Вертикаль

Архив находился в старом здании в одном из районов города, где Рэй раньше не бывал. Высокие дверные проемы и колоннада у входа намекали на то, что построен он был не одну сотню лет назад. Тот стиль, что Мелисса так вовремя достала из альбома, был ещё в моде. Рэй постоял у входа, сделал вдох и выдох, и толкнул тяжелую дверь. Внутри было тихо и пусто, похоже на старинную библиотеку из исторических фильмов. Кроссовки скользили по полу и уши резал неприятный скрип. Рэй остановился у окошка, освещенного лампами изнутри. - Здравствуйте. У меня открыт доступ с девяти до… - Имя, - перебили его из окошка недовольным тоном. - Рэй Джейс. Какое-то время за затемненным стеклом молчали, был слышен только тихий стук пальцев по клавиатуре. Рэй не мог разглядеть лица сотрудника — лампы светили так ярко, что глаза, уже успевшие привыкнуть к темноте коридора, только болели и напрягались. - Вам в отдел двенадцать. Налево в конце зала и прямо по коридору. Вы увидите номер на двери. Вас встретят. Рэй пробурчал «спасибо» и направился в конец зала. Архив не понравился ему с первых минут. Не было бы важной причины — не явился бы сюда ни по какому поводу. Ни один самый годный референс не смог бы его сюда затащить. За дверью оказался длинный широкий коридор, освещенный так же тускло, как и тот, что привел его к холлу. Ряд дверей действительно был пронумерован. Рэй отсчитывал одну за другой, пока не дошел до двенадцатой. Блеклый номер из выцветшей позолоты подтвердил правильность его подсчетов. Рэй огляделся. Вокруг никого не было. И что теперь? Постучаться? Войти? Почему о таких вещах не предупреждают заранее? В горле пересохло. Рэй вздохнул. Пригладил волосы. Потрогал дверную ручку. Выбирать было особенно не из чего. Он собрался с силами и провернул её. За дверью оказался просторный зал с рядами столов и лавками. Всё выглядело таким старым, как будто действительно пришло прямиком из фэнтезийного фильма. Как будто замок. Или библиотека в какой-нибудь магической школе. Вот только это помещение было освещено уже гораздо лучше. Из высоких окон падали длинные полосы света, покрывая столы словно белые скатерти. Архив получил пару очков к своей репутации. В дальнем конце зала появился человек, в руках он нес стопку то ли книг, то ли документов. Оставив свою ношу на столе, заваленном такими же башнями бумаг, человек направился к нему. Когда сотрудник архива приблизился, Рэй подумал, что Джон Эйвери в местную обстановку вполне вписывался. И этот его, вероятно, бывший коллега во многом походил на старомодного Эйвери. Как внешне, так и по возрасту. И даже по холодному тону, которым его встретили. - Рэй Джейс? - Да, всё верно. - Следуйте за мной. Всего один стол был занят кипами бумаг, а в зале не оказалось больше ни одной живой души. Нетрудно было догадаться для кого все эти приготовления. - Здесь подшивки за вторую часть указанного вами периода, - безразличным тоном сообщил сотрудник архива. - Первая часть будет готова завтра. В архиве запрещены еда и напитки. Мы ждем от вас аккуратного обращения с нашей собственностью. За порчу имущества вы будете нести ответственность в соответствии с указаниями в договоре. Рэй согласно кивнул. Он совершенно не помнил, что там было в договоре, который утром ему ткнул под нос Ким для электронной подписи. Но там точно была самая разнообразная ответственность и весьма недешевые санкции. Впрочем, наносить непоправимый вред собственности архива Рэй не собирался. - Если вам что-то понадобится или возникнут вопросы, я буду находиться вон там. Сотрудник указал в сторону длинного стола, уставленного компьютерами. И тут же, не дожидаясь ответа, развернулся и направился к своему месту. Рэй проводил его взглядом с чувством ощутимого облегчения. Он рассчитывал, что будет хуже. По крайней мере, никто не стоит над душой и можно спокойно полистать газеты. Рэй уселся за стол и придвинул к себе ближайшую кипу. Газеты были подшиты в небольшие пачки по несколько штук. Он всмотрелся в цифры над заголовком. Это действительно был конец того периода, который нужно было исследовать. Ну что ж, можно начать и с конца. Он ещё не представлял, что именно ищет. Внутренний Гугл был настроен на определение любых упоминаний о женщинах. Рэй осторожно перевернул первую страницу, с каким-то странным замиранием сердца. В его руках был очень старый документ. Больше сотни лет. Этой бумажке больше сотни лет. Пожелтевшие листы были плотными и хрустящими, от бумаги шел хорошо ощутимый горьковатый запах, вероятно, химикатов, которыми газеты обработали для сохранности. Рэй невидящим взглядом пробежал по колонкам с рекламой и объявлениями и перелистнул дальше. Объявления, новости, статьи о местных изобретателях и знаменитостях. Ничего интересного. Рэй долистал газету до конца, так и не найдя в ней за что зацепиться. Энтузиазма и трепета внутри ощутимо поубавилось. Следующий номер ждала та же участь. С каждой перелистнутой страницей интерес постепенно таял. И его место занимала неясная тревога. А что если он просто не знает куда смотреть? Что искать? Может, нужно было расспросить Джона Эйвери получше? Но теперь уже слишком поздно. Не звонить же ему прямо отсюда. Да и не станет он это по телефону рассказывать… Рэй листал, листал и листал хрустящие страницы. Время от времени он отрывался от этого занятия и наталкивался на пристальный взгляд сотрудника архива, который со своего месте следил за ним. Хотя, вероятнее, что за газетами и имуществом. Но легче от того не было. Рэй передернул плечами и продолжил свой поиск. Фермер изобрел новый сорт помидоров рекордного размера. Инженеры неправильно рассчитали нагрузку на фундамент суда и стена дала трещину, теперь они понесут наказание. Налоги снова выросли, это благоприятно скажется на городской инфраструктуре. Полиция получила сигнал о наркоторговцах в секторе категории С, злоумышленники оказали сопротивление, наши корреспонденты побывали на месте событий. Взгляд Рэя задержался на фотографии. Толстый полицейский отпихивал кого-то от места событий, опутанного предупредительными лентами. На подъездной дороге к дому лежали тела, накрытые черными полотнищами. У дома виднелся край белого грузовика без номерного знака. За него-то и зацепился взгляд. Труповозка. Холодильник. Грузовичок мороженика. Как только его ни называли. Рэй видел такие раньше в секторе С. Везде, где была облава полиции, стояли эти машины. Он никогда не смотрел новости. Кто-то из бывших смотрел. Рэй попытался вспомнить кто это был. Возможно, все понемногу. В новостях тоже мелькали грузовики без номеров. От них веяло каким-то тихим безмолвным ужасом. Они просто стояли и ждали своей очереди. Везде, где была облава полиции. Были патрульные машины и грузовики без номеров. За сотню лет ничего не изменилось. В мыслях что-то шевельнулось, тревожное, но бесформенное. Рэй подумал ещё, но это было уже сверхусилие, которое спугнуло нечаянную мысль. Он перевернул страницу и просмотрел следующий разворот. На нём не оказалось ничего интересного. Газеты шли вразнобой. На самом деле их было не так много, как могло бы быть. Постепенно Рэй начал замечать, что между некоторыми номерами пробелы в несколько месяцев, а то и полгода, и год. Другие шли подряд — один за другим. По какому принципу подбирались подшивки оставалось загадкой. Возможно, это просто было всё, что сохранилось и удалось найти. А, может, часть газет специально уничтожалась. Может, там было что-то… секретное? Такое же, как знает Мелисса. То, о чем никто не должен был узнать. Рэю потребовалось пролистнуть ещё лет тридцать-сорок прежде чем он увидел кое-что необычное. На месте одной из колонок виднелся большой белый квадрат. Он уже видел такие. В интернете. Когда искал информацию о женщинах. Часть фотографий газетных разворотов в сети была просто вырезана, а часть, особенно в центральных местах, была заклеена вот такими заглушками. И что же там спрятано? Квадрат, который был изначально бел, со временем пожелтел так же, как и сама газета. Рэй осторожно повертел в руках страницу, пытаясь заглянуть под него и так, и эдак. Но бумага была непрозрачной. Рэй чувствовал себя котом, который пытается пролезть в холодильник к банке сметаны и царапает дверь. Квадрат был плотно наклеен. Конечно, отдирать его было бы верхом сумасшествия. Но что если вся нужная ему информация закрыта такими квадратами? Может, Джон Эйвери как сотрудник смог прочесть всё заранее, а потом кто-то обработал подшивки и прошелся по неугодным местам. Рэй поерзал на лавке. Заглянул на обратную часть страницы и попытался подставить её свету, падающему из окна. За бельмом начали вырисовываться темные силуэты и ряды строчек. Но разглядеть что-либо всё ещё не представлялось возможным. Сердце забилось сильнее от предвкушения. Думай же. Думай. Ну. Мало света. Он слишком рассеян. Рэй выудил из кармана толстовки телефон и включил вспышку. Бросил взгляд на сотрудника архива. Тот внимательно посмотрел на него, но вернулся к своим делам в компьютере. Никто не запрещал ему снимать. Собственно, за этим он сюда и пришел — набрать референсов. И унести их с собой не только в голове, но и в памяти смартфона. Рэй посветил сквозь страницу, старательно притворяясь, что делает фото, а сам заглянул за обратную сторону. Очертания людей и текст проступили ярче, и теперь их можно было разобрать. Не так хорошо, как хотелось бы, но хотя бы как-то. Разглядеть текст самой статьи не получалось, но заголовок читался легко. В возрасте 85 лет скончалась Лора Джонсон. Она была последней из ныне живущих женщин. На одном фото узнавалась молодая женщина, а на втором — уже совсем немолодая. Вероятно, обе фотографии принадлежали Лоре. Рэй опустил руку с телефоном на стол и посидел так. Это можно было бы предположить. Видимо, все статьи о женщинах попали под цензуру. Но почему? Рэй подумал ещё о прочитанном. Женщин в этом мире не стало. Какая-то из них должна была оказаться последней. Но почему это пытались скрыть? Возможно, всё дело в тексте статьи. Но это он не сможет узнать — шрифт был слишком мелким, чтобы его можно было прочесть на просвет. Она была последней женщиной из ныне живущих. Но женщины ещё живы. Они есть. Они… не живут свободно на Земле. Вероятно, Лора Джонсон была последней из тех, кто жил рядом с мужчинами. Ну и что? В чем разница? И насколько сильно эта жизнь отличалась от той, что есть сейчас… Рэй посмотрел на часы на экране телефона и вернулся к чтению. Он просидел в архиве уже несколько часов. Время шло так быстро. Слишком быстро, если учесть количество подшивок, которые ещё высились перед ним с той стороны, куда он сдвинул непросмотренное. Второй белый квадрат нашелся ещё лет через тридцать. Он был огромным и занимал большую часть страницы. Рэй повертел хрустящую бумагу в пальцах, надеясь на то, что ничего не отломается. Зажег вспышку на телефоне и посветил. Численность женщин достигла критической отметки. Государство принимает меры. Рэй сощурился и поднес телефон ближе к странице, чтобы прочесть длинный подзаголовок, который был набран шрифтом поменьше. Попытки генетиков и ученых восстановить соотношение полов провалились. Совет принял решение передать контроль рождаемости под государственное управление. Рэй задумался. Этот факт был ему известен. Теперь была известна и дата. Но она ни о чем не говорила. Это был тот момент, когда женщины практически перестали рождаться. Большинство детей уже и так были происхождением из пробирки. Ещё до того, как женщины исчезли. А теперь вариантов не осталось вовсе. Мужчины не могут воспроизводить детей с мужчинами без генетических манипуляций и инкубаторов. Это все знают. Это очевидно. Что оставалось делать Совету как не это. На большой иллюстрации приводились какие-то статистические данные, графики и столбики цифр, которые Рэй не мог разглядеть во всех деталях. Они правда пытались восстановить количество женщин? Почему же у них не получилось? Неужели этот вопрос так и не смогли изучить… И это всё тоже попытались скрыть. Но разве кто-то интересовался? Всерьез. До него и Джона Эйвери. Были ли ещё те, кто знал обо всём этом? И что они делали с этой информацией? Вопросов становилось больше, чем ответов. Рэй продолжил просматривать подшивки. Спина и ноги ныли от неудобной лавки. Газет становилось всё меньше, а информации в них не было практически вовсе. Рэй нашел ещё несколько небольших квадратов. Информация за ними была настолько мелкой, что рассмотреть её не удалось, сколько бы Рэй ни светил. Но на фото он определенно видел женщин. Они говорили с мужчинами. Что-то делали. Демонстрировали какие-то предметы, которые держали в руках. Один раз Рэй разобрал что-то о книгах. Женщина представляла какую-то книгу. Женщина написала книгу? Рэй задумался об этом и мысль не показалась ему странной. Ещё несколько месяцев назад он бы подумал именно так. Но не теперь. Женщины жили рядом с мужчинами. Женщины умели писать, читать, рисовать. Думать. Но всё это по каким-то неведомым причинам оборвалось. Генетики не смогли ничего сделать. И государство не смогло. Никто не смог. Когда сотрудник архива подошел и сказал, что время на сегодня истекло, Рэй дернулся. Он был к этому не готов. Посмотрел на часы и убедился, что ему не врут. По дороге к машине он вытирал руки влажными салфетками, потому пальцы скользили и пахли горечью. Спина наконец-то отпустила. Но ворох мыслей в голове стал только ещё более запутанным и бессмысленным. Что он узнал? О чем? Какие-то очередные разрозненные куски, которые пока не собирались в цельную картинку. Но у него был ещё один шанс. Ещё одна возможность узнать то, за чем его сюда отправил Джон Эйвери. Оставался самый давний период, о котором Рэю не было известно практически ничего. Если Эйвери ошибся… Если всё, что он сам здесь нашел уже давно стерли, уничтожили или заклеили белыми квадратами — это потеря времени. Бессмысленная и дурацкая, если учесть, как мало его осталось до дня проверки.