Инсайт

      Записки Джинджер:       “Сегодня прием в Белом Доме. Драко страшно горд, а я больше жду, когда мы поедем к дядюшке Бильбо, чтобы провести время на его пасеке….Нам всем не помешает немного тишины. Особенно, нашему будущему малышу. Невероятно представить, что следующий праздник мы встретим уже в новом составе”        Джинджер нервничала. За время их с Драко брака ей приходилось бывать на встречах и мероприятиях разного уровня важности, однако в Белый Дом их еще не приглашали. Точнее, муж периодически бывал там, но вот вместе они его не посещали. Потому девушка ощущала и почти детское нетерпение, и легкий мандраж. Повернувшись, посмотрела на своего Фафнира. Тот не высказывал ни малейших признаков нетерпения или волнения. Он что-то читал в телефоне. Поймав её взгляд, ничего не сказал, но свободной рукой нашей ладонь пташки и ободряюще сжал ту. Гермиона вдруг задумалась о том, что однажды Драко станет президентом и Белый Дом станет их резиденцией. Ей стало любопытно станет ли он ей настолько же родным, как дом губернатора в Олбани, где она смирилась с экскурсиями и сумела наладить не только свой с Драко быт, но и уют. Забавно, в своих мыслях малютка Джинджер ни капли не сомневалась в победе своего мужа. Она верила в него. Всегда.        - Как ты себя чувствуешь? – Драко спрятал телефон и поцеловал ее в щеку, извиняясь за работу.        - Как гражданка США – взволнованно, а как будущая мать – отлично. У этого ребенка мой характер, знаешь, - она хитро улыбнулась. Его Превосходительство закатило глаза, но ничего не прокомментировало. Нрав у Джинджер был куда спокойнее, нежели у него и видимо этот удивительный, внутренний дзен передался и их будущему ребенку, потому что Гермиона первый триместр и, правда, чувствовала себя просто великолепно. Она сияла изнутри. Каждую секунду сияла. Окруженная заботой и любовью, излучала счастье. Драко не мог ею не любоваться. Этот статус ей шел, хоть вызывал определенные проблемы с точки зрения кампании. Он активно включился в борьбу за сенаторское кресло и Командор спал и видел использоваться беременность Джинджер в целях рекламы. Говорил, что это же “логичное продолжение истории любви, изменившей ход гонки”. Драко же, в одно время выставивший и так слишком много личного, был как тот Фафнир, желающий спрятать “Золото Рейна”, как шутила Гермиона. Она была на стороне Командоре, Его Превосходительство ощущал это, но все же поддержала своего мужа. Как полагается, пара выпустила пресс-релиз, однако никакие предвыборные мероприятия Джинджер не посещала. Пташка осталась в рамках своих немногочисленных обязанностей.        Пасхальный выход был первым совместным мероприятием после объявления о беременности в январе. Оба понимали - многие камеры будут нацелены на них, а еще больше - на ее ещё плоский живот, скрытый под платьем на один размер больше. Гермиона поступила верно, выбрал не облегающий наряд, но и отказавшись от балахона. За несколько лет брака, малютка усвоила, то одежда - это тоже политика. Если грамотно ее выбрать.        - Все будет хорошо, - неожиданно спокойно сказала девушка, зная, что Драко волнует то, что они будут под микроскопом. - Делая мне предложение, ты сам говорил, что не все наше останется исключительно под крышей дома. И ребенок, увы, часть и публичной жизни. - Она была привычно мудра не по годам, эта малютка Джинджер. Погладила мужа по руке. - Но что-то мы защитим от прессы. Ребенок не всегда будет на виду.        Пташка понимала эмоции Драко. В какой-то мере он пытался оградить не ее, а самого себя. Того мальчика, которого на второй день после рождения показали публике и с тех пор Его Превосходительство почти не знал приватности. Лишь она пыталась дать ему покой, подальше от прессы. Она и дядюшка Скорпион. Остальные вечно продавали личную жизнь известного политика. Включая отца и бывшую жену. А еще… еще он сожалел, что в юности его амбиции взяли верх и точно так же он поступил со своим сыном. Только последние три года детство Скорпиуса стало более спокойным. Драко перестал использовать своего ребенка. Не потому что стал менее циничным, возможно, политик в нем стал куда более матёрый и пропала необходимость в играх. Он научился привлекать к себе внимание поступками.        - В таком случае, придется поселиться у дядюшки в Олимпике.        - Он был бы рад, - улыбнулась Джинджер, чуть прикрывая лицо ладонью, когда они проезжали толпу из папарацци. Это ей так и не удалось преодолеть. Охотников за головами. Каждый раз вспышки камер напоминали Гермионе о том дне, когда вся пресса страны взъелась на нее и снимала растерянную и испуганную возле отеля в Лос-Анджелесе. С тех пор она жаловала только официально аккредитованных журналистов. Конечно, папарацци удавалось подловить их с Драко на каких-то милых ужинах или во время прогулок, но принять их Джинджер не смогла.        Машина въехала в Белый Дом через черный вход. Гермиону позабавил такой контраст цветов в названиях. Когда она вышла из машины, с переднего сидения выскочил высокий - уже почти ростом с нее - подросток, сходство которого с отцом внешне было всё меньше, а в манерах - все больше и больше.       - Я здесь уже бывал, Джинджер, - доверительно шепнул он. Полный достоинства, протянул мачехе руку. - Помогу тебе. Держись меня. Я не подведу.        Гермиона улыбнулась и благодарно кивнула. С тех пор, как они сообщили о беременности Скорпиусу, мальчик стал её сообщником. У них и до этого, огромными усилиями Джинджер, отношения складывались хорошо, но теперь он ощущал себя совершенно по-другому в роли почти старшего брата. Ни разу ни у кого не мелькнуло ни слова о том, что фактически Скорпиус и будущий ребенок Пташки друг другу никем не будут приходится.        После далеко не формального обыска Драко, Джинджер и Скорпиус вместе попали на поляну перед Белым Домом, где царило форменное безумие уже из аккредитованной прессы. Как пара и предполагала, их семья вызвала шквал эмоций и еще больше вопросов, большая часть из которых осталась без ответа. Джинджер сообщила, что пополнение они ожидают летом и что чувствует она себя хорошо. Так же воспользовавшись возможностью, поблагодарила всех за поздравления и открытки. Драко искренне признался, что пол ребенка они еще не знают и ответ приняли за утаивание. Самым настоящим был Скорпион, который, немного стесняясь слишком большого количества камер, сказал, что безумно ждет, когда станет старшим братом. Всего три ответа на три дюжины вопросов. Его Превосходительство уже знал, что Командор будет недоволен, но их ребенок имел право не быть осужденным всем миром пока находиться в утробе матери. Драко знал, что подобная протокольность может разочаровать людей, ведь за несколько лет Джинджер демонстрировала максимальную открытость, но ему хотелось верить, что многие поймут желание приватности. Их семья слишком много пережила на пути к счастью и хоть какие-то моменты желала сохранить себе. После того, как был дан старт охоте на яйца, многочисленны дети политиков с радостным визгом рассыпались вокруг, внимание прессы поутихло.        Гермиона выдохнула. И тут же обнаружила, что временно потеряла Драко, зато Скорпиус был рядом. Он принес мачехе лимонад и гордо держался рядом. С самым взрослым видом, мальчик показывал ей на различных политиков и некоторых демократов сын Его Превосходительства знал лучше Джинджер.        - У тебя пасхальные приемы лучше, - небрежно заявил мальчик. Гермиона улыбнулась. Эта дружба была ей очень дорога. Ей была приятна компания Скорпиуса, но все же пташка думала - он рядом только ради нее или еще и потому что скольких бы политиков не знал, стеснялся общаться с их детьми? Мальчик изо всех сил пытался показать, что выше какой-то охоты на яйца, но Джинджер видела - дело в робости.        - Может ты найдешь мне шоколадного кроля? Страх, как хочется, - схитрила девушка, которой на самом деле хотелось, чтобы сын Драко немного развлекся. Пусть и в Белом Доме, но забава была интересная и в Олбани Скорпиус ту обожал. Потому она слегка подтолкнула его своей просьбой и улыбаясь наблюдала, как мальчик, стараясь выглядеть уверенным, включается в охоту. Он столкнулся с пареньком лет десяти. Темноволосый и кудрявый, тот был как у себя дома. Налетев на Скорпиуса, тот ни капли не смутился, а наоборот крикнул что-то типа “пойдем со мной, я знаю, куда обычно прячут самые классные”.        Джинджер улыбнулась.        Подняла глаза и увидела мужчину, с которого и был скопирован мальчик. Высокий, темноволосый и широкоплечий, он расслабленно усмехался, вертя в руках крохотного золотого зайца, но Гермиону этот вид не обманул, ведь она, как и все, знала кто перед это. Советник по Национальной Безопасности, он же - знаменитый Художник. Красивый человек с холодными глазами палача. Бывший любовник первой жены Драко. Тот, кого Его Превосходительство годами считало отцом Скорпиуса. Вот с чьим сыном сбежал мальчишка. Это было не самое удачное совпадение, Драко, наверное, не понравиться.        Неожиданно пташка поняла, что невольно возвращался взглядом к тому самому Художнику. Было в этой мощной фигуре среди хаоса нечто завораживающее. Не красота, нет, но какая-то внутренняя сила. Поймав ее взгляд, мужчина кому-то что-то вежливо ответил и подошел к ней.        - Миссис Малфой, - он с любопытством посмотрел на нее. Она ответила таким тем же. Оба делали вид, что не в курсе драматичных историй. Это называлось вежливостью.        - Мистер Соло. Приятно познакомится.        - Поздравляю с пополнением. Придумали имя девочке? - Непосредственно спросил Бен и Гермиона удивленно моргнула. Ещё никто, включая Драко, не знал пол ребенка. Как ему было-то известно? Неужели профайлеры настолько хорошо читали людей? Тогда как ее поведение выдало секрет, который девушка хранила как дар на Пасху?        - Мы еще не знаем пол ребенка, - вежливо ответила Гермиона.        - А, - он сделал вид, что поверил. - В любом случае, поздравляю и… Эни, нет. Туда нельзя. Слишком людно, - беседуя, мужчина держал в поле зрения всех своих троих детей, пока Ноа был с Рей. И едва завидев, что дочь собралась на батут, тут же остановил ее.        Гермиона проследила за его взглядом и увидела девочку лет шести-семи. Та уже радостно сбрасывала обувь, но услышав фразу отца, тут же послушно отошла. Второй ребенок, мальчик, поступил та же. В их движениях не было испуганной покорности, лишь понимание обстоятельств. Немного разочарованные близнецы отправились обратно искать яйца и в этот раз зоркий взор Джинджер заметил среди толпы не только родителей, но и охранников. Все их взоры были на троих детях. Она поняла, что в самом охраняемом месте на планете дети Бена Соло имели дополнительную охрану и ряд ограничений. Что-то нехорошее зашевелилось у нее внутри.        - Вам дурно?        - Н-нет, все в порядке, - солгала Джинджер, делая большой глоток лимонада. И тут же им подавилась, поскольку к ним подошел убийца. В прямом смысле слова. Высокий мужчина с выбритыми висками выглядел каким-то наемным киллером, но маскировался, видимо, под идиота, поскольку на голове у него красовались розовые уши.        - Бен, - заявил он возмущенно, пока Гермиона смотрела на его пистолет в кобуре. А ведь в Белый Дом нельзя было с оружием, - ты будешь искать зайца, которого я для тебя спрятал или я зря выбирал шоколадку в самой блестящей обложке? И почему близнецам нельзя на батут.        - Многовато людей. Развлечемся с ними, когда стемнеет, - он всегда старался балансировать между запретом и тем, как тот обойти. Потому дети хоть и сожалели о чем-то, но беспрекословно слушали просьбы отца. - Миссис Малфой, Вам точно не плохо? Если нет, то я….        - О, жена того самого…        - То я пойду искать зайца и прихвачу своего брата, - железным тоном закончил Бен, перебивая Феникса. - Ну, где ты его спрятал?        - Так не интересно. Ты же профайлер. Ищи.        - Это тебе не сексуальный маньяк, знаешь ли, - буркнул Художник. Откланявшись, оба друга отошли от Гермионы, которая растерянно смотрела им вслед и пыталась понять: что это только что было. Не успела девушка то ли огорчиться по поводу неких мыслей, то ли рассмеяться с нелепых друзей, как у нее подошла взять интервью представительница The New York Time. Отвечая на вопросы о своей постановке, а не о беременности, Джинджер вдруг словно впервые поняла,как же далека от девочки в изношенных желтых Джорданах. Когда-то давно они на Пасху с Драко прятались по больничным углам и занимались запретной любовью в кладовке, а сейчас она была в Белом Доме в платье от Оскара де ла Рента. У всех на виду. Не любовницей. Официальной женой и первой леди штата Нью-Йорк. На секунду эйфория переполнила ее.              ***        - Бен, как думаешь, мы можем повторить рождественский успех и порадовать всех панеттоне? - Задумчиво спросила Феникс, который обожал эту традиционную итальянскую сладость. Когда они с Гермионой только переехали в Неаполь, мужчина любил все виды, что можно купить в булочных, но с годами Стрекоза приучила его к домашним панеттоне. Дважды в год, на Рождество и Пасху их уютных дом среди лимонного сада, наполнялся ароматами ванили, шоколада, взбитых белков и карамели. Гермиона замешивала тесто на желтках, купленных у соседей, а в серединку добавляла фисташковую пасту, которую обычно готовила сама. Она украшала панеттон фисташковым шоколадом, дроблеными орешками и хрустящими шоколадными яйцами. Это было настоящее произведение искусства, но в это Рождество его comare отдыхала от быта, а пасха застала Малфоев в Вашингтоне. Драко даже не стал заикаться о панеттоне, ведь все силы Стрекозы уходили на ребенка. Потому Феникс осмелел и решил, что шале из колбасок вышло, то почему бы им не попробовать больше? К тому же в чем сложность? В США тоже можно было найти яйца, а кекс, пусть и праздничный, он и есть кекс. Ничего сложного. - Бен? Вот чертяка.        Его лучший друг куда-то исправился. Минуту назад он ругался, потому что не мог найти спрятанного Фениксом кроля, а теперь его и след простыл. Драко развел руками и бурча “мы еще не закончили с этой темой”, стал искать глазами Гермиону. Но та, видимо устав от его чрезмерного энтузиазма где-то спряталась вместе с сыном. Только Фелиция привычно была рада папочке, поскольку радостно махала ему рукой. В руках у девочке была корзинка, полная шоколадных яиц. Хмыкнув, Драко воспользовался навыками Дельты и в секунду почти растворился в толпе. Девочка растерянно пожала плечами, но вернулась к своему занятию, пока шустрая Эни не опередила ее. Феникс же незаметно возник чуть впереди своей девочки. Понимая, как проляжет ее маршрут, он быстро присел и незаметно положил розовый, как её ушки, сверточек в траву.        - Ты - уволен, - бросил он одному из охранников Фелиции, отходя от своего тайника. Поскольку тот пропустил маневр Драко и не зафиксировал его в поле зрения. А это было плохим знаком. Феникс не мог позволить таким растяпой охранять девочку. Конечно, он понимал, что в этом мире слишком мало людей с его навыками и ловкостью, но все же они существовали.        Огорошив бедного, побледневшего реджиме, который знал, что наказание от Донны будет суровым, Драко оперся на ствол одного из дубов и пристально наблюдал за Фелицией, в голове прикидывая, что охранять ее должен кто-то из Казаль-ди-Принципе. В месте, где никогда не рождались невиновные, лишь проклятые, ставшие затем самыми жестокими наемниками с принципом “Мне плевать - жизнь или смерть”. Когда-то давно его персональный Орден состоял из таких выходцев, но войдя в Семью Рен ему пришлось отказаться от таких привилегий. Что-то Кьяра желала контролировать сама, но сейчас… ветер менялся и Драко не желала доверять никому безопасность своих близких. Он бы и детей Бена под такую защиту отдал, но понимал, что при должности друга это будет вызывающе.        Фелиция, милая, как ангел на рождественских открытках, была внимательна, как Бастер. Трое детей прошли мимо, а девочка заметила бумажку и присел. Подняв то, она стала неспешно разматывать хрустящую упаковку. Второй охранник спокойно наблюдал за этим. В другое время ей бы не позволили ничего понять, но об этом подарке реджиме был уведомлен. Секунда и лицо девочки просияло. Она рассмеялась, обнаружив совсем не шоколад. Внутри было яйцо из ванильного маршмеллоу, покрытое тонким слоем шоколада. Когда девочка сделала укус, жидкая начинка из маракуйи запачкала ее платьице, но она радостно облизнулась. Феникс рассмеялся. Делать своих близких счастливыми было высшей наградой.        Но где же пропал Бен, которого Драко так хотел осчастливить? Ему пришлось выстоять очередь в час перед магазином Lindt, чтобы приобрести проклятого зайца в упаковке, которая переливалась на солнце. Обычных, золотистых, было полно. С разными ошейничками на шее. Но вот переливающихся всего штук сто, потому Феникс боролся, как лев. А лучший друг куда-то исправился вместо того, чтобы отыскать свой подарок. Это было странно, ведь отношения у Художника и шоколада были почти такими же теплыми, как у Монстра и Старкиллера. Драко не знал кого все же лучший друг любит сильнее.        - Где Бен? - Задавал мужчина бесполезные вопросы охране лучшего друга. Те пожимали плечами и контролировали детей да Рей. Художник все еще умел исчезать так, чтобы его не нашли. - Тоже мне, шоколадное яйца. Ищи тебя по всему Белому Дому.        Он бурчал. Немного даже злился, ведь ему нравилась пасхальная охота, но Монстр будто растворился в воздухе. Феникс не сдавался. Не зря столько лет проработал старшим детективом в Портленде. Одного палача уж как-то мог выследить, поскольку умел выстраивать маршрут по обрывкам фраз, вроде “кажется, я видел как мистер Соло пошел туда”. В шутку, занимаясь поисками друга, Драко бормотал обрывки свадебной клятвы Гермионы: “куда ты пойдешь, туда и я”. Его начинала забавлять эта игра. В конце концов, какая разница была на кого охотиться - на шоколадного кроля или лучшего друга? Феникс принял это как часть новой традиции.        - Простите, мистер Малфой, Вам туда нельзя, - один из охранников преградил вход Драко, когда он дошел до кабинета Монстра. В какой-то момент эта была лишь случайная догадка, что в разгар праздника лучший друг воспользовался возможностью поработать, раз уже был, скажем так, почти в офисе.        - Как это - нельзя? - Удивился Феникс, который не привык, что для него есть преграды. Он не воспринимал Белый Дом как место обитания президента США, нет. Для него это было лишь рабочее место Бена. Офис с улучшенным видом и очень сложным трафиком. - У меня есть пропуск, - вспомнил Драко и помахал своим временным доступом, который Художник выписал ему своей рукой вчера. На самом деле, Драко просто нужно было забрать близнецов, которые были с Беном на работе, но не суть. - Потому мне можна.        Охранник бросил быстрый взгляд на подпись Монстра и отступил.        - Я поймал тебя, - вваливаясь в кабинет, довольно заявил Феникс. Уже понял, что Бен там, ведь в ином случае охрана бы не пропустила его. И, действительно, закинув ноги на стол, Художник сидел в своем кресле, уставившись в монитор. - Так нельзя, amigo. Если Рей узнает, что ты работаешь, то она быстро превратиться из формальной бывшей в настоящую, потому поднимай свой советнеческий зад и пойдем к нашим семьям. Страна подождет, DEFCON 5, я уверен. Мне полагается какая-то шоколадная морковка за то, что я тебя нашел или ее нужно отдельно искать?        Он закидывал друга вопросами, не замечая, что тот віглядет несколько смущенным. Услышав последнюю фразу, Бен снял ноги со стола и рассмеялся.        - Феникс, ну это же игры для детей. Что ты как маленький.        - Ты не подготовил мне ничего? - Растерялся Драко. Вмиг он превратился в того мальчика, которому родители не покупали сладости. Внутренний ребенок в нем взял вверх. - Совсем… ничего? Это же традиция.        - Не начинай. У меня и так голова квадратная. Ты слишком принимаешь эти игры близко к сердцу, - рассердился Бен. То ли на Феникса за вот эту его странную наивность, то ли… на себя, ведь обычно он всегда готовился. Драко тряхнул головой, как бы показывая, что все нормально и от того Художнику стало еще более стыдно. В быту этот безжалостный мафиози был очень уязвим. Но последние три месяца Монстру было не до детских шалостей. Он разрывался между слишком многими конфликтами в мире и своими детьми. - Мы что-то придумаем и…        - Какого хрена ты тут делал? - Вдруг зоркие глаза Феникса сосредоточились на мониторе. Не веря своим глазам, Драко подошел поближе быстрее, чем Бен успел погасить тот. Художник неожиданно покраснел и быстро сказал:        - Это по работе.        - Серьезно? Значит, охота на яйца - это только для детей, да? - Он не знал ему злиться или расхохотаться вголос, поскольку здесь, в своем кабинете, где вершились судьбы, Бен Соло просматривал записи камер наблюдения. Жульничал.        - Ты… ты не уточнял правила. Идея была найти кролика. Я и ищу. Просто более современными методами, - выкрутился Бен. Он, на самом деле, очень любил эту пасхальную традицию и был тронут, что лучший друг приготовил для него такое увлекательное развлечение. Приятно было ощутить себя просто… просто глупцом. Неслыханная роскошь. - Ты представляешь какая площадь чертовой поляны и…        - Жулик, - констатировал Феникс, - теперь сам будешь укладывать Ноа спать, ясно?        - Эй, твоя очередь, я вчера и твоему читал на ночь, так не честно!        - Будешь знать, как нарушать правила! - Не дрогнул Драко, скрестив руки. Потом хитро усмехнулся. - Я же бывший коп. Думаешь, такой идиот, чтобы попасть на камеры. Эти штучки тебе не помогут, Бен. Удачи! Можешь попросишь Тео помочь? Малый у тебя сообразительный. - И с гордостью несостоявшегося крестного старшего сына Художника, Феникс покинул кабинет. Задрав нос. Художник выругался и подошел к окну, ища Тео глазами.        Драко, тем временем, вернулся на поляну. Сел у пасхального дерева, задумчиво покусывая лакричную палочку. Таким его и нашла Гермиона. Присела рядом. Малыш Бен тут же потянул к отцу свои крохотные ручки. Феникс с радостью его забрал. Стрекоза в который раз подумала, что в жизни не видела человека, который настолько чувствовал своих детей.        - Ты вроде расстроен?        - Нет, все хорошо, - не совсем искренне ответил Драко, корча смешные гримасы сыну. Тот залился довольным смехом.        - У меня для тебя кое-что есть. Вот, - Гермиона достала из детской сумки небольшое декоративное яйцо и протянула Фениксу. Тот просиял так, будто перед ним была драгоценность. Даже не разглядев, он взял его и широко улыбнулся. Сердце Стрекозы привычно стиснулось. Он был таким наивным в каких-то вопросах. Радовался простой безделушке, ведь больше всего на свете этот мужчина любил внимание. Потому всегда был очень благодарен, если она ему что-то дарила и каждый раз удивлялась, когда отдельно что-то для него покупала. Вот и сейчас. Драко не спросил на кой ему какое-то яйцо. Нет, принял подарок и сидел с гордым видом. - Ты не посмотрел. Это не просто обычная пластмасса.        Мужчина удивился и разжал ладонь. Покрутил подарок и заметил на нем два маленьких отпечатка. Розовый и голубой. И ещё один, оранжевого цвета, побольше. Опустив глаза, обратив внимание, что большой пальчик Бена испачкан светло-синей краской. Гермиона подарила ему игрушка, где их дети и она оставили свои первые отпечатки. Целая история. Удивительное дело, Фелиция и малыш Бен будут расти, меняться, а их отпечатки всегда остануться одинаковыми.        - Это очень ценно, кэйлин, - растроганно сказал он. Гермиона протянула ему баночку с зеленой краской, предлагая таким образом оставить и свой след рядом. Феникс окунул палец, за секунду вспоминая все моменты, когда ему приходилось проходить процедуру снятия отпечатков. Почти ни одна из них не была безболезненной, ведь чаще это были дельтовские имитации плена. Но сейчас он сделал это с удовольствием, в который раз подумав, что уникальная особенность его жены состоит вовсе не в том, что она полюбила чудовище. А в умении превращать его плохие воспоминания в лучшие моменты. - Не будем оставлять это в Белом Доме. Повесим дома, да?        - Обязательно, - кивнула Гермиона, целуя его в висок. И тут их идиллию нарушил Бен Соло, у которого в руках был кролик Lindt в переливающейся упаковке. Было сложно сказать, кто сиял больше - довольный Художник или обертка.        - Я нашел, - гордо сообщил он.        - Я удивлен, - съерничал Драко и… ушел. Просто молча встал с сыном на руках и ничего не сказав отошел. Бен растерянно посмотрел ему вслед. Гермиона уперла в него тяжелый взгляд.        - Немного жульничал. Он у тебя слишком уязвимый.        - Да, Бен, слишком и наша задача - беречь его. Наша. Не только моя, - возмутилась Стрекоза, поднимаясь. - Знаешь, Драко в этом году не хотел ехать. Знаешь почему? Потому что знает, что твой этот papi его не любит, потому волновался почти весь март пригласят ли его, а когда ты позвонил - до конца не был уверен, пока Кьяра не уговорила его. Потому ты должен не язвить, а быть благодарным, что Феникс приехал. Ведь делает он это только ради тебя. - Это было даже забавно, как невысокая хрупкая девушка отчитывала одного из самых могущественных людей на свете.        - Я знаю. И он мне тоже дорог. У меня есть идея. Ты сможешь мне помочь?        - Ради Феникса я все смогу, - прозвучал предсказуемый ответ.              ***        - Вот ты где прячешься? Совсем тебя достали журналисты, да? - Драко нашел свою райскую пташку в тени одного из дубов. Не такого скандального, как тот, что сначала посадили Трамп и Макрон, а затем он исчез, но деревце тоже было молодым и не могло полностью скрыть Джинджер, которая сидела в шезлонге. - Или ты себя плохо чувствуешь? - Встревожился губернатор, поскольку его жена была чуть бледнее обычного.        - Драко, скажи, каким оно будет - детство нашего ребенка? - Напряженно спросила Гермиона. В руках пташка напряженно вертела ярко-желтое стеклянное яйцо, которое ей подарила девочка с синдромом Дауна во время ее пасхального визита в центр поддержки детей с ментальными расстройствами. Джинджер собиралась повесить его на дерево, которое еще не украшенным стояло по центру поляны. Ради того, чтобы то нарядись их всех, собственно, и пригласили. Красивая традиция. - Когда я была маленькой, то всегда думала, что если бы в моей семьей было больше денег, то мне было бы лучше, счастливее. Можно было бы купить все конфеты в магазине и игрушки в супермаркете. Но чем больше я живу в достатке с тобой и наблюдаю, то приходит понимание, что для детей деньги - далеко не все. Да, малыш получит все сладости мира, если захочет, но будет ли у него хорошее детство?        - О чем ты? - Его Превосходительство присел рядом. Гермиона смотрела не на него, а на детей, которые носились по поляне. Не на всех детей. Лишь на двоих. Мальчика и девочку. Близнецов. Которые найдя шоколадные яйца, отдавали их охране. Они не ели мороженное. Почти не играли с другими - находились в гуще событий, но были незримо ограждены. Разрисовывали яйца для дерева, но под пристальным контролем.        - У них не будет свободы. Я думала, что главная проблема - это некая вынужденная публичность, но нет же. Сколько охраны должно быть у ребенка, чтобы он был в безопасности и где грань между тем, чтобы защитить, но не оградить? Посмотри на них. Это дети Художника. Самого жестокого человека в стране. - Пташка кивнула на близнецов, которые с визгом носились друг за другом. Выглядели они счастливыми. Но Джинджер видела, как им за минуту до этого не разрешили присоединиться к общему забегу. Мальчик и девочка вынуждены были сами себя развлекать. Им повезло, что они родились в паре. - И даже они под защитой.        - Ну, Пташка, дети Художника - это особая категория, только и всего, - утешил её Драко, не повернув даже голову. Улыбнулся. - Ты же помнишь, что пару лет назад его сына пытались убить и после этого Бен держит их в особом поле зрения, - забавно, но в голосе Его Превосходительства не было былых обид. В какой-то мере губернатор и Советник по Национальной Безопасности были в расчете, хоть любви друг к другу не прибавилось. - Ты посмотри на эту охрану. Это не агенты ФБР, а лучшие парни из Дельты, если не считать то недоразумение в розовых ушах, но он вроде не охранник, а друг Художника. Часть, кстати, по-моему вообще предоставляет Семья Рен, но это большой секрет, ведь может спровоцировать ой какой скандал. Мафия на службе Белого Дома.        - Звучит как заголовок бульварного романа, - Пташка не спешила веселиться. Продолжала вертеть подарок.        - Ты же видишь детство Скорпиуса, оно не настолько жесткое. Частная охрана, да, но все его друзья в колледже - с такой же…        - Драко, это пока. Пока ты не Сенатор. Чем выше ты будешь подниматься, тем больше ограничений будут иметь дети. Думаю, Скорпиусу очень “придется” по вкусу, когда его резко начнут ограничивать, а наш ребенок вообще никогда не будет свободным. Я никогда об этом не думала….        - Ну, поздно уже давать заднюю, Пташка, - тяжело вздохнул Драко. Когда он женился на своей Джинджер, то думал, что самое сложное - это их разница в возраста или в культурах, а на самом же деле, нет. Наибольшее значение имел стиль жизни. Его Превосходительство, выросший в несколько закрытом мире, не думал о том, где Гермиона видела проблему. - Я не откажусь от кампании.        - Я и не прошу. Ровно как и я не передумаю родить тебе ребенка, но… знаешь, оказывается, сложно предвидеть все нюансы. - Она выглядела обеспокоенной и расстроеной. Драко ненавидел, когда ему было нечего противопоставить этой грусти. Ведь они уже не могли ничего изменить. Ему казалось, что Джинджер куда больше будет расстраиваться из-за вынужденной публичности малыша, но это девушка спокойно обсуждала с ним и Командором. А какая-то игра в салки не со всеми ее так расстроила. - Скажу честно, иногда быть отделенным от простых людей не так и плохо, - внезапно добавил он с самодовольством элиты, на что Гермиона закатила глаза.        - Вот поэтому мне не хочется, чтобы дети были так сильно оторваны от социума. Они вырастут снобами в тебя.        - Они и так вырастут снобами, - гордо сообщил Драко и эту шутку - не шутку - девушка оценила и рассмеялась. Но на сердце у нее не стало легко. Она говорила о том, о чем ее муж понять не мог. Вся его жизнь прошла именно в такой обстановке. Среди охраны и прессы. Он не понимал чего лишился и чего лишал будущего ребенка.        Возможно ли, что в ней просто играли страхи перед новым статусом? Гермиона этого не отбрасывала. Но ей сложно было представить, что их девочка не сможет одним летним утром просто выбежать из дому босая под дождь, чтобы за ней не ринулось дюжина агентов ФБР или кто там должен был охранять сенаторских детей.        - У моей карьеры высокая цена. Мне жаль, что нужно ее платить.        - Ты предупреждал меня, когда делала предложение. Жаль, что я не оценила всех рисков.        - Иначе бы не вышла за меня? - Немного встревожено спросил Драко. Все эти несколько лет, что они жили в своем счастье, мужчина все ждал, когда у Гермионы наступит период разочарования. Но шло время, а она, казалась, счастлива самому факту быть с ним. Неужели все будет именно сейчас, когда они вошли в максимально счастливую пору?        - Я бы вышла за тебя и тогда, и во всех своих последующих жизнях, Драко Люциус Малфой, - от возмущения у нее аж щеки поалели, сделав Гермиону сразу еще более юной и очаровательной, - просто… просто моей натуре не со всем можно смириться сразу. Я настроила иллюзий, что мы сможем дать детям больше, чем просто хорошие условия. Прости, мне нужно наряжать дерево. Ты, кажется, хотел переговорить с сенатором от Флориды?        Она поднялась. Хотела побыть сама. Драко ощутил тревогу. Понимал, что они не поругались, но в какой-то мере где-то и в чем-то он невольно подвел Гермиону, хоть никогда не обещал, что они могут быть свободными. Мужчина помнил, что сделал трезвое предложение руки и сердца, то есть, расписывал их жизнь без иллюзий, а все равно ощутил какую-то вину за происходящее. С неспокойным сердцем он снова посмотрел на детей Художник и подумал - как так выходит, что тот ублюдок все портит, даже не вмешиваясь особо. Почему едва не пристрелили его, а последствия отрикошетили в их с Джин семью?        Сама же Гермиона, тем временем, дошла до большого дерева и неспешно стала завязывать яйцо. Удивительно, но в эту минуту она не замечала прессы, нацеленной на нее. За пару лет публичности привыкла уже на официальных мероприятиях всегда быть в кадре. Потому что слишком скандальной у них с Фафниром вышла история. Рядом с ней оказалась другая молодая женщина в голубом наряде. Она привязывала яйцо, разрисованное подсолнухами.        - Очень красиво, - оценила Гермиона и та улыбнулась.        - Мой муж испортил дюжину таких, прежде чем оказался доволен результатом. Он со старшим сыном слишком серьезно подошел к этой истории, - доверительно сказала незнакомка. - Вы Гермиона Малфой? А я Рей.        Она протянула руку и тут Джинджер поняла, что перед ней - жена - или бывшая жена - того самого Монстра. Та, о которой так много говорили, а еще больше - шептались. Ей тоже когда-то было любопытно, что связывает палача и юную девушку? Любовь или страх? О них рассказывали всякое. Вблизи пташке Рей показалась вполне счастливой. Но играть на публику умели всякое. Но Гермиона смотрела на нее не как на предполагаемую жертву домашнего насилия или тирании, нет. Ей было любопытно другое. Она ведь тоже в очень юном возрасте вляпалась в политические игры.        - Каково оно - растить детей под надзором Большого Брата? - Неожиданно для самой себя задала она не светский вопрос. Не особо рассчитывала на правду там, где ее не принято было говорить. Женщина внезапно ей улыбнулась и тихо сказала, найдя глазами своего мужа:        - Я тоже не была готова. - Честно сказала она, потому что видела в юной беременной девушке себя. Развернувшись, Рей забрала у охранника, который тенью следовал за ней, их с Беном четвертого ребенка. Джинджер отметила, что маленький Ноа - его вроде так звали - был еще слишком мал для светских обязанностей, но не для отдельного телохранителя. Не менее устрашающего, чего друге. А эта женщина даже не обращала внимание. - И я не о материнстве, которое огорошило меня, когда Бен был далеко. С первой беременностью было сложно, но мы получили очень многое. Несколько лет покоя, а затем оказалось, что я жду второго ребенка - тогда мы не знали, что их двое, а мой муж - очень высокую должность. Это оказалось ударом. Ведь нам было так хорошо и спокойно. Сложнее всех пришлось Тео, он привык к свободе, а к нему приставили так много охраны.        - И как с этим справиться?        - Любить их, - просто ответила Рей. Гермиона остановилась. - Да, какая-то часть детства становиться заложником амбиций родителей, но это не важно, если дети чувствуют любовь. Баланс можно отыскать, - она баюкала своего Ноа, а Джинджер увидела, как страшный Художник присел рядом с близнецами и с хитрым видом протянул им шоколадные яйца. Куда более красивые, чем те, что детям пришлось отдать охране. А затем, рассмеявшись он и тот человек с ушами погнался за ними, наплевав на репутацию и прессу. - Возможно, чего-то наши дети лишены, но точно не родительской любви. Возможно, так связь становиться еще крепче, знаете. Вам не стоит бояться. Быть может, так даже лучше? Дети получают и любовь, и безопасность. Удачи вам. Бен, - тихо окликнула она мужа и тот тут же замер. Развернулся. Протянул руки. Забрал младшего сына, таким образом освобождая Рей для близнецов и маленький девочке с копной белых волос и такими же розовыми ушами. Они вместе веселились, а окружающий их мир отошел на второй план.        - Они очень хороши вместе, да? - Задумчиво протянула Джинджер, когда к ней подошел Драко. Вид у нее был уже менее обеспокоенный. - Мне кажется, я поняла. Поняла как быть. А еще, мне бы хотелось чаще бывать в Олимпике. Сейчас и когда родиться малышка.        - Малышка? - Переспросил Его Превосходительство. Гермиона прикусилу губу. Задумавшись, она выпалила то, чего не должна была.        - Да, малышка, - повторила девушка, хитро улыбаясь. - У нас будет маленькая снобка. Которая найдет свой тихий угол в Олимпике. Мы сможем там дать ей хорошее детство.        - Дядюшка только об этом и мечтает - чтобы в его доме собиралась вся большая семья. - Он вздохнул. Знал, что дядя Бильбо скучает по своей старшей дочери, но, увы, пока Эльза не могла примириться с сестрой, а значит Олимпик был все еще не полон.        - Тогда чего мы ждем, если можна начать сейчас? Полетели. Самое время печь капиротаду. Это семейное дело и мы займемся этим вместе. По-моему, Скьяп и Северус тоже собирались.        - Договорились. Сейчас только позову Скорпиоуса.        - О, он вон под тем дубом. С сыном Художника. Мне кажется, они здорово подружили.        - Великолепно, - скептично протянул Драко              ***               Уставшая Рей только вышла из душа, как в спальню с невероятно виноватым видом вошел её муж. На руках у него был малыш Бен, который что-то тихонько кряхтел. Это было дурным знаком. Неприятности просыпались.        - Милая, я знаю, что день был долгим…        - Ясно, - рассмеялась молодая женщина, протягивая руки, чтобы забрать ребенка. С любопытством посмотрела на своего не-мужа. - Итак, он убаюкал Феникса?        - Спит в детской как младенец, - довольно заявил Бен. Таков был план. Чтобы совершить нечто без вездесущего друга, его нужно было усыпить. Художник, не отличающийся особой деликатностью, предложил снотворное, но Стрекоза посмотрела на него так выразительно, что пришлось срочно менять стратегию. И тогда родился заговор во главе с самым младшим членом Семьи. Последние две ночи Драко и так едва спал, поскольку Фелиция плохо переносила джетлаг. Дать ему еще и младенца было просто-таки гениальным решением. Едва уснул малыш Бен, замученный compare тоже отключился. В безопасносной среде его инстинкты убийцы работали чуть более слабо, потому Художнику удалось тихо вынести сына лучшего друга, дабы тот его не разбудил. Им всем нужно было, чтобы Драко проспал несколько часов. Он был тем еще умельцем портить себе же сюрпризы. - Рей… - Ладно тебе извиняться, ребенком больше, ребенком меньше, - отмахнулась женщина, а через секунду спохватилась, поскольку была легкомысленная в ответе, ведь глаза Художника тут же сверкнули: - я имею в виду в данных обстоятельствах. Отойди от меня. Мы вообще-то в разводе и нам нельзя делать еще детей.        - Да я что? Я же молчу, - пожал плечами Бен. На четверых он тоже был рад остановиться, но это не означалось, что ему неприятно было поймать бывшую на слове и слегка попугать ее. - Ты у меня сокровище, Рей. Ты в курсе? Я тебя люблю.        - Иди уже, подлиза, - хихикнула девушка, а все же зарделась. Ей было невероятно приятно это услышать. Просто невероятно. Потому она поймала Бена за запястье и протянула: - то, что ты делаешь для Драко. Это, действительно, хорошо. А еще я хотела сказать спасибо. За то, что мы балансируем с нашими детьми и твоими обязанностями.        Бен пожал плечами. Это было меньшее, чем он мог отплатить Рей за все. Оставшись одна, женщина стала тихо напевать младшему из семьи. Перед глазами стояла та девушка, с которой она откровенничала. Такая молоденькая и испуганная. Надеялась, что ее мужу хватит мудрости сделать все правильно с первой попытки. Их с Беном ошибки обошлись слишком дорого и им сами, и их детям. Всем детям, включая Ноа, которого она едва не лишилась, но передумала в последний момент.        Сам Художник же спустился на кухню и помыв руки, стал закатывать рукава своей белой рубашки. Гермиона попробовала не закатит глаза. У него был серьезный и напряженный вид, а вел он себя, как перед пытками. Драко рассказывал, что сначала Бен всегда подкатывает рукава. Что это значило? Что готовка была таким же испытанием для него или… рутиной? Вряд ли, ведь тогда этот не самый умный человек был бы в курсе, что очень светлая рубашка - не лучшая идея для кухни. О чем стрекоза, естественно, промолчала. Пусть Рей сама завтра его убьет. Гермиона хоть и любила Монстра, все равно злорадно усмехнулась. Ей было немного приятно его слегка подставить в бытовом плане. Такова была природа их отношений. С легким налетом былых обид. С ее стороны. За то, что Бен не так сильно любил Драко, как тот заслуживал. Правда, идея с выпечкой панеттона ее тронула. Потому она почти не язвила. Почти.        - Итак, что мне делать. Я могу заняться тестом и… а ты что здесь делаешь? - Бен изумленно уставился на Кьяру, которая появилась с черного входа. Она ответила брату взглядом, полным достоинства. Будто это Донна здесь жила, а вот Художник заскочил в гости. Все бы было ничего, но ареалом обитания Ренов был Нью-Йорк. Это власть их распространялась на большую половину мира, но почти все они предпочитали Большое Яблоко. И вот в ночь перед Пасхой Кьяра была здесь.        - Спасаю праздник, ведь кое-кто умудрился расстроиться сверхтерпеливого Феникса. Что ты там сделал? Отобрал у него зайца?        - Не подарил ничего на шоколадной охоте.        - Бен! - Осуждающе воскликнула Донна, округлив свои идеально подкрашенные глаза. - Вот это опрометчиво ты поступил. Я же писала тебе напоминание. Трижды. И выслала шоколадки для Феникса еще на прошлой недели. Куда ты их дел?        - Понятия не имею о чем ты, - неожиданно Художник покраснел и Кьяра поняла, что он распотрошил, наверное, ее бережно собранную корзинку, которую сама Эльда перевязывала оранжевыми нитями, имитирующими огонь. Корзинку, полную разноцветных шоколадных яиц и фигур, имитирующих различных животных - от божьих коровок до всевозможных зайцев.        - Ты точно как собака, чующая трюфель. И не покрылся же сыпью хоть ради приличия, - сама Кьяра, имеющая непереносимость какао-бобов ощутила легкую зависть. Монстр точно был баловнем судьбы. - Не смей улыбаться. Скажи спасибо, что не сравнила тебя с другим животным. И не рассказала papi о твоем ужасном поступке. Панеттон все не искупит, но мы постараемся.        Гермиона улыбнулась уже не так скупо, наблюдая, как Кьяра надевает фартук. В этом была вся Донна. Она могли злиться на своего старшего брата, но все равно примчалась исправлять ошибки. Ради Феникса. Ведь Драко в Семье был ее отвественностью, потому эта женщина делала все возможное и невозможное чтобы ему было комфортно. Даже переносила празднования Пасхи ради того, чтобы он не обижался. И не ругался с Беном. Хоть больше никто не смел лезть в высокие-высокие отношения между двумя мужчинами.        - Будешь чистить орехи, - сообщила Донна, которая еще с обеда договорилась, что тесто - за Стрекозой, а она должна приступить к начинке.        - Почему это самое просто - на мне? - Возмутился Художник, уныло уставившись на гору фисташек. Он-то думал они будут использовать пасту. - Ты видела какое шале мы с Драко приготовили на Рождество?        - К сожалению, я его еще и пробовала, - переглянувшись со стрекозой, безжалостно заявила Кьяра. Наступило время сказать правду. - Прошутто было отличное.        - Но оно было покупным.        - Потому и отличное. Даже вам не удалось его испортить, - рассмеялась Донна. Они до сих пор с ужасом вспоминали Рождество. Mami признавалась, что шарики из филадельфии и консервированного тунца снились ей в кошмарах теперь чаще группового изнасилования. - Потому ты чистишь орехи, Бен. Ты же не хочешь испортить все окончательно.        - Очень смешно, - буркнул мужчина и в следующую секунду, когда он пытался справиться с одной из фисташкой, та каким-то образом выстрелила ему в нос. Художник выругался. Женщины переглянулись еще раз. - Вообще, это вы должны мне помогать.        - Мы и помогаем, Бен. Ничего не запороть. Чисти фисташки, - примирительно сказала Гермиона и мир был восстановлен. Мужчина занимался самым скучным из дел и не надоедал, а значит никого не отвлекал. Шло время, ночь густела, уснули дети, не просыпался Феникс, а троица на кухне продолжала готовиться к празднику. Ближе к часу к ним спустилась и Рей, которая стала темперировать шоколад, чтобы создать яйца, коими стоило украсить панеттон.        - Оставь одно. Я спрячу Драко под подушку, - попросил Художник совсем тихо, чем покорил Гермиону. Она едва заметно улыбнулась, когда он, перебивший гору орехов, сел и взялся за съедобные краски и кисти, чтобы расписать черный шоколад птицей, охваченной огнем. На секунду даже отвлеклась от ароматного панеттоне, с которого она начала вырезать серединку. Картина получалась величественной. Девушка никак не могла понять как в нем совмещается профессиональный палач и изумительно талантливый художник. Сам же мужчина всполошился, когда понял, что женщины собираються начинить ароматную выпечку фисташковой пастой.        - Вы что, с ума сошли? Нет. Подождите. Вот, - он достал из холодильника банку сгущенки, которую еле достал. - Это же Драко. Там должно быть его любимое лакомство.        - Ему нравится панеттоне с фисташкой и…        - Значит сверху польете глазурь, а внутрь сгущенку.        - Ну, я бы могла смешать ее с филадельфией и выйдет отлично, - Гермиона колебалась всего секунду. Потом признала, что Художник в чем-то и прав. Сгущенка была редкостью, но Феникс аж дрожал, когда ту видел…        К утру приготовления были закончены и семья разошлась по спальням. Когда Драко проснулся, первой, что он увидел - это шоколадное яйцо размером с кулак, которое чьи-то бережные руки разрисовали фениксом. В его зеленых глазах отразился и рисунок, и чисто детский восторг. Он даже не дышал. Взял яйцо и потряс то. В ответ там что-то зашуршало. Видимо, внутри были разноцветные конфетки-таблетки. Улыбка осветила лицо compare. Он знал, кто это сделал для него.        Но больший сюрприз ждал его за пасхальным завтраком, на который собралась вся семья, включая капо и Синьору, которые в это утро были с ним ласковее обычного. Что ли пасхальная служба их взбодрила?        По центру стола стоял фисташковый панеттон. Феникс едва не уронил шоколадное яйцо, которое носил все утро в руках и всем его демонстрировал. Он собирался после завтрака разбить то со всеми детьми. Но на секунду мужчина забыл о подарки и радостно смотрел на символ праздника, в который даже не верил.        - Мы сделали это для тебя, - заявил Бен. Кьяра кивнула. Что-то очень теплое лопнуло в груди Драко, превращая жестокого, строго мужчину в мальчика, которому подарили праздник. Он странно молчал весь завтрак и лишь вздохнул от восторга, когда внутри выпечка оказалась со сгущенкой. Обвел взглядом всех присутствующих. Они все сделали это для него. Маленькое библейское чудо для виккана. - Знаешь, я всегда воспринимаю все эти религиозные истории как повод собраться семьей, не более. Уж прости меня, papi. Но сегодня я понял, что Пасха - она о тебе больше, чем о том парни из Нового Завета. Ведь ты видел смерть и вернулся к нам, Феникс. Воскрес, как и говориться в легенде о фениксе. И я благодарен тебе за это. И за то, что ты готов умереть за каждого из нас, но еще сильнее - за то, что вернулся. Я бы без тебя не справился. Наша с Рей семья бы не справилась. Наши дети не справились бы. Потому за тебя, Феникс. За то, что ты вернулся. Больше никогда не уходи. Ты же мой лучший друг. Моя главная опора.        Драко смутился и удивленно уставился на Художника. Он не привык к настолько открытому проявлению эмоций с его стороны. Но еще больше мужчина поразился, когда вся Семья стала поднимать бокалы и говорить:        - За Феникса.        - За Драко.        - За Феникса.        - За тебя, братец!        - За лучшего крестного!        - За Драко!        - За тебя, мой родной.        - За еще одного моего сына, - сообщил капо в конце. И Драко, всегда ощущающий неприязнь со стороны главного из Ренов, не поверил ушам. Ему казалось, что этот мужчина считал его подкидышем и недоразумением. Главной ошибкой Кьяры. - Спасибо, что бережешь моих детей.        - Для меня это лучшая из наград. Я всегда мечтал о семье. Со второго раза вышло лучше, - кивнул Драко, глядя прямо в глаза тому, кто отдал приказ сжечь дом его родителей вместе с ними. И впервые это прозвучало прощением. Феникс признал вслух, что в этой семье его ценили, а главное, любили, сильнее. С ними он обрел счастье, любовь, детей, Бастера. А еще конфеты, шале из колбасок, сорбет из сицилийских апельсинов и даже панеттоне со сгущенкой. Ему не нужно было ничего просить, ему все давали.        Было ли что-то лучше?        Так мирно начался пасхальный завтрак. Драко сиял в центре стола, когда нарезал выпечку. Капо, поцеловав свою женщину в щеку, незаметно вышел, хоть Кьяра, Художник и Тео обернулись ему вслед.        Оказавшись на улице, мужчина достал телефон и набрал один номер. Был уверен, что человек на том конце не возьмет трубку, но неожиданно услышал “да, блядь, что тебе нужно в праздник” с первого гудка.        - С Пасхой, - сказал капо и Скорпион удивился не меньше Феникса. - Тебя и твою семью.        - Не смей говорить о моей семье. - Зарычал мужчина, который полулежал в своем изумрудном кимоно на шезлонге и наблюдал за своими близкими. Ближе всего к нему была Пташка, которая удивленно вскинула бровь. Никогда не слышала от дядюшки такой ярости.        - А все же они и моя семья.        - Я дорого заплатил, чтобы они были вне твоего поля зрения. Они - не твои. Моя семья только моя. Моя.        - Эта наша категоричность наделала дел. За твоим столом пустует стул? За нашим - да, - он развернулся. Раньше пустые стулья были только для неродившихся детей, которые они с Рей потеряли, сейчас еще и для Маурицио. Скорпион вскинул голову. Глянул на не один пустующий шезлонг. Один принадлежал Лидии. Еще одна потеря из-за Ренов, а все же капо в чем-то и был прав. - Наши дети сбежали на край света и не приезжают на праздники, чтобы никого не обидеть. Я не вижу как растет моя внучка. Возможно, в следующем году твоя семья присоединиться к Ренам?        Скорпион молчал. Скьяп, одетая в ярко-розовое платье, развернулась. Не слышала разговор отца, но будто почуяла беду. Её фиалковые глаза встревоженно блеснули. Мужчина улыбнулся своей прекрасной дочери и подумал, что да. Ему тоже не хватало Лидии. Он был тем отцом, который одинаково сильно любил своих таких разных девочек.        - Мне нужно подготовить Эльзу. Но… возможно, я подумаю. Кайло… и тебя с праздником. Тебя и твоих детей. Передавай привет Синьоре.        Закончив беседу, он лениво окунул остерброт в акациевый мед. Потом поднялся и подошел к Эльзе. Обнял свою дочь.        - Я люблю тебя.        - И я люблю тебя, пап, - она прижалась к нему, как в детстве. Секунду и оба они расхохотались, поскольку их стали обнимать все присутствующие. Миг и все харизматичные люди стали одним целым. Семьем Скорпиона. Который дорого заплатил за этот момент.        А где-то там, в Вашингтоне, семья Рен, не ведая, сделала тоже самое. Рены и Малфои были очень разными, но в чем-то они были одинаковыми. В преданности и любви друг к другу.              *** Когда смешалось все и вышло, знаете гармонично. Я планировала Инсайт только по Миристицину, а вышло даже лучше)))