Вертикаль

Внутри стало как-то холодно и чай не помогал. Рэй смотрел в кружку и пытался представить, как это — пережить столько всего и в итоге получить ожидание. Пережить столько всего и получить… ещё больше? - У вас есть дети, Рэй? - спросил господин Эйвери. - Нет. - Вы выросли в семье? - Да… У меня был отец. - Тогда вряд ли вы сможете понять, что это для меня значило. Но, возможно, представите, как бы это могло быть для вашего отца. Когда люди заводят детей, они хотят их растить. Хотят видеть, как они взрослеют, как учатся ходить, говорить. Хотят играть с ними. Меня всего этого лишили. Но я не сдавался. Я согласился ждать. Но был так зол на них, я не мог это принять… Не мог смириться с тем, что государство отнимает у меня единственного ребенка. Мне хотелось взять своё или хотя бы отомстить. Сделать хоть что-то. И тогда я нашел адрес центра, где выращивают женщин для этого репродуктивного отдела. Это было, мягко говоря, непросто. Найти его стоило мне больших трудов и времени. С момента её рождения прошло уже около пяти лет. И я поехал туда, сам не зная, на что рассчитываю. Рэй сжал кружку крепче в руках, как будто готовясь услышать что-то важное. Эта часть история открывала для него то, что было скрыто. То, о чем деликатно умалчивали поисковики и форумы. Возможно, в таком же центре провела своё детство и Мелисса. Что там было? И все ли они одинаковы? - Это оказался довольно небольшой комплекс из нескольких зданий за высоким забором, - продолжал господин Эйвери. - Он стоял посреди пустыря, на много миль вокруг не было ничего. Вход был только по пропускам через охраняемые ворота. Естественно, никто не впустил бы меня туда. Я… дождался вечера. Когда на посту остался всего один охранник, обходивший территорию. И попытался с ним поговорить. Вы удивлены, Рэй? А что ещё мне оставалось? Сначала я просил его впустить меня, пытался подкупить, уговорить. Он наотрез отказался и явно счел меня сумасшедшим. Я рассказал, зачем мне это, просил хотя бы позволить взглянуть на неё. Хотя бы издалека, через ограждение. Мне так хотелось её увидеть. И… он сжалился надо мной. Представляете, Рэй? Он согласился. Сказал, что укажет мне на неё и это будет первый и последний раз. Что я смогу стоять там не больше пяти минут. Но я вымолил десять. Только если я уеду и никогда не вернусь. А если вернусь — он сдаст меня в полицию, как извращенца. - А как он узнал, которая из них ваша дочь? - спросил Рэй. - У меня был номер. Там у детей нет имен, только номера — именно так я и должен был знать, где моя дочь. По номеру мне присылали отчеты о том, что она жива и развивается нормально. По номеру я должен был её забрать позже. - Но почему охранник согласился? - Я до сих пор не знаю этого наверняка. Но у меня есть… предположения. Когда много времени проводишь с кем-то, начинаешь замечать то, что другие не видят. Отношение меняется. Даже если изначально оно было не самым хорошим. Они помолчали, и стало слышно, как тикают часы на стене. Рэй перевел на них взгляд. Настоящие, со стрелками. Не электронные. - Охранник сказал, что он заступает на смену на следующий день вечером. Добираться до этого центра было слишком долго, чтобы я мог успеть уехать и вернуться. Поэтому я спал в машине, и ждал весь следующий день до вечера. Там… была часть забора, где вместо сплошного бетона оказалась натянута сетка. За ней находилась площадка и играли дети. Девочки. Все в одинаковой форме. Я не мог подходить близко, чтобы меня не заметили. Хотя, конечно, мне очень хотелось. Я думал, что… возможно, узнаю её. В назначенное время я оказался возле сетки. И охранник действительно указал мне на одну из девочек. Это был всего один жест, невзначай, не очевидный. Но я так боялся пропустить его, что, конечно, заметил. Она сидела на лужайке и собирала башенки из разноцветных кубиков. Серьезная и сосредоточенная. И такая маленькая! Она показалась мне такой красивой. Совершенно нездешнее, необычное создание. Я не мог поверить, что это правда мой ребенок. Я никогда не видел маленькую женщину до того. Но… это было удивительно, Рэй. Как будто не со мной. Будто во сне. Рэй видел только взрослых и то, чтобы привыкнуть понадобилось время. На картинках маленькие выглядят почти так же, как мальчики. А в жизни? Ведут ли они себя так же? Когда знакомишься с женщиной впервые и понимаешь, что это такое существо, как и ты. Но понимаешь не сразу, а постепенно. По мере привыкания. У Джона Эйвери было много времени, чтобы привыкнуть к этой мысли. Но как это — увидеть маленькую женщину? - Трудно представить, - сказал Рэй и улыбнулся, - но я примерно понимаю, о чем вы. - Десять минут пролетели совершенно незаметно. Я стоял там и смотрел. Вокруг носились дети, и она тоже в какой-то момент бросила свои кубики и бегала с ними. Но потом кто-то из персонала заставил их разойтись по углам и сидеть смирно. А потом я уехал. И больше не возвращался и не видел её… до того, как Меган исполнилось четырнадцать. Это было уже почти два года назад. Его лицо неожиданно помрачнело, как будто после чего-то очень приятного господин Эйвери вспомнил что-то ужасное. Его глаза блестели. Он смотрел на свою чашку и молчал. Рэй тоже молчал, не зная, что сказать. Было такое чувство, будто история ещё не закончена. Не хотелось перебивать и он оказался прав. - Вы хотели познакомиться с моей дочерью. Думаю, теперь самое время. Это будет… логичным продолжением моего рассказа. - Да, я был бы рад. Господин Эйвери поднялся из-за стола и вышел в холл. Рэй слышал, как он крикнул куда-то вверх, видимо, на второй этаж: - Меган, дорогая, спустись, пожалуйста на минутку. Он вернулся и снова занял своё место. Допил чай. Рэю казалось, что что-то не так, что-то изменилось в нём, но что — он не мог понять. Она появилась на пороге спустя всего несколько мгновений. - Ты звал меня, папа? Тонкая и худенькая, как любой подросток. Но мальчики-подростки были как будто острее. Девочка-подросток оказалась более мягкой в очертаниях. У неё были глубокие, затягивающие глаза, длинные волосы собраны в толстую аккуратную косу. Одета она была в длинную футболку и шорты. Чем-то неуловимо похожа на Мелиссу, но в то же время — совсем другая. Другой взгляд, и движения, и мимика. От неё чувствовался странный холод. Рэй не мог это объяснить, но всё было не так. Не так, как должно. - Да. Меган, это господин Рэй. Он хотел с тобой поговорить. Посидишь с нами немного? - Конечно, папа. Она опустилась на один из свободных стульев. Посмотрела сначала на своего отца, потом на Рэя. Сложила руки на коленях, улыбнулась и затихла в ожидании. Рэй почувствовал, что должен что-то сказать, но все слова вылетели у него из головы. - Меган… э… тебе нравится готовить? - ляпнул он первое, что пришло в голову. И ужасно рассердился на себя. Так долго ехал сюда. Так долго слушал рассказ, а теперь не мог и слова выдавить! Да что такое? Это всё впечатления от рассказа. - Да. Мы с папой иногда готовим вместе. Тогда нравится. Рэй постучал кончиками пальцев по своей кружке. - А читать? - Да, я люблю читать. - А… рисовать? Она отвечала на вопросы без особых эмоций, периодически поглядывая на отца. Но в этот момент вдруг зависла. Как будто диалог с андроидом. - Рисовать? - она моргнула несколько раз и посмотрела на отца. - Вопрос задали тебе, дорогая, - сказал как-то тихо господин Эйвери. - Ответь, как ты чувствуешь. Помнишь, мы рисовали вместе? - Да, помню, - сказала она. - Но я не знаю. А тебе? Тебя бы порадовало, если бы я рисовала, папа? Господин Эйвери промолчал. Вылил остатки чая в раковину, ополоснул кружку и поставил её на место. Рэю казалось, что ощущение неправильности нарастало. - Какой твой любимый цвет, Меган? - неожиданно спросил господин Эйвери. - Зеленый, - не задумываясь выдала она. Джон Эйвери вздохнул и посмотрел на Рэя. - Вскоре после того, как я побывал в том центре… Они прислали мне анкету и сказали заполнить. Это было похоже на психологический тест. Там были вопросы о том, что мне нравится, а что — нет. О моём любимом цвете. Я указал зеленый. Рэй почувствовал, как внутри у него всё застыло. Он смотрел на тихую, слегка улыбающуюся Меган. Но только слегка. Не было похоже, что ей радостно или приятно что-то вспомнить. Это была вежливая улыбка, как у ресепшионистов в отелях. Или секретарей в приемных. Или андроидов. Вежливая, понимающая, но абсолютно неживая. - Меган, ты… помнишь что-то… что было до того, как ты оказалась здесь, у отца? В кухне повисла тишина. Меган будто задумалась, а потом покачала головой. - Нет. Ничего не было до того, как папа забрал меня. И снова посмотрела на отца. Тот только вздохнул. - Вы хотели бы спросить ещё что-то, господин Рэй? - Н-нет. Думаю, этого достаточно. - Спасибо, что посидела с нами, Меган. Можешь идти. Она кивнула, улыбнулась, встала из-за стола и растаяла в холле. Это даже хуже, чем андроид. - Я не совсем понимаю, что вы хотели услышать. Но, судя по выражению вашего лица, в этих вопросах было больше смысла, чем я думаю. Рэй смотрел в остывший чай, шестеренки в голове вертелись с усиленной скоростью. - У неё нет собственного мнения? Вообще? Ни о чем? - Нет, - кивнул господин Эйвери. - Прежде чем его составить, она должна узнать, что об этом думаю я. И её мнение никогда не противоречит моему. Если я отказываюсь говорить, что думаю по тому или иному поводу — она не составляет мнения вовсе. Она никогда не задает вопросов, кроме тех, которые очевидно нужны в определенной ситуации. Не спорит. Ни от чего не отказывается и не говорит, чего бы хотела сама — на ужин, посмотреть, во что поиграть, что почитать. Если ни о чем её не просить, она может часами сидеть у себя в комнате и ничего не делать. Можете себе представить, Рэй, что с ними там делают? Я был в шоке, увидев, каким стал тот живой и настоящий ребенок, которого я видел сквозь сетку. У неё даже взгляд другой. Я думал… думал, что смогу это исправить. Подталкивал её делать выбор, спрашивал — чему она хочет научиться, чем заниматься. Что ей нравится или нет. Но, кажется, это в ней умерло. И воскресает разве что в исключительных ситуациях. Как-то раз я взял её с собой в поход и она подвернула лодыжку… Я не заметил сразу и даже обрадовался, когда Меган отказалась идти к водопаду. Подумал — она сама приняла решение, сама сказала, чего не хочет. Но оказалось, что ей больно. Думаю, это как инстинкт самосохранения, какой-то предохранитель… сопротивление включается только в опасной ситуации. Но как? Мелисса совсем не такая. Она… нормальная. И по любому поводу имеет своё мнение. Вот такими они должны быть? В проспекте написано — послушное существо. Верный компаньон. Живой, из плоти и крови. В этом смысл? - Я не понимаю, - сказал Рэй. - Почему? Зачем? - А хотели бы узнать? - Да. Хотел бы. Господин Эйвери подошел к холодильнику и выдернул из пачки листов для заметок один. Поискал ручку, написал на нем что-то и протянул Рэю. На листе были числа через черточку. - Всю жизнь я работал в архиве. Переводил бумагу в электронный формат. Вы не представляете, какая это сложная и секретная работа, - сказал господин Эйвери. - Но только после появления Меган, я действительно заинтересовался прошлым. - Что это? - Это годы, господин Рэй. Вы бывали в архиве? Думаю, этот период мог бы вас заинтересовать.