Соловей и Ива

В этом приснившемся мире Мы дремлем И говорим о снах Мечтай, мечтай Сколько хочешь

      Мэй резко распахнула сонные глаза то ли от промёрзлого холода, то ли от страшного кошмара прошлого. Девушка в ужасе прижала острые коленки к телу, укрываясь накидкой. Опомнилась, сморгнула пелену сна, почувствовала тихие вздохи рядом лежащего синоби.       Рядом.       Кицунэ не помнила, когда он вернулся с дежурства, но губы ещё чувствовали сладкий привкус осени Кадзу, словно это последнее, что могла вспомнить девушка. Такое нужное и ценное, приятное и теплое. Его руки, обхватывающие её талию несколько часов назад, его сверкающие в пламени глаза, его неукротимое желание, невосполнимое из-за здешней зимы — она держала все моменты с ним глубоко в сердце, пылающим рядом с ним. А иногда кажется — вместе с ним. — «Мне уже приходилось делить с ним… ночлег. Почему же сейчас так тяжело? Ты так близко, Кадзу… Или ещё дальше, чем я думаю?»       Мысли — злые и бессовестные, — кружились в голове юной гейши. Где-то вдалеке трещали дрова под ярким огнём, согревая Масамунэ в зимней ночи. Где-то упал последний листок, уступая месяцу окончания в Империи. Всё было неизменным в мире, даже магия не смогла бы ничего изменить. Да и зачем менять, если всё идёт от самого сердца? — «Мне никогда не было так спокойно рядом с мужчиной. От чего же?..»       Кицунэ зажмурила глаза, избавляясь от воспоминаний о мужчине в покоях окия. Сморщила носик. — «Нет. С Кадзу вообще всё не так… И чувствую себя иначе, и живу по-другому. Интересно, что ему снится?»       Мэй провела изящными пальцами по гладкому лицу ниндзя. Смахнула непослушную прядь цвета воронова крыла, задела край ушка неощутимым прикосновением. Прошлась дальше, гладя тонкие ключицы и обнажённую шею. Девушке казалось, что нагая не только его шея, но и он сам. Скрытый, тихий и незаметный в тени, жил так и днём, не намереваясь сворачивать с Пути, не уклоняясь от ударов жизни.       Израненный и недоступный. Глыбы льда в лукавых глазах, что всегда врезались в душу Мэй, постепенно таяли под зачарованным взором кицунэ. Тело было сильным, напряжённым и в тоже время уязвимым под тонкими пальцами гейши. И его губы, будто созданы для ехидной ухмылки, этим вечером нежно целовали девушку… Она точно не забудет. — Закрывай глаза, пушистая.       Кадзу, так и не поднимая веки, улыбался. — Сон ушёл, — девушка не убрала руки с матовой кожи. — Ты не против?.. — Мне приятно.       Мэй смутилась, но осторожно гладить продолжила. Отдавала ему всю ласку и хрупкость своего духом сильного естества, внимала его тяжёлые вздохи и это громкое молчание, говорившее о многом в эту зимнюю ночь. — Постарайся уснуть, красивая, — мужчина тихо напомнил. — Завтра день не из лёгких, а ты уставшая будешь. — Не буду. — Упёртая какая…       С той же насмешливой улыбкой синоби лишь сильнее обнял её, прижимая к раскалённому телу. Мэй сразу ощутила осенний запах листвы и зарылась носиком в его плечо, стараясь шевелиться как можно меньше. Ей было тепло. Приятно. Треск очага уже не был слышен.       Кицунэ мимолётно взглянула на Кадзу, пряча ледяные ладони в рукава кимоно. Он внезапно для неё открыл внимательные глаза, а девушка, смутившись, в ту же секунду сощурилась, словно её поймали за непристойным для гейши занятием. Лежать в обнимку с мужчиной в лесу… Мэй пыталась отыскать в урагане мыслей и вопросов что-нибудь связное, но всё что она смогла — залиться краской и отвернуться. — Играть вздумала? — ниндзя прошептал над её ушком. — Самая хитрая тут?       В следующее мгновение Кадзу бережно поцеловал макушку девушки, чувствуя приятный аромат светлых волос, и тихо, совсем беззвучно добавил: — Я тоже с тобой рядом заснуть не могу, нежная, — пальцы синоби зарылись в мягкие локоны гейши. — Но давай постараемся?       Они оба провалились в сказочный сон со счастливыми улыбками на лицах.       И казалось, души их встретились.