Точка невозврата

На открытой парковке восемьдесят второго этажа было почти пусто. Пара дорогущих аэрокаров намекала, что проект «Уроборос» — своего рода закрытый клуб для избранных. Гай подошёл к своему аэробайку — тот тоже «намекал»: редкий, неоново-синий, похожий на хищника перед прыжком; в глянцевой поверхности отражалось ночное небо. Гай наглухо застегнул куртку, собрал волосы в привычный хвост и надел шлем. В этой, новой, жизни крутой аэробайк — единственный источник настоящего кайфа. В Кересе аэробайки не могли подняться даже до уровня макушек деревьев Зелёного Пояса, а здесь, на Аквосе[1], они носятся в общем потоке наравне с аэрокарами. Гай любовно погладил руль, сел верхом и сжал коленями мощный корпус. От этого чувства обладания у него каждый раз почти встаёт. Неоново-синяя мечта класса «метеор» — Рики бы тоже в него влюбился... Активировав двигатель, Гай рванул с места.

***

Гай открыл дверь квартиры и замер: внутри горел свет. Вот тебе и «В наших кондоминиумах самая надёжная система защиты»! До кармана с оружием рука не добралась — Гай увидел, кто именно к нему пожаловал. — Ты как вошёл? — холодно бросил он, стаскивая с плеч куртку. Хло лениво потянулся на диване, будто ненароком демонстрируя внушительную выпуклость под застёжкой брюк, и отсалютовал полупустой бутылкой коллекционного алкоголя — небось, долго выбирал, с чем подкатить на этот раз. — Договорился со сканером сетчатки на входе. Состроил ему глазки, и он не устоял. Хло говорил, томно растягивая слова, и буквально облапывал хмельным взглядом. Гай терпеть не мог, когда тот включал соблазнителя, достал. Хло протянул бутылку с хорошо узнаваемой этикеткой — напитки с Меридой[2] ценились везде, на Аквосе тоже. — Выпьешь? — Нет, — ответил Гай. — Какого хрена ты забыл в моей квартире? — А ты в курсе, сколько тебя не было, беко[3]? Тодос уже начал поиски. Хло развалился на диване, широко расставив ноги. Он уже набрался: взгляд липкий, откровенно наглый, застёжка брюк того гляди лопнет от натяжения. В прошлой жизни вот так же, накачавшись для храбрости, к Гаю как-то раз подкатил Кирие — вроде и уверенный в своей неотразимости, а вроде и нет. После Рики никто не мог быть в себе уверен. — Долго придумывал? — спокойно сказал Гай. Он встал прямо перед Хло, почти на уровне его разведённых в стороны коленей, и устремил откровенно равнодушный взгляд на то, что ему так навязчиво демонстрировали. — Никто не мог меня искать. Товар доставлен, Тодос бабки получил, никаких вопросов ко мне быть не может. Хло улыбнулся, и его разноцветные глаза скрылись под рыжеватыми ресницами. Это был не Кирие. Хло не искал покровительства, не хотел пробиться наверх — он просто хотел Гая, с самого первого дня. — Тебя не было трое суток, — будто не услышав, заметил Хло. Он поставил бутылку на пол, а потом, призывно глядя в глаза, съехал по спинке дивана вниз и медленно сдвинул колени. — Зря стараешься, — равнодушно сказал Гай. Взгляд Хло стал острым, а рот сжался в тонкую линию. — Да что с тобой не так? У тебя что, встаёт только на твой байк? Гай хмыкнул: влюблённые безошибочно определяют конкурента. Сам он тоже почувствовал угрозу в Ясоне, правда, понял это далеко не сразу. — Ты сам говорил, что у меня проблемы не с рукой, а с головой. Гай освободился из тисков сжимавших его коленей, взял с кресла пальто Хло и бросил ему. — Аудиенция окончена. С Тодосом я поговорю завтра сам. У меня есть три дня, могу поработать. Хло нехотя поднялся и встал перед Гаем. Нет, это совсем не Кирие, подумалось Гаю. Хло — правая рука Тодоса: высокий, сильный, и своих рук у него две. — А-а-а, — понимающе протянул Хло. — Три дня? А потом снова пропадёшь? Надолго? Как получится, подумал Гай. Ведь это именно Хло посоветовал найти мозгоправа как альтернативу наркоте. Конечно, синтетическая дурь — не выход. Это Гай и сам понимал. Первый год ещё как-то получалось справляться, но однажды обычной дозы оказалось мало и, как по заказу, нагрянул Хло. Естественно, по неотложному делу. Естественно, ночью. И с коллекционной бутылкой «Роджер Ренна Вартан» — точь-в-точь такой же, какую когда-то приносил Рики. Ну, угораздило. Наркота плюс триггер равно... Что тогда случилось, вспомнить так и не удалось, и Хло об этом молчал. Но утром первым, что увидел Гай, разлепив глаза, были разбитая губа и пронизывающий взгляд сидящего рядом Хло. «Слушай сюда, — начал тот, даже не кривясь от боли, — я дважды повторять не буду. Ты появился год назад из ниоткуда, но тебя взяли в Организацию. Ты был никем, но быстро освоился, показал себя, пошёл в гору. Посмотри на всё это, — Хло развёл руки в стороны, имея в виду фешенебельное жильё, — думаешь, в Организации всем удаётся подняться на этот уровень? Да ещё так быстро. У Тодоса ты на хорошем счету, но это пока он не узнал, что часть товара оседает в твоих карманах. Наш товар не для внутреннего пользования, Гай. Даже если ты платишь за него. Это — закон. Ты можешь уйти из Организации на пенсию лет через пятьдесят, а можешь на тот свет — через пару месяцев. Придётся выбрать, беко. Тебе не мешает отсутствие руки, удар отменный. А вот с головой явные проблемы. Мой тебе совет: найди себе мозгоправа, и побыстрее». — Три дня, а потом снова пропаду, — ответил Гай, невозмутимо глядя в разноцветные глаза. — Не скучай без меня. Зрачки Хло расширились. Будто в трансе, он потянулся за поцелуем, но наткнулся на ледяной взгляд и завис в нескольких сантиметрах от губ Гая. — Не понимаю, — пробормотал он, обдавая дорогим ароматом «Мериды». — Смотрю на тебя и не понимаю, как природа могла создать такое. И ещё больше не понимаю, почему ты за полтора года ни с кем не сошёлся. Ни баб, ни мужиков — только твой синий «метеор». Хло подхватил пальто и, не оглядываясь, быстро пошёл к выходу. Гай дождался, пока за ним закроется дверь, схватил край футболки и стянул её через голову. Он плюхнулся на диван, поднял бутылку с пола и сделал большой глоток. На глаза навернулись слёзы. Крепкий, зараза. Гай стянул с волос резинку, и пряди рассыпались по плечам. Хорошо, что Хло уже свалил, а то сейчас застёжка его брюк точно треснула бы. Гай закрыл глаза. Три дня — этот срок установил Психолог. С искусственным интеллектом не поспоришь, бесполезно говорить ему, что сам Гай залез бы в инфораствор завтра же. Гай поболтал жидкость в бутылке и сделал несколько глотков. Нет, это же невозможно пить, подумал он. Как Хло осилил половину в одиночку? Хотя он крепкий — ростом с Макси, только не такой широкий в плечах. Эти невольные сравнения людей из настоящего с людьми из прошлого остались даже спустя почти два года. Не то чтобы у Гая были иллюзии насчёт возможности начать действительно новую жизнь, но именно при первом взгляде на Хло стало ясно, что прошлое гораздо ближе, чем тени, оставшиеся в Кересе. Подумаешь, сколько народа в галактике ходит с разноцветными глазами, — ничего сверхъестественного в этом нет. Но кроме глаз, в Хло от Кирие было ещё что-то неуловимое. Гай хмыкнул. «О какой новой жизни за пределами Амои можно говорить, если всё, кроме лица, осталось прежним? — спросил Катце в тот день, когда забирал Гая из клиники. — Куда бы ты ни отправился, всё равно останешься здесь, память будет упрямо тащить тебя сюда. Рики хотел для тебя не этого». «Ты не понимаешь, — спокойно ответил Гай. — Не понимаешь сути того, что связывало нас с Рики. Это не Гардиан, не Керес, не Бизоны и даже не постель и не любовь. Это всё вместе. Судьба. Кривись сколько угодно. Я только пытаюсь сказать тебе, что существую, пока помню Рики. Моё прошлое много весит, но и много значит. Если я забуду всё, что произошло... если я забуду Рики, это буду уже не я, а пустая болванка с чужим лицом и именем. Думаешь, он хотел для меня именно этого?» Катце спорить не стал — просто закурил новую сигарету. Наверняка у него был свой взгляд на судьбу. Только что бы он ни говорил, а Ясон Минк не мог быть судьбой Рики. Встреча с ним — нелепая случайность, из-за которой всё покатилось в задницу. «Рики хотел выбраться из трущоб, — добавил Гай, — а я никогда не пытался понять, почему. Вот теперь хочу. Поможешь?» Катце с непроницаемым лицом продолжал курить. Он наверняка уже не раз пожалел, что ввязался во всё это, а соскочить не мог — всё-таки последняя просьба Рики. Суровый Меченый оказался сентиментальным? Или... может, дело было в чём-то ещё? «Есть одна мысль, — наконец сказал Катце, сосредоточенно глядя на кончик сигареты, — Аквос. Там мы закупаем Баладо. Место довольно криминальное, сферы влияния поделены между крупными наркокартелями, хотя внешне всё выглядит вполне респектабельно. Это всё, что я могу тебе предложить. Но даже это — гораздо больше, чем позволяет здравый смысл». Может, Меченый и правда оказался сентиментальным, потому что уже спустя неделю Гай летел к родине знаменитых пряностей. Аквос оказался таким себе Мидасом с законами кересской «Горячей трещины», а производство Баладо — красивым фасадом, прикрывающим нелегальную торговлю дурью всех марок. Уже попав в Организацию, Гай понял, что Аквос — это нарко-рай на экспорт. Исключительно на экспорт. «Ничего для себя, всё лучшее — людям» — было девизом всех наркокартелей. Через полгода это правило было нарушено. Гай поставил бутылку на пол. Зачем Хло каждый раз притаскивает всё более эксклюзивное бухло? Чтобы вылакать в одиночку? За полтора года мог бы уже заметить, что Гая такие изыски не привлекают. Это Хло — фанат. Они и познакомились в одном из магазинов космопорта, куда Гай зашёл купить сигареты, а Хло — выбрать «что-нибудь приличное». Гаю было бы пофиг на какого-то рослого рыжеватого парня у соседнего автомата, если бы тот внезапно не рявкнул: «Ну?! Чем тебе не нравится моя кредитка, блядь? На ней дохера средств!» Дохера средств — такие знакомства на дороге не валяются, особенно когда не знаешь, куда приткнуться. Гай протянул руку и сунул свою кредитку под луч сканера — автомат тут же пролепетал дежурное «Благодарю за покупку!», и в окне выдачи показалась бутылка с чем-то явно экзотичным и не дешёвым. Гай плюнул на расходы — это была инвестиция. «Угощаю», — сказал он. Парень окинул его цепким взглядом и буквально впился в лицо глазами — серым и синим, точь-в-точь как у Кирие. Только смотрел парень совсем не так, как тот — без подобострастия, без наигранной самоуверенности, а жадно и откровенно, будто метил взглядом территорию, как матёрый хищник. На вид парню было лет тридцать, и, как хищник хищника, Гай учуял в нём местного «бизона». Чтобы зацепиться на Аквосе — то, что надо. «Не здешний, — скорее утвердительно сказал парень и широко улыбнулся — явно запал. — Я Хло». «Гай». Бутылку «чего-нибудь приличного» они приговорили в аэрокаре Хло. Тот болтал о планете, Организации и конкурентах. Хло только казался поплывшим — его язык заплетался, но взгляд оставался острым и цепким. Он явно прощупывал Гая. «Я быстро понял, что ты не промах, — как-то раз, уже позже, признался Хло. — Только поэтому не полез к тебе в штаны прямо там, в моём аэрокаре. И плевал я на то, что у тебя одна рука. Я ещё возле того автомата уже был готов прикупить тебе любой протез — даже самый эксклюзивный». По прошествии всего пары месяцев после вступления в Организацию Гай и сам мог купить любой, но так и не захотел. «Я всё не мог понять, что за кайф — мучиться с одной рукой, — как-то раз сказал Хло. — А когда ты вместо крутой аэротачки прикупил себе синий «метеор» — прозрел. Тебе ведь в кайф это преодоление. Я б не удивился, если б узнал, что ты отвинтил себе руку добровольно. Чтобы посмотреть, на что способен без неё. Чтобы у всех глаза повылазили от того, как ты управляешься с аэробайком для самоубийц. Ты же не просто так выбрал модель, лишённую автопилота и аварийного управления. У тебя железные яйца, приятель. И такая же хватка. То, что надо Тодосу». Гай встал с дивана и вытянул из кармана брюк комм. Тодос почти как Мидас — никогда не спит. Три дня на работу, а потом — в инфораствор. Гай посмотрел на руку: она дрожала от возбуждения. [1] Аквос — планета, откуда на Амои поставлялась пряность «Баладо» (канон) [2] Мерида — самая дорогая разновидность пряности «Баладо» (канон) [3] Беко — мой милый (слэнг, Аквос, авт.)