливы. Это может случиться и через семь лет. Главное - верить. - Странный совет, как для адвоката. Сентиментальный. Герцогиня промолчала. Не сентиментальный, а нереально сложный. Она прощала себя долгих семь лет и знала, что это невозможно длинный путь, и его не всем дано пройти. Даже закаленных Кайзеров ломала вина. *** Кайло, неспешно и размеренно подготавливая Ипсилона к прогулке по зимнему лесу, думал - как давно он этим не занимался? Не катался просто так, для своего удовольствия. Естественно, Кайзер, как хороший спортсмен, каждое утро начинал не только с пробежки, но и с тренировки, чтобы не утратить форму, но неспешных прогулок у него не было уже очень давно. А раньше они с Рей катались по выходным. Перегоняли друг друга, и в этих скачках Кайло видел, как растет мастерство его птенца. Раньше, в первый год, ему приходилось слегка отпускать её вперед, давая выиграть, чтобы она знала - никакой он не чемпион рядом с ней. Подпитывал уверенность. Окрыляя. Замечая, что Рей все смелее и смелее. Иногда не проигрыши делали людей непобедимыми, а маленькие победы. Победы, ставшие его поражением. Он потерял то главное, чем гордился. Свою семью. Он похлопал Ипсилона по крупу. Все пытался вспомнить, когда же была та последняя прогулка. Кажется, в июле, когда он остался ночевать здесь, а Рей приехала утром. Приехала с улыбкой, кофе и без единого упрека. Подозрительно не косилась по углам. Не складывалось ощущения, что она пыталась его поймать на чем-то. В то прекрасное утро она была лишь его птенцом, прилетевшим, потому что “соскучилась, соскучилась по тебе, соскучилась”. Она была теплая, будто только встала с постели. Целовала его, ещё сонного, губами со вкусом кофе, будто делясь энергией. Они любили друг друга - неспешно, путаясь в солнечном свете и словах. Позабыв на миг обиды и то, что даже секс не получался. Тем июльским утром получалось все и даже больше. Но радость продлилась недолго. Близость, завтрак и прогулка на лошадях закончились, когда появилась Джин. Без кофе или круассанов, что могло бы выбесить. Просто появилась. Даже не ради него или тренировки. Здесь, в “Первом Ордене”, был её конь, и она, такая же упорная, как и Кайзер, приехала на самостоятельную тренировку. Но Рей увидела её и резко, непривычно резко, дернула Сокола за поводья. Замерла и посмотрела на ученицу. Потом на мужа. И хоть Кайло лишь перекинулся с Джин парой фраз, корректируя будущие маршруты, а затем они уехали, выходные были такими, словно среди жаркого лета посыпал вот тот самый снег с ледяной крошкой, который все ненавидели. Утро, начавшееся просто прекрасно, кажется, стало окончательным концом их пары. Рей свои ставки сделала, буркнув, что она помнит их сверхурочные занятия. В постели. С двойной нагрузкой. И все. Она, думая, что он ей изменяет, поставила против их семьи. Против него. И эти ставки привели к тому, что фотографии она приняла за милую душу. - Кайло, доброе утро! - как и в то чертово воскресенье, Джин возникла из солнца. Привычно уравновешенная, улыбчивая, кроткая и держащая дистанцию между своим наставником и ею. Вышла из образа она всего раз, где-то там, в весенний ветреный день, когда решила, что он променяет своего птенца на нее. Когда, нарушив все правила, прижалась к нему и говорила о своих чувствах, которые Кайло были не нужны. Тогда он предложил Джин сделку - либо она забывает о чувствах, держит себя в руках, и он продолжает её тренировать, либо может любить его, сколько ей угодно, но уже с другим тренером и на расстоянии. То, что девушка выбрала первый вариант, лишь укрепило Кайло в мысли, насколько она рациональна. И их тренировки продолжились. Без томных взглядов и случайных касаний. Зато с фото, на котором он целовал её. - Зачем ты сделала это? – холодно спросил Кайзер, когда Джин начала рассказывать ему о трудностях, с которыми столкнулась утром, отрабатывая маршрут. Его трудности были посложнее. Как забавно - он ей маршруты придумывал, а она - ему. - Сделала что? Вольт? Вы же сами сказали? - она моргнула, ощущая, что наставник сегодня непривычно недружелюбен. Не то чтобы между ними была великая дружба, но все же к ней он хорошо, даже тепло, относился, что порой давало ей надежду. Ведь его зазвездившаяся женушка уже полгода как нос сюда не показывала, и она знала, что Кайло не живет дома. - Зачем ты смонтировала те фото и выслала их моей жене? – более любезно расшифровал Кайло. – Ты понимаешь, что ты натворила? Девушка замерла. Ого! Неужели у той идиотки хватило храбрости на что-то большее, чем клеймить мужа у него за спиной? Джин стиснула пальцы. - Да, сделала Вам огромное одолжение, - буркнула девушка, стягивая зубами перчатки и тут же бросая на учителя настороженный взгляд. Видя, что Кайзер даже не шевельнулся, вспыхнула. – Прекратите, Вы сами знаете, что она не была Вам верна. Однажды я встретила Вашу жену в Лондоне, и знаете что? Она там… - Мне все равно, – тут же перебил мужчина свою ученицу. - Я ей доверяю и всегда доверял. Рей. Никогда. Мне. Не. Изменяла. И это было не твое дело. Ты не имеешь права вмешиваться в чужую семью и рушить абсолютно все. Тем более - из-за своих эгоистичных мотивов. - Но я люблю… - Мы это уже обсуждали, Джин. Ещё в самом начале. Это мне еще менее интересно, чем то, что ты видела в Лондоне. Он помнил то её трогательное признание, которое не принял, поскольку одно дело – восхищенные взгляды, а совсем другое – чувства. Ему даже легкий флирт был не нужен. Так почему она посчитала, что имела на это право? Ему хотелось рвать и метать, но он заставлял быть сдержанным. Орать на девчонку, пусть и очень глупую, было недостойно. Хотя руки чесались свернуть ей шею. - И если бы любила, не разбила бы к хренам собачьим мою семью, ведь в первую очередь думала бы о том, что я почувствую. Но ты подумала о себе. Мне жаль, но по итогу проиграли все. Моя жена со мной разводится, а у тебя больше нет тренера. Вот такая забавная история. - А что проиграла она? - Джин, тебя это не касается. - он снова взял себя в руки. Нельзя раскидываться не только криками, но и словами. Это не её дело, что Рей бросила его, и что он подписал все документы на развод. Поучать Джин он тоже не собирался. Он хотел сделать её спортсменкой, как тренер, а моральный облик его не особо интересовал. Очень зря. Пожав плечами, он закончил с Ипсилоном и...с Джин. Это было скандально и отнюдь не профессионально - бросать её без наставника в середине Кубка Мира, но Кайло было не до этикета или слухов. Он не желал иметь с ней дело. Выводя коня на улицу, Кайло сел верхом и задумчиво, рассеянно дернул того за поводья, чтобы Ипсилон неспешно разогревал мышцы. В голове было туманно. Какая глупость - этот мир. Пытаешься жить по всем правилам и забываешь, что даже в турнирах их нарушали. Вот чего ждала Джин? Что он в благодарность за разбитую семью решит быть с ней? Что он, свихнувшись с горя - чего Кайзер не собирался делать - полезет в её постель - чего он тем более не собирался делать? Увлеченный своими мыслями, Кайло автоматически управлял Ипсилоном. Хороший всадник, он не задумывался, что делает, и был поглощен тем, что пытался постигнуть чужую душу, позабыв, что лошадь - даже самая послушная - требовала полного сосредоточения, потому, когда Ипсилон - хороший, послушный, натренированный мальчик - вдруг, услышав какой-то громкий звук в лесу, резко остановился, Кайло, погруженный в свои невеселые мысли, не успел среагировать и удержать себя в седле... *** Охрана, отмена, измена не состоялась)))) Но, божечки, простите меня, но это было славно - немного понагнетать. Я больше...буду. Конечно, буду)))) Итого, что мы имеем. А ни хрена. Один развод и двух людей. Чужих. Далеких. И очень одиноких снова. А что поделать. Такова жизнь и таков путь) Хорошей субботы)