The other side of Paradise

🎸

— Малыш, вставай! — сонный голос Джина, струится словно мелодия. — Ну же… — пухлые губы касаются мочки уха, засасывают ее. В ответ лишь неразборчивое мычание и мелкая дрожь по всему телу, маленькие заряды электричества. — На кой черт мне вставать так рано? — Чон вяло тянет руки к широким плечам своего парня, и готов в такой позе проспать до самого обеда. — А как же работа? — Почему жизнь так несправедлива ко мне, разве я был создан для того, чтобы работать в каких-то шарашках, как твоя? — обиженный Чонгук заворачивается в одеяло и резко поворачивается спиной к собеседнику. «Мне за это хотя бы платят» подумал Джин, но побоялся озвучивать свои мысли, так как ругаться с Чонгуком утром не входило в его планы, для младшего было приготовлено нечто иное. — Отказываешься вставать?! — Угу… — он почти уже уснул. — Ну хорошо! — внутри парня загорается пламя. Джин со всей нежностью и страстью накинулся на своего малыша, его тёплое сочное тело, которое вздрагивает от любого прикосновения. Ким ласкает член младшего своей большой ладонью, наблюдая как Чонгук медленно прикусывает губу и начинает двигать бёдрами. Сладкие поцелуи ласкают его шею и ключицы. — Малыш, ты такой сладкий! — сокджинова рука уже стянула боксёры с бёдер Чона. Ему всегда нравилось видеть перед собой крепкое тело Чонгука, который идет на поводу возбуждения, его член истекающий смазкой, искрящиеся глаза. Как же это возбуждает! Джин медленно вводит один палец, и моментально получает в ответ еле слышный стон со столь желанных губ. Войдя двумя пальцами, начинает наращивать темп, наблюдая за тем, как Чонгук сжимает простыни, но сдерживает свои стоны. Чон не любил показывать свое возбуждение и желание, он не так давно смог признать свою ориентацию, это был очень сложный момент в его жизни. Ведь в его понятии настоящий рокер должен трахать своих фанаток в туре, а не сладко стонать от члена в заднице. Иногда на него накатывает старые переживания, но вот уже как три года он сладко стонет от члена Сокджина, который никогда не стеснялся того, что ему нравятся парни, что именно их пышнее задницы заставляют расстёгивать ширину брюк. Еще немного помучав Чонгука прелюдиями Джин медленно входит, дает привыкнуть. Он никогда не был груб в постели, и презирал, всех кто « не ценил своего партнера». Нависая сверху снова и снова целует и постепенно начинает движение внутри, ласкает рукой чонгуков член, вглядывается в бескрайне глубокие глаза. Когда Джин кончил, он не мог себе позволить лишить такого же удовольствие Чона: обхватив головку члена губами, он медленно берет глубже, пока не утыкается носом в гладкий лобок. Берет глубоко и играет язычком — знает как довести до пика, Ким делает это почти каждый раз, так как Чонгук редко кончает от его члена. — Ну, а теперь пора собираться на работу! — широко улыбнувшись заявляет Джин. — Нет, ты серьезно? — брюнет почти скулит от разочарования. — Я думал, что это всего лишь шутка, неужели, ты и правда, отправить меня драить полы??? — Я все понимаю, малыш, но счета сами себя не оплатят. Если бы зарабатывал больше, то ты бы никогда не узнал, что такое работа. Но увы… — Может еще не поздно продать дьяволу душу? — вяло улыбаясь говорит Чон и направляется в душ. — У тебя есть сорок минут!

🎸

Если спросить у Чонгука, что он ненавидит в этой жизни больше всего, он не раздумывая ответит — работа. Только при одном упоминании этого слова начинается паника. Он хочет заниматься только музыкой и ничем больше, жить за гроши, но с музыкой, а не со шваброй в руках в главном офисе Самсунг… — Бодрее парень! — бодро кричит женщина лет пятидесяти, которая уходит на этаж выше драить полы. — Бодлее палень… тьфу, блин, сраная работа! — злобно передразнивает Чон и с особой жестокостью начинает натирать полы. — Да ладно тебе жаловаться, тут даже уборщики неплохо получают, посмотри в другие организации, вот там как раз за гроши и работают, условий ни каких, не ной так что, малыш. — Джин смотрит на своего парня и понимает, что эта форма ему чертовски идет, пошлые мысли начинают забивать здравый рассудок. Но он знает, что будет, если он предложит ролевые игры… увы, но брюнет не одобряет подобного рода игры. — Говорит это человек в костюме, человеку в униформе… — вяло язвит парень. — В этой работе есть свои плюсы! — И какие же?! — Чон уже яростно сверлить глазами Джина, которому нравится вот так вот его дразнить, знает ведь, что сейчас он ему ничего не сделает, не при свидетелях. Хотя люди уже начали поглядывать на эту парочку, так как Чонгук слишком эмоционально реагирует на каждое сказанное ему слово. — Мы будем уезжать с работы и приезжать домой вместе, разве это не плюс? — вот она та самая насмешливая улыбочка, сверкающие прищуренные глаза, чуть сдвинутые брови. — Иди уже работай свою работу! — нервы Чонгука сдали, он больше не намерен продолжать разговор. Теперь только мысли и швабра в руках. Чонгук беспощадно намывает полы под Slipknot, периодически в такт покачивая головой. Как бы он хотел, что и под его песни какой-нибудь уборщик качал головой, напевал и тихо восхищался. Чон просто так не сдастся и будет идти дальше к своей мечте, пока он еще правда не нашёл каким путём, но он будет идти.  — Добрый день, теперь вы новый работник этой огромной компании? — перед Чонгуком появляется как будто из ниоткуда вчерашний секретарь. Он одет с иголочки, прекрасный клетчаткой костюм, идеально уложенные волосы, в нем до тошноты идеально все, даже это фальшиво приветливая улыбка. — Новый секретарь? — брюнет смотрит с недоверием, ведь все странности, которые произошли с ним вчера связаны с этим типом, который стоит как ни в чем не бывало. — Да, Чон Хосок, не думал вас увидеть в роли уборщика. Должен заметить эта форма хорошо смотрится на вас. — почувствовалась нотка сарказма. — Что за кофе вы мне вчера подали, куда пропали, и почему офис не в курсе, что тут теперь новый секретарь?! — Чон хотел знать все ответы сразу, так как вчерашний день просто не давал покоя, слишком все странно и загадочно. — Самый обычный, что стоял в столовой, его все пьют, неужели он вам так не понравился? — Хосок смотрел с долей ехидства, его взгляд был непоколебимым сильный и мощный, он словно ставил им на колени. — Обо мне возможно не знали, потому что я только вчера заступил на работу. К примеру, я тоже могу выдвинуть вам такое же обвинение, никто мне не говорил о новом уборщике. — парень обошёл Чонгука и несильно ткнул его пальцем в спину. — Просто… — Чонгук хотел объяснить, что произошло, но подумал, о том что все это будет казаться бредом, и просто начал переминаться с ноги на ногу, не зная, что еще сказать. — Просто что? — ехидно переспросил собеседник. — Да, ничего, думаю, что вчера я просто переутомился. — Чон тяжело вздохнул и продолжил свое дело. — Рад, что мы теперь, если это так можно назвать в одной команде, Чон Чонгук! — секретарь похлопал своего нового знакомого по плечу и тоже направился по своим делам. Чонгуку вначале показалось, что уходя Хосок посмеялся над ним, но не стал придавать этому особого значения. Снова наушники в уши и натирать все до блеска. Конечно масштабы офиса поражали и его дизайнерское оформление тоже, но масштабы пыли и грязи удивляли еще больше.

🎸

— Пообедать пришел? — Джин поддерживается рядом с Чонгуком. Который спокойно пил кофе. Сокджин выглядел невозмутимо, хотя внутри него бурлила кровь, он боится быть слишком настойчивым с Чонгуком, так как боится спугнуть, он дорожит этим доверием, принимает все его страхи и опасения, и никогда в жизни не будет насмехаться над ними, но вот только одно он не может принять — музыку. Он считает, что все это несерьёзно, музыка может быть небольшим увлечением и не более, надо смотреть трезво и понимать, что лучше устроиться в офис, получать стабильно зарплату — быть самым обычным человеком. На этом фоне нередко появлялись скандалы. Но Чонгук не намерен бросить свою мечту, даже если его любимый против. — Угу… Джин начинает заигрывать со своим малышом и шалить под столом, то случайно коснулся, то еще что-нибудь невзначай. Чон старался это игнорировать, но подобного рода домогательства не прекращались. — Что ты делаешь? — не выдержал брюнет, не то чтобы ему ее нравилось, но только не на работе. — Хочу, чтобы ты обратил на меня внимание, сидишь в своем телефоне, а мог бы со мной поговорить или хотя бы поцеловать. Я скучаю по тебе. — он уже почти шептал, стараясь придать голосу больше сексуальности. — Мы на работе, тебя это не смущает? — Гук, брось это! Мы одни, я же не предлагаю тебе заняться тут сексом. — обиженно бормочет парень, запивая горе крепким кофе. — Нас могут увидеть. — И что, что тут такого, мы такие же люди и имеем право любить. — Я не хочу чтобы наши отношения становились предметом… — Насмешек, это ты хотел сказать?! — вот теперь Джин разозлился. — Почему ты стесняешься наших отношений, когда мы на людях, я даже не могу к тебе прикоснуться, взять за руку. Пойми, всем на это наплевать! — Но не мне… — Тогда зачем начал со мной встречаться?! — Просто дай мне время, я люблю тебя, но все это так сложно… — не хватит слов, чтобы описать как больно делают подобные высказывания, как сильно они впиваются в хрупкое сердце. — Мы не первый год вместе, но ты всегда стесняешься наших отношений, знаешь, меня это начинает напрягать. Иногда, мне начинает казаться, что дело не в том, чтобы дать тебе время, а во мне.

🎸

Джин весь остаток дня ходил обиженный на Чонгука. Но Чонгук решил не зацикливаться на этом во время работы и попробовать исправить положение уже дома. Рабочий день подходил к концу и Чон был готов паковать вещи, чтобы наконец оказаться дома и заняться более приятными вещами, чем все это. В кромешной тишине раздались звонкие шаги, которые раздавались эхом. Парень не сразу среагировал, но когда повернулся, то увидел уже знакомую ему физиономию — Ким Тэхен. Он выглядел идеально: немного встрепанные чёрные, кудрявые локоны, чёрные кожаные туфли, чёрные брюки, черная бархатные рубашка и длинное чёрное пальто. Пронзающий тяжёлый взгляд с лёгкой насмешкой, слегка приподнятые уголки губ. Для себя Чонгук отметил терпкий запах цитруса, который не ударил в нос, но был весьма терпкий с нотками имбиря. — Вот мы и снова встретились, мой друг. — произносит тихим и низким голосом Тэхен, он пронизывает взглядом, видит насквозь и не позволяет отвести взгляда. — Не вижу радости в твоих глазах. — лёгкая играющая улыбка трогает его. — Немного неожиданно. — Чон снова теряется и мозг будто отключается. — На самом деле я не к тебе. — лёгкий холодный смешок, который заставил сердце Чона замереть. — Но думаю, что у меня есть небольшой презент, для моего не состоявшегося музыканта. — Не называйте меня так! — возразил Чонгук, подобная формулировка оскорбляет его. — Оу, прошу прощения…. — Ким наигранно извиняется, чуть скривив лицо, которое ни на грамм не становиться от этого безобразным. — Но так или иначе, можешь позвонить по этому номеру. — он протягивает визитку с номером, где красиво выгравировано на черном матовой золотыми буквами Госпадин Ким Тэхен и номер телефона, больше ничего — никакого адреса, компании и прочего — имя, номер. — Я должен вам позвонить? — Чонгук недоумевающе вертит визитку, не понимая к чему это все. — Набери после работы, помогу тебе выбраться из этого болота. Держать в руках микрофон куда приятней вот этого! — Тэхен брезгливо указал на швабру. — О, друг мой! Рад что ты пришел, пойдем в мой кабинет, я столько должен рассказать и показать! — восторженный директор бросился к Тэхену, кланялся ему, чуть ли не целовал ему обувь, от такого зрелища становилось тошно, поэтому Чонгук поспешно удалился, припрятав визитку в карман своих штанов. Все больше и больше возникало вопросов, которые не имели никаких объяснений и ответов. Сердце Чонгука подсказывало, что надвигается что-то страшное и надо бы спрятать свой зад, пока вся эта буря не затихает, но вот только любопытство и упрямство говорило делать все с точностью до наоборот. По рассказам Джина, директор всегда сдержан в своих эмоциях и всегда со всеми общается формально, даже со своей семьей. Подобное поведение в сторону Тэхена было чем-то противоречащим всему выстроенному образу. И кто этот Ким Тэхен, который может решить проблему Чонгука, кто он такой, что директор Ким так рад и кланяется ему и радуется. Должно быть, какая-то значимая фигура.

🎸

Пока Джин принимал душ, Чонгук решил не терять время и набрать этому Тэхену, не то чтобы он верил словам, но надежду не терял, для достижения цели все способы хороши. — Добрый вечер, я слушаю. — на том конце провода послышался знакомый бархатный голос с какой-то притягательной хрипотцой. — Это… — Чон почему-то замялся и не знал, что сказать, хотя до этого продумал весь разговор до мелочей. Теперь он нервно мял одеяло, сидя на постели. — Чон Чонгук… — Все же набрал мне. Рад тебя слышать, Чонгук. — Мне интересно, чем ты можешь мне помочь, а точнее как? — брюнетка показалось, что он сказал это как-то грубо и уже корил себя за это. — Я достаточно влиятельный человек, ты хочешь чтобы массы тебя услышали, чтобы ты выступал на стадионах, выпускал альбомы, которые раскупали бы за считанные секунды, ведь так? — собеседник, словно прочитал мысли Чона, от этого стало не по себе. — Да… — Тогда встретимся в следующую среду, в восемь часов вечера, адрес я пришлю тебе позже, постарайся произвести на меня впечатление своей музыкой и тогда будем решать все остальные проблемы. — Хорошо… — До встречи, Чон Чонгук! — создалось впечатление, что голос был не из трубки, а за спиной, такой живой и зловещий, что бросало в дрожь. Чонгук рухнул на постель, проваливаясь в мягкое одеяло, смотря в белоснежный высокий потолок. Какое-то странное чувство зародилось в его груди, которое он и сам не мог описать и до конца понять. — А вот и я! — Джин вытирал волосы полотенцем, улыбаются и светится от счастья, когда видит своего любимого уже в постели. — Наверное, ты хочешь спать, был тяжелей день не так ли? — тёплые губы касаются щеки Чона, который от прикосновения широко распахивает глаза. — Да, день был действительно тяжёлый, но я хочу немного поработать сейчас над новой песней. — он решительно встаёт с постели и уже готов уйти на кухню, чтобы не мешать Джину. — Но уже одиннадцать часов, неужели, ты меня сейчас бросишь? — скулит парень хмуря брови. — Да… — «Ведь, ты так делаешь всегда со мной» мелькнула мысль в голове Чона, но озвучивать ее он не стал. — Через часок я вернусь… Он знал, что не вернётся через час и даже через два. Как обезумевший будет писать до самого утра, пока Джин не застукает его за этим. Поедет на работу свершено не выспавшийся и вымотанный. А в тетради будет всего один куплет… «Эти каменные стены доводят меня. Ваши каменные стены сердца. Всё заклеено плакатами нового дня. И для солнечного круга нет места.»