Благословенная земля

Было их двадцать пять, что носили корону. Обратимся к последнему ж, Ар-Фаразону. Средь эдайн первым стал он в отпущенный срок — И свой дом одним шагом на гибель обрёк. Хоть с рождения он не назначен был трону, Тайный путь был чрез тени открыт Фаразону: Он накинул, расчётлив, речист и жесток, На прекрасную Мириэль брачный силок. До каменьев охоч и до золота страстен, Всё ж характер в нём был непреклонен и властен. Очерёдностью он недовольный ролей, Быть первейшим возжаждал среди королей, Кто все земли людские уже неподдельно Соберёт под владеньем своим безраздельно. Чернотою бровей он и сумраком глаз Трепет сеял, как с неба донёсшийся глас. Перстни с лалами пальцы его огружали, И вельможи славнейшие трон окружали, И держал в отдаленье давно государь Тех, кто верен порядкам был, принятым встарь. Годы шли. Дни летели в мечтах о всесилье. Избывал край чудесный своё изобилье. Хоть судьбой по-прежнему был он храним, Тьма сгущалась и хмурились тучи над ним. Сам властитель угрюм, непокоен был — жало В нём одно ядом мысли его раздражало: На земле на Востоке, за синей водой Гордо голову поднял правитель другой И, склонив пред собою ужасное племя, Начал в славе теснить индильзарово семя. Он колдун был. Прекрасен, хитёр и умён, И носил, точно платья, он много имён. Аннатаром себя величал как даритель, А Тар-Майроном — как всех земель повелитель. «Повелителем мнится себе! Пустозвон!» — Так на ложе своём думал Ар-Фаразон. Но с зарёю он, гурий ночных отсылая, Дал приказ, поскорее посла призывая. «Колдуну, чья в венце, — начал так, — голова, Передай, не робея, вот эти слова: Анадунэ в могуществе равных не сыщет. Кто нуждался в поддержке, ремёслах и пище, Чьи стенанья с восточной летели земли — Тех мы слышали голос. И тем помогли. И, признав величайшие наши заслуги, Те народы нам данники ныне и слуги. Я — король королей и владыка владык. Ты же только на свой уповаешь язык. Ты в речах о себе больше меры тщеславен, Но в величии мне и на палец не равен. Ты увидишь! Я сам присмирю гордеца — И увянет улыбка на клумбе лица. Ты успеешь едва приготовиться к бою — Поле битвы такой я накрою волною, Что чудовища прочь устремятся, скуля, И в крови их зловонной утонет земля. Отречёшься от титулов дерзких — пощаду Я дарую. Надейся на эту награду! Очи долу склони — и избегнешь беду. Вот тебе моё слово, колдун. Я иду». Так король, о грядущих не зная невзгодах, Собирался в поход. Трепет сеял он в водах, Потому как не знал до недобрых тех дней Мир подобной армады больших кораблей. И, ликуя от запахов соли и влаги, На их мачтах лазурные реяли стяги. Не щадила очей парусов белизна, Горизонт, как завеса, скрывала она.