deine Tränen

Если бы на земле правила любовь, никакие законы были бы не нужны. Aristoteles

31 октября 1942 год

       Два дня мы с мамой жили довольно спокойно. Немец лишь обедал, уходил на день куда-то, и возвращался в комнату уже под ночь. Немного, правда, пугало нахождение фрицев в селе, все же они не такие. Сейчас мама сидит на печи и вяжет на зиму какую-то вещицу, пока держит в тайне, не говорит, что будет. Мой интерес заняла мысль, не пойти ли посидеть на лавку, хоть это и было запрещено матерью. Не понимаю, от одного раза ничего не будет, а может и она права. Но все же, азарт был выше. Свежий воздух наводил на всякие мысли. Что будет через год? Выиграем ли мы или будем захвачены Германией? Что с нами сделают, будем ли мы жить? Глупо думать об этом сейчас, никто не знает, уничтожат ли деревню завтра, сейчас, через неделю, месяц. Множество вопросов все же остаются без ответов. Мои раздумья развеял звук тяжелых шагов и звон оружия. Повернув голову, я увидела беловолосого. Эх, как всегда ты появляешься не в нужный момент. Без угрызения совести, он присел рядом со мной, не спросив разрешения. Но все же, не в моем положении говорить о разрешении. —  Es ist schon spät. (Уже поздно.) — сказал блондин, — Du sollst doch nicht hier sitzen, oder? (Тебе нельзя здесь сидеть, верно?) —  Ich kann nicht. Ich möchte Luft atmen. (Я не могу. Хочу воздухом подышать.) — и тут я ощутила на своих волосах руки, Фридхельм, якобы случайно, коснулся их и сразу отдернул. —  Entschuldigung, das wollte ich nicht. (Извини, я случайно.) — но мы оба понимали, что это не так, — Sie haben sehr schöne Haare, so lang und weich. (У тебя очень красивые волосы, такие длинные и мягкие.)       Что-то двинуло мной и заставило резко уйти в избу. Наверное, здравый смысл. Слухи разлетались, порой, по селу быстрее, чем дует ветер. Рядом жила тетка Галя, она все смогла бы перевернуть вверх дном. Лишь за спиной я услышала тихий шёпот парня: —  Seltsam, aber so bezaubernd… (Странная, но такая очаровательная…) Мои щеки начали пылать, улыбка сошла с лица лишь тогда, когда зашла в избу. Мать все так и сидела на печи, напевая выдуманную мелодию. След за мной зашёл и немец, пройдя в комнатушку. — Тебе что, он нравится? — мамин голос отрезвил мои мысли. — Почему ты так думаешь? — Зашла ты, сразу и зашёл он, твоё лицо красное, как помидор. Признайся! — Это случайность, матушка, он же немец, я не могу его любить. — Не дай Боже, я узнаю, что между вами что-то есть. — Ты не узнаешь, спокойной ночи. — не выдержав напора, я отправилась в свою комнату.       Рухнув на кровать, я уткнулась в подушку и громко выдохнула. Никто понять не может. Я сама прекрасно понимаю, но что я могу сделать? Он хочет лишь удовлетворить потребность, а я, видимо, влюбилась. Ещё и мама масло в огонь подливает. Лишь стук в дверь отвлёк меня от слез и истерики. Дверь открылась и в комнату вошёл, кто бы мог подумать, Фридхельм. Я лишь на секунду взглянула на него и опять уткнулась носом в подушку. Почувствовала, как на край кровати он сел и начал гладить меня по волосам. —  Was ist los, Helga? Wer hat dich verletzt? (Что случилось, Хельга? Кто тебя обидел?) — я решилась повернуться к нему и принять сидячее положение. —  Warum bist du gekommen? (Зачем ты пришёл?) —  Ich habe dich weinen hören. Ich wollte dich beruhigen. (Я слышал твой плач. Решил тебя утешить.) — тот мило улыбнулся и взял меня за руку. —  Warum willst du es? (Зачем тебе это?) —  Ich denke du selbst verstehst, dass ich fühle. (Я думаю, ты сама видишь мои чувства.) — парень прикоснулся губами тыльной стороны руки. —  So etwas gibt es nicht. Seit unserem ersten Treffen sind nur zwei Tage vergangen. Ja, und du und ich sind Feinde. Du brauchst meinen Körper, nicht mich. (Этого не может быть. С момента нашей первой встречи прошло лишь два дня. Да, и мы с тобой считаемся врагами. Тебе нужно мое тело, а не я.) — слёзы сами начали стекать по щекам, но он приподнял мой подбородок и приблизился к лицу. —  Liebe auf den ersten Blick, ich glaube daran. (Любовь с первого взгляда, я верю в это.) — его губы плавно соприкоснулись с моими. Вытирая большим пальцем мои слёзы, он чувственно касался губами щек, лба и носа. —  Mutter wird es nicht zulassen. (Матушка не допустит этого.) — оторвавшись от его лица, сказала я дрожащим голосом. —  Und niemand wird es ihr sagen. (А ей никто не скажет.) — он улыбнулся, продолжая меня обнимать. —  Zeit zu schlafen. (Пора спать.) —  Ich denke ja. (Пожалуй, да.) — парень ещё раз поцеловал меня, запуская длинные пальцы в волосы. —  Gute Nacht, Helga! — Gute Nacht, Friedhelm! (Спокойной ночи, Фридхельм!)       Он ушёл, а на душе стало тепло. Будто, проблем больше не существует. Стало легко, но все же что-то терзало. Не слишком ли рано мы это затеяли. И все же, Ольга, ты отдалась. Позор, но стыда не чувствую. Война войной, а чувства отключить не сможешь. Ты не железный, когда-то застучит твоё сердце сильнее. Любви и чувствам приказов не существует. Они независимы, в отличии от людей.