The Pack Survives (Стая выживает)

      Он встал на рассвете. После обучения у сира Эртура это вошло в привычку. Они будут тренироваться утром, завтракать, умываться, посещать уроки, а затем снова тренироваться днем, прежде чем у них будет немного свободного времени перед ужином.       Джон или он сам всегда поднимался первым и первым выходил во двор. Его кузен Уильям всегда был последним. Несмотря на свои размеры и силу, мальчик никогда не любил ни меч, ни сражения. Он был доволен тем, что повсюду следовал за Браном и искал приключений.       Бран упал, и это все изменило. Теперь Уильям был первым на тренировочном поле. Он услышал его прежде, чем увидел. Он танцевал, дикий, как волк, вокруг тренировочного манекена, размахивая мечом с огромным усилием. Он запыхался, но явно не чувствовал усталости. Он был демоном на поле. Так было с тех пор, как упал Бран. — Ты тратишь слишком много сил, двигаясь таким образом, — заметил Робб. — Совершенствуй свою технику, чем меньше тебе придется двигаться, тем больше сил ты сохранишь.       В ответ он что-то буркнул и был проигнорирован. Уильям все еще танцевал и дико размахивал руками. Он как будто боролся, чтобы забыться и сдержать боль. Дрался, чтобы не думать о том, что случилось. Он был таким же, как и вся остальная семья. Они все должны были найти способ справиться.       Санса была одержима своим рукоделием. Арья ругалась с каждым, кто осмеливался заговорить с ней, и пропускала все уроки. Они с Джоном привыкли избивать друг друга до полусмерти во время спаррингов. Рикон был более диким, чем когда-либо, он кусал и рычал на людей, которые пытались позаботиться о нем. Это стало зрелищем, люди собирались, чтобы посмотреть. Что теперь будут делать дети Старков? — Волчонок, — повторил Робб. Он придвинулся ближе к своему кузену, чуть подальше от опасной зоны. Внезапно он перестал махать мечем и стал жадно глотать воздух, словно разучился дышать. Он весь дрожал, и сердце Робба разрывалось от жалости к кузену. Единственными людьми, пережившими несчастный случай с Браном тяжелее, чем Уильям, были мать и отец. — Мейстер Лювин сказал мне, что ты еще не виделся с Браном. Удивительно, ведь прошло уже почти две недели, а мальчик, который каждый день проводил с братом, так и не пришел к нему. — Я не могу видеть его таким, — сказал Уильям между глотками воздуха, пытаясь успокоиться. Словно прорвало плотину, и слова хлынули из его уст. — Бран мечтает стать рыцарем. Мейстер Лювин говорит, что он никогда больше не сможет ходить. Он может никогда не подняться. Возможно, он никогда больше не сможет ходить по этому двору и размахивать мечом. — Да, — медленно произнес Робб, подавляя собственную боль, но его кузен нуждался в поддержке. — Что всегда говорит мой отец? — Зима близко, — машинально ответил Уильям и выдавил улыбку. Робб тоже улыбнулся. Мальчик не ошибся. — А что еще он говорит? — Стая выживет, — сказал Уильям, опустив голову на землю и пряча слезы, которые теперь лились из его глаз. Он быстро вытер их и решительно посмотрел на Робба. — Если Бран не может быть рыцарем, я буду рыцарем для него. Я буду выигрывать турниры и отправлюсь в великие приключения в его имя, и когда я вернусь домой, у меня всегда будет отличная история, чтобы рассказать. Его уважение к юному кузену выросло, и он радостно улыбнулся ему. — Я не тот, кто должен это слышать. Каждый волк нуждается в своем родственнике по стае, особенно в своих лучших друзьях в этой стае. Бран может и не проснулся, но он скучает по тебе. — Я пойду, — сказал Уильям. — Я немедленно отправлюсь к нему.       Робб смотрел, как он убегает. Когда он скрылся из виду и убедился, что остался один, он откинул голову назад и сделал пару глубоких вдохов. Слезы становились все труднее и труднее сдерживать. — Ты молодец, ты всё сделал правильно, Старк, — сказал ему сир Эртур. Робб вздохнул и сдержал слезы, прежде чем обернуться с широкой улыбкой. — Спасибо, — сказал он тверже, чем себя чувствовал. — Стая выживает. — Да, — сказал сир Эртур. — Ты начинаешь говорить, как твой отец. Его отец почти все две недели провел в богороще. Некоторые слуги клялись, что слышали, как он проклинал Старых богов за то, что они играли с его жизнью, другие говорили, что он просто сидел и тихо молился за жизнь своего сына. Робб не пришел проведать его. Как и Уильям, он не знал, что сказать. — Мы говорили прошлой ночью, — сказал сир Эртур. — Насчет Джона. О Сансе и Арье. Он даже велел мне послать ему Рикона, слава богам за это. — А обо мне? — Спросил Робб. — Каждому волку нужна своя стая Робб, — просто ответил сир Эртур. Робб опустил голову и снова вздохнул, — Ага.       Час спустя, после того как Джон спустился вниз и они как следует подрались, мейстер Лювин прибежал во двор, чтобы сообщить ему, что король просит его присутствия. Если это то, на что похоже быть Хранителем Севера, то он не был уверен, что готов к этому. — Мальчик, — позвал его король Роберт, как только он вошел в двери Великого чертога. Вокруг него стояло несколько тарелок с едой, и Робб чуть не застонал. Он должен был следить за запасами еды, иначе король и его спутники истощат их запасы. Еще одно письмо Мейсу Тиреллу определенно следует написать. — Ваша Милость? — Ответил Робб, опускаясь перед ним на колени. Его мать гордилась бы, если бы она была там. Она всегда учила их помнить о хороших манерах. Но она все эти дни сидела у постели Брана, и Робб её не винил. — Твой отец, — начал король Роберт, — все еще держит себя пленником в этих проклятых лесах? — Да, — вежливо ответил Робб, изо всех сил стараясь сдержать свой гнев. Это был глупый вопрос, весь север уже знал, что отец нездоров. Знаменосцы прислали Брану подарки и добрые пожелания, с которыми Роббу пришлось иметь дело. Он был рад, что всё прошло без проблем. Одним из самых больших его страхов было то, что его знаменосцы не будут уважать его так, как уважали его отца. — Когда же он покинет это проклятое место? — спросил король. — Я ждал достаточно долго, мне нужно поскорее вернуться на юг. — Я поговорю с ним сегодня, Ваша светлость, — ответил Робб. У него не было выбора. — Видишь, — сказала королева Серсея, — вот почему мы не должны оставлять Томмена здесь. Его отец слишком занят трауром, чтобы управлять собственным замком, и оставляет всё на мальчишку. Ты все еще уверен, что должен сделать его своим десницей? — Нед будет моим десницей, — твердо ответил Роберт, — но, возможно, ты права насчет Томмена. Возможно, сейчас не самое лучшее время, чтобы воспитывать его здесь. Особенно с учетом того, что его друг, так трагически пострадал. Затем он снова повернулся к Робу. — Ты хорошо справляешься, ты, и бастард Неда. Робб подавил гнев, который вспыхнул в нём, и обнаружил, что снова глубоко дышит, вспоминая все уроки дипломатии, которые преподал ему отец. — Ваша Светлость, для Винтерфелла было бы честью воспитывать вашего сына. Королева права, мой отец в трауре, но это не дает ему повода быть ужасным хозяином. Я разыщу его сегодня и сообщу о вашем решении. Все, о чем я прошу, — это если вы когда-нибудь передумаете и решите, что принца Томмена следует где-то воспитывать, снова подумайте о Винтерфелле. Это было бы для нас честью. Его чуть не вырвало, но это сработало. Роберт кивнул. К счастью для него, королю и королеве нечего было сказать до конца завтрака. Он извинился и ушел без особых проблем. Он хотел вернуться на тренировочный двор, чтобы снова что-нибудь побить, но знал, что сначала должен поговорить с отцом.       Он нашел своего отца тихо молящимся перед Чардревом. Он был один, Лиарра была возле его матери и Брана в эти дни. Он не хотел нарушать его покой, но выбора не было. Это должно было случиться. — Отец, — позвал он. Его голос звучал слабо. У него были слова для всех остальных, но для человека, который их всех вырастил, он ничего не мог придумать. — Робб, — тепло отозвался отец. Робб опустился на колени рядом с ним. Некоторое время они молча стояли на коленях, молясь перед Чардревом. — Пожалуйста, пусть с Браном все будет хорошо, — снова и снова молился он. — Говори здесь свободно, сынок, — первым заговорил отец. — Боги заберут твою боль.       Он посмеялся над собой. Должно быть, именно так чувствовал себя Уильям в это утро. Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы, и внезапно две последние недели гнева, разочарования, грусти и печали разом нахлынули на него. Он открыл рот, но не смог произнести ни слова. — Я подвел его, — наконец сказал он дрожащим голосом, слезы теперь свободно падали. — Я был рядом, — снова заговорил он. Она снова и снова прокручивалась в голове. Все, что ему нужно было сделать, это взмахнуть мечом, разрубить стремя, и Бран не ударился бы об то дерево. Он сделает всё, чтобы тошнотворный треск тела его брата, ударившегося о дерево, перестал преследовать его. Он начал всхлипывать. — Я не смог до него дотянуться. Я был недостаточно быстр. Мы с братом не смогли сделать одну вещь, которую ты всегда поручал мне. Я должен был защитить его. Я должен был защитить их всех, но я подвел их. Я подвел тебя, отец. Извини. Мне очень жаль.       Он почувствовал, как отец схватил его и крепко прижал к себе. На мгновение он снова почувствовал себя мальчишкой, сидящим напротив отца в его солярии и впитывающим каждое сказанное им слово. Это было одно из лучших чувств в мире — просто проводить с ним время. — Ты не подвел меня, мой молодой волк, — сказал отец, немного успокоившись. — Бран, хотя он, возможно, никогда больше не сможет ходить, боги, боги приготовили для твоего брата великие дела. Это судьба. — Почему ты можешь быть так уверен? — спросил Робб. — Я молился об этом. Я сидел перед этим Чардревом и просил ответов. Они уже давали мне их в моих снах. Я был слишком слеп, чтобы увидеть это. С Браном все будет в порядке. Бран может никогда больше не сможет ходить, но боги, боги научат его летать.       Если бы кто-нибудь другой сказал ему эти слова, он, возможно, посмеялся бы над ними, но его отец никогда раньше не ошибался. Когда отец говорил, что что-то должно случиться, так оно и было. Если он думал, что Бран научится летать, то он верил ему. Они посидели молча еще несколько минут, прежде чем отец заговорил снова. — Мейстер Лювин говорит, что в мое отсутствие ты прекрасно управлял Винтерфеллом, я горжусь тобой. — Я пытался, — слабо ответил Робб. — Со всем, что происходит, это было тяжело, но я должен был быть сильным, для стаи. Отец кивнул, и Робб продолжил говорить. — Ты все еще собираешься на юг с королем Робертом? Сегодня утром я говорил с ним. Он начинает терять терпение. — Роберт всегда был нетерпелив, но я понимаю. Ему нужно вернуться в столицу. — Томмен здесь больше не останется, — сказал он отцу. — Королева Серсея убедила короля, что после несчастного случая с Браном это была бы не самая лучшая идея. Отец вздохнул. — Было бы здорово заполучить его, но это не имеет значения. Томмен никогда не был частью моего первоначального плана. — Отец, — начал Робб, — что это за великий план, о котором ты говоришь? Откуда мне знать, какую роль я играю, если ты мне не говоришь. — Раньше не было подходящего времени чтобы рассказать тебе, сынок, — ответил отец и, помолчав немного, заговорил снова, — но теперь оно пришло. Слушай меня очень внимательно, Робб. Мы должны позволить судьбе сделать большую часть нашей работы и нанести удар, когда сможем. Мне нужно, чтобы Вы были очень внимательны, и когда придет время, мы набросимся на наших врагов, как волки. — Я слушаю, отец, — осторожно ответил Робб. Отец улыбнулся ему. — Хорошо, нам нужно многое обсудить.