Соловей и Ива

Мысль бесконечна. К познанию стремись — Дорога длинна

      На каменистом склоне, где воздух был другим и сердце стучало чуть быстрее сидели два человека, совсем себя не принимающих. Здесь дышать было легче, думать — проще. Рваные облака касались вершин гор, стремились в неизведанное и далёкое. Мэй невольно размышляла не то о своём предназначении, не то о возможности от этого самого предназначения убежать.       Девушка пыталась найти неизъяснимую мудрость в колыхании листьев и шёпоте ветра, в размеренном течении реки и пении только проснувшихся птиц. Пыталась понять мир, изменённый иллюзиями, искала безмятежный покой. Недалеко от склона, на ближней горе она училась магии, сейчас — учится жизни. Мимолётный взгляд упал на старую сливу. — «Как говорил Такао? Не выбирала где расти, пришлось приспособиться. Я — это слива. Не смирюсь с жизнью — погибну…»       Мэй качнула головой, продолжила слушать… Река, бежавшая с гор серебряным водопадом, прерывала тягостные думы. Гейша, решив, что ничего путного из этого не выйдет, устремила немигающий взор на рядом сидящего синоби. Улыбнулась.       Кадзу медитировал, склонив голову набок. Привёл девушку в своё место, распахнул опустошённую душу пошире, наслаждался природой, оглушённой тишиной бескрайнего леса. Глаза были закрыты, а руки лежали на коленях. Он был близок, как никогда, но всё ещё не рядом. Кицунэ с интересом наблюдала. Старалась подражать опытному ниндзя, вслушивалась в мелодию мира, познавала тонкие нити пространства…       Водопад шумел ровной стеной. — «Как же у него получается?..»       Гейша нахмурилась. Спрятала улыбку и холодно обвела мужчину взглядом. — Не воду слушай, упрямая, — синоби прошептал. — Ветер.  — И что он скажет? — Сама подумай, что услышать хочешь.       Мэй не знала и не стремилась узнать. Было страшно и бессмысленно задаваться вопросом, но куда ужаснее — не найти правильный ответ. Кто она? Бывшая майко и неистинная гейша. Кицунэ, ёкай, жемчужная лисица — как угодно. Она всё и ничего одновременно. Словно сломанный веер, некогда заброшенный на шкаф: всё ещё красив и роспись также изящна, но танцевать не получится, как ни старайся. — «Наставницы хоть и учили танцам, но ученье спокойствию сейчас важнее…»       Шум был невыносим. Мэй, потеряв самоконтроль, нервно смахнула жухлую зелень с кимоно, бестактно процедила: — Я поражена твоей концентрацией.       Кадзу нехотя открыл глаза, едко хмыкнул. — Незачем, хорошая, — голос колюче скрипнул. — Работа требует.       После короткой паузы продолжил: — Не сердись, — грубые пальцы невесомо коснулись русого завитка волос, смахнули с щеки. — Будешь дальше слушать — поймёшь о чём я. И водопады перестанут мысль сбивать. — Что от меня требуется?       В тишине, которая воцарилась вокруг, слова прозвучали особенно громко и неуклюже. Бледное лицо гейши залилось застенчивым румянцем. Кадзу перевёл взгляд на Мэй, посмотрев так тепло, так снисходительно, что девушка смутилась сильнее, отводя взор на злосчастную сливу. А он засмотрелся, лукаво улыбаясь.       Её способность заливаться румянцем из-за каждого неверного слова или движения казалась синоби восхитительной. — Быть собой.       Кицунэ тихо вздохнула, принялась истолковывать истину, которой её учили всю жизнь в окия. — Мало быть собой, — твёрдый голос госпожи Сумико прозвучал отголоском боли. — Нужно человеком стать.       Ниндзя замер, словно выжидал продолжения приглушённой речи. Молчание затянулось, а тишина неприятно резала слух, пока шершавый голос Кадзу не нарушил гнетущее безмолвие. — Я убийца, ты кицунэ, — синоби говорил аккуратно, стараясь не задеть девушку. — Где в нас человечность, пушистая?       Мэй не ответила. Не от незнания или необходимости в вежливом молчании, а от понимания ситуации. Ветер был вовсе не в природе, а в нужных речах дорогого человека, запутавшегося в жизни, в самом себе. Ветер был всегда рядом с ней, и никакой шум вечно льющийся воды не смог заглушить душевные порывы. Кадзу принял тишину как должное, гейша — как надлежащее. — Пора, нежная, — ниндзя протянул неширокую руку, помог встать. — В деревне все уже проснулись. Вопросы будут.       Девушка с пониманием улыбнулась. Каменистый склон опустел.       На свои кицунэ ответила, осталось только выдержать расспросы Чонгана.