Благословенная земля

Робею — и пусть. Не избегнет рассказ Дворца королей. Он — гранёный алмаз. И пусть не был он с виду сверх меры огромен, В украшеньях искусных едва ли был скромен. И в нём арка любая, витраж, капитель Изумили б пришельца с восточных земель. В королевском саду Ни́млот в дрёме тенистой Серебрился дыханием лёгким и чистым, Но едва ночи тьма опускалась на сад — Расцветал и сладчайший он лил аромат. Испокон был нетронут дворец, но корона На челе возлегла короля Зимратона — Он богатствами страстно себя окружал И сокровищ несметные горы стяжал. В изобилии дни проводил он отрадно. Дань с одних брал вдвойне. А с иных — троекратно. Насыщенья не ведал. И дал наконец О пристройках приказ, чтоб расширить дворец. «Я собрал — говорил, — всевозможные клады. Соберу в этих залах другие услады! Эльфа зависть загложет — за долгий свой век Он иметь не сумел то, что смог человек!». К наслажденьям различным имел он влеченье — Новым залам различные дал назначенья. Первый зал вечным праздником яств был и вин: Не пустело там блюдо, был полон кувшин. И всеблагого трогала будто десница Тех, кто вин тех чудесных был счастлив напиться. И бывало, в том зале, забывши про сон, До утра пировал грозный Ар-Зимратон. Восхваляя его, пировали там тоже, Его высший совет, и судья, и вельможи. Во втором зале в флейту влюблён был сетар Да струился поэзии чистый нектар. Третий зал отвели для очей наслажденья, Всех искусств и ремёсел взяв произведенья. Ароматов в четвёртом царил пёстрый сонм. Ну а пятый — не зал был, нет! Сладостный сон! Больше прочих был зал. В нём, не зная угрозы, Расцветали красавиц нежнейшие розы. Были юноши с ними. И часто тот зал На всю ночь, как и первый, король посещал. Только как ни заботься о неге для тела, Своего не избегнешь во прахе удела. И как Ар-Зимратон ни рядился в шелка, Была зависть черна в нём, больна, глубока. Злобы вал его душу вседневно сминал, Валар словом дурным часто он поминал.