The Pack Survives (Стая выживает)

      Долго до того, как солнце взошло высоко над восточными воротами и ворвалось в его комнату без приглашения, глаза Брана уже были открыты. В Винтерфелле были гости, приехавшие на праздник урожая. Сегодня они собирались практиковать фехтование и тренироваться во дворе. Давно это вызывало у него восторг, но это было до падения. Теперь у него не было времени мечтать о том, чтобы стать рыцарем; вместо этого он тратил дни на то, чтобы слушать стариков, говорящих о вещах, которые он понимал лишь частично. -Слушай, и, может быть, ты узнаешь, что такое лордство, — сказал ему мейстер Лювин. Но Бран никогда не просил быть лордом. Это предназначалось Роббу или его отцу. Но у него не было выбора. Лорд Виман Мандерли прибыл из Белого Гавани два дня назад, путешествуя на барже, поскольку был слишком толст, чтобы сидеть на лошади. Он утверждал, что пытался сесть на гораздо более сильных единорогов, но даже те не выдержали его вес. С ним приехал длинный список свиты: рыцари, оруженосцы, мелкие лорды и леди, геральды, музыканты, даже жонглеры — все в нарядных одеждах, украшенных флагами и гербами, кажется, в полусотне цветов. Бран приветствовал их в Винтерфелле со своего высокого каменного кресла, зная, что Зима сидит рядом, почесывал ей голову. Санса сидела справа от него, держа на коленях Риккона. Леди и Лохматый песик сидели у её ног, а Арья сидела слева с Нимерией. Раньше было бы трудно заставить Арью участвовать в таких мероприятиях, но с тех пор как он сказал ей, что не нужно посещать уроки с септой, она не возражала, когда он просил её что-то сделать. Ситуация дошла до того, что Санса просила его попросить её что-то сделать. Он знал, что их отец или мать не одобрили бы их ссоры, но он сдался. Он не был ни отцом, ни матерью. Он не мог заставить их прекратить. Тем не менее, Санса очень ему помогала. Она была расстроена из-за Арьи, но гнев быстро утихал по мере приближения праздника урожая. Она действовала как их мать, бегая по Винтерфеллу, чтобы все было идеально для праздника. Она развлекала дам из свиты лордов, которые прибыли в Винтерфелл, и даже помогала ему, когда он приветствовал лордов, подготавливая его к встречам и объясняя, какие вопросы могут возникнуть и как на них отвечать. Санса была повсюду, Леди верно её сопровождала, помогая чем могла. Раньше, когда замок был тихим и не было столько людей, он бы подумал, что Санса переусердствовала и перегибала палку, но теперь… с таким количеством людей и дел, которые нужно было делать, он не возражал. Ему нужны были её советы. После того как Лорд Виман был встречен и устроен, сэр Родрик сказал, что он справился хорошо. Если бы на этом всё и закончилось, он был бы доволен. Но это было только начало. Когда Ходор вошёл в комнату, улыбающийся и насвистывающий мелодию, Бран смирился со своей судьбой. Вместе они его вымыли и причесали, хотя Бран старался делать всё сам. Он быстро надел белый шерстяной дублет и принялся за трудную задачу — натянуть штаны. Это было трудно, так как он не мог удерживать вес на ногах слишком долго до того, как сила его иссякала. Он сказал мейстеру Лювину, что чувствует ноги, что если кто-то касается их или когда он садится, он это ощущает. Мейстер решил проконсультироваться с Цитаделью и также отправил письма лорду Уилласу Тиреллу, чтобы узнать, может ли тот дать советы. Мейстер Лювин сказал ему, что лорд Тирелл был сброшен с лошади во время турнира, когда его нога застряла, и лошадь упала сверху, раздавив её. Но есть разница, и мейстер Лювин предостерёг его не возлагать слишком больших надежд. Нога лорда Тирелла была раздавлена. Проблема Брана заключалась в том, что его спина была раздавлена о дерево до того, как его отец смог его освободить. По словам мейстера Лювина, он мог никогда не восстановить силу в ногах. Бран не слушал. Он продолжал пробовать и пробовать, и теперь у него была сила пройти несколько футов, прежде чем ноги сдавались. Он никогда не сдастся. Он снова будет ходить… он просто знал это. Ходор нес его всё время до отцовского кабинета в Большой Башне без происшествий. Мейстер Лювин и Санса ждали его, когда он прибыл, и они указали Ходору положить его в дубовое кресло отца с серыми бархатными подушками. Это было удобное кресло, и он предпочитал сидеть в нём, чем в кресле в большом зале. Санса сидела справа от него, а мейстер Лювин слева, вооружённый перьями, чернилами и пергаментом, чтобы записывать всё, что происходило. После того как Санса рассказала ему, о чём, вероятно, будет встреча, лорд Уаймен вошёл в комнату, и Бран извинился за опоздание. — Ни один лорд не опаздывает, — ответил лорд Виман с лёгкой улыбкой. — Те, кто приходят раньше нас, просто пришли рано, вот и всё. Его смех наполнил комнату. Он начал с просьбы подтвердить новых таможенников, которых он назначил для Белого Гавани. Во время войны было обычным делом останавливать выплаты. Оказалось, что старые таможенники всё ещё передавали деньги в Королевскую Гавань. Кроме того, лорд Мандерли предложил расширить военный флот. — Хотя наша сила на море сильнее, чем она была за сотни лет, я предлагаю её расширить. В конце концов, ваш отец и брат отдадут приказ идти на Королевскую Гавань. С большим количеством кораблей мы сможем атаковать их и по суше, и по морю, но у нас останется достаточно сил для защиты Белого Гавани в случае неожиданной атаки. Санса каким-то образом знала, что он поднимет этот вопрос, и поэтому была готова. — Это звучит как отличное предложение, но мне нужно будет отправить его на рассмотрение моему отцу. Мы хорошо поддерживаем связь с ним, пока он находится в Хайгардене, и надеюсь, что вскоре получим ответ. Полдень пришёл и ушёл. Мейстер Лювин отправил повара Тома на кухню, и они пообедали. Во время еды лорд Виман вежливо поинтересовался о Сансе, предложив помолвку между ней и его сыном Уэндлом. Бран, конечно, быстро отказался и объяснил, что не будет обсуждать браки для своих сестёр, так как это дело их отца. Отец ещё не определился, но Бран пообещал сообщить ему. Лорд Виман дождался, пока стол уберут, прежде чем поднять вопрос о своих сыновьях. Он рассказал о письмах, которые получил от них, в которых они сообщили, что война против короны идет хорошо и они не могут не радоваться, как Робб ведёт своих людей в битву. Бран сидел на одном месте всё время, пока встреча подходила к концу, и ночью, когда он сидел за ужином, раздался сигнал, оповещающий о прибытии нового гостя. Леди Донелла Хорнвуд пришла без хвоста рыцарей и свиты; только она сама и шесть усталых оруженосцев. -Мы очень сожалеем о том, что вы пережили, моя леди, — вежливо сказал Бран, когда она подошла, чтобы поприветствовать их. Санса тоже извинилась. Лорд Хорнвуд был одной из немногих павших в битве их дяди Бенджена у Зелёного Водопада, и её сын, вероятно, погиб бы в Шепчущем лесу, если бы не сир Эртур. — Винтерфелл помнит. — Приятно это знать, — она говорила тихо, ее лицо было бледным, а глаза полны печали. Но в них всё же светилась надежда. — Есть что-нибудь о моем сыне? Бран посмотрел на Сансу, которая кивнула, и произнесла: — Да. Наш брат Робб сообщил, что он поправляется. Как только он станет достаточно здоровым, он планирует отправить его обратно на Север, ведь он последний оставшийся мужчина в вашей семье. — Спасибо, — сказала она, благодарно улыбаясь. — Я так устала, милорд. Если бы мне разрешили отдохнуть, я была бы очень признательна. — Конечно, — ответил Бран. — Я с нетерпением жду возможности провести с вами больше времени завтра. С наступлением утра, большая часть времени была посвящена обсуждению зерна, зелени и соления мяса. Мейстеры из Цитадели объявили о начале осени, и мудрецы уже начали отбирать часть каждого урожая. Леди Хорнвуд, сказав, что урожай оказался больше ожидаемого, решила сохранить пятую часть от всего урожая, а остальные запасы оставить. Он едва мог удержаться на ногах от усталости. Затем разговор зашел о ней и о том, что она теперь вдова. — Я уже давно оставила позади годы плодовитости, от красоты я сбежала, — ответила она с усталой улыбкой. — А теперь мужчины начинают интересоваться мной, как никогда не интересовались, когда я была горничной. — Вы не благосклонно относитесь к этим женихам? — спросил Лювин. — Я выйду замуж снова, если лорд Старк прикажет, — ответила она. — Но Морс Кроуфуд — пьяница и старше моего отца. Что касается моего благородного кузена Мандерли, его кровать слишком велика для одного вашего величества, а я слишком мала, чтобы занимать её. Сир Родрик сочувственно кивнул. — У вас найдутся и другие женихи, миледи. Мы постараемся найти вам кого-то более соответствующего вашему вкусу. — Говорят, великий сир Эртур Дейн спас жизнь моему сыну. Если бы меня заставили снова выйти замуж, я бы выбрала его, но я понимаю, что он не женился все эти годы и вряд ли сделает это сейчас. Мой брак не имеет большого значения. Я должна удостовериться, что помолвка между моим домом и лордом Карстарком состоится, поскольку мой сын будет последним из его рода… Она оставила фразу незаконченной, но слова не требовались. — Я не понимаю, почему эта помолвка должна быть разорвана, — уверенно ответил Бран. — В нашей следующей переписке с моим отцом я напишу об этом. Лучше, если Дарин и Элис поженятся как можно скорее. Санса из-за спины одобрительно кивнула. Бран не был уверен, хорошо ли это. После того как она ушла, мейстер Лювин нахмурился. — Она вряд ли осуществит своё желание выйти замуж за сира Эртура. Санса согласилась. — Я сомневаюсь, что мы увидим сира Эртура ещё очень долго. — Думаешь, он останется на юге даже после того, как всё закончится? — с любопытством спросил Бран. Санса слабо улыбнулась. — Сир Эртур пойдет туда, куда пойдет Джон. Это его долг.

***

После нескольких дней развлечений и встреч с лордами, наконец, настало время праздника урожая. Когда он, наконец, пригнал лошадь, она легко поднялась по ступенькам и вошла в Большой зал Винтерфелла. Мужчины столпились на скамейках. «Старк!» — кричали они, когда Бран проходил мимо, поднимаясь на ноги. «Винтерфелл! Винтерфелл!» Он не мог с собой ничего поделать. Он был достаточно взрослым, чтобы понимать, что они не кричали о нем, а о урожае, который радовал их, о Роббе и его победах, его лорде-отце, его дедушке и всех Старках, восходивших к Брану Строителю. И всё же он не мог не испытывать гордости. Он проехал по коридору и забыл о том, что калека… но когда он достиг помоста, все взгляды были устремлены на него. Ходор расстегнул ремни и пряжки и снял его с спины животного. Он увидел сочувственные взгляды и немедленно пришел в ярость. Он ненавидел, когда его жалели. Теперь он почти мог видеть это; — Ходор, — приказал он. — Положи меня. Ходор, конечно, был бы в замешательстве, посмотрел на него с беспокойством, и Бран подтвердил жестким кивком. Затем он свистнул, и Зима прибежала с посохом, крепко зажатым в её мощных челюстях, и отдала его ему. Он взял посох, опёрся на него и смело командовал Ходору: — Отпусти меня. Он почти чувствовал, как в комнате становится тихо, все взгляды устремлены на него. Он представил, как Ходор отпускает его, и на мгновение почувствовал, как его колени подгибаются, как будто он падает… Но он использовал свою силу, чтобы удержаться на ногах. — Бран, — с беспокойством в голосе окликнула его Санса. Он покачал головой и пристально посмотрел на неё, возможно, даже улыбнулся, чтобы показать, что с ним всё в порядке. Он должен был это сделать. Для себя. Он сделал первый шаг, затем ещё один, используя палку для поддержки. Толпа аплодировала, аплодировала и аплодировала. Он позволял крикам счастья воодушевлять себя. Он почти мог слышать сестру Арью поверх всех звуков, и даже Рикон был на ногах, аплодируя, крича и радостно возглашая. Он сделал ещё шаг и заметил, что Зима была рядом с ним, изо всех сил стараясь удержать его, чтобы он не упал. Зима была единственной неизменной частью его жизни с тех пор, как он пережил падение, и её преданность не подводила его. Он сделал бы ещё один шаг, но знал, что его тело ослабевает, однако он отказывался сдаваться. Сейчас он должен был оказаться за столом. Люди, сидящие перед ним, уже приподнялись, чтобы освободить ему путь. Высокое место Королей Зимы зовёт его, и он не смеет их подвести. Он сделает ещё один шаг, потом ещё один, и окажется на месте. Он повернулся к толпе и посмотрел на своих сестер, одну справа, другую слева, и кивнул им. Слезы на их глазах, когда они бросились помочь ему сесть в кресло… — Бран, — Санса жестоко вырвала его из мечтаний. Конечно, это была она. — Ты в порядке? — Да, моя любимая сестра, — он изобразил ей улыбку и кивнул, прежде чем Ходор поднял его и понес на своё место. Сегодня триумфального шествия не было, но он пообещал себе… Один день. Праздник уже был в самом разгаре, когда двери распахнулись, впуская порыв холодного воздуха, который оживил факелы. Слуга провел в зал двух новых гостей. «Леди Мира из дома Ридов!» — перекрикивал шум толпы толстый стражник. «С ее братом Жойеном из Дозора в Сероводье». Мужчины оторвались от еды и меда, чтобы посмотреть на вновь прибывших. Бран не мог встать, но поднял серебряную ложку и постучал ею по отцовскому кубку, чтобы успокоить зал, и приветствовал их: — Добро пожаловать, друзья, и, пожалуйста, разделите с нами этот урожай. — Кто они? — спросил Рикон, сидящий на коленях у Сансы. Санса не ответила сразу, а вместо этого спросила Брана: — Ты знаешь, кто они? Бран кивнул. — Отец сказал, что лорд Хоуленд Рид — один из его лучших друзей и союзников. Это его дети. — Мои лорд Старк, — сказала девушка, подходя к их столу. — Прошли сотни и тысячи лет с тех пор, как мой народ впервые присягнул на верность тем, в ком течет кровь Старков. Мой лорд-отец послал нас сюда, чтобы вновь произнести эти слова от имени всего нашего народа. — Мой отец находится в Хайгардене на юге, — ответил он, — но можешь сказать мне свои слова, если хочешь. — Тем, в ком течет кровь Старков, мы клянемся в верности, — сказали они вместе. — Очаг, сердце и урожай мы отдаем в ваши руки. Наши мечи, копья и стрелы — в вашем распоряжении. Даруйте милость нашим слабым, помогите нашим беспомощным и справедливость всем, и мы никогда не подведем вас. — Мы клянемся в верности тем, в ком течет кровь Старков, — произнесли они хором. — Наш очаг, наши сердца и урожай, отдаем в ваши руки. Наши мечи, копья и стрелы — в вашем распоряжении. Даруйте милость нашим слабым, поддержите беспомощных и обеспечьте справедливость для всех, и мы никогда не подведем вас. Он посмотрел на свою сестру Сансу, с которая обменивалась взглядами с девушкой. Санса была бледной, словно в шоке от сказанных слов, но Бран не понимал, почему. Для него это была обычная клятва. — Клянусь землей и водой, — сказал мальчик. — Клянусь медью и железом, — сказала его сестра. — Клянемся льдом и огнём, — закончили они вместе.

***

Той ночью он пошел спать с мыслями о ходьбе, беге и борьбе, наполнявшими его голову, но когда ему приснился сон, он оказался в богороще. Запахи из кухни и Большого зала были настолько сильны, что казалось, будто он никогда не покидал пиршество. Он бродил под деревьями, его братья и сестры следовали за ним. От скрежета железа у него насторожились уши. Его брат это слышал, и сестра тоже. Другая его сестра исчезла, как тень в ночи, и хотя он чувствовал, что она рядом, она была готова напасть, если понадобится. От злоумышленников странно пахло лягушкой и птицей. Он почувствовал вкус лягушки на языке, и внезапно мысль о том, чтобы съесть еще, больше не вызывала у него тошноты. Он бы это приветствовал. Лягушка была хорошим вкусом. Тогда его сестра выскочила из тени, рыча и рыча на незнакомцев, как будто пытаясь их отпугнуть, но злоумышленники, мужчина и женщина, не выказали и тени страха, даже когда она показала им свои зубы. Затем вмешалась его другая сестра, выбежав на поляну и сбив с ног свою вторую сестру, когда они начали играть. Некоторое время он внимательно наблюдал за ними: невинная драка могла перерасти в настоящую войну, если бы они не были осторожны, и часто ему и его брату приходилось их разлучать. — Смотри, они играют, — сказала Мира. — Знали ли вы, что они будут такими большими? — Они станут еще больше, прежде чем вырастут, — сказал мальчик, наблюдая за ними большими, зелеными и бесстрашными глазами. Он нахмурился. — В моих старых снах серый с желтыми глазами был мертв, а тот, что с золотыми глазами, пропал. Здесь были только два брата. — А серый самец? — спросила Мира. — Он сильный… сильнее, чем он думает… и он больше не нужен, как раньше. Есть еще один волк, у которого есть знания, необходимые сейчас… нет, на этот раз он полон надежды, здоровья и решимости. — Тогда твои сны, — сказала Мира, — они изменились. — Да, — сказал Жойен. Он протянул руку, чтобы погладить его. Он понюхал руку мальчика: там снова пахло лягушкой и птицей. Он жадно лизнул его. — Осторожно, Жойен, — сказала девушка. — Он не причинит мне вреда, — ответил Жойен. — Кроме того, это не тот день, когда я умру… На самом деле, я больше не умираю молодой, сестра. Теперь я состарюсь.