Соловей и Ива

Всюду поют соловьи. Там — за бамбуковой рощей, Тут — перед ивой речной

      После не сложной, но долгой тренировки с дзёнином Мэй наслаждалась видом зимнего сада в деревне. Стужённый месяц Дружбы в Империи подкрался незаметно. Оторвавшись от линии горизонта, лучи солнца начали незаметно пригревать лицо от ледяного мороза. Холодная погода сменилась первыми оттепелями.       Кицунэ была любознательна и трудолюбива, иногда упёрта. Враг знал, что девушка с загадочной печатью ещё жива, а значит необходимость в обучении неопытной колдуньи возросла. Мэй не была против, но иногда голова сильнее кружилась, а рука от сотворённых иллюзий невыносимо болела. Гейша была привыкшей. — «Пойти к Кадзу?.. Или лучше не надоедать своим присутствием? Тренируется?..» — Мэй.       Девушка удивилась бесцветному голосу, явно не похожему на близкий шершавый. Кицунэ слегка повернула голову, поклонилась, скрывая удивление за скучающей безразличностью.       Беззастенчиво подумала: — «Зачем же подошёл? Опять поддеть захотелось или?..»       Но лишь тихо произнесла: — Добрый день, Сатоши.       Ниндзя стоял в паре шагов от неё, зачем-то прокручивая в руках деревянный нунчаку. Тёмная прядка спадала на лоб, на губах и в уголках насмешливых янтарных глаз светился отблеск улыбки. Мэй смутилась, но показывать едва знакомому синоби не смела. — Нравится у нас? — Сатоши устало сел на лавочку, поддерживая дистанцию. — Да, — девушка улыбнулась, — здесь красиво и спокойно.       Синоби уловил некоторую растерянность в голосе кицунэ, кивнул и устремил вдаль вопрошающий взор. Вокруг было тихо, но Сатоши не унимался, продолжая излишне громко задавать вопросы. Мэй проследила глазами за падающей каплей снега в озеро, стараясь не показывать своё недовольство компанией. — «Я думала ниндзя беззвучны, как шелест листьев… Неужто привлекает чье-то внимание?» — Боишься?       Пряча откровенное стеснение за холодным равнодушием, Мэй подумала: — «Что мне здесь бояться, Сатоши? Твоей неучтивости?»       Ниндзя поднял взгляд на девушку и приветливо улыбнулся, всё также поигрывая с холодным оружием в руке. Мэй надеялась, что румяна скроют краску смущения с острых скул, — очень трудно не покраснеть, когда на тебя пристально смотрит мужчина. Молчание длилось недолго. — Забывчивый, оставь её в покое.       Тихий, но непроницаемый и безразлично-холодный голос послышался где-то за спинами двух скучающих людей. Кицунэ виновата опустила глаза, не в силах посмотреть в колючие отблески злости. Кадзу стоял недалеко, но запах осеннего тепла Мэй почувствовала и чему-то искренне улыбнулась. Сатоши пожал плечами. — Тренировка, — синоби задержал долгий взгляд на девушке. — Да помню я, помню, — досадливо поморщился мужчина. — Только об этом и думаю.       Ниндзя удалились из сада, оставив усталую гейшу в тишине и покое. Она слабо выдохнула и скользнула хитрыми глазами в их направление: синоби встали друг напротив друга на небольшом расстоянии, скрываясь в голых ветвях старой сливы. Мэй, сама того не понимая, слилась с природой, всем своим естеством обратилась в острый слух. Напряженно вслушиваясь в звонкие трели соловья и капли, падающие с ивы, девушка начала различать тихие возгласы тренирующихся. — У тебя на лице всё написано, — почти ласково сказал Сатоши после негромкого удара деревянного меча.       Кадзу промолчал, сделав резкий выпад в сторону. — Зря ты это, — синоби продолжил перекатываться по двору, не замечая слабости. — Не трогал я твою красивую. — Мэй, — немногословный мужчина отражал атаки, меняя угол тренировочного оружия. — Её зовут Мэй.       Грубый голос Кадзу прошёлся ознобом по спине кицунэ. Девушка продолжила внимать их вздорные речи. — Так твоя?       Смешок Сатоши не был оскорбительным или злым. Тёмные тени кружились по двору, нападая непредсказуемыми штрихами, и парировали на грани, уходя в сторону от оружия. Шелест листьев постепенно возвращал девушку из раздумий, Мэй в растерянности оглядела горизонт. Стеклянная гладь озера была спокойной, первые тёплые лучи этой зимы ласкали светлую кожу.       Гейша встала, отряхивая от себя невидимые пылинки улицы, и ушла прочь в дом Чонгана. Обходя зимний сад, кицунэ краем глаза заметила упавшую на землю фигуру Сатоши и нависшего над ним Кадзу с необыкновенной улыбкой, которую раньше не замечала. Месяц Дружбы в Империи начался с маленькой перебранки двух старых друзей и затянувшегося молчания.       Но ведь молчание — знак согласия, не так ли?