Вертикаль

Дорога сворачивала всё время влево. Рэй сдался и позволил навигатору вести его. Джон Эйвери жил за городом, в секторе категории А. Рэй редко выезжал куда-то, кроме как в гости к отцу, но отец жил совсем в другой стороне и здесь он оказался впервые. За окнами мелькали однотипные коробки. Некоторые были похожи на неприступные бастионы, другие — на вполне приличные дома, но Мелиссе бы они вряд ли понравились. Она, наверное, решила бы, что всё слишком острое и квадратное. Рэй улыбнулся. Они помирились вчера. И даже ужинали вместе. Мелисса, кажется, немного успокоилась, но её движения всё равно оставались дерганными, а взгляды — нервными. Её хотелось обнять, но Рэй не рискнул приближаться, чтобы не испортить всё, что едва-едва начало налаживаться. Ехать пришлось долго. Сначала где-то вдали, а потом и чуть ближе показалась застройка категории В. Сектор А от неё отделяла широкая полоса пустого пространства с одинокими деревцами. Но даже издалека легко было понять, что там архитектура совсем иного типа. Небольшие одноэтажные коробки пришли на смену бастионам и футуристическим конструкциям. Автопилот очередной раз свернул налево и машина замерла на въезде одного из домов. Бортовой компьютер объявил, что цель поездки достигнута. Рэй вышел из машины и посмотрел наверх. Этот дом Мелиссе, наверное, понравился бы. Большой, из темных красно-коричневых блоков. В правой части виднелась круглая башня. Фасад практически полностью съели заросли плюща, так, что только квадраты окон проглядывали между пожелтевшей к зиме листвой. Одно можно сказать наверняка — этот дом был построен давно. Рэй подошел к невысокой калитке и толкнул её. Та скрипнула, но легко открылась, пропуская его на дорожку, ведущую к дому. Он нажал на кнопку у двери и где-то в глубине дома прокатился тихий перезвон. Какое-то время было тихо. Рэй ощутил тревогу и посмотрел на часы. Он всю дорогу проверял их, как будто время могло в один миг смениться на вечернее вместо утреннего. Нет, всё правильно. Он вовремя. Наконец, в доме зашелестели шаги, а ещё через секунду дверь отворилась. На пороге возник мужчина, которому очевидно было больше лет, чем можно было дать на первый взгляд. Выглядел он очень прилично и сдержанно, как глава какой-нибудь крутой семейной компании или человек, работающий с предметами искусства. Кто-то с историей. Рэй даже немного растерялся. По голосу он казался гораздо моложе. - Здравствуйте. Вы… Джон Эйвери? - А вы, я полагаю, господин Рэй? Рэй кивнул. И переступил с ноги на ногу. Дружелюбия ни в голосе, ни во взгляде этого самого Эйвери не было. Он зря приехал? Но ведь договор. Едва Рэй начал нервничать, как хозяин дома отошел в сторону. - Входите. Раз уж приехали. Его провели на кухню. Внутри дом казался таким же старым, как и снаружи. Но всё ещё недостаточно старым для своего владельца. Вероятнее всего, это поместье досталось ему либо в наследство, либо было выкуплено у какого-нибудь старинного рода. Сейчас таких уже почти не осталось. По пути на кухню Рэй с интересом выхватывал взглядом детали обстановки — камин в прихожей и даже, похоже, настоящий, картины на стенах, аккуратные ряды фотографий в рамках. Фотографии! На бумаге. Кто их сейчас уже печатает? Но разглядеть все детали Рэй не успел. - Присядьте. Господин Эйвери указал в сторону стола, стоявшего в центре комнаты с приставленными к нему стульями. Рэй выдвинул один и устроился. На него смотрели внимательно и с явным подозрением. Сидеть было неудобно, как будто на допросе. Джон Эйвери прислонился к посудомоечной машине и скрестил руки на груди. - Прежде всего, - сказал он. - Я бы хотел узнать, зачем вы сюда приехали. Кому вы хотите помочь? Рэй поерзал на стуле, пристраиваясь поудобнее. Руки нужно было куда-то деть. Он сначала сложил их на коленях, как провинившийся школьник, потом передумал, оперся на стол и сцепил пальцы в замок. - Да… Хочу помочь одному человеку… И для этого мне нужно узнать больше о женщинах, чем я знаю сейчас. - Этот человек для вас так важен? Что вы готовы искать ответы у первого встречного. Вопрос прозвучал неожиданно резко. Рэй ощутил раздражение, но выбора у него не было. Отвечать нужно было честно и никак иначе — он чувствовал это всем нутром. - Да. Важен. - Этот человек — женщина? Рэй замер, на несколько секунд даже позабыв дышать. Потом пошевелился, быстро приходя в себя. Что на это ответить? Он сделает хуже или лучше, если скажет правду? На этот вопрос есть правильный и неправильный варианты ответа. Но где какой? - Да. Господин Эйвери внимательно смотрел на него ещё несколько секунд, а потом отлип от посудомоечной машины, его взгляд и лицо даже как-то смягчились. - Хотите кофе? Или чаю? - Что? А… Чаю, если можно. Рэй не помнил, когда последний раз пил кофе. Кофе он не любил. Чаю он тоже не хотел, но, наверное, отказываться невежливо. Вопрос застал врасплох. Даже тон голоса, которым тот был задан, изменился. Как будто до этого Рэй был на допросе, а теперь просто оказался у кого-то в гостях. Чайник запыхтел и кухня стала ещё больше похоже на кухню, а не на камеру для допроса. Господин Эйвери дождался пока вода закипит, заварил чай и поставил перед Рэем большую синюю кружку, пахнущую мятой и ещё какими-то травами. Он занял стул напротив и спросил: - Я могу узнать, в какой конкретно помощи нуждается эта женщина? - Этого я не могу сказать. Простите. Но… это очень серьезное дело. Опасное для неё. Мне кажется. Господин Эйвери немного помолчал. - Это как-то связано с государственными службами? Рэй невнятно качнул головой — ни да, ни нет, но, видимо, этого было достаточно. - Я вас понял. Они помолчали. Рэй смотрел как в чашке кружатся чаинки. - Что вам рассказал мой племянник? - Почти ничего. Я просто услышал от него, что у вас есть дочь и подумал, что вы сможете мне помочь. - Скажите, Рэй, насколько много вы бы хотели узнать о женщинах? - Всё. Абсолютно всё, что вы можете мне рассказать, - не раздумывая ответил Рэй. - Вы уверены? Не вся информация одинаково полезна. И не вся безопасна. Рэй судорожно сглотнул. Безопасность осталась где-то там в прошлом. В моменте, когда он переступил порог распределительного центра. Тогда он ещё даже не подозревал, что жизнь изменится настолько сильно. Но некоторые вещи нельзя отменить. Нельзя откатить. Убаюкивающее спокойствие может быть страшнее очевидной опасности. Потому что опасность ты хотя бы осознаешь и можешь решать, что с ней делать, а то, что ты не осознаешь может стать чем угодно. - Я понимаю… теперь понимаю. Но я готов попробовать всё, что может нам помочь. Господин Эйвери долго смотрел на него и молчал. Как будто прокручивая что-то в голове. Возможно, принимая решение, что стоит говорить, а что — нет. - В таком случае, это будет длинный разговор, Рэй, - сказал он. - У меня сегодня достаточно времени для любых разговоров. Джон Эйвери несколько раз провернул свою кружку с чаем на столе, вглядываясь в неё. И только затем начал говорить: - Раньше в этом доме мы жили вдвоем с мужем. Но его не стало почти двадцать лет назад. Он разбился на машине, возвращаясь из командировки. Рэй хотел выразить соболезнования, но господин Эйвери, видимо, это заметил и не перебил его. - Не вздумайте, Рэй. С меня хватит автоматических сочувствий и вежливых сожалений. Вы не знали ни одного из нас, и вас это не касается. В этой истории может быть ещё много моментов, когда вам, как любому воспитанному в нашей среде человеку, захочется произнести «мне очень жаль». Будьте добры, избавьте меня от этого. И сосредоточьтесь на том, что важно для вас. Рэй кивнул, не решившись что-то сказать вслух. Господин Эйвери вздохнул, и продолжил: - До того, как это случилось, мы собирались завести детей. Подали все нужные документы, прошли все соответствующие инстанции и тесты, получили разрешения. Оставался последний шаг — отправить запрос в отдел репродукции для начала процесса, но… он погиб. Некоторое время я был разбит и даже думать забыл об этих планах. А потом… все советовали мне завести нового партнера. А я решил завести ребенка. Рэй отпил из своей кружки. Ему было неловко, как будто он влез в чье-то прошлое, хотя он ведь не сам — его туда провели. Но внутри всё равно было неприятно — горько и тяжело. - Я отправил запрос в отдел репродукции, - продолжил господин Эйвери. - Но поначалу ничего не получалось. Эмбрионы не развивались. Они сделали массу попыток и мне уже сообщили, что, вероятно, имеет место какой-то генетический сбой, который пока не удалось просчитать… А потом у них получилось. Совершенно неожиданно, чуть ли не с последней попытки. Мне присылали отчеты, эмбрион развивался в инкубаторе и рос нормально. Это была большая удача. Господин Эйвери тоже отпил чаю и помолчал какое-то время, словно вспоминая. - А ещё позже мне позвонили и сказали, что произошла ошибка. Эмбрион оказался женским. Такое иногда бывает, очень редко, но случается. На ранних этапах развития установить это невозможно. Они сказали не беспокоиться. Государство покрывает расходы в таких случаях. Эмбрион будет изъят, а следующий для меня сделают бесплатным. Но я отказался. Для них там это стало шоком. Они никак не могли понять, почему я отказался отдавать её. Ведь по их мнению это… это был не ребенок. Не то, чего я хотел. Но это могла быть последняя попытка. Предыдущие эмбрионы умирали. А запас клеток был не безграничен. Это… Вы, возможно, уже догадались, Рэй. Генетически Меган — его дочь, дочь моего мужа. Я не мог рисковать. Рэй кивнул. Внутри будто образовалась черная дыра и засасывала куда-то. Он неожиданно почувствовал себя причастным к этой истории, хотя на самом деле вообще никак не относился к ней. И даже не мог пока сформировать этого отношения. Но было очень тошно. Это было не то, на что он рассчитывал. А на что вообще стоило рассчитывать? Что всё окажется просто. Что девочки могут вот так запросто появляться на свет и все будут считать это нормальным. Но ведь когда-то считали. Считали ведь? Рэй тихо вдохнул. - В итоге они согласились. Но мне сказали, что все женщины в возрасте до 14 лет принадлежат государству. После всех попыток и всего, что было, они сказали, что не отдадут её, пока ей не исполниться четырнадцать. Если я не передумаю — я должен буду ждать.