Вертикаль

К вечеру дождь усилился. Навигатор запомнил направление и машина сама везла Рэя к дому Джона Эйвери, что было очень кстати. Хотелось понять, дойти до ответов, придумать хотя бы один вариант того, почему происходило то, что происходило. Но у Рэя не получалось даже собрать прочитанные факты в одну стройную систему. Что-то прояснилось, а что-то наоборот — только запуталось ещё больше. Эйвери встретил его и, как и в прошлый раз, пригласил на кухню. Рэй повесил мокрую куртку на крючок в коридоре, расположился на уже знакомом месте. - Чаю? - Нет, спасибо. Они помолчали. Рэй соединил кончики пальцев на столе перед собой, потом разъединил снова. Хотел задать вопрос, но передумал на полпути от мысли к словам. Джон Эйвери терпеливо ждал, прислонившись к шкафчику с посудой. - Я не понимаю, - наконец сказал Рэй. - Чего именно? - Всего. Этого, - Рэй взмахнул руками, как будто это могло что-то значить, кроме того, что он не знает куда их деть, - не понимаю. Почему женщины исчезли, если всегда можно было… Просто запрограммировать пол. И всё… было бы как раньше. - Так вы нашли мою заметку, - Эйвери усмехнулся. Рэй дернул плечом. - А могло быть иначе? Ведь только ради этого вы меня туда и отправили, правда? - Не совсем. Я отправил вас туда за информацией. А какую информацию вы могли получить — это зависело только от вас. Рэй покачал головой, не в силах собрать слова в предложения. Потер глаза тыльной стороной ладони. Глаза болели. - Что вы знаете о репродуктивных технологиях, Рэй? - Ничего. Ничего не знаю. Никогда не интересовался. Знаю, что они есть. Джон Эйвери отодвинул стул, тот громко проскрипел по кафелю. Рэй почувствовал, как дернулся уголок глаза от звука, постучавшего в уставшую голову. - Но вы, вероятно, слышали о том, откуда берутся дети? Как их создают в лаборатории? - Ну да. В общем и целом. Берут клетки, какие-то препараты и соединяют, потом выращивают эмбрион, потом помещают его в инкубатор… Зачем это мне сейчас? - А знаете как это происходило раньше? До того, как исчезли женщины. Рэй пожал плечами. Внутри начинало подниматься раздражение, смешанное с тревогой. Что-то было не так, но он чувствовал это скорее подсознанием. Сознание продолжало усиленно не понимать, сколько бы он ни пытался думать. - Как у животных. В естественных условиях. Но это… биологически совсем другой процесс. Намного сложнее. Для этого нужны были женские и мужские клетки. В лаборатории всё проще. И… Рэй замолчал. Оторвал взгляд от трещинки в деревянной столешнице и посмотрел на Джона Эйвери. Тот выглядел совершенно спокойным и всё так же терпеливо ждал продолжения. - Нет, - сказал Рэй. Голова заныла сильнее, как будто думать теперь было больно. В горле пересохло. - Вы продолжите? Или хотите, чтобы я закончил эту мысль за вас? - Этого не может быть. Зачем… Зачем тогда всё? Что за бессмыслица! Он растер виски большими пальцам, закрыл глаза и шумно вздохнул. Судя по звуку, Джон Эйвери встал, что-то звякнуло, зашелестела под краном вода. Когда Рэй снова открыл глаза перед ним стоял стакан воды. - Спасибо. Он отпил немного и подержал стакан в пальцах. Приятный холодок возвращал в сознание. - За сотни лет ничего кардинально не изменилось. Для воспроизводства полноценного человеческого существа всё так же нужны клетки двух типов — мужские и женские. К счастью или сожалению, наука не смогла преодолеть это условие. - Тогда зачем… - Простите, Рэй. Но сейчас мне, вероятно, придется сделать вам больно. Вы сами согласились узнать правду, так что, пути назад нет в любом случае. Думаю, вы уже готовы. - Что? К чему? Он не успел ничего больше спросить, в висках противно бился пульс, сбивая с мысли. - Из кого состоит Совет? - неожиданно резко спросил Эйвери. Рэй на секунду завис так, что даже голова перестала болеть. Чтобы потом продолжить это дело с новой силой. - Из… членов Совета? Какая разница? При чем здесь это вообще? - Но вы не знаете их имен. Кто они? Кем назначаются? Вы хоть раз видели их лица? Задавали себе вопросы на эту тему? - Я не… Рэй умолк, внутри черепной коробки как будто шла война. Он попытался собраться, но реальность постепенно ускользала, как бывало перед отключкой. Попытки остаться в сознании давались всё труднее. Кухня качнулась, Рэй вцепился в стол. А потом всё неожиданно прекратилось. Остался только гул в голове. Зрение сфокусировалось на столе. На светлом дереве расплывалась алая лужица. Он втянул воздух — воздух пах металлом. Губы были мокрыми, Рэй провел рукой под носом, на пальцах осталась кровь. - Возьмите, это сейчас пройдет. Он перевел взгляд на белые салфетки, которые протягивал ему Эйвери. Хотел снова поблагодарить, но рот наполнился ржавым привкусом и Рэй передумал. Вытерся одной салфеткой, другую разорвал пополам, скомкал и запихал в ноздрю. Почему-то стало стыдно, как в школе, когда вырубился на уроке физкультуры. Всем было нормально, и только ему солнце напекло голову. - Простите. Не понимаю… что со мной, - прогундосил Рэй. Джон Эйвери улыбнулся, но в его улыбке было не больше веселости, чем в ощущениях самого Рэя. - Так снимаются блокировки, вероятно. Вы только что за десять минут прошли путь, на который у меня ушло десять лет. Теперь вы понимаете? Несмотря на остатки боли, в голове неожиданно прояснилось. Чуть больше, чем было раньше, чуть меньше, чем хотелось бы. - Частично. Это было… подстроено. Специально. Все эти социальные службы, лаборатории… Это всё об одном и том же. Но зачем? Зачем они истребили женщин? - Дело здесь не совсем в женщинах, Рэй. А, может, и вовсе не в них. Джон Эйвери помолчал немного, видимо, подбирая слова. Рэй потрогал под носом, но кровь остановилась. - Никто не скажет нам правды. Можно только догадываться, - наконец заговорил Джон Эйвери. - Но я полагаю, что дело в контроле рождаемости. Всё это безумие с женщинами началось после того, как был избран первый состав Совета. И знаете, что самое интересное, Рэй? История не сохранила ни одного упоминания об этом. Ни имен участников, ни событий, которые сопутствовали становлению новой вертикали власти. Занимательно, правда? Я работал в архиве. Но не нашел ровным счетом ничего. Ни одного упоминания. Рэй молча вертел в руках кусок салфетки, пытаясь понять, почему он раньше об этом не задумывался. - Вам известно, что раньше власть была… избираемой? Какое-то время. Был такой период в истории. Относительно небольшой. Между монархией и… Советом. - Избираемой? - не понял Рэй. - Да. Это когда люди договаривались о том, кто будет издавать законы, определять правила. Когда Совет или кто там был вместо него, не нанимал себе сотрудников сам, а согласовывал это с мнением общественности. Вы должны были встречать подобные упоминания в данных о том периоде, к которому я вас отсылал. - Выборы! - неожиданно вспомнил Рэй и почему-то обрадовался этой догадке. Хоть что-то он понял сам. - Там была статья о женщине, победившей на выборах. - Совершенно верно, - Эйвери кивнул. - Такой информации не много, но она есть. В архиве. Не все могут попасть в архив, правда, Рэй? Только представители категории А, только по предварительной записи, только указав цель, договорившись о времени… и всё же. Эта информация есть. Она не уничтожена. На скрыта. Её прятали как будто для проформы. Как и информация о женщинах, о том, что они были повсюду. Как считаете, почему? Рэй задумался как задумывался об этом уже много раз до того. - Не знаю. Я думал на эту тему и так и не смог найти ответ. Ведь можно догадаться? Если кто-то узнает. Соберет данные. Да, это непросто, но возможно. У вас есть идеи? - Предположения, - качнул головой Эйвери. - Вы наверняка слышали поговорку о том, что если хочешь спрятать что-то важное — оставь это у всех на виду и притворись, что оно не имеет никакой ценности. Рэй усмехнулся. В оригинале, кажется, звучало как-то иначе. Но суть он уловил. - С нами поступили точно так же. Я думаю, что Совет — или кто там стоит за ним — предполагал, что удержать всю информацию за сотни прошлых лет в тайне невозможно. Поэтому самое опасное — уничтожили, а то, что не имело критического значения — превратили в историю. Никто не интересуется сейчас историей, Рэй. Думаю, вы уже догадались — почему? Рэй кивнул и смял салфетку, которую держал в руках. - Вы сказали о блоках. Они были у меня в голове. У вас. У всех? Они… делают с нами то же, что и с женщинами. Джон Эйвери оживился и даже, казалось, повеселел. - О, вы молодец Рэй. Схватываете на лету. Если можно сделать из живого чудесного ребенка биоробота, то почему нельзя немного подкорректировать сознание всем остальным? Чтобы не задавали слишком много вопросов. Не жаловались на жестокость власти. Не искали справедливости. Чтобы не интересовались тем, чем интересоваться не следует. Если в камере можно чему-то научить, то почему нельзя… отучить? К счастью, люди устроены чуть сложнее, чем компьютеры. И изъять полностью функцию познания мозга невозможно. - Но когда они это делают? - Вы знаете ответ на этот вопрос, правда? Но если хотите, чтобы ответ на него озвучил я, то так и быть. В самое удобное время. Когда наши тела и умы находятся под полным контролем государственной системы. В младенчестве. Я предполагаю, что ещё в инкубаторе. Рэй шумно выдохнул. Салфетка размякла в руке от выступившего пота. - Так всё ради этого? - сказал он. - И женщины… они не могли их уничтожить. Им были нужны доноры. Но и оставить всё, как раньше тоже не могли. И тогда придумали… вот это? - А потом какой-то умник, вероятно, решил — почему бы не заработать на продаже женщин? Ведь выращивать их — сложный и дорогой процесс. Только ради клеток. И решили вернуть часть потраченных средств. Так мы пришли к тому миру, что имеем сейчас, Рэй. Отвращение накатило душной волной и Рэй уставился в свой стакан с водой. Во рту чувствовался привкус металла, но мерзко было не по этой причине. Он выпрямился, тяжело выдохнул и запихал салфетку в карман толстовки. - Почему? - спросил Рэй. - Почему вы рассказали мне это всё… Отправили в архив. Можно было просто… описать суть. - А вам бы хотелось знать меньше? Неизвестно чего хотелось бы больше. Не быть в этом вообще. Не присутствовать. Не принимать никаких решений. Не знать о том, как всё устроено. Не иметь необходимости спасать того, кому в этом мире изначально места нет. Что будет дальше? Рэй закрыл глаза. Помолчал. Голова гудела на низких частотах будто старый двигатель. - Нет, - наконец решил Рэй. - Этого как раз… достаточно. Спасибо. Вы очень помогли мне. Я перед вами в долгу. - Нисколько. Вы не представляете какая это радость — иметь возможность поделиться тем, о чем ты молчал десяток лет. Джон Эйвери встал, чтобы его проводить. Рэй обернулся на самом пороге, не выдержав тревожного гула в голове. - Как вы с этим смирились? Как вообще смогли осмыслить? И Меган. Как вы будете жить дальше с ней? Зная всё это. Эйвери вздохнул и скрестил руки на груди. - Точно так же, как если бы не знал. Вот только… почему вы решили, что я смирился? Рэй долго смотрел на его лицо, надеясь уловить хотя бы какой-то намек на эмоции. Печаль. Страх. Злость. Ухмылку. Хотя бы что-то. Но Джон Эйвери был спокоен, а его выражение не говорило совершенно ни о чем. - Спасибо, - ещё раз проговорил Рэй и вышел за дверь. Домой он добрался уже ближе к ночи. Закрыл дверь, снял куртку, стараясь особенно не шуметь на случай, если Мелисса уже спит. В темной гостиной над полом светился квадрат планшета. Рэй включил свет и Мелисса зажмурилась. - Тебя долго не было, - она погасила планшет и положила его себе на колени. - Да. Я… предупреждал. - Да. И? Ты что-то узнал? Рэй вынул из кармана телефон, положил на тумбочку. Пригладил волосы, собираясь с мыслями и с отвращением чувствуя, как сердце стучит всё быстрее. Это страх. Стыд? Бессилие. Если соврать сейчас — придется врать всегда. Каждый день. Каждую минуту каждого дня. Если они будут. А если нет? Тогда какой вообще смысл. Во всём. Лучше пережить это сейчас, чем всегда потом врать. Вообще что угодно лучше, чем врать. Рэй вздохнул и опустился на пол рядом с Мелиссой, подобрав под себя ноги. - Узнал.