Black, white and everything in between/ Черное, белое и все что между ними

— Мерлинова борода, Гермиона. Это было просто ужасно! — воскликнул Гарри, подавая руку гриффиндорке. — Ты в порядке? Лицо Грейнджер всё ещё было красным от гнева, а кулаки были сжаты так, что ногти причиняли боль. Она нахмурилась и провела пыльной рукой по затылку, надеясь не найти там кровь. — Все хорошо. — Ты уверена? — Поттер поднял её с пола, помогая отряхнуться. Сейчас Гермиона выглядела так, будто по ней прошлось целое стадо кентавров. — Да, Гарри. — Думаешь, тебя накажут? — Вероятно. Не желая больше давить на неё, он предпочёл тактично замолчать. — Бон-Бон! О, Мерлин, помоги ей держать себя в руках. Сначала Малфой, а потом эта безмозглая сучка. — Знаешь, я лучше пойду в библиотеку. Мне надо закончить... э... трнсфигурацию в общем. А вы с Роном останьтесь. Встретимся за ужином. — Хорошо, — кивнул Гарри, — мы будем в общей гостиной, если вернешься раньше. Наконец, найдя предлог, чтобы удалиться, Гермиона пробормотала заклинание исцеления и помчалась в библиотеку, надеясь наконец-то побыть одной.

***

Его кровь кипела, а лицо исказилось в явной ярости. Костяшки пальцев стали почти белыми, а спина будто разрывалась от боли из-за столкновения со столами во время урока. Привкус железа становился всё более ощутимым, и губы были украшены крошечными трещинами. — Драко, — окликнул его Блейз, — да расслабься ты уже. Ну повздорили и повздорили с Грейнджер. Грейнджер. Эта дракклова грязнокровка. У неё хватило наглости полагать, что она ему ровня. У неё хватило наглости сказать, что он трус. Кем она себя возомнила? Она не заслужила своей магии... она не заслужила быть волшебницей... эта мерзкая, грязная... — Драко? — Забини пощелкал пальцами перед носом Малфоя. — Ты меня слушаешь? Вернувшись в реальность, он сосредоточился на своем лучшем друге. — Да? — Я говорю, что тебе не следовало так раздражать грязнокровку. Особенно посреди урока. О чём, черт возьми, ты думал? Дуэль с Грейнджер прямо перед Снейпом? Если бы он не встал между вами, она бы надрала тебе задницу. Что тебе это дало? Только то, что вы, вероятно, будете драить котлы в течение следующих нескольких месяцев. Блядь. Отработки. У него была только одна работа. Надо выполнить задание. Его жизнь и жизнь всей его семьи зависели от того, добьется он успеха или нет, а он все испортил своими отработками? Время для него было так же драгоценно, как дорогие бриллианты, и он только что потерял большую его часть. Грейнджер нечего было терять, но ему — да. Что с ней сделает отработка? Наложит почти несущественное пятно на её образ маленькой хорошенькой девочки, отдалит её от двух идиотов, возможно, отнимет часть её драгоценного времени на домашнюю работу. Но он... Он мог потерять всё, каждая секунда была навесом золотом, и он тратил время на такие пустяковые вещи, как занятия. Единственное, что сейчас имело для него значение — это его миссия. Преуспеть или потерпеть неудачу. Победа или поражение. Выжить или умереть. Всё было элементарно. И он облажался. Отработка означала бы, что большая часть его свободного времени просто смоется в унитаз, и это тоже, возможно, в компании Грейнджер. Время, которое можно было бы потратить на работу. Маленькие ошибки вроде этой — будут стоить ему всего. Но он не мог этого допустить. Он не мог подвести родителей. Он должен сделать это для них. Для матери.

***

Наконец-то она сбежала. Спасибо Мерлину. Она любила своих мальчиков, но иногда ей нужно было побыть одной. Иногда ей нужно было побыть в своем собственном воображаемом мирке и просто подумать. И для этого она приходила в библиотеку. Её убежище. Это было тихое спокойное место. Место, куда она могла бы прийти и просто сидеть часами, читая. Тишина библиотеки давала ей ложное ощущение спокойствия, а страницы книг защищали её от жестокости реального мира. В своих книгах она могла забыть обо всем остальном и просто дать себе время расслабиться. Порывшись в полках, она нашла старый волшебный любовный роман. Гермиона уже читала его раньше, но иногда она любила углубляться в те произведения, которые переносили её в мир любви и покоя. Взяв книгу с полки, она села на свое обычное место и принялась читать. Обычно она полностью была поглощена своей книгой, но в тот день она не могла сосредоточиться. Её мысли всегда возвращались к Малфою. Она продолжала прокручивать в памяти вчерашние и сегодняшние события и не могла не думать о том, почему Малфой выглядел таким измученным. Почему он выглядел так, словно его швырнуло в ураган, а потом он каким-то образом выжил, приземлившись в Тундратаун. Ей хотелось верить, что она просто слишком много думает. Ей хотелось верить, что он просто школьный хулиган. Ей хотелось верить, что в начале учебного года они с Роном были правы, сказав Гарри, что он ошибается. И все же, что-то в нем изменилось. А реальность — это чаще всего то, во что мы не хотим верить. Покачав головой, она снова уткнулась в книгу и представила, что мир — это счастливое спокойное место, а Малфой никогда не существовал. Мир, где она не жила войной. Реальность, где она была просто счастливой девочкой-подростком. Жаль, что такое случается лишь в фантастике.

***

Ещё один грёбаный день потрачен впустую. Ему нужно было что-то делать. Это было чертовски тяжело. Письма от матери становились всё короче, и он был уверен, что складки на пергаменте были вызваны её слезами. Она сказала, что с ней все в порядке, но он знал, что это не так. Она сказала, что здорова, но он знал, что её пытают каждый день. И каждое новое письмо вызывало всё больше порезов на сердце. У Драко Малфоя было не так уж много близких, но тех, кто у него был, он очень любил. Ради них он был готов на все. Все, что угодно. Пока он был здесь, в Хогвартсе, его родители были дома, и Темный Лорд играл с ними, как с игрушками. Он знал, что их пытали каждый день. Он знал, что им ещё хуже, чем ему. Он знал, что с его матерью обращаются как со служанкой в её же собственном доме. И хуже всего было то, что даже зная все эти вещи, он ни черта не мог сделать. Всё, что он мог сделать — это осуществить свой план, надеясь, что он сработает. Надеясь, что боль когда-нибудь пройдет. Надеясь, что однажды его мать наконец-то будет счастлива. Но чтобы это произошло, он должен быть уверен, что ему удастся выполнить свою миссию. Драко не мог позволить никому помешать ему выполнить свою задачу. Он встал, отряхнул мантию и вышел.

***

— Хочешь, я провожу тебя до кабинета Макгонагалл? — Нет, всё в порядке, Гарри, я справлюсь. — Тогда ладно. Но не подходи слишком близко к Малфою и не стесняйся заколдовать его, если понадобится, — закончил Гарри с лукавой усмешкой. — Ты же знаешь, что не буду, — с улыбкой ответила Гермиона. — Увидимся в общей комнате. Гермиона Грейнджер редко боялась, но сегодня она была напугана. Она не показывала этого, но это действительно было так. Когда ей было 12, она без раздумий выбралась из плетеных растений, душивших её. В 14 окликнула оборотня на себя, чтобы спасти своих друзей, и бесстрашно сразилась с самым искусным из Пожирателей Смерти, когда ей было 16. И все же сегодня она была напугана. Она терпеть не могла разочаровывать. Она знала, что может прозвучать в речи, которую ей предстояло услышать от Макгонагалл, и от одной только мысли об этом у неё потели ладони. Она медленно подошла к двери и решительно постучала. — Войдите. Войдя, она с удивлением обнаружила, что Малфой уже был там. — Присаживайтесь, мисс Грейнджер. Я ждала вашего прихода, прежде чем заговорить, — начала пожилая ведьма. — До меня дошли слухи, что вы устроили драку во время урока защиты от темных искусств. Я права? — Да, профессор, — робко ответила Гермиона. Малфой только кивнул. — Что ж, — сказала Макгонагалл, — должна признаться, вы оба меня очень разочаровали. Вы оба префекты и должны быть лучшим примером для других студентов. — Нам очень жаль, профессор, это больше не повторится. Малфой продолжал молчать. — Очень хорошо. Надеюсь, вы оба понимаете, что подобные инциденты никогда не должны повторяться. Пятьдесят баллов будут взяты со Слизерина и Гриффиндора, и вы оба будете отбывать наказание в моем классе. Каждый вечер по субботам и воскресеньям, в течение следующих двух месяцев. — Два месяца?! — разгневался Малфой, наконец обретя дар речи. — Да, мистер Малфой, два месяца. Как префекты, вы оба должны знать, что лучше не ввязываться в физические препирательства, особенно во время занятий, — она посмотрела на них поверх очков. Надеюсь, я достаточно ясно выразилась. — Да, профессор, — ответила Гермиона. — Ну что ж, тогда вы оба можете возвращаться в свои спальни. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — сказала Грейнджер — Спокойной ночи, — неохотно прохрипел Малфой. Казалось, ещё бы секунда, и слёзы покатились бы из его глаз. Они оба вышли из кабинета. Гермиона была уверена, что Малфой, был бы не Малфой, если бы не бросил что-нибудь оскорбительное, прежде чем они разойдутся, но он просто повернулся и стремительно пошёл в другую сторону. Покачав головой и решив, что ей нужно побыть с друзьями, Гермиона наконец поднялась на ноги и направилась обратно к Гриффиндорской башне.

***

— Ну, как это было? — Гарри и Рон окружили подругу с двух сторон. — Наказание. — Это заняло так много времени? — Мне нужно было закончить кое-какую работу. — Что она сказала? — Обычную чушь: "Я разочарована, вам следует подавать пример", и бла-бла-бла. В течение следующих двух месяцев я каждую субботу и воскресенье буду находиться с ней в кабинете.

***

За все годы, что Блейз Забини знал Драко Малфоя, он усвоил одну вещь: не дави на него, когда он не готов говорить. В последнее время он был невероятно рассеян и часто исчезал на долгие часы, а когда его спрашивали, что он делает, просто отвечал: "Не ваше дело". Что-то изменилось в младшем Малфое за прошедшее лето. Он казался совершенно другим, но почему-то внешне оставался прежним. Когда-нибудь он узнает почему. А пока ему оставалось только надеяться, что то, чем Драко занимался последние месяцы, в конце концов не причинит никому вреда.

***

Вернувшись в гриффиндорскую гостиную и пересказав Гарри историю того, что произошло в кабинете профессора Макгонагалл, Гермиона почувствовала себя совершенно разбитой. Это был долгий день, и она решила, что ей просто нужно немного отдохнуть. Уже поднимаясь по лестнице, она услышала взволнованный голос Дина Томаса, доносившийся с другого конца гостиной. — Народ! Назначена дата следующего визита в Хогсмид!