Вертикаль

- Снова уходишь? Мелисса появилась в коридоре, когда Рэй ещё натягивал куртку. Переступила с одной босой ноги на другую, подергала себя за край футболки, будто собираясь с мыслями, чтобы сказать что-то ещё. - Да, сегодня нужно закончить с архивом. - Думаешь, сегодня получится узнать больше? А если нет? Просидишь там весь день? И потратишь непонятно на что время, которое можно было бы потратить на то, чтобы быть вместе. Поиграть в гонки. Посмотреть кино под пледом. Полежать просто рядом и поговорить о том, почему в Азии углы крыш изогнуты вверх. Чтобы драконам было легче взлетать. Рэй медленно застегнул молнию на куртке. Сердце сжалось на миг и застучало снова. Времени оставалось всё меньше. Можно было бы потратить его на приятное. На важное. Но уже сама по себе мысль об этом казалась кощунством. Потому что это как смириться с тем, что всё важное и приятное скоро закончится. И больше ничего не будет. С этим нельзя соглашаться. Ни внутри себя, ни снаружи. Ни в одном из возможных вариантов. - Это может нам помочь, - сказал Рэй. - Я должен узнать, что происходит. И почему. Понимаешь? Мелисса молчала ещё какое-то время, на её лице очень четко читалась борьба с собой. Что она хотела сказать? Или сделать? Расстроиться. Или рассердиться. В итоге она кивнула. - Понимаю. Рэй постоял немного. Уходить хотелось всё меньше. Но время шло. Он подошел к Мелиссе и обнял её. Сказал с опозданием: - Всё будет хорошо. Она ничего не ответила. Его на короткий миг обняли и тут же отпустили. - Иди. У тебя же там ограниченно время, да? - Да. Всего шесть часов. За окном лил холодный дождь. Рэй боялся, что если промокнет, в архив его не пустят. Но всё обошлось. По дороге он думал — как успеть просмотреть всё. Ещё почти столько же лет нужно пролистать. Но на месте оказалось, что «всего» - это даже «слишком много». На столе его ждали несколько скромных подшивок, которые можно было пересчитать по пальцам. Ответственный сотрудник архива был тот же, что и вчера. Рэй посмотрел на него. - Это всё? Больше ничего нет за эти даты? - Чем дальше вглубь истории — тем меньше о ней информации, - с отсутствующим лицом проговорил тот. Сотрудник развернулся и неспешно направился к своему рабочему месту. Рэй проводил его взглядом и только потом сел. Совсем уже. Наверняка, врут. Не могло остаться вот столечко! Что-то уничтожали? Прятали? И что здесь — всё заклеено белой бумагой? И ничего не найти. Можно было и не приходить. Дома посидеть. Вряд ли из этого выйдет толк. Рэй развернул подшивку и начал просматривать. Первое, что бросилось в глаза — люди. То, как они выглядели, как одевались. Если просматривать историю в обратном порядке, то не так уж и заметно как меняется мода и обстановка. А если вот так взять после перерыва старую газету — очень даже заметно. Он пролистал ещё несколько номеров, пару раз наткнулся на небольшие квадраты, но прочесть за ними ничего не смог — шрифт был слишком мелким. Спина заныла уже от одного напоминания о сидении на неудобной лавке и сдалась на этот раз гораздо быстрее. Рэй потянулся. Открыл очередной номер. И замер, уставившись на страницу. Женщины. Там было фото женщин. Сразу нескольких. Рэй прочел заголовок. Женская баскетбольная команда нашего города выиграла ежегодный кубок штата. Внизу шли поздравления и сводка чемпионата. Рэй внимательно прочел статью. Дважды. Затем снова посмотрел на фото. Не может быть. Женщины… играли в баскетбол? И выигрывали? У мужчин? Или между собой? Но как это возможно. Он посмотрел на фото ещё, а затем перевернул страницу. И тут же наткнулся взглядом на ещё одно фото женщины. Тереза Райс вышла победительницей в последнем этапе выборов в городскую мэрию. На фото женщина пожимала руку мужчине и лучезарно улыбалась, как будто победила в чем-то действительно важном. Что такое выборы? Рэй задумался. Выборы в мэрию. Зачем в мэрию кого-то выбирают? В мэрии есть мэр. Он нанимает себе сотрудников. Кого туда можно выбирать? И кто выбирает? Это же не школьная футбольная команда, где всегда выбирают игроков покрепче и посильнее. Рэй никогда не оказывался среди них. Женщины. Они жили. Просто так. Вокруг. И занимались разными делами. Вроде бы он знал об этом и раньше, но одно дело — просто знать. Другое — вот так увидеть это всё. Ни одна из этих фотографий или статей не попалась ему в интернете. А вот здесь — просто так, на виду — лежит информация о женщинах! Кто-то вообще знает об этом? Кому-то… интересно это? Он листал, и листал, и листал. Практически через страницу попадались фотографии и статьи о женщинах. Их было меньше, чем общих статей или статей о мужчинах. Но они были. В одном из номеров Рэй снова уперся в белый квадрат. Довольно большой. Подсветка продемонстрировала графики и столбики с цифрами, а ещё большой круг, разделенный на сектора. Какая-то статистика. Рэй прочитал крупным шрифтом. Количество случаев лишения родительских прав растет. Чуть ниже шрифт был помельче, но разобрать всё ещё получалось. Социальная служба сообщает о необъяснимом росте жестокого обращения с детьми. Более 30 семей в этом месяце лишились родительских прав. Около 86% спасенных детей — девочки. Рэй ещё немного подумал. Какая интересная статистика. Это заклеили. Статьи о женщинах-писательницах, о женщинах-баскетболистках, о женщинах-работающих-в-мэрии не стали скрывать. А это — стали. Почему? И почему то, что было заклеено в прошлых номерах, в этих оказалось в свободном доступе? Или есть разница? В чем разница? Рэй вдохнул и выдохнул, пытаясь сосредоточиться. Они изымали девочек из семей. Зачем? Неужели и правда случилось какое-то всеобщее помешательство. Отлистав обратно до титульной страниц, Рэй всмотрелся в дату. Она, как и все прочие, ни о чем ему не говорила. Но почему-то показалась знакомой. О чем-то напоминала. Тревожная мысль снова билась в голове. На самом краю сознания и бессознательного, там, где ухватить её ещё нельзя, но не замечать уже невозможно. Рэй уставился в окно, расчерченное длинными полосами стекающих по стеклу капель. Мысль не исчезала, но и не оформлялась во что-то конкретное. Рэй закрыл глаза и потер переносицу. Думай. О чем это? Где это было? Догадка ворвалась в сознание внезапно и поразила своей простотой. Рэй смахнул блокировку с экрана телефона, но зашел не в функционал камеры, а на почту. Пролистал письма, добрался до анкет, которые ему отправлял отдел распределения. Конечно. Коды. Они шли подряд, без разбивки на дни, месяцы и годы. Но это были даты. Это были даты. Это всегда. Всё время были даты, а он не мог додуматься. Ну что за идиотизм? Рэй пролистал несколько анкет, даты в них были совсем недавними. Числовой код Мелиссы приходился на период выхода этого номера. Рэй положил телефон и снова уставился в окно. Она действительно не отсюда. Не из этой реальности. Не из этого времени. Что значат эти цифры? Даты рождения? Даты погружения в банки? Хотя какая разница. Что бы они не значили, плюс-минус возраст Мелиссы ничего не меняет. Это капля в океане. Больше ста лет. Сто лет она провела в хранилищах отдела распределения. В этой колбе. Почему эта мысль не пришла ему в голову раньше? Это же так просто. Это всё объясняет. Конечно, у неё была семья. У неё были родители. Потому что она жила в то время, когда семья ещё была у всех. Сердце гулко билось в голове. Рэй заметил, что сжимает хрустящую страницу газеты слишком крепко и ослабил хватку. Мелисса из прошлого. Она… нормальная, потому что обычная. Потому что всегда была нормальной. Наверняка её, как и остальные несчастные 86% девочек забрали из семьи. Но как ей удалось это сохранить? Эту… жизнь. Их ведь должны были перепрограммировать. Иначе быть не может. Она бы всем рассказала. В этом причина? В том, что блокировки не действуют на неё. И государственным службам об этом известно. Они бояться, что она помнит и всем расскажет. Ну и что? Что она расскажет? Вот вся информация. В пределах досягаемости. В почти свободном доступе — в архиве. Лежит на поверхности и ждет пока кто-то ею заинтересуется. Да, когда-то женщины жили со всеми. Как все. Ну и что? Все это знают. Но никому это не интересно. Или, может, они думают, что она помнит то, что как раз могло бы заинтересовать живущих ныне людей… Но это всё одно и то же. Никаких гарантий. Сплошные предположения. Рэй вздохнул и принялся листать дальше. И тут же понял, что столкнулся с новой проблемой. Теперь выхватывать информацию из потока статей и фотографий стало ещё сложнее. Если раньше его словоискатель был настроен на женщин, то теперь они были везде — играли в футбол, выпускали книги, снимали фильмы, изобретали изобретения и чем только ни занимались. Пышным цветом раскрылось знание о том, что женщины по сути были как мужчины. По форме только выглядели немного иначе и даже это — не все. Особенно те, которые занимались спортом. Много всего. И ничего конкретного. Может, это и всё, что ему следовало знать? В голове не было никаких конкретных вопросов, а что ещё можно выудить из поиска, если не знаешь, что ищешь. Это как тыкать поисковику случайные слова и надеяться, что он принесет ответ на не заданный вопрос. Рэй хотел перевернуть страницу, но боковым зрением зацепился за что-то знакомое и завис над ней. В колонке новостей со всего мира показалось фото. Рэй не сразу понял, что его внимание привлек задний фон. Прочитал заголовок. Доктор Киоко Химура рассказала нам о своём новом проекте. На фото вежливо улыбающаяся женщина в деловом костюме была в окружении таких же деловых мужчин. Кажется, она слушала вопрос корреспондента. На заднем фото высилась банка. Немного не такая, как те, что Рэй видел у себя в почте. Больше, с множеством проводов внутри и странной круглой крышкой. Но это совершенно точно было банка. Рэй вернулся к статье. Камера позволит нам замедлять все процессы жизнедеятельности в организме человека. Уже несколько крупных медицинских и исследовательских учреждений выразили желание сделать предзаказ. Мы с коллегами продолжаем улучшать и развивать этот проект. Мы видим в нём большую важность не только для медицины, но и для науки в целом. Человек пока ещё не может повернуть время вспять, но мы уже знаем, как его остановить. Рэй вздохнул. Ну да. Остановить. Остановить время для конкретно взятого человека на неопределенный срок. Что ж, у Киоко Химуры получилось. В больницах тоже используют такие штуки. Довольно успешно. Правда, не так успешно их используют для того, чтобы остановить время для человека, который этого вовсе не хотел. Интересно, что бы сделали создатели тогда, если бы узнали о том, как их изобретения используют сейчас? Уничтожили? Или порадовались? Жизнь точно стала более… качественной. Только не для всех. Читать дальше не хотелось. Рэй не понимал, почему. Возможно, его интерес уже удовлетворен, а он просто этого не почувствовал? Дальнейшее листание только потратит время и усилия. Цифры на экране смартфона показывали, что у него было ещё больше двух часов. Подарить это время архиву было бы жаль. Рэй потер уставшие глаза и принялся просматривать газеты дальше. Преодолев ещё несколько выпусков и уже привыкнув к обилию женщин на фото, Рэй неожиданно снова уперся в белый квадрат. Небольшой. Но квадрат. Вот уже несколько газетных десятилетий ему не попадались эти стражи цензуры. И вдруг снова. Что могло за ним прятаться? Рэй пригляделся. В самом углу квадрата стояли небольшой крестик и махонькая стрелочка, указывающая вверх. Рэй поерзал на стуле. Намек ясен. Этот крестик — как метка на карте сокровищ, указывающая на то, где зарыт клад. А стрелка явно указывает путь направления движения. Под квадратом информация неоценимого достоинства. Бесценная. Главная. Возможно, то, за чем он сюда пришел. Или кто-то просто баловался. Но как проверить? Если он сейчас начнет отдирать квадрат от газетной бумаги — это мало того, что будет максимально подозрительно… И слышно. Так ещё и вряд ли что-то получится. Наверняка типографская краска отойдет вместе с клеем. Рэй покосился на сотрудника архива за рабочим столом. Тот что-то набирал в компьютере и в данный момент на него не смотрел. Видимо, за два дня успел привыкнуть к тому, что Рэй кофе с собой не носит и ничего не портит. Удалось втереться в доверие. Миссия выполнена. И всё ради чего? Ради того, чтобы отодрать белый квадрат. Но это невозможно… Рэй потрогал пожелтевший то ли от времени, то ли от химикатов, кусочек бумаги. Тот неожиданно заходил волнами, словно и не был приклеен. Тогда он поддел ногтем уголок. Уголок приклеен был. Квадрат держался на нескольких каплях клея по углам, но его центральная часть едва касалась бумаги. Это приглашение? Почему его никто не заметил? Никто не исправил? Неужели они не пересматривали газеты… Наверняка Джон Эйвери оставил этот знак. Но зачем? Чтобы найти его потом самому или чтобы привести сюда вот такого искателя приключений на свою голову? Рэй шумно выдохнул воздух через нос. Подвинул стопку просмотренных подшивок чуть правее, чтобы закрыть предположительный обзор с той стороны, где был квадрат. Сердце как назло застучало в ушах, смазав всю слышимость. Рэй сделал вид, что копается в телефоне и подышал несколько раз, чтобы успокоиться. Посмотрел на сотрудника. Тот по-прежнему пялился в монитор. Рэй аккуратно поддел уголок. Тот поддался почти без усилий, ответив только тихим шелестом, который вполне можно было перепутать с шелестом хрустких страниц. Полдела было сделан. Рэй выдохнул, посмотрел в окно. Потом опять в телефон, потом пересчитал пошивки. И снова вернулся к квадрату. Ещё немного, ещё один угол и по бокам чуть… Подцепив краешек квадрата подушечками пальцев, Рэй потянул за него. Теперь не было даже шелеста, только негромкий шорох. Освободив оба угла от клеевого плена, Рэй дрожащей рукой приподнял завесу тайны. Этого было достаточно. Статью под квадратом можно было прочитать и не снимая его полностью. Фото не было. Только заголовок крупными буквами и несколько абзацев мелкого текста. Рэй пробежал по ним глазами, периодически отвлекаясь для того, чтобы подсмотреть на сотрудников архива. Эксперименты с хромосомными наборами завершились успешно… В более чем 73% случаев… Напоминаем, что выбор пола плода всё ещё запрещен законом в большинстве случаев. Однако такие исследования дают надежду парам, в ДНК которых высок риск передачи генетических заболеваний ребенку определенного пола. В ряде случаев удалось получить разрешения для моделирования… Рэй опустил квадрат. Закрыл газету, а затем и всю подшивку, сунул её в кучу в соответствии с периодом на обложке. Они это могут. Всегда могли. В древние, доисторические, столетние назад времена могли. Выбирать пол ребенка. Тогда как они допустили, что женщины просто исчезли? Почему закон не разрешил использовать эти наработки, чтобы спасти женщин от вымирания. Какой тогда вообще смысл в этих экспериментах, если их нельзя использовать? Голова начала болеть. Часы показывали, что оставалось ещё около часа. Но теперь это время он лучше потратит на кое-что другое. Рэй поблагодарил сотрудника архива за материалы и поспешил сбежать с места преступления. Заметит ли кто-то, кто квадрат частично отклеен? Или они не станут пересматривать подшивки, как не стали это делать после того, как Джон Эйвери нанес свои пиратские письмена. Какое счастье, что не все люди в этом мире выполняют свои обязанности так тщательно, как от них это требует буква закона. Голова болела тем сильнее, чем больше Рэй пытался ею думать. Но постепенно все мысли и сомнения склеивались в один большой злой вопрос. Почему? Рэй сбежал по ступенькам архива, одновременно ковыряясь в кармане в поисках пульта от машина, и набирая номер из контактов телефона. - Да? - раздался в трубке уже знакомый голос. - Господин Эйвери? Вы не против, если я к вам заеду? Ненадолго. Всего на пару вопросов. - Хорошо, Рэй. Я надеюсь, что смогу ответить хотя бы на несколько из них.