The Pack Survives (Стая выживает)

      Внешние стены Винтерфелла вырисовывались вдалеке, одеяло летнего снега мягко покрывало их белым блеском, и если бы она прищурилась достаточно сильно, то смогла бы разглядеть крошечные фигурки людей, стоящих у башен. Теплое чувство охватило её. Она была дома. — Это то место, которым ты хвасталась? — пошутил Джендри, но она проигнорировала его. Это правда, что она хвасталась. Они путешествовали чуть больше луны. Когда они прибыли в Белую Гавань, им дали свежих лошадей и эскорт, состоящий из Вендела Мандерли и двадцати рыцарей его дома.       Они шли быстро, но в свободное время она часто говорила с Джендри о Винтерфелле. О том, что земля на которой стоял замок была не ровная, поэтому крытый мостик соединял четвертый этаж колокольни со вторым этажом и жилыми помещениями, о склепе, где отдавали дань уважения Королям зимы, и дворе, где они играли.       С Джендри иногда было легко разговаривать. Она все еще не была уверена, что чувствует к нему. Достаточно того, что ее отец отдал приказ, чтобы Сирио тренировал и его, пока они были на корабле. У нее больше не было своего учителя.       Хотя все было не так уж и плохо. Он бил и набрасывался на неё так же яростно, как суровый снег, который она когда-либо испытывала на себе. Было приятно разделить это бремя с кем-то, кто не жаловался. По крайней мере, Джендри не бросался к бочке, чтобы вывернуть желудок каждые пять минут, как септа Мордейн. Море не нравилось ей.       Санса сказала ей, что Джендри должен быть важным, иначе отец не увез бы его из Королевской Гавани, как это сделал он. Джендри не согласился. — Я кузнец-подмастерье, и, может быть, когда-нибудь я стану мастером-оружейником… если не убегу и не убью себя.       Джендри был прост. Она любила простоту. Тем не менее, комментарии, подобные тому, что он только что сделал, заставили ее задаться вопросом, нравится ли он ей вообще или нет. В конце концов она ответила ему мягким: — Да.       Она вспомнила, как она, когда была на несколько лет младше убежала от своих братьев и упала прямо там, возле места, которое она могла видеть вдалеке у большой сторожки. Она почти чувствовала запах травы, чувствовала, как снежные лезвия грубо трутся о ее кожу, помнила, как боль заглушалась смехом.       Внезапно она рванула лошадь вперед, и она пустилась в галоп. Она слышала, как охранники начали преследовать ее, и была благодарна, когда услышала тихий голос сестры, призывающий их остановиться. Она помчалась к месту возле сторожки, где, как она знала, она могла бы легко проскользнуть мимо всех людей, которые ждали их возвращения. Теперь за ней следовала только Нимерия.       Она вспомнила, как сидела на коленях у отца и спрашивала его, что он сделал первым делом, вернувшись домой после последней войны. Она вспомнила, как он ярко улыбался ей и говорил, что его первая остановка — увидеть ее, она только что родилась. Он отвел ее в богорощу и помолился, чтобы поблагодарить старых богов за ее здоровье и безопасность.       Было тяжело думать об отце. Она не могла отделаться от мысли, что он в опасности. Вернувшись в Белую Гавань, лорд Виман сказал Сансе и ей, что он получил известие о том, что ее отец сбежал из столицы и благополучно прибыл в Хайгарден, но этого было недостаточно. Даже у роз были шипы. Он должен был быть с ними. Так что теперь была ее очередь молиться. Она не была глупой. Она видела знамена, развевающиеся со стен ее дома. Серебряный кулак на алом щите, черный медведь в зеленом лесу, она даже увидела новые. Было очевидно, что Робб созвал знаменосцев. Север готовился к войне.       Ее первой остановкой дома должна была стать богороща, но ей не хотелось молиться о чьей-либо безопасности. Она хотела помочь. Поэтому она молилась о чем-то другом. Она молилась найти способ помочь им. Джон уже сражался где-то в Речных землях, и Робб готовился идти ему навстречу. Стая выживает. Она не оставит их.       Ее удивило, что кто-то еще молится у Чардрева. У девушки были длинные темные волосы, и казалось, что из ее колен торчит меч. Шипастая булава на ее спине выдавала ее личность, и она почувствовала необходимость окликнуть ее, она не видела ее с тех пор, как они были моложе, но слова отца громко эхом отдавались в ее голове. Было грубо прерывать молящегося человека. Поэтому вместо этого она остановилась, чтобы послушать, задаваясь вопросом, о чем молится ее подруга. Зная Лианну Мормонт, ей бы не понравилось, что остальная часть ее семьи ушла воевать, а ей пришлось остаться. В этом они были похожи.       Рыдания и всхлипы прервали ее мысли. Ее подруга плакала, что должно было означать, что что-то не так. Она тихо подошла к ней и положила руку ей на плечо. — Лианна, — произнесла она так тихо, как только могла, ее беспокойство усилилось, когда она увидела слезы, катящиеся из ее закрытых глаз. Правда, прошло уже много времени с тех пор, как они в последний раз виделись, но воспоминания никогда не могли померкнуть. Север помнит. Это было у них в крови. — Арья, — ответила она, ее глаза, красные от слез, распахнулись, а удар наотмашь быстро вытер слезы. Ушла свирепая медведица, которую помнила Арья, замененная раненым медвежонком. Она даже встала, чтобы обнять ее, это было так странно, но она обняла ее в ответ. Это нужно было ее подруге. — Почему ты скорбишь? — спросила она, стараясь изо всех сил подбирать слова с умом. — Дядя Джиор, — ответила она, указывая на меч. Это был Длинный Коготь. — Мы получили известие только сегодня утром. Всадники из Дозора привезли сообщение о том, что дядя Джиор мертв. Арья прижала ее крепче. Ее отец рассказывал истории о Джиоре Мормонте. Он высоко отзывался об этом человеке, о его чести, о его заслугах на Севере, и не только на Медвежьем острове, но и на Стене. Его потеря будет ощущаться. — Лианна, — снова тихо произнесла она, все еще крепко держась за руку. — Север помнит. Ее подруга немного отстранилась: — Я знаю. — Его кости возвращены на Медвежий остров? — спросила она. Это было важно. Ее отец рассказал им, как возмущена была леди Дастин тем, что он оставил кости ее покойного мужа на юге, когда тот вернулся домой с костями своей сестрой. Ее отец пытался компенсировать это, послав за ними позже, но, по слухам, она так и не простила ему этого. Он нарушил северную традицию. — Да, они знали, что твой брат созвал знамёна, поэтому отправили его кости на Медвежий остров, а его меч сюда, — ответила она, указывая на Длинного Когтя. — Я был бы там, чтобы встретить вас у ворот, но, учитывая все, что произошло, ваш брат позволил нам уйти. — Я не ходила к сторожке, — улыбнулась Арья. — ты знаешь, мне не нравятся толпы, люди, поклоняющиеся нам из-за нашего имени. — Вы, Старки, всегда такие скромные, — ответила Лианна с легким весельем, прорывающимся сквозь печаль. Арья снова ярко улыбнулась ей, наблюдая, как ее подруга, наконец, подняла глаза от травы и посмотрела на свое окружение. Она заметила Нимерию и указала: — Что это? — Мой лютоволк, Нимерия, — просто ответила Арья. Лианна хихикнула. — Твой отец разрешил тебе завести лютоволка? — спросила она с любопытством. Арья кивнула, и ее хихиканье превратилось в полномасштабный смех. — Хорошо, — сказала она, внезапно посерьезнев. — Теперь мать не сможет отказать мне в медвежонке. Арья обняла подругу, и они вместе громко рассмеялись. Хорошо быть дома.       Они оставили ее комнату прежней, что, естественно, означало беспорядок. От одежды, которую она пропустила, когда собирала вещи, до чашки, брошенной в угол, все выглядело так, будто слугам приказали ничего не трогать. Она улыбнулась, должно быть, это была ее мать. Они узнали в Белой Гавани и об их матери. Говорили, что она ехала к Рву Кейлин, откуда она могла отправиться в Винтерфелл. Если расчеты Арьи были верны, это означало, что их пути пересекутся, когда Робб поведет армию Севера на юг. Тихий стук в дверь прервал ее мысли. — Войдите, — позвала она, и дверь распахнулась. Это был Робб, он улыбался ей. Она встала и бросилась в его объятия, счастливая снова обнять его. Она не дала ему возможности сказать что-то, она должна была сначала попытаться. — Я хочу пойти с тобой. Я могу бы быть твоим пажом или твоим оруженосцем, Сирио многому меня научил, и я хорошо владею мечом. Я могу сражаться. Там. Отец всегда говорит, что стая выживает. Не оставляй меня здесь, пожалуйста, Робб, обещай! — Помедленнее, Арья, — рассмеялся Робб. — Ты знаешь, что Санса была права. — В чем? — Она сказала мне, что ты будешь приставать ко мне с вопросом, умоляя взять тебя с собой. — Значит ли это, что ты возьмешь меня? — спросила она, ее надежда немного возросла. Робб вздохнул. — Мама оторвёт мою голову. — Но матери здесь нет, а отец назвал тебя исполняющим обязанности лорда Винтерфелла, потому что доверяет твоему суждению. Кроме того, если бы я была твоим пажом, это означало бы, что у тебя были бы Нимерия, Серый Ветер и Лиарра, чтобы защищать тебя, и когда мы будем в Речных землях, Призрак тоже будет там! Даже Ланнистеры не смогли бы противостоять мощи четырех лютоволков. Стая выживает! Робб нахмурился, прежде чем покачать головой. — Арья, я не могу позволить тебе пойти со мной. Если с тобой что-то случится, я никогда не смогу простить себя. Здесь ты будешь в безопасности. — А то что я хочу? — спросила она, ее гнев начал брать над ней верх. — Если бы Бран не пострадал, ты бы его взял. Он уставился на нее, соответствуя ее гневу. — Если бы Бран не пострадал, у него не было бы другого выбора, кроме как остаться здесь. Отец с Тиреллами и лордом Ренли, и мы не знаем, можем ли мы доверять им, пока он не пришлет известие. Я не могу знать об этом. Джон уже в Речных землях, помогает защищать земли нашего деда, и скоро я присоединюсь к нему. Если с нами что-то случится, Бран будет следующим в очереди. Так что ты ошибаешься, сестричка. Здоровый или больной, Бран, как и ты, застрял бы здесь, в Винтерфелле. — Я могла бы защитить тебя, — попыталась она. Она ударила его по руке, когда он засмеялся. — С каких это пор младшие сестры защищают старших братьев? — он спросил. — Когда они дураки! — ответила она, повысив голос. — Арья, — строго сказал Робб. — Достаточно. Ты не пойдешь со мной. Конец разговору. А теперь приготовься к пиру. Важно, чтобы мы продемонстрировали единство перед знаменосцами, особенно теперь, когда Мормонты потеряли Джиора. Он не дал ей возможности ответить и вышел за дверь. Сказать, что она была зла, было бы преуменьшением, но ей было все равно, что сказал Робб. Она найдет способ быть там. Найдёт способ бороться, она просто должна была найти способ. Она не могла уйти сама, она это прекрасно знала, и Нимерии придется прятаться в лесу, чтобы ее было нелегко обнаружить. Она могла подстричься очень коротко, чтобы походить на мальчика, и никто не стал бы спрашивать ее. Ей просто нужно было найти кого-нибудь, кто возьмет ее пажом или оруженосцем, тогда вопросов не будет. Она могла бы спросить Сирио, но ей было не по себе. Предполагалось, что он будет ее учителем, а не солдатом, но она почти не сомневалась, что Робб, увидев его во дворе, попросит его присоединиться к их делу. Сирио очень хорошо владел мечом. Но все это сейчас не имело значения. Она подумает об этом позже. Робб был прав в одном. Они должны были показать единство и быть сильными для Мормонтов. Для своей подруги Лианны. Она могла найти способ присоединиться к своему брату позже, сейчас ей просто нужно было быть другом.       Они сидели за большим столом во главе Большого зала. Робб сидел в кресле лорда, а рядом с ним в качестве его почетного гостя сидела леди Мейдж. Арья не могла не восхищаться ею. Она думала, что потеряла Брана и не могла ничего делать несколько недель, но вот она, женщина, которая только что потеряла собственного брата, и она царственно и гордо восседала на своем месте. Она улыбалась и смеялась, но Сирио был прав. Глаза говорили о другом. Ее глаза говорили о горе, гневе и потере. Никто на празднике этого не знал. Она вела себя хорошо. Воин и леди. Арья надеялась, что однажды она сможет стать похожей на леди Мейдж. Когда зал наполнился до предела, ее брат пригласил Север, но большинство домов еще не прибыло, и он велел тем домам к югу от Винтерфелла встретиться с ним у Рва Кейлин, ее брат встал и начал говорить. В зале сразу стало тихо. — Когда я был маленьким мальчиком, мой отец приводил меня к своему солярию и рассказывал мне о великих домах Севера. Он рассказывал мне о новых домах, таких как Дом Костей, состоящий из вольных людей, которые поклялись в верности, чтобы не жить в страхе. Он рассказал мне о старых домах, таких как дома Гловер, Боул, Бранч, Форрестер и Вудс, которые усердно работали над восстановлением нашего западного флота. Затем он сделал паузу, глядя на леди Мейдж с грустью в глазах: — А потом он рассказал мне историю о старом медведе, который был таким же верным и честным, как десять человек. Он рассказал мне, как он привел свой народ к процветанию и защитил его. Он рассказал мне, что, когда он почувствовал, что его время на Медвежьем острове истекло, он отказался исчезнуть впустую, а вместо этого вызвался добровольцем в Дозор и быстро поднялся по служебной лестнице, где он стал лордом-командующим. Арья с благоговением смотрела, как ее брат говорил. Робб повернулся к толпе. — Сегодня вечером, мои друзья, горько-сладкий момент. Это правда, что мои дорогие сестры вернулись ко мне, но великий человек пал. Великий человек, который каждый день проживал свою жизнь, как и подобает любому истинному северянину. Он жил без страха. Он жил с честью. Он жил с уважением и верностью, которые передал своему народу и семье. Робб продолжил. — Когда я созвал свои знамена, Мормонты откликнулись одними из первых. Они сели на корабли и помчались вдоль нашего побережья, чтобы убедиться, что они одними из первых откликнутся на призыв. Это непоколебимое чувство верности исходит от одного человека, Джиора Мормонта. — Я знаю, что у многих из вас есть вопросы, почему я вызвал вас. Вы спрашиваете себя, почему вы здесь, вы спрашиваете себя, кто этот летний ребенок, который думает, что может призвать знамёна. Сегодня я отвечу вам просто. Север помнит… Он помнит долгую ночь, когда казалось, что зима никогда не кончится, и казалось, что солнце уже никогда не взойдет… Он помнит ледяные голубые глаза тех монстров, которые не знают ничего, кроме разрушения и убийства. Помнит, что зима близко. Он снова сделал паузу, Серый Ветер следовал за ним по пятам, осматривая комнату, как будто следил, чтобы все обратили на него внимание. — Джиор Мормонт тоже помнил. Некоторые из вас здесь непосредственно из-за Джиора Мормонта. Лорд Боунс, мой отец, возможно, и дал вам свободу, но лорд-командующий Мормонт дал вашему народу земли в Даре, это был лорд-командующий Мормонт. Который знал историю Севера и смог предоставить моему отцу список замков, которые долгое время пустовали, чтобы вольные люди могли их заселить, и опять же, именно лорд-командующий Мормонт наказывал любого, кто нападал на вас или обращался с кем-либо из вас несправедливо. — Лорд-командующий Мормонт знал и понимал то, чего не знали мы в то время. Мы все — один народ. Мы — Север. Он знал это. Он это понимал. Тысячи лет назад на наших предков напало неслыханное зло. — Развяжите его, — приказал он. Стража, доставившая новости и ящик, быстро поднялись с факелами в руках. Робб взял леди Мейдж за руку и потянул ее за собой, вытянув Лед и кивнув. Как только мужчины сняли цепь с ящика, бледная рука вырвалась на свободу и начала молотить вокруг, ища, на кого бы напасть. Волки завыли, но прежде чем кто-либо успел шевельнуться, Робб быстро взмахнул Льдом, разрубив руку пополам и оставив ее безжизненной. Робб оглядел комнату. — Зима уже здесь. Человек, который знал, что она приближается, который боролся, чтобы спасти вас от нее, человек, который защищал мир от нее, умер недавно, потому что два мертвеца поднялись к югу от Стены и напали на него, пока он спал. Я призвал вас сюда, чтобы сражаться. Я призвал вас сюда, потому что, хотя мы, как люди севера сильны, но мы недостаточно сильны. Пора нам вмешиваться в дела юга. Пора нам объединить остальной Вестерос по одной причине, чтобы мы могли предотвратить гибель людей. Иные не остановятся, они не устанут, все, чего они хотят, это разрушение. Нам понадобится помощь Юга, чтобы вести эту войну, и Джоффри Ланнистер это не тот король, который может повести нас против этих монстров. — Я прошу вас помочь мне. Помочь Северу. Вскоре другие северные дома обрушатся на Винтерфелл, задавая те же вопросы, что и вы, удивляясь, почему мы сражаемся. Мы сражаемся, потому что должны. Мы сражаемся за выживание. Мы сражаемся, потому что мы помним… прямо как лорд-командующий Джиор. Он повернулся и взял свой стакан, прежде чем вернуться в комнату. — Сегодня вечером мы чествуем человека, на которого каждый человек в этой комнате должен стремиться быть похожим. Человека, который прожил жизнь с честью, верностью и без сожалений. Сегодня и навсегда Север помнит лорда-командующего Джора Мормонта. убедитесь, что он не умер напрасно. За Джиора! Волки завыли, и большой зал содрогнулся. Арья обнаружила, что стоит, рука об руку со своей подругой Лианной, с гордостью в глазах. Когда все встали, одни улюлюкали и кричали, другие тихонько опрокидывали стаканы и кружки в знак уважения, но все говорили одно. Им нужно было именно то единство, о котором говорил Робб. — За Джиора!