4. Джон I
12 мая 2022 г., 16:27
Джон Сноу никогда не чувствовал себя бастардом. С чего бы? Леди Старк относилась к нему как к собственному сыну, воспитывая его так же, как она воспитывала своих детей. Его отец, лорд Старк, даже брал его и Сансу с собой вместе, когда он учил Робба, как быть лордом Винтерфелла и Хранителем Севера.
«Никогда не знаешь, — пошутил отец, когда Джон спросил его почему он берет его с собой, — может быть, однажды ты станешь королем. Если ты будешь править Семью Королевствами, как я правлю Севером, мир станет лучше.»
И все же в эту ночь он был счастлив быть бастардом. В то время как его братья и сестры были вынуждены сидеть среди королевской семьи, Кейтилин печально сказала ему, что он будет с младшими оруженосцами этой ночью. Она любила его, как родного, но всему был предел. Были определенные правила приличия. И Леди Старк не хотела проявлять неуважение к королеве.
Так что вместо того, чтобы быть чопорным и корректным со своими братьями и сестрами, он мог наполнять свою чашу замечательным северным вином столько, сколько хотел, и даже держать Призрака рядом с собой и кормить его объедками со стола. Он был уверен, что его спутники гораздо интереснее королевских детей. Он удовлетворил свое любопытство гостями, когда они прибыли.
Королева Серсея, конечно, была красива, как говорили все мужчины, но ей, похоже, нравилось носить фальшивую улыбку так же, как корону или льва Ланнистеров, вышитого перед оленем Баратеона на ее платье.
Следующим шел король Роберт с Леди Старк под руку. Это была жестокая мысль, но он был рад, что никогда не встречал Джона Аррена. Ведь тогда он не будет разочарован своим тезкой, как Робб, в этом он был уверен. Мужчины рассказывали истории о демоне Трезубца, но он видел только толстяка, слишком потного, который пил слишком много вина и уделял внимание женщинам, не являющимся его женой, слишком много внимания. Ему вдруг стало жаль королеву. Это быстро прошло, когда он увидел выражение скуки на её лице.
Следующим был Рикон. Ему было шесть лет, и он держался гораздо увереннее, чем любой нормальный шестилетний ребенок. Он был с тренировочным мечом в руках с трех лет, как и все остальные, и его дикость была чем-то уникальным для тренировочного двора. Он был таким же диким, как и его волк, косматым, поэтому было странно наблюдать, как он пытается быть таким послушным.
Затем с важным видом прошествовал Робб, одетый в яркие цвета, под руку с принцессой Мирцеллой. Ей было двенадцать, она была красавицей, как и ее мать, и не казалась такой тщеславной. Джон заметил застенчивые взгляды и румянец, которые появились на ее лице, когда она посмотрела на Робба. И тихо усмехнулся про себя. Робб ничего не замечал.
Санса вежливо держала принца Джоффри, когда они вошли в зал. Он был на пару лет старше ее, но Санса не была влюблена, как думал Джоффри. Все знали, что она практически помолвлена с Домериком, а это означало, что обаяние принца Джоффри не действовало на нее, но она была идеальной леди и хорошо это скрывала. Он уже слышал, как сестра жаловалась на то, что придется идти с ним. Джон был рад. Джоффри был таким же тщеславным, как и королева, но без малейшего такта.
Глаза Арьи кричали о помощи, когда она спускалась вместе с Томменом. Он знал, что она предпочла бы оказаться где-нибудь в другом месте, но не здесь, не в этом месте, но они оба знали, что у нее нет выбора.
Следующими в комнату вошли братья королевы, Ланнистеры с Утеса Кастерли. Люди называли их Львом и Бесом. Сир Джейми был близнецом королевы Серсеи, и его улыбка резала как нож человека. Он не испугал Джона. Сир Эртур всегда называл Джейми трусом, Джон был с ним согласен.
Дядя Бенджен спустился следом со своими дочерью и сыном, и ему было гораздо интереснее снова увидеть их, чем других Ланнистеров. Его жена была слишком далеко с их третьим ребенком, чтобы совершить это путешествие.
Марна и Уильям Старк были гигантами по сравнению с обычными детьми их возраста. Отец устроил брак между Бендженом и Саррой из дома Кроул с острова Скагоса. Это помогло объединить Скагос и материк и принесло торговлю и разведение единорогов на остальной Север. Говорили, что в жилах Скагосцев течет кровь великанов, так что Сарра была довольно высокой женщиной, но все же по-своему красивой.
Ее дети тоже были большими. Марна, которая в пятнадцать лет, как и Санса, выросла выше своего отца и была свирепым бойцом. Сир Эртур сказал, что она намного лучше всех своих ровесников, кроме него и Роба. Они не часто ее видели, она предпочитала оставаться во Рву Кейлин с дядей Бендженом и помогать ему обучать людей. Она прошла мимо и подмигнула ему. Она имела все черты Старков.
Уильям, с другой стороны, был практически близнецом Брана. Он был воспитанником в Винтерфелле с пяти лет, и они с Браном делали все вместе, от тренировки с мечом до лазания по Винтерфеллу. Бран хорошо лазил, Уильям обычно был настороже, он боялся высоты, но если кто-нибудь обвинял его в этом, он пытался с ними бороться. Он грациозно сопроводил сестру и радостно бросился к Брану, сидевшему за главным столом.
Последним из аристократов был Теон Грейджой, но он не ладил с ним так же, как они. Они оба хотели быть частью стаи, но на самом деле не чувствовали себя ее частью. Как ни старались отец и Кейтилин, для него было очевидно, что он незаконнорожденный, так же как для Теона было очевидно, что он пленник.
Джон начал пить тогда, когда ему начали приходить в голову эти ужасные мысли, и он не останавливался. Он почувствовал, как что-то толкнуло его ногу под столом, и сразу понял, что Призрак, вероятно, снова проголодался. Учитывая то, как питались лютоволки, он был удивлен, что его отец мог позволить себе кормить их, но опять же, Эддард Старк был самым богатым человеком в Семи королевствах.
Хотя большинство не узнало бы этого, глядя на него. Отец Джона действительно не тратил золото без крайней необходимости. Эддард Старк был не из тех, кто верит в роскошь, и хотя он позволял Кейтилин носить ее меха, он был очень простым человеком. На протяжении многих лет Джон наблюдал, как его отец тратил деньги на улучшение обороны Винтерфелла и восстановление таких объектов, как Ров Кейлин и Северный флот, вместо предметов роскоши.
— Это один из тех лютоволков, о которых я так много слышал? — раздался знакомый голос, прервав его размышления.
Джон радостно поднял глаза, когда дядя Бен положил руку ему на голову и взъерошил волосы.
— Да, — пробормотал он невнятно. — Его зовут Призрак.
Бенджен рассмеялся, — Ты выпил!
Джон только пожал плечами, а Бенджен рассмеялся. На мгновение воцарилось тишина, и он молча сел рядом. Наконец, его дядя снова заговорил, — Я слышал о твоем желании вступить в Ночной дозор?
Джон чуть не застонал, но вместо этого решил ответить, — Это благородно. Но если я достаточно хорош, я смогу быть солдатом в вашей армии вместо этого.
— Ров Кейлин не место для детей, — вздохнул Бенджен.
— Марна там, — фыркнул Джон, желая посмеяться над этим лицемерием.
— Марна живет там как дочь лорда-командующего Рвом, — ответил Бенджен. — Конечно, она будет тренироваться, но в конце она вернется в свою большую удобную кровать с плюшевым волком, которого она получила в детстве.
— Ей не понравится, что ты мне это сказал, — ответил Джон.
— Дело не в этом, — объяснил Бенджен. — Люди в Рве Кейлине тренируются весь день. Большинство из них спят в тесных лагерях и проводят большую часть своего времени, убирая лошадиное дерьмо и наблюдая за болотами большую часть дня. Это совсем не весело.
Структура Рва Кейлин была чем-то, что его отец установил только после того, как убедился, что у Старков было достаточно людей, чтобы восстановить и укомплектовать все свои замки. Джон знал о планах только потому, что его отец объяснил им все это во время их с Сансой и Роббом занятий.
Во-первых, отец просил всех лордов королевства прислать ему своих преступников, чтобы отправить их на Стену. Большинство южных лордов не видели в этом смысла, поэтому, как только его отец заработал достаточно денег от торговли, он предложил платить Лордам, которые отправляли людей к Стене. Как только Ночной дозор собрал достаточно людей, чтобы охранять все свои замки, и их число снова возросло до тех, что были в дни его славы, вторая часть плана была приведена в действие.
Второй этап этого плана был более сложным. Его отец позаботился о том, чтобы у Ночного Дозора было достаточно людей для охраны всех замков вдоль Стены. Стена всегда была для него главным приоритетом.
Теперь вместо того, чтобы быть немедленно отправленными на Стену, преступники сначала останавливались у Рва Кейлин, где они должны были пройти интенсивную подготовку перед отправкой к Стене. Преступников всегда отправляли на Стену, но у добровольцев был шанс. Они пойдут ко Рву Кейлин, будут тренироваться, но Бенджен держит только элиту. Тем, кто не был достаточно хорош, предлагали на выбор отправиться на Стену или быть отправленными домой. Если они отправлялись домой, его знаменосцы получали натренированных людей для службы, если они выбирали Стену, то Дозору от этого было только лучше.
— Ты не поедешь в Ров Кейлин, Джон, — вздохнул Бенджен, но голос его был тверд.
— Твой отец не позволит тебе стать добровольцем, а если он это сделает, то уже я не позволю тебе стать добровольцем. У меня есть последнее слово, и прямо сейчас лорды Севера присылают мне достаточно людей.
— Сир Эртур говорит, что я лучший, — ответил Джон.
— Сир Эртур всегда был предвзят, когда дело касалось тебя, — ответил Бенджен, но прежде чем Джон успел что-то сказать, он продолжил. — Почему ты так стремишься усложнить свою жизнь? Твой отец любит тебя. Кейтилин относится к тебе, как к своему ребенку. Робб и ты все делаете вместе. Санса и Арья обожают тебя. Бран, Уильям и Рикон смотрят на тебя.
Джон действительно не знал ответа на этот вопрос. Все это было правдой. И все же он чувствовал, что ему чего-то не хватает, что он здесь чужой. Он почувствовал, как в нем поднимаются гнев и печаль, а на глаза наворачиваются слезы. Внезапно он почувствовал, что весь стол смотрит на него, и поднялся на ноги.
Не успев опомниться, он обнаружил, что рубит и рубит тренировочный манекен во дворе. Это было его любимое занятие, когда ему нужно было успокоиться. Звуки музыки и смеха, льющиеся из открытого окна позади него, подстегнули его гнев и подтолкнули его продолжить свое занятие дальше, быстрее.
— Твой стиль дерьмо, — прорезал воздух чей-то голос. Он знал, кто это был, но не хотел, чтобы мужчина видел слезы, которые падали.
— А что подумает та хорошенькая рыжая девушка из Волчьего леса, если увидит, как ты безрассудно портишь меч?
Он усмехнулся. Все всегда дразнили его тем, что он влюблен в Игритт. Она была Одичалой из замка неподалеку от Винтерфелла. Крепость называлась Костяная обитель в честь Костяного Лорда, который жил в замке в качестве хозяина. Это была небольшая крепость, где люди, жившие там, проводили большую часть времени, собирая и перевозя древесину для постройки кораблей для мыса Морского Дракона.
Когда Джон успокоился, Сир Эртур продолжил говорить. — Я слышал, что мы с тобой скоро отправимся ко Рву.
— Они не позволят мне, я должен остаться здесь и быть пленником всю свою жизнь, — мрачно пробормотал Джон.
— Ты действительно так себя чувствуешь? Пленником?
Джон покачал головой. Сир Эртур умел заставить его почувствовать себя маленьким.
— Поверь мне, Джон, мир не так велик, как говорят люди. Есть много более худших мест, где мы могли бы быть прямо сейчас, — ответил Сир Эртур.
— А почему тебя это волнует? — Джон сердито сплюнул в ответ, по-прежнему глядя на тренировочный манекен.
— Я давным-давно дал обещание твоим отцу и матери, — на этот раз рыцарь говорил мягко.
— Я буду твоим щитом и буду защищать тебя от всех бед до последнего вздоха. Я намерен сдержать это обещание. Я не подведу тебя, как подвел их.
Джон не был уверен, что на него нашло, но внезапно он поймал себя на том, что произносит слова, которые всегда думал, но никогда не произносил. Сначала он молчал, но по мере того, как говорил Эртур, становился все увереннее и повернулся к рыцарю.
— Моя мать была твоей сестрой, не так ли? Эшара Дейн. Вот почему ты ходишь за мной повсюду в свободное время. Вы с отцом забрали меня у нее, и в конце концов она не выдержала и прыгнула с башни. Ты никогда не говорил мне потому что…
Он так и не закончил свою мысль. Он обнаружил, что его подняли за воротник и швырнули через тренировочный манекен, прежде чем он снова был поднят и прижат к холодному камню стены. Призрак вскочил на ноги и зарычал. Сир Эртур смотрел на него сверху вниз, в его глазах была ярость.
— Никогда больше не смей говорить о моей сестре, — прорычал он, и Джон кивнул. Он снова очутился на земле, и на глазах у него выступили слезы.
— Мне очень жаль, — тихо сказал он удаляющемуся Эртуру.
Эртур остановился и вздохнул: — Встретимся завтра вечером в склепе. Я расскажу тебе о твоей матери. Затем он зашагал прочь, обратно к пиршеству. Джон растерялся. Почему именно склеп?
Он постоял в одиночестве на холодном снегу еще пару секунд, прежде чем его окликнул другой голос.
— Мальчик, — сказал голос. Он обернулся. Это был Бес, но ему больше не хотелось разговаривать.
