Инсайт

       Confessio (лат. исповедь) - добровольное признание в своих совершённых грехах перед Богом. Исповедь подразумевает раскаяние и решение о недопущении повторения греха               Прага. Около 8 лет до событий Дикастерии.        Скандальная фигура святого Игнатия смотрела куда-то в беззаботное сентябрьское небо, ему не было никакого дела до замершей в восхищении фигурки у костела, носящего его имя. В нимбе, за который статую и критиковали, он сиял на самой вершине, а Драко, сжавшись, в восхищении смотрел на него. Парни его возраста красили ногти в черный или брились налысо, подражая своим рок-кумирам, зато мальчик, выросший за пределами мирского, выбрал себе в кумиры - какое святотатство - Игнатия де Лойолу. Потому замирал в почтении, если видел посвященные ему скульптуры.        - Мир дому твоему (1), - несмело улыбнувшись, словно боясь, что кто-то увидит редкую улыбку на его бледном лице, поприветствовал святого Драко. Поклонившись, он толкнул тяжелые двери церкви, где не было ни прихожан, ни туристов. Пустая, та словно ждала лишь его и с трепетом паренек вошел в пражский костел Игнатия де Лайолы, даже не зайдя в отель после перелета. По правде, он еще не знал, где его поселили.        Оставив чемодан чуть дальше входа, чтобы случайные прихожане не споткнулись о него, он осторожно, чтобы не нарушить хрустальную, пропахшую лилиями тишину костела, ступил по ало-белой плитке, выложенной в шахматном порядке. Привычным жестом зачерпнув святую воду из каменной чаши, Драко снова глупо улыбнулся. Там, на дне, он увидел символ своего ордена и тот согрел ему сердце. Осенив себя быстрым крестным знамением, парень хотел двинуться по нефу вдоль деревянных скамеек, когда остановился.        Под ногами раскинулся еще один символ Ордена Иисуса. Теперь побольше. Мальчишка наклонил голову, изучая тот под своими ногами, обутыми в новенькие баскетбольные кроссовки неприметного черного цвета. Не так давно у него появились деньги, но тратить их Драко еще не научился. Он немного стыдился способа, коим их получил, а еще ему казалось, что как священнику ему должно проявлять скромность, потому два браслета и кроссовки - это было все из того, что молодой священнослужитель позволил себе. Остальное множилось на его криптокошельке. Многие крутили пальцем у виска, но Драко видел за валютой, которую невозможно отследить, будущее. И копил сбережения там. На всякий случай. Может он был юн и наивен, но ему нравилась мысль, что префект той или иной дикастерии или конгрегации не сможет проверить его счет.        Он пошевелил ногами. Вообще, ему всегда нравился зеленый цвет. Но Драко не хотел привлекать к себе много внимания, не положено было священнику такое, потому в фирменном магазине Nike выбрал себе черные кроссовки, под цвет сутаны, которая тихо шуршала, пока он уже шел по нефу, перестав любоваться символом ордена, который Игнатию то ли померещился, то ли привиделся во время его откровений.        Увы, самого Драко никогда не посещали видения.        Он слабо вздрогнул, на секунду споткнувшись. Знал почему святые обходили его стороной, знал в чем состоит его грех. Никакая святая вода не челе не отмыла бы грязь, в которой он добровольно участвовал. Парень, сглотнув, продолжив свой путь к алтарю. Неудивительно, что Бог отвернулся от него. Драко и сам едва себя терпел, поскольку как и многие жертвы насилия винил в своих бедах лишь себя. Таким его воспитали в доминиканском монастыре. Человеком, который должен был отвечать за свои поступки. И за чужие, видимо, тоже.        Дойдя до алтаря, парень восторженно замер, изучая картину возношения Игнатия на небеса. Темные, мрачные цвета потрясающе контрастировали с бледно-розовыми стенами собора и лепниной. Чуть выше, обрамленный в золотое солнце, гордо поблескивал очередной символ ордена. Для парня, который всю жизнь восхищался силой и мощью иезуитов, и который лишь недавно стал частью самого закрытого братства, не будучи при этом благородного происхождения, видеть столько знаков величия было невероятно. Опустившись на колени, он привычно стал молиться, пытаясь найти в душе покой, но там была лишь дыра, выжженная несколько лет назад.        Драко думал, что новый орден подарит ему покой, но нашел пока лишь деньги. Доминиканцы, с которыми мальчик вырос и от которых после насилия закрылся, ведь не мог ни с кем говорить о том, что пережил, ненавидели его за предательство. Иезуиты же не доверяли. Для них, породистых сыновей известных фамилий, он был лишь Ищейкой, бездомным псом господним. Над его происхождением смеялись и больше мальчишка гордо не говорил, что его мать - церковь, а Бог - Отец. В этом ордене нужны были связи посильнее, коих он не имел, потому вызывал у всех подозрение. Целый год после посвящения в иезуиты парень, лишенный истинного имени, провел на Сицилии, занимаясь сомнительно богоугодным делом. Теперь же Люциус отправил его на полгода в Прагу. Скорее всего подальше от себя. Под предлогом, что ему стоило немного попутешествовать вдали от Италии. Драко надеялся найти уважение и дружбу чешских братьев, но одно то, что его, парня, впервые полетевшего в чужую страну, никто даже не встретил, уже говорило о том, что и здесь он будет всего лишь чужаком.        И все же в сердце его был восторг. Он был в другой стране. Люди говорили здесь на чужом языке. Ели другую еду. Молились иными словами. Ему было все любопытно, ведь в чем-то он все еще был лишь мальчишкой, которому скорее всего только недавно исполнилось восемнадцать.        - Эй, а ты долго еще будешь молиться? - Услышал Драко мелодичный голос с американским акцентом за спиной. Поскольку никогда никто еще не нарушал его уединения во время беседы с Богом, парень удивленно развернулся и увидел, что сбоку стоит девушка в потрясающем коротком платье его любимого зеленого цвета. Чтобы не пялиться на голые колени, священник поспешил поднять голову и увидел очень красивое лицо, обрамленное светло-каштановыми волосами. Золотистые глаза девушки смеялись, а алые-алые, как рубины, губы улыбались. - Ауууу, просыпайся. Долго, спрашиваю, молиться будешь? Я хочу сфотографировать это великолепие, но ты немного закрываешь собой, ведь по центру.        Она была на года два старше и говорила без какой-то злобы, скорее с той самой знаменитой американской беспардонностью, вроде именуемой свободой. Девушка подошла поближе и запах лилий перебил удивительный аромат персиков и дыма.        - Я уже закончил, извините, - поспешно поднялся он, сразу оказываясь выше девушки. Она едва доставала ему до плеча даже на своих головокружительных гранатовых шпильках, из-за которых её ножки казались еще длиннее. - Не хотел Вам мешать.        Девушка сощурила свои густо накрашенные черным глаза.        Драко отошел к боковому алтарю, где на него кротко взирала Дева Мария и снова успокаивающе, безопасно пахло лилиями. Возле главного алтаря дурманили алые розы беспокойной томностью, сейчас же парень ощутил умиротворение. Чувство безопасности. Он молча смотрел на икону. И думал, что в мафии видел разных женщин, с некоторыми ему приходилось даже ложиться в постель, но настолько решительных парень не встречал никогда. Потому так смутился. Не смотря на то, что у него был даже сексуальный опыт, он не чувствовал себя уверенно при общении с противоположным полом. Их - девушек или женщин - ему было позволено исповедовать или трахать. При чем от последнего Драко испытывал лишь липкий страх. Каждый раз входя в чужую спальню и снимая рясу, чтобы укрепить власть церкви над тем или иным кланом, он ощущал никак не возбуждение. Потому старался все сделать побыстрее. Ведь ни ему, ни женщине не позволительно было испытать удовольствие. Роль священника в постели заключалась в том, что он лишь помогал жене какого-то осужденного на пожизненное мафиози укротить похоть, но о чем-то больше, чем животное совокупление, речи не шло. Все происходило максимально нейтрально. Никаких лишних касаний и прелюдий. Максимум, ему могли отсосать по-быстрому, чтобы он кое-как исполнил нужные обязанности, а после женщины отворачивались и становились на колени. Он клал руки на бедра и…        Драко подозревал, что это должно происходить как-то по-другому, но как - ему никто не рассказал, а для просмотра порно он был еще слишком искушен, потому все было, как было. Наверное, по этой причине парень шарахался девушек. Не знал о чем с ними говорить, если его задача была не исповедовать и не поиметь.        Поэтому когда та американка подошла к нему еще раз, он сделал шаг назад от неожиданности.        - Снова мешаю? - От растерянности фраза прозвучала иронично и, кажется, понравилась незнакомке, поскольку она, не тревожась о тишине, лишь громко расхохоталась.        - А ты язвителен, да? Я - Рей, - она протянула ему руку. Драко осторожно пожал ту и автоматически ответил:        - Томас.        - Отец Томас? - Девушка хихикнула.        - Просто… просто Томас, - тише сказал он, понимая какого маху дал, но еще не привык к этому новому насмешливому имени. Дракон. Дьявол по простому. Люциус здорово над ним поиздевался. Что с именем, что с фамилией, ведь если фамилию Malfoy было разбить на два слова, заменить одну букву и поменять местами, то выходило foi mal, то бишь, прошу прощения на каком-то из языков. Вроде испанском. А, может, португальском. Несложный шифр, который разгадали все иезуиты и шептались у него за спиной. Чем этот чужак, этот бродяга, эта Ищейка разозлил Люциуса, что принял его в Орден, но наградил таким ужасным именем и фамилией, полной покаяния?        Foi mal…        Он столько раз просил прощения у Господа, но пока ничего не изменилось.        - Томас, значит… ты из местных, да?        - Нет, я из Ватикана.        - Итальянец, значит, - девушка игриво улыбнулась. Забавно, она будто не замечала его черной сутаны. Флиртовала. Драко сделал еще шаг назад. С ним никогда никто не заигрывал, потому он нервно прятал руки за спину.        Девушка ощущала его растерянность и, кажется, её это забавляло. Парень покраснел, не зная куда себя деть.       - Иезуит, если ты об этом, - Драко смущался все сильнее, потому ответ был какой-то невпопад. Косился на орган, желая подняться и поиграть немного на том, но девушка не отпускала его взглядом. Сложив руки в карманы короткого платья, смотрела на него с недоверием ребенка, чье рождественское желание вдруг сбылось. Она что ли не видела живого иезуита никогда? Или священников в США не было? Что ей было нужно?        Драко не привык быть настолько под пристальным вниманием мирской девушки не из мафии.        - Надо же, какая редкость. Тебе можно кофе? Вы пьете такое? Да? Выпьешь со мной чашечку? Я как раз занимаюсь исследованием истории иезуитов, может ответишь на пару вопросов? А? Тут Старбакс есть за углом? Пойдем?        Драко все так же косился на орган, потому что не привык смотреть девушкам в глаза. Но её слова вызвали интерес, мало людей интересовалось их историей.        - Учишься на историка?        - Ой нет, я писательница, - она так махнула рукой, словно это было не очень-то и важно. Взяв Драко под руку, Рей уже тащила его к выходу, а он, не привыкший к компании да касаниям, послушно пошел за ней следом, как агнец божий на заклание. Кровь, шумящая в ушах, не дала ему как следует проанализировать слова американки, а ему следовало бы задать себе вопрос - зачем же писательнице история ордена иезуитов?              1 - Евангелие от Матфея 10:12              ***        На следующий день        На ходу попивая капуорандж, который едва нашла в городе Старбаксов и Costa Coffee, Рей безбожно опаздывала, но не особо волновалась. Вчера тот наивный мальчик в рясе и со странными глазами так прятал от неё глаза и краснел, стоило взять его за руку пока они сидели за столиком, что писательница даже не сомневалась - тот будет ждать её столько, сколько нужно. Успех первой книги сделал Рей циничной. В принципе, она была такой с детства, когда поняла, что на её стороне в этом мире никого, собственно, нет. Если ей нужно было написать книгу об иезуитах, годились все средства. К тому же, может, наивность была и маской. Иезуиты были жестоким, хитрым и коварным орденом.        Замерев на красный свет светофора, Рей спиной ощущала громадину Клементинума, которая возвышалась за её спиной. Некогда иезуитский колледж поведал ей за прошедшие пару деньков все свои секреты, теперь она хотела знать больше об истинном положении дел. Кому интересно пусть и грязное прошлое, если настоящее таило в себе не меньше тайн?        Атеистка по жизни, девушка не испытывала сомнений. С момента, когда Хорхе Марио Бергольо стал известен миру как Папа Франциск, Рей скептично наблюдала за его политикой. И пока католики восхищались, что, наконец, у них скромный Пастырь, она качала головой и напоминала всем, что он же иезуит. Не стоило обманываться, ведь все его отказы от папских покоев и машин с пуленепробиваемым стеклом были мишурой. Реальная политика церкви не изменилась. Аборты были запрещены, скандалы со священниками-педофилами никуда не делись, а гемосексуалистам все так же нельзя было обвенчаться. И пока все птички Твиттера чирикали о том, что он такой прогрессивный и даже встретился с Фиделем Кастро, таким злобным коммунистом, Рей устала всем напоминать, что, как бы, и тот революционер учился в иезуитском колледже.        Забавно, пока весь мир искал масонские заговоры, никто не видел, как всем правили иезуиты. Потому Рей хотела написать свою книгу, замаскированную под детектив, но в отличие от Дена Брауна и ему подобных, желала опираться на реальные факты, а не своровать пару безумных теорий о ребенке Иисуса и каком-то Приорате Сиона из книжонки “Святая Кровь, Святой Грааль” и выдавать за собственный бестселлер. Потому-то Рей и шла - хоть и не спеша - на встречу.        Высокую фигуру в черной рясе она заметила издали. Томас ждал её у Пьеты. Девушка наблюдала за ним издалека. Он выделялся в суетливой толпе туристов тем, что не шевелился и его легко можно было принять за очередную темную скульптуру на мосту. Парень не крутил головой. Наклонив голову, смотрел себе под ноги, не выказывая никакого нетерпения.        - Привет, Итальянец, - воскликнула Рей, даже не притворяясь запыханной.        - Добрый день, Рей, - сказал он своим кроссовкам. Её туфельки - сегодня ярко-желтые - остановились практически у носков Джорданов.        - Я опоздала.        - Да? Я не заметил, - пробормотал парень. Вчерашние события казались каким-то полу-сном. Он и красивая девушка просидели в Старбаксе около часа. Драко просто рассказывал об ордене иезуитов, точнее отвечал на стандартные вопросы об основании, о медитациях, о практиках, о великих святых, но все для него было будто в тумане. Девушка - Рей - держала его за руку, смеялась, заигрывала, потираясь щиколоткой о его кроссовок. Он, никогда не знающий столько внимания, купался в этой щедрости как подобранный кот, подставляя всю свою невинную душу под почесывания в виде “ой, как с тобой интересно”. Ему было очень приятно быть кому-то хоть немного интересным. Потому когда Рей попросила его рассказать ей о статуях Карлового Моста - если он, конечно, знает о них что-то - Драко тут же согласился. То, что священник был впервые в Праге не означало, что за много месяцев до поездки он не читал все о памятниках архитектуры.        Девушка ушла. Он с глуповатой улыбкой вернулся в церковь за чемоданом и просидел почти до глубокой ночи перед алтарем, пока, наконец, брат, что должен был встретить его в аэропорту, не вспомнил о нем и не пришел в церковь. Возмущаясь, что искал Драко по всему городу.        - Но я был здесь, - сказал парень, не выказывая неудовольствия. Не возмутился он и плохонькой комнатушке в очередном иезуитском колледже, расположенном возле костела. Был не очень избалован, а, может, дело было в том, что все его мысли впервые за много лет были далеки от Бога.        Ночь тянулась так долго. Как и утренняя служба. И вот он уже стоял на мосту и ждал Рей, которая пришла. Драко не верил, что это возможно, но вот она, вся желтая, как сицилийские лимоны, уже тянула его под руку и с энтузиазмом слушала его рассказы о статуях. Особенно, её, кажется, интересовали иезуиты и потому возле статуи святого Франциска Ксаверия, что возле Франческо Борджиа они провели почти по часу. Парень рассказывал с упоением все, что знал об этих великих людях, не осознавая, что девушка умирает со скуки. Да, Рей умело задавала вопросы, но её было не удивить тем, что правнук распутного папы Александр VI стал третьим генералом ордена иезуитов. Это все было на поверхности для тех, кто умел читать. Но девушка понимала, что нужно время, потому стояла и заглядывала в глаза. То статуям, то Томасу.        Но потихоньку Рей уводила священника с моста и в какой-то момент, когда запахи мускатного ореха, корицы, шоколада и запекающегося теста начали сводить с ума, она потащила иезуита в сторону Чертовски, где уличные торговцы продавали трдельники. Драко улыбнулся и заплатил за угощение Рей без лишних вопросов. Она выбрала сладость с нутеллой и бананами внутри и кокосовой посылкой снаружи.        - А как же ты?        - Я не очень люблю сладкое, - растерялся священник, который привык питаться скромно, как и положено в церкви. Но девушка ткнула его локтем в бок.        - Брось. Я никому не скажу, даже если сейчас пост. Попробуй. Испытай на вкус. - Подмигнула она. - Нам еще один, пожалуйста. Ну же, Томас. С чем ты будешь?        - С фисташкой, - отчего-то побледнев, сказал он. Рей фыркнула.        - И добавьте внутрь мороженое и клубнику, - попросила девушка. Драко не стал спорить. Она видела, что этот мальчишка и ел бы уже с её рук. Игра с десертом была лишь небольшой проверкой. Сдался он быстро.        Они присели на лавочку и смотрели, как неспешно тянет свои воды Влтава под Карловым Мостом. Гул туристов долетал до них жужжанием осиного роя. Девушка сбросила каблуки и вытянула ноги. Оперлась о плечо Драко и тот притих. Только тихо выдохнул. Видимо, на его языке это значило “хорошо-то как”. И ей тоже стало неожиданно хорошо с ним.        - А я читал о тебе в Гугл, - вдруг признался в своем грехе парень. - Купил даже книгу твою. Ты бы не могла мне её, пожалуйста, подписать? Это не очень… вызывающе с моей стороны?        - Нет, без проблем. Обязательно подпишу, - эти слова её чем-то тронули. Потом, понимая, что это её шанс вытащить его на еще большее доверие, вдруг сказала то, чего никому не рассказывала. - Забудь. Гугл врет. Он пишет, что иезуиты - шпионский орден, а я - принцесса Верхнего Ист-Сайда. Это вранье. Я - сирота, меня подкинули на крыльцо детского дома в Бруклине, когда мне была пара дней.        Иронично улыбнулась, поворачивая голову. Думая наткнулась на сочувствия, но в странных глазах священника плескалось странное понимание. Он кивнул ей и накрыл руку своей. Тихонько сжал.        - Мне жаль. Это непросто - быть одной в таком жестоком мире. А еще жаль, что я завидую тебе, - признался Драко и девушка вскинула бровь в недоумении. Он пояснил в чем состоял его грех, - я тоже сирота, только меня подкинули на третью неделю.        - О Боже, - это, наверное, была самая искренняя фраза за все два дня знакомства. Рей покачала головой,й отлично его понимая. Понимая, что Томас хотел сказать. Её “мать” бросила, наверное, выписавшись из больницы, то бишь, она явно сразу родилась нежеланной, ненужной, а вот его забрали домой. И лишь затем отказались. Наверное вот откуда эта неуверенность и печаль даже в тенях улыбки. Скорее всего всю жизнь его мучил вопрос - почему и за что?        Вмиг Томас стал ей еще интересней. Как персонаж.        Драко же думал - возможно ли с кем-то понимать друг друга без слов из-за общей травмы? Кто бы мог подумать, что такая молодая, уверенная в себе и популярная девушка смогла стать хозяином судьбы и вдруг он понял, что тоже сможет. Если постарается… ведь уже начал, когда потребовал Люциуса перевести его в иезуиты. Неужели на этом его амбиции закончатся?        Они долго молчали, потом Рей потихоньку оживила разговор. Они болтали о “Пражском кладбище” Умберто Эко, уделяя внимание именно иезуитским заговорам. Девушка смеялась, как бы показывая, что не верит в такие теории, священник, сам того не понимая, выдавал ей кое-какие современные секреты. Она записывала все в голове. И когда беседа иссякла, всплеснула в ладони:       - Мой агент меня убьет, я давно должна быть на встрече. Прости. Я должна бежать, - она вскочила и, чмокнув парня в щеку, быстрым шагом пошла обратно. Драко даже не стал спрашивать её номер телефона. Он грустно улыбался, глядя ей вслед. Конечно, не был он так наивен, чтобы не понять, что не понравился этой красивой писательнице. Просто вытянув все, что ей интересно, Рей сбежала, оставив ожог в виде поцелуя.        К которому Драко счастливо прикасался. Цена была соразмерной. С ним хоть кто-то разговаривал с интересом. Не привыкший особо к общению, он радовался таким мелочам. Это был период, когда парень еще хотел не быть таким отшельником.        Рей же, запыхавшись, добежала до Тынского Храма, где с недовольным видом бродил Финн. Тут же всю уверенность её как ветром сдуло. В минуту она стала бледнее и ниже ростом.        - Ты так долго возилась с этим святошей.        - Прости, милый. Он такой зануда, - тут же залебезила Рей, целуя своего гения в щеку. - Ну прости, прости. Пойдем скорее в отель. Я все тебе компенсирую…       ***        Ватикан. 2,5 года спустя               - Инквизитор Малфой, уделите мне минутку? – Звонкий, такой до закушенной губы знакомый голос потревожил покой Драко, который, сложив руки за спину, любовался Пьетой Микеланджело. Или своим отражением в стекле, ведь этот шедевр гения после неудачного покушения был теперь защищен от фанатиков.        Не так давно узнавший имя родной матери, молодой священник переживал некий кризис. Он ожидал увидеть кого угодно, только не женщину, которая имела троих детей и любила их от всего сердца. И теперь, глядя на оплакивание Марией своего Сына, парень пытался понять - отчего в сердце Нарциссы не нашлось места для него. Христом он, конечно, не был, но и чудовищем же не мог родиться.        Или мог?        Его глаза отвращали столь многих. Драко привык видеть как многие отводили взгляд от него.        Но ведь материнская любовь могла простить ему его изъян и уродство?        Глядя на Пьету время от времени, одинокий мальчишка позволял помечтать себе о материнской любви, которая ни разу не согрела его.        И вот в момент его почти медитативных размышлений, он услышал голос. Который, естественно, сразу узнал и на который недоверчиво развернулся.        Бледные губы коснулась тень улыбки.        Все те же головокружительные шпильки. Все те же соблазнительно алые губы. Все тот же аромат дымных персиков.        Но девушка перед ним все же была другой и дело было не в паре прошедших лет. В её лукавых глазах что-то переменилось. В них стало больше боли. Хоть и накрашены они были так же. Видимо, еще более оглушительный успех не принес Рей счастья. А все же она была здесь и улыбалась ему, гордо задирая нос.        - Забыла задать какой-то вопрос? – Иронично спросил Драко. Прошло почти три года с их первой и последней встречи. Время, что изменило и его. Он все еще был одиноким мальчишкой, но цинизма от одиночества в нем стало побольше. Он успел познать определенный успех, неожиданно для всех став инквизитором. Это не была его конечная цель, парень стремился наказать Люциуса, заняв определенное положение в ордене иезуитов, но пока не склонил на свою сторону большинство, которое принимало решение при назначении адмонитора. Однако, у него еще было время, парень не спешил. И никому особо не доверял.        - Рада тебя видеть. В тебе… в тебе что-то поменялось, - заметила Рей. Вроде она имела в виду зачесанные назад волосы. Или прибавившееся количество дорогих браслетов на запястьях. Или джинсы вместо сутаны. Или Джорданы куда более смелого, темно-зеленого цвета. А вроде, хотела сказать о чем-то другом. Драко кивнул, тоже глянув на браслет. Он таки научился распоряжаться деньгами. Изысканная еда. Дорогая одежда. Редкие картины. Парень учился у лучших, ведь вырос среди совсем не скромных кардиналов Ватикана. Даже начал получать удовольствие. От своего растущего богатства, а еще – от секса. Тот все еще не был взаимным. Драко получил возможность выбирать сам тех или иных женщин, но близких людей в его жизни не прибавилось.        Одна девушка мафиози на пару месяцев вскружила ему голову, однако, бросила и сбежала с любовником. Использовала его.        Как и эта писательница, которая запала ему в душу. Не до дрожи в коленях, но все же Драко вспоминал её одинокими ночами в своих слишком больших апартаментах в палаццо Сан-Карло.        Она тоже его не забыла.        Драко следил за творчеством Рей. Купил еще одну её книгу, которая получила Пулитцера. Сходил на две фан-встречи в Риме, но так и не подошел. Она его видела – парень знал об этом. Видела. Их взгляды встречались. Но…        А потом, под Рождество прошлого года вышел тот короткий, вроде невинный рассказ.        «Иезуит».        Всего пара страниц. И в них ведь было не о нем и одновременно слишком о нем.        Одинокий, дикий, непривлекательный.        Умный, завораживающий, стеснительный.        Святой с глазами дьявола.        Всего пара страниц, да.        Но он прочитал. И весь Ватикан тоже. Её фантазии на его счет.        Яркие, сексуальные фантазии.       Которые у всех вызывали вопрос – спал ли он с писательницей, а у него ночные беспомощные приступы одиночества. Он снова и снова перечитывал те пару страниц. О том, что произошло, а затем не произошло. О страстной близости в костеле иезуитов. О запахе лилий. О поцелуях в губы. О стройных ногах, обхватывающих бедра в сутане. О синхронных движениях и стонах под потолок. Он читал, читал, читал. И фантазировал над этой глупой, злой шуткой.        Она посмеялась над ним. А теперь стояла за спиной так, будто они только вчера ели те сладости на Чертовке.        Чертовка на Чертовке. Фисташковая крошка на губах. Было ли это или ему тоже только привиделось?        - А ты все так же прекрасна. Чем обязан, Рей? - Он даже не тешил себя иллюзией, что встреча случайна или что девушка соскучилась. Пару раз Драко писал ей в социальных сетях. Она читала. Но ни разу не ответила.        «Привет, Рей, как жизнь?». «Добрый день, у тебя шикарная книга». «С Рождеством, мой любимый автор». «Сегодня будут магнитные бури, не болит голова?»        Наивный флирт. Попытка стать ближе. Глупые вопросы влюбившегося мальчика, который просто хотел пообщаться. Он никогда не рассказывал о себе. Только спрашивал как у нее дела или выражал восторг, реже - беспокойство. И ничего. Никаких ответов.        Вся близость, о которой Рей написала на весь мир была для него недостижимой. Он не посмел бы зайти так далеко. Но писать… какой вред от пары сообщений в год?        - Я хотела сказать спасибо, Томас… или мне все же звать тебя Драко? – Девушка внимательно посмотрела на него. Парень пожал глазами. Он больше привык к проклятому имени. Да и Томаса в нем почти не осталось. – Спасибо за то, что похвалил мою книгу. Жизнь неплохо, спасибо. Рождество было ужасно, а магнитная буря уложила меня в постель на трое суток. Прости, что не отвечала на твои сообщения.        - Так что тебе нужно на самом деле? – Повторил вопрос священник. Снова развернулся и посмотрел на Пьету. Рефлекторная любовь. Нет, к нему никто такого не испытывал. Даже привязанности. Рей написала в рассказе, что он непривлекателен. Ей что-то было нужно. Он привык к тому, что людям было что-то от него нужно. Все что угодно. Но не он сам.        - А ты, правда, изменился, - заметила девушка. Подошла к Пьете настолько, насколько можно было. – Ненавижу её. Любую Пьету. Ненавижу. Потому что материнская любовь меня предала, - с яростью сказала девушка и на её глазах почти выступили злые слезы, которые она стерла быстрее, чем те успели появиться. - Почему мы снова встречаемся у Пьеты? Это рок брошенных детей?        - Воля Божья, - он верил в такие вещи. В волю. И Бога.        Забавно. Ведь Бог от него отвернулся.        - Видимо, Его Воля привела меня к тебе, - Рей порылась в сумочке и достала запрос, - я подавала его раз пять в канцелярию Ватикана. Это разрешение на посещение ваших архивов. В этот раз приехала лично и мне сказали, что решение принимает инквизитор Малфой. Ты хорошо поднялся за два с половиной года. Подпишешь?       - Нет, - сухо сказал Драко, но в глазах у него было сожаление, - прости, но нет. Если это все…        - Вообще-то, я бы не отказалась от друга, - выпалила Рей. Иезуит удивленно вскинул брови. Не покраснел, когда она к нему прикоснулась. Мальчик вырос. Изменился. Но все же что-то от прошлого в нем осталось, поскольку Драко предложил:        - Тогда я могу угостить тебя джелато.        - Лучше сразу Кир Роялем. Где у вас тут в Ватикане бар?        - У меня в апартаментах, - прозвучал вдруг ответ и девушка вздрогнула. Священник больше не улыбался. Возможно, он изменился сильнее, чем ей показалось.       ***        Неделю спустя, когда алое солнце целовало римскую брусчатку уже миллионный раз за существование города, Рей сидела в небольшом уличном кафе и с наслаждением ела пасту качо-э-пепе. Запивала она её, к ужасу официанта, своим Кир Роялем. Спрятавшись от мира за черными очками - девушку, увы, узнавали на улицах - она с любопытством смотрела на противоположный конец улицы, где они с Драко договорились встретиться.        После недели аккуратных угощаний кофе, священник, наконец, осмелел настолько, что позвал её на свидание. Краснея, но позвал. Она сначала не согласилась, щуря свои глаза. Все семь дней ей пришлось незаметно для Драко бегать за ним. Попадаться на глаза. Тот вечер, когда парень позвал писательницу в апартаменты ничем, к её удивлению, не закончился. Он угостил её коктейлем, сам пил воду да грыз фисташки и просто расспрашивал о прошедших годах. Смотрел на неё так, как никто не смотрел. С любопытством человека, которому она была интересна. Забавно, имея миллионы поклонников по всему миру и слыша по тысячу раз на дню вопрос “как дела?”, Рей никогда не ощущала, что правда кому-то не все равно. Потому вечер неожиданно прошел уютно. Она почти ничего не рассказала, но все равно… все равно это был, действительно, хороший вечер.        И, может, не такие уж нудные дни после. Рей, хоть и помнила о деле, а все же разрешала этому странному священнику ухаживать за ней. И спрашивать, спрашивать, спрашивать. Ей нравились его вопросы. О ней, только о ней. После отношений с Финном и отношения к ней Ункара, эти римские каникулы были глотком свежего воздуха, но все же писательница все время была настороже. Напоминала себе, что мальчик-то иезуит и верить ему нельзя. Особенно, в те моменты, когда он разговаривал по телефону и голос его обретал металлическое звучание, а глаза нехорошо блестели. Драко не был хорошим человеком, это Рей ощущала тонко и точно. Просто она ему нравилась. Возможно.        Франциск тоже, казалось, очень беспокоился о бедняках.        Девушка никогда не забывала, что иезуиты часто не те, кем кажутся.        Вчера, когда они с Драко ели фисташковое джелато, тот спросил тихим, запинающимся тоном, не поужинает ли она с ним. Вскинув бровь, Рей хихикнула:        - Зовешь на настоящее свидание?        - М… да. Ты бы… ты бы пошла с таким… как я? - Она была даже не уверена, что услышала эти слова. Может ветер прошуршал листьями по асфальту? Потому что вопрос не мог задать парень, который смотрел в фонтан, а не на неё.        - Вряд ли. Не хочу, чтобы меня сфотографировали со священником, - её ответ был жесток. Но, правда, одно дело было “случайно” сталкиваться днем в весьма невинных местах, другое - дать журналистам сфотографировать её в ресторане, где с приходом сумерек атмосфера всегда интимнее.        Драко промолчал, никак не реагируя. Видно было, что обдумывает ответ. И вот, когда Рей уже доела джелато со вкусом смородины, задал второй, еще более неожиданный вопрос.        - А если я буду в мирском, ты пойдешь?        Ей понравилась его настойчивость. Понравилась и насторожила. Он не сдавался, хоть смущался - это было мощно, но с другой стороны словно подтверждало все её подозрения об иезуитах. Простые снаружи и очень изнутри сильные. А все же Рей кивнула. Быстрее, чем до мозга дошла другая, правильная реакция, потому-то теперь и сидела в ожидании. Конечно, никуда с Драко Рей идти не собиралась, однако любопытство было страшной вещью.        Парень явился, естественно, раньше назначенного времени.        Откинувшись на стуле и потягивая Кир Рояль, Рей наблюдала. Он, правда, пришел в обычной одежде - светлые штаны, мокасины, синяя футболка и джемпер цвета перца, завязанный на плечах. Над его луком явно поработал какой-то стилист, поскольку выглядел парень очень стильно, но никакая одежда не скрывала того, что парень нервничал. Драко постоянно одергивал футболку. Смотрел на часы. Крутил букет гортензий, словно не зная как лучше тот преподнести. Даже с расстояния в площадь Рей видела, что мальчишка репетирует в голове слова, которые хочет сказать.        Без своей одежды священника он выглядел красиво, но очень уязвимо. Его смущение было просто жалким, но что-то в нем продолжало притягивать девушку. Что-то, что заставило её написать тот эротический рассказ. Что-то, что заставило её пойти в его апартаменты. Что-то, что не давало сейчас рассмеяться и сесть в такси. Возможно, то, что шло время. Брусчатка остывала. Солнце отдыхало. Мир затихал. А Драко все так же расхаживал с цветами и с надеждой смотрел в лицо каждой девушки.        Он ждал её. Ждал второй час. Но при этом не сделал ни единого звонка, не потревожил её смс. Давал девушке выбор. Прийти или забить на все. Ни на минуту священник не присел. Просто стоял и ждал её. Даже, наверное, когда вера и угасла. Но все равно стоял с цветами. Наверное, ощущал себя глупым, жалким и обманутым. Но настолько хотел свидания, что не сдавался. Даже когда вывеска на ресторане потухла. Он все равно стоял. Ему, видимо, очень хотелось поужинать с ней. Этот парень был вот настолько одинок, что даже ощущая, что над ним издевались, упрямо ждал.        Рей знала это одиночество. Знала. Понимала, как никто.        И потому, поднявшись, пересекла площадь с опозданием в три с половиной часа. Забавно, выходит, она тоже его ждала. Ждала все это бесконечное время, когда же священник сдастся, но Драко прошел испытание до конца. Когда девушка подошла без объяснений или извинений, иезуит просиял. Рей клюнула его в щеку и пропела:        - Какие красивые гортензии.        - Я читал в твоём интервью, что это - твои любимые цветы, - просто сказал парень, протягивая ей, действительно, роскошный букет. Его почти не было видно за этими цветами. Но она услышала: - мне приятно, что ты все же пришла.        Девушка с любопытством выглянула из-за розового моря и посмотрела на парня. В его тоне - ни обвинений, ни злости. Только искренняя радость. Но его страшные глаза были грустными. И тут Рей поняла - он видел её. Видел и понимал. А все же был здесь. Словно отвечая на невысказанное удивление, Драко добавил, как бы объясняя:        - Бог есть Бог терпения и утешения (1).        Так кто же кого переиграл? Правда ли этот мальчик был так кроток или все же хитер. Рей поежилась. Она знала иную цитату. Более страшную, но реалистичную. Вы слышали о терпении Иова, и видели конец оного от Господа (2). Там, вроде, когда закончилось терпение Бога, начался Страшный Суд. Не зря поговаривали, что нужно бояться гнева терпеливого.        - Ты все еще готова поужинать со мной? - Задал он вопрос и на его языке это звучало: “я достаточно не примечателен сейчас для тебя? Таким ты хотела увидеть меня?”.        - Но ресторан закрылся уже.        - Это не проблема, - пожал плечами Драко. Все так же спокойно. Уверенно. Как положено иезуиту. И когда девушка кивнула, он, наконец, улыбнулся и они вошли в ресторан, где специально ради них снова зажгли лампы.        - Да будет Свет, Рей, - сказал он её фразу, которой совсем недавно наставлял молодого мальчишку из Вены, который молился в церкви о том, чтобы научиться управлять светом и тьмой. Реальным или душевным Драко не понял. Но напомнил тому, что Бог отделил свет от тьмы и если это Отцу было по силам, то и дети его обладали таким талантом. Из любой тьмы, сказал он, мог родиться свет, главное помнить откуда тот взялся. Свет был даром божьим. Господь создал его первым.        - Sante, - рассмеялась писательница.              1 - послание к римлянам 15:5       2 - послание Иакова 5:11       ***        Ужин был потрясающим. К своему удивлению, Рей получила море удовольствия и даже позабыла, что с ней священник. Изысканная еда, винтажное вино и приятная беседа скрасили моменты и время перестало существовать. Иезуиту удалось её очаровать. Настолько, что после они долго бродили пешком по Риму. В руках Драко были туфли девушки, на плечах писательницы - джемпер священника, от которого пахло не ладаном, нет. Тростниковый сахар и ром. Запах алкогольной карамели, с которой испарили спирт и специально чуть передержали на сковороде, чтобы аромат вышел с горчинкой. Еще она различала отблески кофейных зерен, табака и самого терпкого шоколада. Духи, которые были прочные, как щит. Рей ни за что бы не перепутала этот запах с другими, поскольку их создал тот же парфюмер, который трудился и над её дымными персиками.        Килиан Хенесси.        Оказывается в Ватикане тоже были его поклонники. Случайность ли это, ведь почти три года назад мальчик невинно пах лилиями и мирром. Сейчас он похолодел. И изменился запах, кажется, не только кожи, но и его души. Сущности. Удивительная трансформация. Зачаровывающая.        Незаметно они дошли не просто до Ватикана, а к самому палаццо Сан-Карло, где Рей уже пила пару дней назад. Оба посмотрели на здание, окутанное темнотой. Нет, ноги их сюда не случайно привели, каждый осознанно выбирал маршрут.        - Пригласишь к себе? - Промурлыкала девушка, уже понимая, что сегодня вечер закончится в постели. Хотела ли она этого? Ей хотелось сказать “нет”, но, по правде, ради сюжета она бы не стала ни с кем спать, а вот потрахаться ради удовольствия… увы, да, Рей знала, что хочет воплотить фантазию из своего рассказа в жизнь, потому первая, вызывая неодобрение монахинь вошла.        Странно, но Драко не стал её целовать. Они вошли в его огромные апартаменты и начали без особых слов раздеваться. Без лишней суеты. Но священник, бережно растегивающий молнию, при этом ни разу не соприкоснулся с ней губами. И в эту минуту девушке стало интересно девственник ли он. Что-то ей подсказывало, что нет, целибат этот мальчик не держал, но вел себя иезуит слишком скованно. Чтобы как-то его раскрепостить, девушка опустилась на колени, но Драко остановил её странной фразой:        - Я смогу без этого.        Она не знала, что в его мире минет был просто способом быстрее возбудиться, никак не элементом для получения удовольствия. А покуда он весь вечер её хотел, ему не нужна была вульгарная “процедура”, чтобы его член проснулся. Потому Драко стащил с Рей платье и подтолкнул девушку к постели.        Привычно развернув к себе спиной.        Девушка удивилась и подчинилась. Когда иезуит грубо вошел в неё, выдохнула. Не от боли, скорее от удивления. В целом агрессивный, почти животный секс ей нравился, потому девушка прогнулась сильнее и от удовольствия даже зацарапала одеяло, как довольная кошка. Она любила, когда мужчина в постели показывал чего хочет, просто от священника, который смиренно ждал её три часа она ждала более ванильного секса, что ли.        “И видели конце оного от Господа”, - снова пронеслась у неё цитата из откровений. Вот уж точно, он ждал слишком долго, потому так жадно брал её. И у Рей по коже бежали мурашки. Сколько в нем было страсти и гнева. Грешного и порочного. Мужественного и жестокого. Она упивалась, что смогла вывести его аж на такие эмоции, но после, когда парень сидел в кресле и курил, все же поддела его:        - Я думала, что нравлюсь тебе, - протянула она. Драко бросил на Рей быстрый взгляд. Обнаженная, девушка вытянулась на его темных простынях. Кажется, нагота её не смущала. Она лежала на спине, позволяя ему себя изучать. Её рука покоилась на животе. Второй она держала флейту с Кир Роялем.        Ему хотелось приказать ей опустить руку ниже. Но Драко молчал. Фраза удивила его.        - Ты был груб. Не лучший способ показать признательность, - подсказала она, читая недоумение на его лице. Она ожидала, что парень рассмеется ей в лицо. Но священник все молчал. Рей продолжила его поддевать. - Я начинаю верить, что в Ватикане если ты не мальчик из хора, то не привлечешь священника. Ты - гей? Так трахаются мужчины с мужчинами, пытаясь доказать кто же главный.        - Я… я не знаю, - вдруг прозвучал тихий ответ. Любая другая бы вздрогнула. Рей же, живущая в мире шоу-бизнеса, и бровью не повела, но уши насторожила. - Мне мужчины не нравятся, но… я по-другому не умею.        - То есть, до меня у тебя были только священники?        - Нет, - Драко выпустил дым. Посмотрел на девушку. Он обидел её, кажется, своей грубостью, о которой даже не задумывался до этой секунды. А сейчас понимал, что нужно открыться ей. Возможно, так Рей поймет, что он не хотел её оскорбить. Вдруг она… она поможет ему? И ему захотелось впервые в жизни исповедаться на священнику. Человеку. В надежде на понимание. - Но… я никогда не спал с мужчиной. И все же…Когда я был подростком, в нашем монастыре появился один человек. Генерал ордена иезуитов. Он был внимателен ко мне. Дарил мне сладости. Обучал больше других. По вечерам мы пили чай в его келье. Он учил меня молиться и духовным практикам Игнатия де Лайолы. Он не часто бывал у нас, но когда приезжал… это был праздник. Я был кому-то нужен. Ты понимаешь же как это, правда?        Рей кивнула, не произнеся при этом ни слова. Она боялась нарушить исповедь любым лишним движением, ведь, кажется, это все могло стать частью её книги. Потому, затаив дыхание, девушка просто молчала. И да, конечно, понимала, что Драко имеет в виду. Сиротам всегда хотелось внимание взрослого. Лишенные родителей, они искали родительскую фигуру в любом, кто готов был их погладить, потому её не удивило, что мальчишка-подросток и взрослый священник быстро сблизились. Она уже знала, что будет дальше, ощущая ледяные мурашки по телу. Но не перебивала. Это. Все. Ей. Было. Нужно.        А Драко говорил, как в трансе. Тени прятали его искаженное мукой лицо. Он рассказал ей обо всем. О том, какой на вкус был чай в келье Люциуса. Как они вместе ели шоколад. Как тот звал его в орден иезуитов. Маленькие радости одинокого мальчика. Трогающие задушу.        А потом он заговорил о том вечере в церкви. Когда Драко молился на коленях. Он услышал шаги, а затем одна рука его наставника, друга, почти отца, легла на выступ рядом в его локтями.        - Не двигайся, - прошелестел его голос за спиной. Привыкший повиноваться, мальчишка замер. Рука переместилась ему на плечо, сжимая то. Мальчик продолжил молиться. Он не понимал, чем Люциус занимается там. Просто его рука все сильнее держала его. Драко слышал как тот тяжело дышит. Быстрые движения. Тихий стон. И тишину. Оглушительную тишину. - Хороший мальчик. Славный.        Так все началось. Сначала Драко не понимал. Был слишком невинен. Потом Люциус велел ему снять рубашку. Сказал, что он так плохо себя вел за обедом. Наставник наказал его дисциплиной, а потом снова долго держал за плечо. В тот вечер Драко почувствовал что-то вязкое и влажное между своих лопаток. Только вечером, в душе, до него начало доходить что делал его близкий друг. Человек, которому он так верил.        Люциус видно тоже понял, потому что, пригласив Драко в свою келью на следующий вечер, стал объяснять, что люди созданы полными страстей, и когда этим занимаются преданные Богу мужчины - греха в том нет, наоборот, так они доставляют Господу удовольствие. Показывая, как любят друг другу. Парень растерялся, это противоречило всему, что он знал, но послушно замер, когда наставник начал расстегивать на нем штаны.        Он плохо помнил тот вечер. Только то, что чужие руки были холодными. Цепкими и холодными. Они касались его.        - Видишь, это приятно, - жадно глядя на то, что делал сам, уверенно говорил Люциус, водя рукой вверх-вниз. Драко ощущал только стыд, ничего не понимая. Но наставник лишь тепло улыбнулся, когда он кончил ему в ладонь. - В этом нет греха. Видишь. Попробуй сам. Сделай это. А я посмотрю…        Тот год мальчишка прожил как в тумане. Он стал бояться появлений Люциуса, но все равно шел к нему, если тот вызывал. И делал все, что приказывали. Касался себя. Послушно становился на колени, спиной к наставнику, обнажив спину. Позволял касаться себя. Прикасался сам. Не верил, что в том нет греха. Ни дня не верил, но боялся потерять единственного близкого человека, потому был послушен. Даже когда Люциусу стало мало. Даже когда он перегибал все сильнее. Даже когда нужно было становиться на колени и пользоваться ртом вместо ладоней. Он все это делал. И при этом стал внимательнее. Обращал внимание, что не только ему велено ходить к иезуиту. А еще стал замечать, что при приезде иных высоких гостей мальчики исчезали из спален.        Однажды он увидел. Увидел парня помладше. Увидел, что с ним делал один из гостей. Это не походило на божью благодать. Мальчишка плакал. Приятно ему не было. Мужчина удовлетворенно двигался. С тех пор Драко боялся, что Люциус и это с ним сделает. Потому всегда старательно выполнял его извращенные желания. Лишь бы тот не заставил его пережить тот, другой кошмар.        В какой-то момент унижение стало сильнее желания дружбы. Все чаще, когда Люциус приезжал, Драко брал с собой его подарок - телефон. Незаметно записывал все те мерзости, что наставник говорил. Однажды смог даже снять на видео процесс. Так он попал в орден иезуитов, куда его наставник не собирался брать никогда. Через шантаж и угрозу пойти в прессу и показать все. Поскольку бушевал очередной скандал с педофилами, генерал испугался.        Перевел его. Больше не прикасался. Но наградил новым именем и сломанной психикой. А затем заставил спать с женщинами. И вот чем все закончилось. Оказывается, его травмировали так, что он уже вредил другим.        - Ты веришь мне? Веришь, что я не хотел, Рей? - Тихо спрашивал парень. Пересел на кровать. Заглянул в глаза девушки. - Я просто… просто не умею по-другому. Может если бы ты мне…ты показала мне как это бывает… как люди делают это… я бы… я бы смог, но… я видел только так… но я обучаем… пожалуйста, дай мне еще шанс… только скажи как все сделать правильнее… как…        - Прости, договоренность была лишь на один секс, - резко ответила девушка, отстраняясь. Её тошнило от этой истории, потому девушка не могла подпустить его к себе. Этот парень был слишком травмирован, потому ей хотелось сбежать от удушливой, омерзительной правды. А Драко смотрел ей в глаза, которые еще горели надеждой. Впервые писательница встретила кого-то более одинокого, чем она сама.        - Какие договоренности?        - Брось корчить невинность, ты не подписал мне допуск в архив только чтобы я перед тобой ноги раздвинула, это очевидно, - собирая свои вещи, сухо рассмеялась девушка. - Я сразу поняла, что таково условие. Я тебе даю. Ты подписываешь и делаешь, что угодно. Конечно, сеанс психотерапии не обсуждался, но…        - Я не подписал не потому что хотел секса, - опустил голову священник, - я думал, если ты проведешь со мной пару дней, то захочешь со мной дружить, когда уедешь. Я просто ищу друга. Даже не надеялся, что такой как я понравится тебе. Я хотел твоей дружбы. То есть, ты не добровольно переспала со мной?        - Нет. Я просто хочу допуск в архив, - солгала Рей. Ей нужно было сбежать. А еще дать мальчишке урок не болтать всем о таких историях. Иначе так до 25 можно было не дожить. - Теперь ты подпишешь?        Драко вздрогнул. И обреченно кивнул. Из сумочки писательница достала сложенное пополам разрешение. Дрожащей рукой священник подписал то. Больше он не просил её о дружбе. Выпотрошенный и использованный, он считал, что заслужил, наверное, только такое отношение, раз все так и поступали с ним. Все, кому он доверял, отказывались от него. Мать. Люциус. Та девушка из мафии. Рей. Он никому не мог понравиться. На сердце у него было тяжело.        - И все же я буду твоим другом. Даже если не нравлюсь тебе. Мне хочется знать, что хоть кому-то я могу быть полезен. Хорошо, Рей? Можно? Можно мне быть твоим другом?        - Драко. То, что с тобой произошло. Между тобой и наставником. Ты знаешь, как это называется? - Не выдержав, спросила девушка. Он выглядел таким потерянным и травмированным. Почти прозрачным от одиночества.        - Конечно, - тут же кивнул парень. - Это называется грех. Я согрешил.        - Нет. Это называется преступление. Подумай над этим…       ***       Четыре года спустя. Гонолулу.               - Драко, - священник услышал голос за спиной и развернулся. Рей была великолепна в своем свадебном платье. Обманчиво простом, как она сама. Улыбнулся. Девушка отказалась от шума и пафоса, но не от своей любимой помады от Килиана. Но вот загадка - эти губы непривычно не насмехались. В своем белом наряде писательница выглядела до безобразия беззащитной. Подошла поближе. Села рядом со священником и вместе они стали смотреть на закат, - мне… мне жаль, это очень жестоко с моей стороны…        Парень, потягивая Кир Рояль - ну что еще могли подать на этой свадьбе - удивленно посмотрел на Рей. Она могла попросить прощение за что угодно. За четыре года насмешек, которые он, как верный пес, ходил за ней, если писательница прилетала в Рим. За все пропущенные ужины, на которые он приглашал, а она не приходила, хоть обещала. За все подколки в её книгах в его адрес. За неотвеченные открытки на день рождения. За тысячу пропущенных звонков. За то что, в конце концов, в ту ночь не дала ему попробовать еще раз, не научила… Но она неожиданно извинялась за этот день. Такой прекрасный. Возможно, лучший за всю его одинокую жизнь. День, когда он увидел, что сирота может обрести семью. День, полный надежд и для него самого.        - Ты позволила мне разделить праздник с вами. Для меня это честь, - искренне ответил он. Это было так внезапно - её приглашение на свадьбу. Четыре года она едва замечала его на автограф-сессиях и вдруг - звонок и просьба быть тем, кто повенчает её с тем модным нейрохирургом. Наверное, Рей думала, что ему будет больно видеть, а тем более отдавать её замуж, но…        Ладно. В чем-то это было невыносимо. А все же он не сожалел.        - Честь. Жаль во мне так мало от этого слова.        - Рей. Я - священник. Даже если бы ты полюбила меня, ничего бы не вышло. Я люблю свою Церковь. Ты бы нашла только боль. И пришлось бы белое покупать только ради Нобеля.        Девушка усмехнулась. Случайно он повторил то, что она сама когда-то сказала своему Бену. Что наденет белое только ради Нобеля, а вышло все не так. Премию ей только предстояло заработать в будущем, а платье… платье уже было на ней. Удивительная прихоть судьбы.        - Но что нашел ты?        - Друга, - пожал плечами священник. Отпил ещё немного Кир Рояля. Crème de cassis. Он так и не узнал такие ли сладкие её губы на вкус, но зато знал о девушке больше, чем ей казалось. Какое-то время капо из семьи Рен считал, что она может быть его дочерью, но генетическая экспертиза подтвердила иное. Писательница не была мафиозной крови, но, видимо, тот небольшой контакт на руках великого Кайло Рена привил ей любовь к граттажной смородине. Удивительные перипетии судьбы.        Капо.        Ему всегда было интересно, как эти взрослые выбирали себе детей в семью. Он отказался от маленькой Рей, хоть ему ничего не стило её удочерить, но зато приютил ребенка, у которого были родители. Теперь его названный сын творил такие великие вещи. Капо нюхом что ли учуял потенциал или…монстра? Такого же, как он сам.        В любом случае, девочке повезло жить другую жизнь. Лучшую. А теперь - самую лучшую. Потому что то, чего не нашел в ней капо, увидел нейрохирург.        Любопытно, что его мать в нем не учуяла? Или учуяла слишком явственно? Чудовище?        Найдется в мире ли хоть один человек, который сможет принять его, по запаху определить, что он - свой? Какие нужны знаки?        - Ты позволила быть мне своим другом. Я ценю это. Знать, что в этом мире есть человек, которому ты можешь быть полезным - это великий дар для таких, как я. - Тихо сказал Драко и в этот момент показался Рей самым одиноким человеком в мире, ведь она не была с ним добра. Зла тоже, по правде, не была, как бы ему не казалось. Просто у неё никогда не хватало на него времени, а ещё - души. Его боль ей было не победить. Она, по правде, не понимала как Драко не спятил от своего прошлого.        Наоборот. Поднялся еще выше.        Он ведь был не просто инквизитором. Сейчас Драко являлся адмонитором ордена иезуитов, то есть тем, кто мог сделать, что угодно со своим обидчиком. Но Рей знала зачем ему это. Не ради наказания. Парень контролировал, чтобы Люциус больше никого не травмировал так, как его самого.        - Ты найдешь своего человека. Обязательно найдешь. Спасибо, что повенчал нас. Речь была так хороша.        - Я одолжил её у Золя, - признался священник. Писательница хитро улыбнулась.        - Знаю. Я тоже люблю “Проступок аббата Муре”, - хмыкнула девушка. Они переглянулись. Вновь между ними зазвучали те строки, сказанные Драко у алтаря затем, чтобы их повторил за ним Бен.        - Я беру тебя для того, чтобы самому отдаться тебе. Я хочу отдаться тебе весь, целиком, навсегда, ибо в этот час я твердо знаю, что ты моя госпожа, моя владычица, что мне надлежит коленопреклоненно обожать тебя… (1)        Строки, написанные Золя, возможно, нейрохирургу показались излишне драматичными, но он был влюблен, а значит сказал все слово в слово. Рей же застыла, не понимая - один мужчина принес ей клятву или оба. В ту секунду она впервые пожелала Драко найти ту, кому он скажет все те слова и ту, которая их примет с гордостью и смирением.        - Это такое святотатство. Священник, цитирующий Золя. Он все еще у вас в списке запрещенных книг?        - Я никогда не был свят, только жив.        - Not holy, - согласилась Рей, поднимаясь. Поцеловав священника в щеку, она ушла, а парень понял - в какой-то мере это прощание. Они начали с поцелуя в щеку, им и закончили. Жизнь будет не раз сталкивать их друг с другом, но дружбу девушка закончила, забрав когда-то подаренный поцелуй.        Значит он был свободен и мог идти дальше. Только вот куда?        Посидев еще немного, Драко решил покинуть вечеринку, хоть разрезания торта дождался. Взяв свою порцию на вынос, он уже почти сел в машину, когда его догнал нейрохирург. Он смотрел на него хмуро. Не как жених, вышедший попрощаться с гостем. Но и не как ревнивцем. Что-то его беспокоило. И парень подозревал что. Плотнее сжал свою коробочку с тортом, мысленно умоляя Бена не говорить вслух, но…        - Я благодарен за речь, отче. Ты дал мне совет как любить и уважать свою жену, а я хочу отблагодарить тем же. Советом. Тебе нужно пройти обследование.        Драко посмотрел на свою руку. На пару синяков. На побледневшие пальцы. Он просто хотел уйти и в тишине съесть свой торт. Ну зачем этот человек подошел? Зачем был так жесток? Неведение было благом.        - Думаете, я болен? - Парень знал, что услышит. Глаза его погрустнели.        - Увы, я думаю, что у тебя рак.        Драко помолчал. А потом сказал то страшное, что боялся говорить вслух:        - Я тоже так думаю… И сердце его замерло. После - упало и разбилось. Прямо среди счастливой свадьбы.              1 - цитата из книги “Проступок аббата Муре” *** Вот бывает и так. Горько, как недозрелый лимон. Горько и грустно. Надеюсь, этот Инсайт обьяснил то странное в Драко, чего мы может не поняли. Возможно - нет. Но его жаль, этого славного мальчугана, жаль. И Рей жаль. Она ведь не антогонист. Такое же жестокое дитя, как и сам инквизитор. Не более. В любом случае, плакать и топать ногами можна в коментариях)))