Соловей и Ива

В отблеске огней — Снежинки на ресницах… Сказочный вечер

      Однажды в окия девочка в преддверьях её любимого праздника завороженно наблюдала, как солнце утопало за горизонтом и окрашивало ясное зимнее небо в слегка розоватый цвет. Спустя время ночь опустилась белёсая и спокойная. В лазоревых глазах засветилась радость, а с губ сорвалось тихое желание вслед за падающей звездой. Малышка ушла со двора, не зная, что угасающая звезда мечту запомнила.

***

      Мэй выросла. Сейчас она не в окия. Не дома.       Казалось бы, ни радости, ни любви, ни мысли о желаниях или о новогоднем волшебстве. Только маленькая книга в тёмном переплёте давала трепетную надежду на что-то большее, сказочное и тёплое. Только злые глаза и шелестящий голос… касания, наполненные нежностью и страстью. И если он рядом, значит всё хорошо. Наверное, так будет правильней.       Вечер наступил внезапно и быстро. Осторожный стук в дверь и неожиданная добрая улыбка заставили дыхание девушки стать робким, сбивчивым. С ним она — не она. Но счастливая.       Всё также сжимая книгу в руках, девушка шла медленно и осторожно, не выдавая внутреннее беспокойство. Иногда Кадзу поддерживал кицунэ на скользком льду, ловя её за тонкую кисть и возвращая прежний баланс. Так было с начала их знакомства. Он подавал ей руку, она эту помощь принимала. Ниндзя подарил ей спокойствие, гейша — чарующую улыбку и желание жить во благо. С ней он — не он. Лишь сердце стучит быстрее.       Голубые фонари освещали им дорогу, а ёлочки возле дверей поднимали настроение и радовали глаз. Где-то в небольшом домишке послышался задорный смех, ликование детей, открывающих подарки… А за поворотом Сатоши и Хонг сидели в саду, любуясь прекрасным видом на горы, и попивали саке, наслаждаясь обществом друг друга. Всё шло своим чередом. Всё было как надо.       Мэй смущённо улыбнулась, подумала… — «Вместе. Живут, не думая о завтрашнем дне, живут моментом… Ниндзя, подвергнутые огромному риску, сейчас, как ни в чём не бывало, отдыхают в лунном свете. Им большего не надо…»       Девушка украдкой взглянула на мужчину, идущего рядом. Взглянула на их сплетенные в замке ладони… — «Мне тоже. Просто будь. Живым и счастливым».       Скоро они подошли к дому на окраине. Кадзу наметил хитрую улыбку. — Прекращай думать об этом, красивая, — синоби ласково дотронулся до скулы девушки. — На лице всё написано. Они знают, на что пошли. И ты знай, один раз — одна встреча. — Не хочу, чтобы что-то произошло.       Кицунэ, осознав, что сказала неприемлемое вслух, отвернулась, быстро закрыла глаза и боролась с желанием шлёпнуть себя по губам за наивную откровенность. Мужчина попытался успокоить… Обойдя девушку со спины, Кадзу аккуратно взял за плечи Мэй и развернул её, указав на совершенно маленькое бамбуковое деревце, украшенное такой же серебряной лисицей. — Видишь? — хриплый шёпот над ухом. — Охраняет. Дом, меня.       Она кивнула, улыбаясь, но руки сильнее сжала на книге от близости их тел. Ниндзя ладони не отпускал, но гейша невзначай сделала шаг вперёд, принимая приглашение зайти в гости. Кадзу прикрыл дверцы, впуская свежий воздух в дом — дух Нового года. На улице уже давно стемнело, а над крышей подмигнула звёздочка… — Чай сделаю, подожди.       Опустившиеся сумерки окутали комнату в вечерний полумрак, а Мэй то и дело вспоминала горький запах осенних листьев и кончики пальцев на её алых губах. Вспоминала, как небрежно он забрал чашечку, как учил её поцелую, давал привыкнуть к себе. Как сильно билось её сердце, и какой вкусный был неправильно заваренный чай. Да и не была важна правильность. — Плед принёс, — ниндзя сел рядом на циновку. — Огонь слабо греет. Холодно.       Поставив поднос рядом, он бережно укрыл её, заглянул в блестящие глаза и улыбнулся. По-особенному, как никогда раньше. Мэй оторвать немигающий взгляд не смогла, лишь зачарованно на него глядела. Словно вернулась в детство, когда зимнее небо вызывало восторг, а хрупкие снежинки создавали волшебство, бесшумно падая на её макушку. И слова были лишними. Он всё понимал.       Впервые так было: пламя их не трогало, но оба горели.       Время пролетело незаметно, когда Кадзу, крепко, но нежно обняв девушку, шёпотом читал записки и легенды, сказки и хокку. Мэй вслушивалась. Слышала ритм сердца, спокойный голос родной души, тихий шелест ветра и зимнюю, по-настоящему чудесную ночь. Она прижалась сильнее. — На рассвете любовники ещё находят, что сказать друг другу…       И когда в храме пробьют ровно сто восемь ударов колоколов, желания вот-вот начнут исполняться. Кицунэ не смела грезить невидимым счастьем, но точно знала, что загадает на этот Новый год. Она пойдёт против судьбы, против всего мира, только бы дольше находиться в его тёплых руках. — Они беседуют между собой, но вдруг где-то прямо над ними с громким карканьем взлетела ворона…       Девушка не заметила, как заснула прямо на руках у мужчины, но почувствовала лёгкий поцелуй на кончике носа и невесомое касание к плечам. Кадзу поправил плед, погладил шёлковые волосы… — Сердце замерло, так и кажется, что их увидели…       Синоби уложил кицунэ на кровать, поцеловал тыльную сторону её маленькой ладони. — С Новым годом, нежная.       Сто восьмой удар был пробит.       Самая яркая звезда упала в безмолвную ночь. Мэй наконец-то почувствовала себя счастливой.