Инсайт

"Свой маршрут" в конкуре - тот, где задача каждого участника связать свой маршрут из всех предложенных организаторами препятствий. При составлении своего маршрута, всадникам даётся возможность учитывать личные особенности своей пары, тем самым рассчитывать более удобные заезды и варианты «срезать» дистанцию. Шесть с половиной недель спустя. Апрель. Первое по-настоящему теплое солнце защекотало затылок, а Кайло взвился от боли, роняя нож и свирепо глядя на авокадо. Проклятый фрукт, кто бы мог подумать, что от него столько неприятностей? Вздохнув, мужчина отошел от поверхности. На самом деле, авокадо было не виновато, это он переоценил свои силы. Если до позавчерашнего дня мужчина кое-как справлялся с готовкой завтрака, то после операции боль была просто адской. Мужчина посмотрел на руку в гипсе с неким недоумением. Да, конечно, его предупредили, что после фиксации кости винтом будет невыносимо, но он как-то не особо поверил в это – люди ведь всегда преувеличивали. И хоть ему никогда еще железо не вкручивали, ладьевидную кость же он уже ломал. Да, не проксимальный отдел, но ломал и имел шрам на всем запястье, спрятанный под Уроборосом. Но сейчас болело по-другому. Возможно, от злости – прошло уже больше шести недель, а он так и не мог понять, почему, как ребенок, упал на отведенную руку, да не просто упал, но и заработал перелом со смещением, который пришлось поддавать операции после повторного рентгена, когда он был уверен, что придется снимать гипс. Возможно, от усталости – он нормально не спал с момента, как вышел из-под наркоза. А, может, от того, что эта боль спасала от той, другой. Более сильной. Ведь сегодня было утро их с Рей развода. Спустя пару часов Герцогиня и та Кьяра вступят в битву за его имущество, а он потеряет свою жену. Которая, к счастью, так и не появилась, пока он лечился. Не то чтобы Кайзеру нравилось страдать в одиночестве – нет, это, как минимум, было неудобно в бытовом плане, просто врачи советовали ему полнейший покой, а Рей – по крайней мере та, кем она стала – такому условию не дала бы состояться. Здесь бы обязательно билась посуда, надувались бы губы, и стоял бы шум какой-нибудь вечеринки. То есть все то, чего Кайло хотел избежать. Он всегда очень четко следовал инструкциям врачей и не корчил из себя героя. Потому что не хотел потерять чувствительность руки, а значит, любимую работу. Никакого максимализма, только четкость. И все же. Кайло улыбнулся, коснувшись здоровой рукой грудной клетки, и, чувствуя, как стабильно бьётся его сердце, словно ощутил под колючками цветок терновника. То, что ему было так дорого. Память о давно минувших днях и той Рей, которой она когда-то была. Она растворилась во вспышках фотокамер и все равно странно грела даже сейчас. Его девочка. Его верный птенец. Его цветы на терновнике. Отмахнувшись, мужчина положил – привычно – под язык таблетку с обезболивающим и, глядя в окно невидящим взглядом, стал её рассасывать. Злился, что рука медленно заживала, и он не мог приступить к физиотерапии. То, что сегодня – в день развода – он заново учился – сквозь дичайшую боль – чувствовать пальцы, было символично. - Забавно, - протянул он. Вроде они не жили с Рей вместе почти семь месяцев, и развод был достаточно формальным событием, а все же было мерзко на душе. Чувство утраты, осевшее внутри вязким илом, поднималось и вколачивало всего его. Было настолько горько от столь масштабного поражения великого чемпиона, что он даже не хотел ехать в суд. Потому что, правда, было плевать, потеряет он свое имущество, деньги и даже часть прав на Первый Орден. Он потерял её. Потерял задолго до того, как Рей заявила роковое «развод». И самое паршивое, прогоняя через память все их отношения, Кайло не мог понять, где же ошибся. Точнее, «где» Кайло знал – в моменте, когда поверил, что все хорошо, и не заметил, что Рей с ним «тоскливее некуда», но как тот момент пришел в их жизнь - понять было непросто. Ведь он очень сильно изменился, не был холодным, замкнутым, железным. Давал ей, кроме спокойствия, ещё и свои чувства, эмоции, слова. Все, чем не поделился тогда, перед первым крахом. В дверь позвонили, и он встрепенулся. Асока. Единственный человек, которому он разрешал помогать ему. Не потому, что не хотел выглядеть слабым – такие мелочи Кайло перерос, а просто потому, что больше никому не верил и не хотел впускать в свою жизнь. А то впустишь – и весь Лондон будет знать, что ты просто домашний тиран, изводящий своим присутствием прекрасное. Вообще достаточно странно, что его такое задевало, но задевало же - причём за самое живое - и теперь, когда все рассыпалось, Кайло не боялся себе признаться в этом. Он не считал, что был аж настолько плох с Рей, что заслужил подобное отношение к себе. Ценящий приватность мужчина не мог смириться с тем, что в их жизнь жена впустила людей, которые ему были чужды. Звонок зазвенел ещё раз, и Кайло остановился. Нет, это не Асока. Та была терпелива и никогда не нажимала на кнопку несколько раз. «Вот блядь», - сообразив, кто требовательно оповещает о своем незваном прибытии, подумал Кайло. Дурные гости были сегодня как никогда не к месту, но ведь ноющие кости предупреждали его об этом? (1). Он же читал Макбета и смотрел то переосмысление Шекспира от художника по свету, которого боготворила Рей. Рей. Когда она стала для него незваной гостьей, дурной вестью и плющом, жалящим сильнее колючего терновника? На секунду Кайло застыл, осознавая, что не хочет открывать, однако справился с собой и щелкнул замком ровно в тот момент, когда звонок прозвучал в третий раз. Открыл уже довольно раздраженный. На часах было всего семь утра, в конце концов, он мог просто спать. Интересно, отчего ей не спалось? Она же так хотела проклятого развода! - Кайло! – не успел он распахнуть дверь, как Рей, привычно оживленная, но непривычно взволнованная, влетела в его квартиру, мигом наполняя все вокруг хвоей и ярким грейпфрутом, который в виде увлажняющего крема втирала в тело. - Привет, Кайло! - Привет, птенец. – кивнул мужчина, глядя на неё. Оценивая короткие джинсы, голые щиколотки, черную водолазку и пиджак в горчично-зеленую клетку. В голове подсчитывая, что в повседневности она стала носить все те брендовые вещи, которые раньше нехотя надевала на светские рауты, повинуясь контрактам. Почему нет, ей шло. Неясно только, почему ей тогда не присылали носки? Для босых ног ещё прохладно. Может, она купит их на те деньги, что сегодня отсудит у него? Целый, мать его, вагон. Тёплых. Высоких. Вязаных. Ведь если она заболеет, те её ебанутые друзья не позаботятся о Рей, как следует. Её попробуй выдержать во время простуды. Хоть ему нравилось. Сквозь все капризы, нравилось готовить ей суп с "ты, правда, нарезал картошку звездочками, Кайзер?" и дуть на чертову ложку, чтобы она не обожгла себе губы. Потому что болея, Рей была ещё и трогательной. Да. Ей следовало носить носки. - Я нам тут завтрак прихватила, - она, чмокнув его в щеку, оглянулась, и, пользуясь тем, что Кайло снимал квартиру, где прихожая была совмещена с кухней, шагнула к столу. Не разуваясь, что не очень понравилось мужчине, но он промолчал. Не стал комментировать, как и не стал прогонять её. Рей выгнала его сначала из спальни, потом из жизни, а в последний раз – из дома, который был ему дорог. Он знал, что это неприятно, потому просто сел напротив и посмотрел на пакет из ближайшего МакДональдса. Усмехнулся. Маленькая плохая привычка из их прошлого. Рей, вынужденная, как все спортсмены, следовать диетам, обожала фастфуд, и раз в месяц они устраивали себе читмил в виде макмаффинов и хашбраунов на завтрак, а затем находили листья латука на подушке, или кто-то из них обязательно разливал латте в постель. Но это было весело. По крайней мере, ему так казалось. Было ли весело Рей, он не знал. Все, что он вынес после четырех лет - что птенцу было плохо и она задыхалась. Это покрывало все моменты налетом и делало их чужими. - Я голодная, как не знаю кто. Не спала всю ночь, - заметила девушка, разворачивая свою хрустящую упаковку. Кайло посмотрел на неё. На свой макмаффин – наверное, Рей взяла с яйцом и беконом, как он любит, а потом вздохнул. Для чопорного Кайзера научиться есть руками было в свое время просто-таки подвигом, но загвоздка была как раз таки в том, что он использовал обе руки – ему обязательно нужно было придерживать всю эту рассыпающуюся еду. Потому Кайло просто отпил кофе, не ощущая вкуса. Забавно. Он не мог справиться с каким-то бургером, потому что очень сильно болела рука. И его это ни капли не волновало. Когда он сломал пястную кость в первый раз, будучи психованным мальчишкой, подобные вещи казались унизительными, сейчас же мужчина не видел ничего страшного в своей временной беспомощности. Теперь он немного больше знал об унижениях. - А почему ты не…. – Рей вскинула голову, а потом вдруг сфокусировалась на гипсе, который только заметила, что тоже было логично, ведь большая его часть была скрыта под свитером. – Боже, Кайло, что у тебя с рукой? Её глаза были аккуратно подкрашены. Умница. Она-таки освоила этот неподдающийся раньше нюд. Кайло вдруг сообразил, что все время отчужденно её изучает. Как картину. Как книгу. Как обложку журнала. Не как своего птенца, жену или чемпионку. Наверное, это был какой-то защитный рефлекс – не впускать её на эмоциональный уровень. - Конный спорт довольно травматичен, - усмехнулся он. - Ты упал с лошади? Ты? – теперь глаза девушки округлились. Она отложила свой завтрак и посмотрела на мужа так, будто видела его впервые в жизни. За все время, что девушка его знала, Кайло всегда был безупречен. Как человек. Как мужчина. Как спортсмен. Именно эта его безошибочность порой бесила её – столь эмоциональную и юную. И вот – пожалуйста – он взял и упал с лошади. Как обычный человек. И не просто упал, а даже травмировался. И, похоже, весьма неслабо, потому что рука – та часть, что выглядывала из-под гипса – была опухшей. "О, Кайло!" Девушка едва не спросила, почему он не позвонил ей, а потом прикусила – в буквальном смысле – себе язык. Они были почти в разводе, а это значит, что их жизни шли параллельно, каждый двигался по своей орбите. Её проблемы больше не его головная боль, а травмы Кайло не должны были её касаться, потому, конечно, мужчина не позвонил. Сотни тысяч людей не делали из перелома катастрофу и отлично справлялись, и Кайло тоже не стал. Но то, что для сотни тысяч было лишь неудобством, для спортсмена было порой финальной точкой. - Да, Рей, я упал с лошади, – поймав на себе недоверчивый взгляд, мужчина пожал плечами. Он, сколько бы ни держал лицо, ужасно стрессовал из-за развода, которого не хотел, потому позволил себе невнимательность. Допустил ошибку, от которой всегда пытался уберечь своих учеников. Не отключил эмоции и поддался порыву. – Я впервые развожусь, знаешь ли, у меня немного опыта, как правильно с этим справляться. А ты как справляешься? Выглядишь просто прекрасно, свобода тебе к лицу. Рей поморщилась. В этом весь Кайло. Он и сейчас её ни в чем не обвинял и не ругал, как делали в процессе развода другие мужчины – она не единственная в тусовке, кто разводился, и наслушалась всяких ужасов. Кайзер же вел себя достойно. Бороться он хотел только за права на свою школу, в остальном он готов был отдать все. Это не удивило девушку. Он всегда был щедр с ней и считал, наверное, что бороться со своей женой - ниже его достоинства. - Давай я приготовлю тебе завтрак? – как ни в чем не бывало спросила Рей, найдя глазами нож и авокадо. Как это он собирался делать гуакамоле одной рукой? Что вообще случилось с запястьем? Насколько все плохо? Восстановится ли оно? Подобные вопросы задавали все спортсмены после травм. Хотя. Это же Кайло. Он, сцепив зубы, преодолеет все. Для него не существовало непреодолимых оксеров. - Птенец, ты приехала готовить мне завтрак? Телефон Кайло зазвенел, избавляя Рей от ответа. Точнее, от вопроса, который она так сильно хотела задать своему все ещё мужу. - Прости, - мужчина чуть вытянул голову, чтобы посмотреть на экран, а потом резко повернулся в сторону Рей, которая нервно снимала и надевала пластиковую крышечку на свой картонный стаканчик. – Что ты сделала? Рей? Герцогиня никогда не звонила просто так, особенно дважды. Но Кайло не спешил отвечать. Он уже все понял. Это был не визит вежливости, нет, Рей принесла ему не завтрак, а оливковую ветвь. Она передумала разводиться с ним. Драматично в последний момент, как положено в тех кругах, где девушка вращалась последние полтора года. - Я не могу, – тихо, пряча глаза и теряя свою напускную уверенность, прошептала Рей, – думала, что готова и… Кайло, не могу. Понимаешь? - Понимаю. Это тяжело. – мужчина кивнул. Иронично, но да, они понимали друг друга, как никто. Отдалившиеся в этой беде и страхе, они были, тем не менее, на одной волне. Сука, как же гадко было ощутить такое единение по столь паршивому поводу. – Но мы справимся. Пройдем через это вместе. Достойно и спокойно. Как семья. В последний раз. Я буду рядом, Рей. Все нормально. - Нет, не все нормально! Ты что, блядь, совсем идиот? – она вскочила, привычно разбивая спокойствие и разливая на белую столешницу свой латте. Кайло дернул рукой и тут же поморщился. Ещё болело. Все болело. Проклятая кость с болтом. Сердце с Рей внутри. Обстановка. - Я не хочу с тобой разводиться, Кайло, не хочу. Я же люблю тебя! - Хорошо. Не хочешь – не будем разводиться, только успокойся, пожалуйста. Не кричи. У меня очень сильно болит голова. Я отвык от скандалов. – он потянулся к салфеткам и стал неловко одной рукой вытирать раздражающий холодный кофе, растирая корицу по столу. В воздухе запахло уютом, но атмосфера не потеплела. Почему птенец нес за собой хаос? Рей, вскочившая из-за стола, посмотрела на мужчину с изумлением. - И это все? - А что ты ещё от меня хочешь? – Кайло выбросил в урну мокрые салфетки и развернулся. Счастливым он себя не чувствовал. Радостным тоже. Если Рей ожидала, что он рассмеется, подхватит её на руки и унесет в страну страсти, то, увы. Её колебания выжали из него все эмоции. Да, Кайло ощущал облегчение, что разводиться не нужно, но даст ли Рей им время вернуть все обратно или будет ждать, что все станет распрекрасно от одного её «нет»? Они уже слишком отдалились друг от друга. Это не просто была ссора, это было больше полугода молчания, где они – как бы жутко не звучало – привыкли к обоюдному отсутствию. – Почему ты передумала? Его темные глаза смотрели в упор. Рей поежилась. - Вчера вечером я встретила Джин в клубе. Она рассказала, что сделала. Ты говорил правду все это время. Джин. Она изменила мнение не потому, что не могла без него жить, а лишь потому, что он оказался не таким уж и подонком. И все равно, даже сейчас, голос Рей отдавал легким сомнением, будто для себя она так и не смогла до конца поверить, как же так. - А ещё она сказала, что ты не поверил, когда она хотела рассказать тебе о том, что видела, как я плясала с тем футболистом. Но это была правда. - Рей, танцевать с кем-то – ещё не измена, - Кайло оперся о столешницу. – И мне неважно, что о тебе говорит Джин, пресса или дедушка Скайуокер. Я тебя выбрал, а значит, я знаю тебя лучше всех. Сомневаться в тебе – было бы сомневаться в себе. То, как ты проводила время, – это результат протеста против той размеренности, что у нас была. Я же все понимал. Слава, большие деньги, контракты, поклонники и… вдруг ты понимаешь, что не можешь этим пользоваться, ведь заперта в браке. Мне не хотелось, чтобы наша семья была камнем на твоей шее, знал, что, если не давить – все пройдет. Как и всегда знал, что ты не переступишь черту. Ну, окей, станцевала ты сальсу – и что же? Мир не рухнул. Ты любила меня, и это то единственное, что было важно. - Я и сейчас люблю. – Рей болезненно отреагировала на то, что её чувства звучали в прошедшем времени. Ведь только по любви они и разошлись. Не было бы этого – ей было бы плевать на то с кем он, что он и где он. Держалась бы своего аристократического статуса и не ерзала. - Если бы ты любила, тебе бы не нужна была Джин и её слова. Ты бы поверила мне ещё шесть недель назад. А что, если завтра к тебе придет ещё кто-то и скажет, что Джин солгала? Вдруг окажется, что твоя подруга-писательница видела меня с кем-то за ужином? Ты снова выгонишь меня? Рей, пока ты не веришь в нас, ничего не получится. Мы так и будем качаться. Я люблю тебя больше всего на свете, птенец, но больше не готов к этому всему. Мне тоже это все нелегко далось. Нет ничего приятного, когда одно фото может разрушить весь твой уклад, и ты начинаешь все сначала. Разберись в себе. А потом мы подумаем, как жить дальше, хорошо? Кайло смотрел не на Рей. На свою руку. Сломанную и собранную заново. Для того, чтобы она заработала, ему придется приложить титанические усилия. Но это ничто по сравнению с теми силами, которые нужно вложить в их с Рей семью, чтобы у них все снова сложилось. Это не получить наркоз и разрешить сломанное скрепить с помощью металлического болта. Сначала нужно было собирать осколки их былого, а потом пытаться двигаться. - Хорошо. Спасибо и на том. – Рей поднялась. Она понимала и не понимала. Её руки аж чесались от желания обнять его. Но да, это же Кайло. Он с шага на галоп переходил по правилам, она же порой прыгала через барьеры, не жалея себя. За что и падала с седла. Теперь они оба были на земле. У двери Рей развернулась, и они смущенно смотрели друг на друга, не зная, ни кто они, ни что им делать и как. К сожалению, правила конкура и выездки к такому не готовили. Рей неловко поцеловала Кайло в щеку. Тот не менее скованно погладил её по волосам. А затем Рей, более порывистая, обняла его и прижалась щекой к груди. Восемь месяцев, и вот она слышит, как стучит его сердце у её уха. Кайло осторожно прижал её к себе здоровой рукой. - Я очень сильно по тебе скучаю, Кайло. Когда злилась, пыталась забыть, но ничего не выходило. - Я тоже, птенец. - Можно я останусь? - Всегда можно. Нужно же с чего-то начинать, правда? 1 - У меня заныли кости, значит жди дурного гостя. Ну куда мы без этой фразы))) *** Три недели спустя. Чашка, в которую Кайло хотел набрать воду, выскользнула из ещё таких непослушных пальцев и очутилась у него под ногами. Сверкающая сотней темно-зеленых осколков, она, кажется, над ним насмехалась. - Ебать! Как меня это затрахало! Рей, насыпая паприку в их преступную лапшу вок, соблазнительно шипевшую на плите, прыснула и даже не попробовала замаскировать смешок под чихание. Кайло подозрительно на неё покосился. - Что смешного? - Твоя нетерпимость, - хихикнула Рей, подумав, что это так его очеловечивало. Кайло так хотелось быстрее восстановиться, что он каждую неприятность воспринимал величайшим поражением, а оттого жутко сердился. Видимо, все его терпение уходило на них. Здесь никто из них не проявлял рвения перескочить, и, как ни странно, все складывалось более-менее ровно. Они все так же жили порознь, все так же были ранены и насторожены, но, по крайней мере, между ними появились намеки на легкость. Кайло, спустя полчаса чинного чаепития, не маялся, не зная, как выставить её за порог. Он стал привыкать к тому, что она стала задерживаться до часу. Но сейчас, глядя, как сдержанный – особенно в отрицательных эмоциях – мужчина ругается, Рей вдруг почувствовала, что появилось нечто ещё. Искры. Между ними мелькнули искры, только Кайло, сильно занятый своей трагедией, их не заметил. - Не двигайся, я все соберу. - Я сам. - Нет! – вдруг прикрикнула на него девушка, и удивленный столь нетипичной для них коммуникацией мужчина замер. – Я же сказала, что сама. Ты не даешь себе помочь. Не двигайся, пожалуйста, а то будешь весь в стекле. Она, найдя метелку и совок, подошла к Кайло на такую дистанцию, что между ними пропал воздух, а затем, как ни в чем не бывало, присела и стала, весело напевая, сметать осколки. Кайло опешил. Это было…неловко, в виду тех обстоятельств, в которых они застыли. Не семья, не любовники, не друзья. Все и ничего одновременно. - Говорят, что так нельзя делать. Дурная примета. Можно больше не жениться, и ау, Рей. – он поморщился, получив по колену метелкой. Рей, вскинув голову, сощурилась. – Я хотел, чтобы это прозвучало для тебя гарантией, что больше и не нужно. - Я хочу других гарантий, - отталкивая совок в сторону, протянула девушка, все так же не поднимаясь. Голос её вдруг прозвучал по-другому. - Это плохая идея, - покачал головой мужчина. Нет, гарантий он, конечно, хотел, поскольку сбился со счета в месяцах, которых был без того, что очень нужно, но не так, нет. Слишком рано. Они ещё не могли сесть и обсудить свои проблемы, и секс, пусть даже самый классный, все только усложнит. Коммуницировать через телесную близость и компенсировать ею проблемы было проще и слаще всего. Проще. Слаще. Бесперспективней. - Ммм, вот как, - девушка неспешно поднялась, но какая чемпионка сдавалась быстро? Не сводя взгляда с Кайло, она провела ладонью по груди, опуская руку ниже и ощущая, как животный инстинкт овладевает мужчиной, который, однако, и бровью не повел, поскольку умел держать себя под контролем. – А вот твое тело считает, что это – отличная идея. Она, усмехнувшись, опустила глаза. А затем, повторяя маршрут взгляда, опустила и руку. - Рей. – Кайло начал и заводиться, и сердиться одновременно. Вот только на неё или на себя? - Не представляю, как тебе тяжело пришлось в последние недели, ведь левая рука – не твоя рабочая, а плохо справляться с чем-то твой внутренний перфекционист не позволил бы, - сощурившись, продолжила провоцировать Рей. Вроде говорила об одном, а звучало… что ж, звучало именно так, как звучало. Левой руке не хватало некой ритмичности, что безумно сердило, ведь после их формального перемирия с Рей он только и думал, что о ней, и желание, притупившееся за болью перелома, накатывало на него, как на ненормального. - Мой внутренний перфекционист не выебывался в последнее время. - Ты заметил, что все твои ругательства крутятся вокруг одного и того же? – сверкнула глазами Рей, целуя мужчину в подбородок. – Ты же хочешь меня, Кайло, так будь, как свой внутренний перфекционист. Перестань выебываться. Лучше сделай это со мной. Трахаться с тобой никогда не было скучно, знаешь? Может я и не всегда была в восторге быть женой Кайзера, но сходила с ума от того, что я – его любовница. Обожала, как он грубо имел меня, прижимая к стене, господи. Пока ты не спутался с той девкой, какой у нас был секс, проклятие. Она нарочно провоцировала его грубыми словами. Словно давала пощечину, которая должна была завести его. Кайло вдруг резко наклонился и провел пальцем левой руки по её скуле. - Ты думаешь, я совсем глупый, да? Что с тобой случилось, птенец? Раньше ты умела соблазнять, а сейчас сверкнула глазками и думаешь, у меня аж такой недотрах, что я должен повестись? – теперь он провел указательным пальцем по нижней губе девушки, при этом большим требовательно надавливая на подбородок. Рей послушно приоткрыла рот. О, да, в постели ради удовольствия она всегда была послушной, зная, что он поопытнее. Как они проебали даже это? Свою страсть? Свой костер? Свой пыл? Как он мог, устав, забыть, сколько огня можно высечь из этого тела? Как она, ревнуя, могла думать, что он предпочел другую? Они, наверное, спятили. - Ты плохо стараешься, Рей, - продолжил Кайло, хотя…ох, язык её старался очень неплохо, и, кажется, зря, он дал ей подняться. Лучше бы она это делала не с его пальцами. – В конце концов, это ведь ты проебала нашу семью. - Вот что ты на самом деле думаешь? – тут же перестала быть милой девушка, перестав развлекать его. – Это ты отказывался от меня каждый вечер. - Захочешь тут женщину, которая за спиной говорит, что ей с тобой скучно. В одну секунду шутки перестали быть шутками. Но этот такой желаемый выплеск эмоций будто прорвал плотину той умеренности, по которой они на цыпочках ходили. Рей, которая выглядела так, будто вот-вот психанет и уйдет, как делала всегда, сделала шаг к столу. - Нам нужно начать все с самого начала, Кайло, - произнесла она и стала снимать с себя платье. Без лихорадочной несдержанности, а медленно, через голову, обнажая тело снизу-вверх. Отбросив его в сторону, она усмехнулась и оперлась локтями о столешницу. – С самого, блядь, начала, понимаешь? Кайло присвистнул. Действительно, он и забыл, каким горячим было их начало. А с годами оно стало выглядеть ещё лучше. Смелее. Ярче. Ох. - Что скажешь? – проворковала девушка, выгибаясь ровно так, как им всегда было удобно. Теперь она знала о его вкусах больше. Хотя о чем это он? Она все знала о нем. Все. - Дерзкая, - вдруг прозвучало то самое слово, и Рей вдруг против воли застонала в локоть. Застонала и едва не разрыдалась. Как давно она не слышала этого начала волшебной формулы его полнейшего преклонения перед ней. Кайло подошел поближе, и палец его прошелся по её хребту. У неё все так же были мурашки от него. Наклонившись, он поцеловал её меж лопаток, и Рей снова застонала. Теперь от нетерпения. - Чувствительная. Она повернула голову, и их глаза встретились. Почему он не продолжал? Почему молчал? Где же самое заветное завершение триптиха? - Красивая? – тихо спросила она. С опаской. С надеждой. С замершим сердцем. - Самая красивая. – поправил Кайло. Его тронуло, что она могла в этом сомневаться. Такая уверенная на публике, она аж сжалась в ожидании именно его оценки, и Кайло не собирался играть. Рей ведь и была самой красивой, и ему льстило, что для нее важно его мнение. Впервые за время их шаткого перемирия мужчина поцеловал её, сразу меняя и градус накала на лиричный мотив и переписывая историю, ведь в тот первый раз он не был нежен. Демонстративно бросил стек у носа, показывая, что просто заезжает новую лошадку. Отымел он её тогда, конечно, по-чемпионски. Не только хорошо, но и очень обидно. – Поднимайся. - Что? – не поняла Рей, но выпрямилась и тут же попала в руки Кайло, точнее, в руку. Вторую мужчина, наоборот, спрятал за спину, чтобы не ударить её гипсом, и не повредить саму. – Зачем? - Раз мы начали сначала, нужно исправлять все ошибки. Я был самоуверен и напуган одновременно, потому вышло грубо. Знаешь, как я нервничал на самом деле? – он прижался носом к виску Рей и как-то ностальгически рассмеялся, при этом наслаждаясь тем, как девушка обнимает его ногами и одновременно снимает лифчик с себя. Это было предусмотрительно, ведь он бы не смог ловко справиться сейчас. - Боже, я был напряжен, как на самом сложном маршруте. Ты была такой юной, сияющей, красивой, дерзкой. Мне казалось, что я просто неотесанная глыба льда. - Я трижды переодевалась, потому что хотела понравиться. – призналась Рей, вспоминая, как её трясло в преддверии того спора. - Я дважды раздевался, чтобы эффектнее выглядеть, и нарочно оставил невыбритым один участок лица, чтобы потом со скучающим видом играться опасной бритвой. – внезапно открыл и свой секрет Кайло. Рей, как раз игриво ведя ладонью у него под футболкой, аж отстранилась, недоверчиво щурясь. Он тоже нервничал? Он? Серьезно? - Мне казалось, тебе понравится, хоть я и был уверен на сто десять процентов, что ты не придешь, а ты оказалась такой смелой. Но сейчас ты куда смелее. – прокомментировал мужчина, когда Рей стала помогать ему с брюками, а когда девушка коснулась его пальцами, сильно сжимая и едва ощутимо проводя ними вверх-вниз, он взвился. – Ты совсем с ума сошла? Ты представляешь, сколько у меня секса не было? Хочешь, чтобы я кончил в твою ладошку, и на этом фоне мы разругались от неудовлетворения? Рей тут же одернула руку – угроза была мощной. Она-то хотела, чтобы он кончил в нее. Дальше они прервали свои дальнейшие откровения, чтобы продолжить диалог своим любимейшим способом. От первого толчка Рей даже поморщилась – с ума сойти, как тело забыло и отвыкло. Ей пришлось даже осадить немного своего чемпиона, шепча, что с галопом лучше повременить. Не потому, что было больно, а потому, что она слишком сильно желала его. Кажется, все нервные окончания внутри нее взорвались, вспоминая потрясающее ощущение заполненности им. Не в силах выдержать ни жар, ни безумный взгляд Кайло, ни раздирающее с первых секунд удовольствие, Рей легла на стол. Приподнимая бедра, она пыталась на этой сумасшедшей гонке эмоций понять – а это-то как они проебали? Когда их секс утратил эту остроту? Кто предал первым? Он, когда от усталости вяло брал её, или она, считающая себя слишком молодой и классной для Кайзера, механически раздвигающая ноги, но закрывающая душу и не отвечающая ни на толчки, ни на эмоции, ни на его порывы? Когда они перестали чувствовать друг друга, если это их тела были просто созданы друг для друга? Да что там тела! Да Винчи, Амонтон, Лесли и Морен открывали и переоткрывали природу трения только ради них. А может, само понятие родилось миллиард лет назад только для них двоих? Чтобы они испытывали это трение во всех возможных разновидностях: скольжении, покое и…ох, верчении. - Как ты это делаешь, не понимаю, - ощутив вот то потрясающее, какое-то вкручивающее движение внутри себя, выдохнула Рей. Снова напрягла бедра, чтобы найти свой θ (1) и определить лучший угол трения. - Да я вообще потрясен, что делаю хоть что-то, - хрипло рассмеялся Кайло, - просто чемпион по выдержке. - Даже не вздумай все закончить сейчас, - тут же обеспокоилась Рей, пытаясь замедлить темп, но Кайло протестующе застонал. Медленнее - значит головокружительно чувственнее, а он так не сможет долго продержаться. Скорость он контролировал куда лучше. Если замереть и ощущать пульсацию Рей, которая сжимает его внутри, он просто рухнет. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. Кайзер, нуууу пожалуйста. - Ты. Не. Помогаешь. – Кайло не знал, что лучше. Закрыть глаза? Но тогда он улетит. Лучше стараться держать их открытыми, но тогда он видел перед собой обнаженную девушку, восторженно реагирующую на каждое движение. Девушку, которая называла его тем прозвищем, звучавшим с её уст просто сногсшибательно. Она просила его не кончать, но при этом делала все, чтобы он забыл обо всем, включая свое имя. Сбиваясь с дыхания, Кайло перешел на тот самый медленный темп, о котором просила Рей. Их любимые четыре четверти, когда после трех ударов сердца он делал сильный толчок, и девушка стонала, царапая глянцевую поверхность стола. - Боже, Кайзееер. И все. Ей не стоило этого делать. Не стоило использовать запрещенный прием. Контроль, щелкнув, выключился, и мужчина, подтянув Рей к себе все той же одной рукой, сделал пару финальных рывков и выдохнул. Откинул голову и закрыл глаза. Таки да. Зря он выебывался. Наконец-то. И это «наконец-то» было не радостью от хорошего секса, а восторгом от того, что он снова случился с ними, ведь физически они были вместе почти до самого расставания – в те дни, когда либо голодная Рей приходила на его диван, либо он искал её в темноте в их спальне, но близкими стать не выходило. Какая-то неловкость стояла между ними, но сейчас. Ох, сейчас. Сейчас это было, как в первый раз. - Не так-то ты и натренирован, - пробурчала Рей. Не зло пробурчала, как было во все последние разы, когда он кое-как кончал, а она оставалась разочарована. Скорее, с доброй насмешкой. Понимая, что допустил непростительную ошибку, Кайло наклонился, и девушка тут же обхватила его за шею. - А ты, птенец? Ты хорошо натренирована? – спросил он с неким коварством. – Держись крепче. Ощутив, как она послушно напрягла руки, он разогнулся и, придерживая Рей, сделал дюжину шагов к кровати в спальне, куда девушка не заходила, но где всегда была рядом, глядя на него с фотографии. Опустившись на спину, Кайло провел рукой по изгибу талии Рей, которая, сжимая его коленями, очутилась сверху. Она слегка хмурилась, не соображая, как он собирается ей помочь. Ну да, этого они ещё не практиковали. Этого он в принципе не практиковал. Но первый раз, так первый раз. - Давай же, Рей, покажи мне свою идеальную посадку, - откидывая голову, прошептал Кайло. Положив руку на поясницу девушки, он подтолкнул её, показывая направление своих мыслей. Услышал, как она застыла на секунду, а потом довольно - и до возбуждения смущенно - засмеялась и повиновалась с огромным рвением. И тут же захлебнулась, когда ощутила язык Кайло. От полной новизны ощущений, она едва не сомкнула колени, но его рука, словно угадывая, удержала её за одно из них. - Ты же не хочешь меня зашибить? - О нет, только не сейчас, - проурчала девушка и замолчала, снова поперхнувшись воздухом. А, может, стоило его бросить, хотя бы ради вот этого вот? Такого яркого, нового и охерительного? Сначала её дыхание было томным, но стоило ей почувствовать губы, сомкнувшиеся на клиторе, как делать вдох-выдох стало куда тяжелее. А потом её ноги предательски задрожали. Натренированные спортом, они оказались бессильными перед этой бесстыжей лаской, когда его язык толкался внутрь нее, цепляя уже не только нервы, но и душу. Порочную душу, которую он и приучил падать на дно человеческих страстей. Девушка хотела податься чуть вперед и опереться рукой о стенку, но Кайзер был бы не Кайзером, если бы не превратил вот даже нечто подобное в тренировку. - Моя ж ты умница, - дразняще протянул он, поглаживая дрожащее от напряжения колено и думая, что в следующий раз две руки помогут ему дать ей больше стабильности. Но Рей и без помощи было очень хорошо, судя по тому, как она выстанывала свои слова любви в его адрес, находя и свой темп, который усиливал ощущение. Или она рехнулась от некой власти, что обрела? Это ведь был Кайзер и то, что он решил удовлетворить её вот так страшно льстило. В какой-то момент Рей все же дернулась, и ему пришлось отпустить её вперед и дать опереться хоть обо что-то, потому что дрожала она уже всем телом. Дрожала, была громкой и чертовски восторженной. - Господи, почему ты так не сделал в первый раз? Я бы вышла за тебя прямо в том номере. Ох, блядь. Ты – потрясающий. Она, охваченная негой, неспешно с него слезла и легла рядом, забираясь под его больную руку с осторожностью, которую было достаточно неожиданно получить после безумия. Прижавшись к нему, она с легким стоном поджала слегка онемевшие ноги. - Не только потому, что сделал это. Ты всегда… пожалуйста, прости меня, - едва слышно прошептала она. Его сердце ещё безумно стучало, а Рей уже перенастроилась на другое настроение. Кайло покосился на нее. Впервые видел такой эффект после орального секса. Он ведь понимал, что она извинялась за все то, что говорила. Говорила, даже не пытаясь скрывать от него уже под конец. Глядя в глаза и держа трубку у уха. «Мой никчемный муж ничего в этом не понимает, потому спасибо за совет». Видя, что ему ужасно, ужасно больно. Не из-за слов. А потому, что он не понимал, зачем вот так. Потому разъезд стал облегчением. Он не ощущал себя никчемным. - Ох, - Рей странно задышала, будто ей мешали слезы, - теперь я понимаю. Ты был прав, когда выебывался и не хотел. Это ошибка. Ошибка. Нам не стоило ещё так рано… когда столько паршивого…. - Зато какая охерительная ошибка, а? Мы же всего лишь люди, птенец. И все ошибаемся. Все. – он поцеловал её в макушку. Простить её было несложно, ведь он не обижался. Просто болело очень долго, но и то стерлось со временем. – Но, да, один секс не решит наших проблем. Нам придется очень долго стараться. - Говоришь, как физиотерапевт. Она сонно зевнула, и Кайло понял, что Рей останется. Впервые за многие месяцы они снова будут спать вместе. Но неожиданно он ощутил, как девушка напряглась, а потом попробовала отодвинуться. - Что не так? Не уходи в себя. Скажи мне. - Ненавижу её. Твою Джин. И то, что ты носишь татуировку, - вдруг попыталась прорычать Рей, но в результате она просто заплакала, отвернувшись. Это было унизительно – после секса видеть на его теле напоминание. Измены не было, но тату осталось. Она нравилась Кайло, нравилась. - Да, Рей, она мне нравилась. Джин. Нравилась, как ученица. Как человек, потому я с ней общался – она смешная и, правда, хотела выиграть чемпионат. Но никогда – как женщина. Я ни разу не посмотрел на нее с тем же интересом, с которым смотрел на тебя даже в наши худшие дни. Не потому, что сдерживался, а просто потому… боже, я никого кроме тебя не вижу, когда речь идет о чувствах или сексе. Даже когда мы разошлись. У меня не было мысли пойти с кем-то куда-то для чего-то. Не потому, что хотел быть хорошим парнем, а просто… ну нет у меня такой потребности. Я люблю только тебя. Хочу только тебя. Потому я готов пробовать снова, снова и снова, хоть мне и не хотелось бы, чтобы ты снова разбила мне сердце, но если это случится, а потом ты придешь и попросишь все сначала – я соглашусь, потому что ты – моя диада. - Но ты набил её на своем теле. Ты ничего не делаешь бездумно. - Ничего, да, - Кайло обычно позволял Рей прятаться, когда они ругались. Если она отворачивалась и плакала, значит, стеснялась своих слез. Он же уходил в свой кабинет, когда слышал все те слова в свой адрес, чтобы не дрогнуть лицом. Но, может, в том и была проблема? Что она плакала, а он сжимал кулаки в тишине и одиночестве. Так и распадались семьи. Не под звуки бьющейся посуды, а в молчании, где каждый был сам по себе. Потому Кайло нежно - он научился за четыре года - погладил Рей по плечу. - Птенец, повернись ко мне. Пожалуйста. Не нужно прятаться. Ну же, Рей. Я же твой...друг. Девушка затихла и сжалась. Это слово. Такое важное. Не ее мужчина или любовник. Даже не муж. В первую очередь - друг. Тот, кем он хотел быть больше всего для нее в данную минуту. Тот, кого у нее никогда не было, невзирая на множество восторженных людей вокруг. Тот, кому было не все равно, что она, свернувшись в комочек, рыдала навзрыд. То, что он выдавал за попытку Рей сохранить гордость, было для эмоционального птенца равнодушием, потому она плакала горше, не в силах справиться с ревностью, а потом, видимо, устала ждать, когда услышит не “прекрати, ничего не было”, а “не плачь, все будет. У нас с тобой. Все на свете”. Шмыгнув носом, Рей развернулась, показывая свое лицо с застывшими, словно капли воска, слезами. Полными боли и разочарования. Кайло стер одну из них костяшками пальцев. Такой ребенок, такой плачущий ребенок. Одинокий и обозленный. Потерявшийся среди софитов, отпустивший его руку и пропавший. - Давай я заберу немного боли себе, птенец? Эта татуировка была для меня символом надежды, ведь в ней - ты. Понимаешь? Ты! Та девочка, которая смогла оживить даже терновник. Помнишь свой ободок из ягод на наше первое Рождество? Ты была полна жизни, и это я ношу на сердце. Когда я начал терять себя за всеми теми дурацкими словами, я хотел себе напомнить, кем ты всегда меня видела. Живым. Так я легче принимал все твои интервью и насмешки. Ведь я всегда знал, что ты не всерьез. Если бы я знал, что ты думаешь о Джин… Ох, Рей, когда ты разучилась говорить со мной? Почему со всем, блядь, миром ты говорила, но не со мной? Так было бы...меньше слез. Ну все, птенец, видишь? Нечего рыдать, мое сердце - только твое. Навсегда твое. Военные - они такие, Рей, они, может, и скучные, но толк в присягах знают. Но от этих слов Рей зарыдала ещё сильнее. Прижавшись теперь к Кайло. Врачуя его разбитое сердце слезами и раня глубже. Он не говорил “успокойся”, он лишь гладил, целуя в макушку. Не стоило успокаиваться. Пусть плачет, пусть выплескивает свое разочарование. - Боже-Боже, что же я натворила? Что же я натворила, Кайло? - Не ты. Мы. Сначала сотворили, а потом, блядь, натворили. От всей души. - Но… перед сексом ты сказал, что я проебала нашу семью. - девушка отстранилась и слегка приподнялась на локте, заглядывая в лицо...нет, не Кайзеру. Своему страху. Страху увидеть, что он, в самом деле, так думал. Но глаза Кайло были виноваты и лукавы одновременно. - Дразнить мужчину, лишенного секса больше, чем на восемь месяцев, а занятий любовью - больше года, и верить, что он не скажет глупость, когда перед ним раздеваются - наивно, птенец. Даже самые выдержанные… - он улыбнулся, но затем посерьезнел, касаясь подбородка пальцами Рей. Девушка отметила, что Кайло никак не мог перестать её касаться, пусть только и одной рукой. Нетактильный Кайзер на деле всегда был более, чем тактилен. - Я сказал полную херню и жалею об этом. Да, ты виновата, но не больше моего. Ты говорила глупости, а я, хоть и понимал тебя, все равно отдалялся. Возможно, в самый нужный момент я подвел тебя, Рей, именно тогда, когда ты нуждалась во мне больше всего. - Я сейчас нуждаюсь в тебе больше всего, - обессиленно протянула девушка, сворачиваясь у Кайло под боком, и укладывая острый подбородок ему на грудь. - Моя чемпионка путает плотское желание с чем-то другим, - он подложил палец, смягчая ее острый угол и слегка поглаживая. Как кошку. Да, ласковый, порой кусачий котёнок, которого он полюбил и приручил, все больше становился грациозной кошкой. В этом тоже была беда. В его желании видеть в ней только птенца, когда на руке уже сидел ястреб. - Я не чемпионка, - Рей прикусила его палец. Точно кошка. Игривая, ленивая, миниатюрная. Царапнувшая когтями. - Ты льстишь мне. Ты видел рейтинги. Она прикусила язык, чтобы не ляпнуть «в отличие от твоей Джин», потому что Джин никогда не была его, но ее привычка говорить злые глупости все ещё жила под кожей. Какая жуткая насмешка. Рей мысленно настолько смирилась с изменой, что не могла забыть то, чего не было. Потому ей пришлось ловить слова, и Кайло увидел это, отчего взгляд его просиял. Попытка сдержанности была им оценена высоко. Он потянулся и поцеловал девушку в нос, а потом солёную от слез щеку. Вкус его несбывшейся измены горчил и отдавал сгоревшим сердцем, но птенец его мог быть и Фениксом. Если он найдёт для неё черное заклинание. - Но не для меня. - подобрал он свое «Алохомора», и дверь приоткрылась ему. Глаза Рей засияли, и она уложила на него и голову, и беспокойную натуру. - Ты чемпионка не по рейтингам FEI. Это твоя природа. Один плохой сезон не делает тебя… - Делает, - Рей поджала губы, и Кайло восхитился её упрямством, - но раз я твоя чемпионка, сделай так, чтобы эта вера передалась всему миру. Я готова пахать сутками без сна и отдыха, лишь бы Кайзер тренировал меня. Её глаза по-кошачьи сузились. Кайло, которому тренировать хотелось, но он не мог с такой рукой выйти к ученикам, выглядел потрясенно. Это выглядело просьбой. Никто лучше него не тренировал. Это выглядело рукой помощи, ведь он сам боялся потерять веру. Это выглядело тайным желанием, которое никто из них не озвучивал. Кайло хотел, чтобы заслуги Рей принадлежали лишь ей, птенец же, оказывается, хотела другого? Как много ее желаний он не знал? Чего хотела она? О чем ещё мечтала? Это выглядело прекрасно и ошибочно. - Выиграть сезон невозможно, - четко сказал мужчина. Не чтобы обидеть или унизить. Чтобы понимать, понимала ли Рей. Птенца, похоже, ничего не смутило. - Если закончить все оставшиеся соревнования на первых местах без штрафных баллов - реально, - быстро, но без капли мечтательности, что лишь убеждало Кайло в том, что все она просчитала, а значит с этим и пришла. Не с жаждой секса, который вспыхнул, а с предложением. Тем, от которого сложно отказаться, ведь быть ее тренером Кайло хотел едва ли не больше, чем мужем, и это неудовлетворенное желание реализовать потенциал Рей по полной часто ворочалось в нем, когда он видел, как она выступает. И там, где судьи ставили высокие баллы, Кайло часто видел возможности для совершенствования, о которых помалкивал. Кайло молчал, Рей затихла. То, что он не ответил «нет», давало надежду. Шанс, что ей не откажут в том, о чем она мечтала. Посчитает ли Кайло, отказавшийся от неё после первого чемпионства, ее достойной сейчас, когда она все свои способности разбила об амбиции, и потому упала? Ведь это то, что сломало ее большего всего. Ее Кайзер увидел в Джин куда больше потенциала, раз самозабвенно тренировал. -Это ещё с учетом того, что ближайшая соперница минимум дважды займёт места ниже третьего, - посчитав что-то в голове, добавил Кайло. - Сложно. Сложно не ему. Для него подобное было вызовом, но вот для Рей? - Люблю нереальное. Давай сделаем это, Кайло? Давай сотворим нереальное? - Ты ведь не хочешь, чтобы тебя считали женой Кайзера. - Дурак ты, Кайло. Только этого я и хотела. Быть твоей. В постели. На плацу. Везде. Но быть не в тени, а стоящей рядом… и нет, не делай такое лицо. Твоя рука тебе не поможет. Либо ты скажешь мне в лицо, что я не гожусь, либо отпустишь птенца. То, что ты травмирован - лишь вызов. К тому же, тебе уже пора заниматься, а то утратишь всю сноровку, ох… Кайло, не этим заниматься, хотя… черт бы тебя побрал, продолжай. Эти тренировки мне тоже нужны. 1 - угол от горизонтали *** Спустя пять месяцев. - Смотри, смотри, это же Кайло Рен! Или нет? Черт, кажется, все-таки он. Вот это да! Интересно, а можно сделать с ним селфи? Надо же, в жизни он выглядит менее суровым. - Кто-кто? - Ну Кайло Рен. Муж Рей Кеноби. Офигеть! Кайло, до этой секунды слышащий громкий шепот за своей спиной, едва не подавился миндальными хлопьями из своего капучино. На его лице засияла улыбка, и он закашлял, пытаясь замаскировать смех. Жаль, что его Феникс отсыпался после бессонной ночи, а потому не слышал, какую лестную оценку ему дали. Муж Рей Кеноби. Ну надо же. Его эпоха в качестве спортсмена проходила, и юные девочки выбирали его жену в качестве объекта для восторга. И это было чертовски здорово. Рей заслужила большего, чем быть в тени. А он заслужил избавиться от бремени мешавшей ему славы и быть первоклассным тренером в тех кругах, где ценилось его умение творить чемпионов. Кажется, они с Рей получили то, что хотели. И друг друга. - Ааа, так бы и сказала, что Кайзер. Только он не муж, а тренер. - Смешная ты, одно разве мешает другому? - Умный мужик, что сказать, удачно женился, – заключил второй голос, а потом прозвучало задумчиво, – так что, будем делать с ним селфи или допьем кофе – вдруг Рей тоже с ним? Представляешь? Интересно, какая она в реальной жизни? «Невероятная», - мысленно ответил Кайло, досыпая себе мускатного ореха, а потом – все так же про себя – соглашаясь с тем, что да, женился он удачно. Ещё большей удачей было то, что они с Рей не развелись, хоть и возвращать все на круги своя было мучительно сложно. Его руку. Её карьеру. Их семью. Все давалось через боль. И тренировки, и скомканные ужины, и победы, и физиотерапия. Все болело. Они сами болели. Аж температурили все полгода и вспыхивали от малейших мелочей. Кажется, все ссоры, что были не пролиты между ними за четыре года брака, с лихвой компенсировались и на плацу, и на кухне, и в весеннем лесу. Хотя нет, с весенним лесом он погорячился. В лесу было хорошо. Даже жарко, как для начала мая. Жарко от того, что они просто обезумели и любили друг друга с упоением подростков, дорвавшихся до места, где бы их никто не увидел. Странно, что во время секса он повторно не сломал себе пястную кость, или что они не свалились в реку с ледяной водой, потопив шансы Рей на чемпионство, которого она жаждала не меньше, чем его. И Кайло знал, почему. Чтобы доказать самой себе, что она может. Может, упав, взлететь. Возродиться из пепла. Стать легендой. И Кайло с радостью помогал ей, становясь на плацу безжалостнее некуда. Ему казалось, что он в постели чуть меньше размахивал стеком, чем во время тренировок. Но если в постели девушка стек могла и отобрать, чтобы зажимать его в зубах и выглядеть сексуально, то на плацу она терпела. Мужчина, наблюдая за ней и Биби, думал, что он – идиот. Пока думал, что у него в кармане птенец, Рей давно была взрослой спортсменкой. Когда ему довелось тренировать её в первый сезон, она была лишь той, кто беспрекословно повиновалась его тактике, но при этом спорила с нагрузками, жаловалась на усталость и обижалась на него, что влияло на их отношения. Сейчас же она до хрипа спорила о своих маршрутах, но нагрузки принимала с терпением прекрасного спортсмена, понимающего, зачем и почему тренер ведет себя так. Как ни странно, это помогло укрепиться им в той, другой, связи, когда девушка переставала быть «слишком расслабленной», а Кайло – тем, кто ледяным тоном приказывал: «Я сказал ещё раз, и в этот раз выполняй команду от и до». Снимая с себя образы и одежду, они наслаждались тем, что вот сейчас могли любить друг друга. - Ты меня страшно заводишь, когда строг, хмур и в черном, - однажды призналась Рей, когда они целовались прямо в машине, и девушка стонала от нетерпения. Когда Кайло запарковался, она вылетела первой и, не дав ему даже захлопнуть дверь, повисла у него на шее, стаскивая с себя куртку на ходу. – Хочу тебя, хочу-хочу-хочу прямо сейчас. - Сначала зайдем внутрь, - посмеивался Кайло, пытаясь уберечь от пыла Рей свою руку. - Зануда. - Ага, а ещё я не твой тренер сейчас, потому я нежный, понимающий…. - И высокий, - пробормотала Рей, поскольку стоило Кайло вскинуть голову, до его губ она не дотягивалась. – Чертовски высокий. Проклятие. - Если ты не можешь допрыгнуть до моих губ, может стоит изменить тактику и опустить свои? – лукаво поблескивая глазами и нажимая на отчего-то заевшую кнопку сигнализации от авто, предложил Кайло. После их перемирия, Рей не спешила возвращаться ко всем своим супружеским обязанностям, но сейчас, кажется, было самое время подловить её. Она аж переливалась от желания. - Боже, Кайзер, где твое аристократическое воспитание? – притворно ужаснулась Рей, дергая мужчину за рукав куртки, чтобы он быстрее шел. Кайло же, как раз, невзирая на пожирающее «хочу её», медлил. Это был первый раз, когда нужно было войти в дом. Да, они уже два месяца тренировались, два месяца засыпали и просыпались вместе, два месяца занимались горячим сексом, два месяца Рей выигрывала, и они будоражили всех, бурно празднуя её успехи, наплевав на камеры, но… все это было где-то в другой реальности. На его съемной квартире, в «Первом Ордене», на плацу, на соревнованиях. Словом, где угодно, только не в месте, откуда Рей Кайло прогнала. Точнее, ушел он сам, но… ему не хотелось ложиться в ту постель, с которой она вышвырнула его подушку. - В казарме, - хмыкнул он, направляясь следом. В конце концов, в доме было полно других мест. Не зря они заказали кухню с широкой столешницей, например, - к черту вежливость. Или мне сделать тебе Кир Рояль? - Два. - Тогда я потребую в два раза больше, - пообещал мужчина, - что, твоя чертова писательница не предупреждала, что так может быть? Возможно, она научила тебя чему-то новому? Куда более приятному, чем натравливать на мужа чокнутую суку под видом адвоката. Тогда они оба и застыли. Рей, теряя пыл, Кайло – обретая его. Неожиданно иной. Злой. Порой он не был терпелив. Порой злился. Порой демонстрировал разочарование. Адвокат Рей ему обошелся очень дорого. Как и предсказывала Герцогиня, она не отпустила их просто так, и Кайло пришлось заплатить не просто много, а очень много. В качестве компенсации за потерянное время. И хоть Рей и их брак стоили дороже всего, какое-то недоумение порой поднимало голову. За что, блядь? - А если я превзойду твои ожидания ещё в несколько раз – ты перестанешь дуться? – у Рей хорошо удавалось потушить в нем это. И не тем, что она предлагала себя, а тем, что она, в принципе, предлагала. Не молчала. Не отрицала. Знала, что сглупила, но не позволяла ситуации перейти на другой уровень. Как он гасил её периодические приступы истерики по поводу Джин, прессы и сплетен, так и Рей удавалось снизить градус напряжения. Они оба очень старались, работая над своими отношениями с той же старательностью, что и над чемпионством Рей или над рукой Кайло. Порой что-то рассыпалось, порой они засыпали, отвернувшись друг от друга, а порой вот так застывали на пороге. - Давай продадим его, а? – вдруг предложила Рей. – Дом. Продадим к черту. И купим тот, что поближе к школе. - Проблема совсем не в доме. Проще всего обвинить стены, - покачал головой Кайло. В тот вечер между ними не произошло ничего, и произошло многое. Они сидели на пороге, который не хотели переступать, и впервые заговорили о более конкретном будущем. Заканчивался день и пора абстракций вместе с ним. Они куда-то двигались, и нужно было определиться, куда же. Решить, как минимум, готова ли их семья снова жить под одной крышей. Не ночевать, когда накрывало желание, а опять быть бок-о-бок с усталостью, неудовольствием, любовью Кайло к порядку и порывами Рей сверкать. Хотя порывы её становились куда менее широкими. Она продолжала с большим удовольствием сниматься в рекламе, но далеко не все вечеринки её манили. Нет, она резко не развернулась и не полюбила тот досуг, что был близок Кайло, просто стала больше ценить свое личное время. То, которое без прессы. Без шума. И даже без Кайзера. И это было правильно. Иногда полезно быть порознь друг от друга и наедине с собой. - Но иногда – это не всегда. Я хочу попробовать опять, Кайло. Но не здесь. Стены, может, и не виноваты, но видели они слишком много. Второй дом они выбрали в тихом городке, который располагался в двадцати минутах езды от «Первого Ордена». Он был менее винтажным, менее сказочным, менее красочным, и это, наверное, было показателем того, что Рей выросла, стала не такой мечтательной. Ей все ещё нравились винтажные скатерти, ароматизированные – даже слишком – свечи, но в остальном она больше хотела пространства и света. Хоть и голубые кресла в розочку они забрали, не сговариваясь. И поцарапанный сиреневый стол. И немного ссор, да. Им нужно это было. Ругаться. Потому что они все ещё были недовольны друг другом и выговаривали это. Подбирая слова, но выговаривали, когда что-то становилось катализатором. В первые недели, среди коробок, когда все откатилось назад, Рей просто разрыдалась. Опустила голову на чертов поцарапанный стол и тряслась. - У нас ничего не получится, ничего. Во мне столько обиды на твое пренебрежение, а в тебе – столько холодной злости за развод и Кьяру. Мы просто будем ругаться, а потом снова будем проходить через этот ад. - Все зависит от нас, Рей. Это, как Чемпионат Мира. Ты проигрываешь, но в итоге побеждаешь. Ты же чемпионка, да? Борись. Я же борюсь. - А ты…натренируешь меня и в этом? – шмыгнув носом, тихо спросила девушка. Вцепилась в него так, будто Кайло уже собрался встать, пнуть коробки и уйти, хотя он-то как раз вообще не злился. Мужчина сузил глаза. Это был первый раз, когда Рей попросила помочь ей разобраться в своих эмоциях, которые хлестали. - Я в этом тоже не очень хорош, - признался он. Потому что они разрушили все вместе. Его холодность и её горячность. Ни один из них не вел себя верно. Поэтому все так же, беспомощно глядя в глаза, два безумно любящих, но продолжающих терять друг друга, решили все же ходить к семейному психологу. Ходил же Кайло к врачу, чтобы специалист помог его руке вернуть гибкость и чувствительность. Почему бы не сходить к тому, кто мог бы помочь им вылечить их брак, если вдвоем они не очень справлялись. Взаимные обиды были слишком высоким оксером, уж очень упоенно они оба строили его, сколачивая кто дурацкими словами, а кто - пренебрежением. - Проблема в том, что мы слишком хотим, чтобы все резко стало, как раньше, - однажды задумчиво протянула Рей. Она вертела в руках розетку, полученную час назад за идеально пройденный маршрут, что все больше приближал её к возможности таки закончить свой сезон на высоте, но улыбки не было. Ничего не было в тот момент, кроме дикой усталости, которую Кайло помогал ей снять, подсыпая эпсому в воду. – Это как с твоей рукой, правда? Ты так хочешь, чтобы она быстрее вернулась в нормальное состояние, что спешишь и вредишь сам себе. Да-да, mon Roi, я все вижу, включая то, что ты увеличил дозу обезболивающих. Вот то же самое происходит и между нами. Но в одну секунду, как раньше, стать не сможет. Рука и семья не срастаются быстро, но главное - желание. Я не стала любить тебя меньше, и я буду не менее упорна, чем в чемпионате, хотя иногда я от всей души хочу залепить тебе пощечину за тот букет на день рождения Джин, который она выставила в инстаграм, и его обсуждали все, кому не лень. Сейчас, с такими словами, лежащая в пене и играющаяся своей очередной наградой, она выглядела куда круче, чем бунтующая принцесса Маргарет, которая потрясла мир тем снимком, где была в ванной лишь в тиаре. Потому в тот день их серьезная беседа закончилась. Обычно сопротивляющийся, словно кот, когда Рей упрашивала его вместе провести время в теплой воде, он неожиданно быстро очутился рядом. И очень упорно извинялся за проклятый букет, в голове отметив, что в их доме не должно быть никаких тюльпанов – вот, наверное, почему позавчера, когда он их подарил, Рей кисло улыбалась. Так бывало. Они порой откладывали беседы и продолжали их в самый неподходящий момент. Порой доводили их до конца, и вот странность. Чем больше точек становилось, тем меньше они возвращались к прошлому. А когда Рей фыркнула «я же не Джин» на его попытку помочь ей слезть с лошади – о чем он думал!? – они оба рассмеялись. Шутка впервые зашла. То, над чем смеялись, причиняло меньше боли. Выросшая на Гарри Поттере девочка начала называть Джин своим персональным боггартом, и однажды, когда увидела её старое фото с Кайло в газете, щелкнула пальцами и буркнула «Ридикулус». Кайло аж опешил. С тех пор они часто так делали. Даже ругаясь. Щелкали пальцами и говорили это заклинание. Невинное, но, видимо, в каждом из них был потерян волшебник, поскольку каждый раз срабатывало просто безупречно. Кайло даже, поддавшись шалости, подарил Рей волшебную палочку. - На что ты намекаешь, а, маггл? – подозрительно сощурилась девушка, изучая подарок. – Ты серьезно, Кайзер? Я, по-твоему, Беллатриса Лестрейндж? У меня аж настолько поганый характер? Да я – прелесть, вроде Гермионы. - Эм. Нет. Ты из команды плохих девочек, - рассмеялся Кайло, и в ту ночь Рей подтвердила ему это. Под утро хмыкнув, что в Хогвартсе бы их не простили за то, как они использовали волшебную палочку. Кайло же убедил её, что только так её и можно использовать. Но это не точно. Вот так магия свела их обратно. Они перестали относиться уж слишком серьезно к чему-то не особо важному и сразу стали веселее. Особенно их отпустило, когда Кайло повторно сняли гипс, и со второго раза все срослось хорошо. И хоть реабилитация продолжалась, он все равно был доволен. А потом они выдохнули, когда Рей заслуженно выдрала победу в чемпионате. Весьма драматично, ведь до последнего этапа Кубка Мира было неясно, кто же станет чемпионкой. И вопрос был не в мастерстве – Рей знала, что пройдет без ошибок, ведь из-за тренера, стоящего за спиной, у нее выросли крылья, и ушли все сомнения, ведь требовательный Кайло не давил за результат. Его куда больше интересовали способности своей жены, чем кубки. Скорее было состязание, у кого крепче нервы, и сдали они у девушки, которая шла с ней на равных. И Рей знала, почему. Та барышня из-за ее расслабленности весь сезон носила корону, которую не успела завоевать, однако стоило только включиться в борьбу, как соперница начала стрессовать. Не выдержала прессинга и ошиблась. Ошибка стоило дорого. Чужая ошибка, упорство Рей и изнурительные тренировки Кайзера сделали свое дело. И вот теперь, спустя пару недель после окончания Кубка Мира, они прилетели в отпуск. На тот самый остров, где поженились. Где пили из свадебных бокалов на пляже и впервые благодарили друг друга, а не перечисляли свои ошибки. Благодарили за стойкость, смелость, упорство и самих себя. За то, что их «мы» ещё существовало. Затем Рей, ненавидящая двенадцатичасовые перелеты, отключилась, и Кайло завтракал в одиночестве. Слушая забавную беседу и ожидая своего Феникса, которую уже видел. В золотом пляжном платье, она шла к нему, лениво покачивая бёдрами и щуря сонные глаза. Была бледнее обычного. Совсем перелет не пошел ей на пользу. - Доброе утро, mon Roi, - девушка сделала шутливый реверанс, после чего забралась к нему на колени. Кайло удивился. Рей частенько была непосредственна в своих чувствах; целоваться на публике, зная, что их лица узнают, для нее было делом привычным, и делала она это не ради заголовков, а лишь потому, что выражала любовь тогда, когда хотела. Не глядя на правила. Больше поразило её настроение. После перелетов, на следующее утро, девушка мучилась головной болью, а потом злилась. Но сейчас она была удивительно ласкова. Удерживая Кайло за шею одной рукой, прижималась к его груди, положив ладонь на футболку, но по сути – на цветок терновника, который теперь любила. Она всегда так делала, когда ощущала какую-то неуверенность в себе. Что тревожило её? Отчего в ней появилась трогательность? Попивая свой капучино – из которого Рей выловила остатки миндальных хлопьев, – он хотел рассказать ей о беседе, когда те два голоса материализовались в двух девушек. Рей, ещё облизывающая палец, привычно улыбнулась. Снова обняв Кайло за шею – теперь уже липкой рукой, отчего он хмыкнул – девушка кивнула, соглашаясь на фото. Селфи получилось теплым. Даже Кайзер улыбался. - Они тебя любят, - заметил мужчина. Ещё бы. Она была не только прекрасной спортсменкой, но и девушкой со всех модных обложек. Очень красивой девушкой. Которой хотелось подражать. Кайло нравилось это. – Но давай следующий сезон попробуем выиграть менее драматично, а? Рей, поглаживая его по плечу, странно посмотрела на Кайло. Очень странно. Как никогда не смотрела. - Об этом как раз и нужно поговорить. Кайло – ты прекрасный тренер, но как мужчина ты оказался ещё лучше, потому следующий сезон мы пропускаем… *** Мне кажется, это мой самый длительный Инсайт - впервые история заняла три части и знаете, я сомневалась до последнего стоит ли писать конец. Но что поделать, я неисправимый романтик и всегда, всегда,всегда за ХЭ. Тот сопливый, сотканный из розовой ваты, где героям хорошо именно вместе. Мне кажется, после Граттажа нам всем нужно именно это. Любви, которая перепрыгнет любой оксер, особенно тот, что построен своими руками. Для меня с финальным Инсайтом Окса закончилась и моя персональная история. Та, что начала рушиться в процессе Оксера и что дала льда в тот фик и не зря я именно сейчас вернулась. И все думала - а ведь, правда, каждому свой ХЭ. Кто-то мечтает о свободе и, наконец, её обретает, но мои фики, хоть отражение меня, но не я, поэтому как сказала одна моя читательница, это сказки для девочек, потому дадим немного чудес.