Когда кончится зима

      Назавтра была суббота, и потолок в Большом Зале беззаботно отображал голубое, почти летнее небо с милейшими барашками облаков. Студенты старших и младших курсов весело гомонили, поглощая завтраки, радуясь дню, свободному от уроков, предчувствуя свободу, тренировки по квиддичу и прогулки по территории школы. Северус, не поддаваясь всеобщему беспечному настроению, степенно пил чай, загораживаясь от бесяще -веселых студентов газетой. Временами его черные глаза косили вправо, на пустующее крайнее место. Опять опоздала, какое неуважение к преподавательскому составу! Краем глаза он заметил предмет своего раздражения, входящим в Зал, в компании зазнайки Грейджер. Судя по смятому пакету с совиным лакомством в руках Грейнждер, Северус понял, что они отправляли письма. Раскрасневшиеся от свежего воздуха, они выглядели почти сверстницами. У обеих в волосах красовались совиные перья. Что за ребячество, право. Перышки, красиво контрастируя с волосами, добавляли обеим игривости и какой-то чарующей детскости. Елена проводила подругу до стола Гриффиндора, откуда Северус услышал улюлюканья и приветственные кличи, и направилась к преподавательскому столу. Магловская мода всегда вводила в ступор чопорного зельевара, и сейчас он с неодобрением смотрел на сочетание клетчатой рубашки, узких джинсов и мужского типа грубых ботинок на толстой подошве. - Вы выглядите, как брошеный подросток, - язвительно сообщил он вместо приветствия, явив Елене правый глаз из-за газеты. - Спасибо, это дань гранжу. Доброе утро, профессор Снейп. Что новенького в мире магии? - Елена была настроена крайне доброжелательно. Северус раздражительно спрятался за газету и едко сказал: - Ничего. Ровно ничего, что могло бы вас заинтересовать. - Даже про поимку банды головорезов, которые жаждут отправить меня в мир иной? - милая и вежливая, она старательно поливала клубничным вареньем тост. - Даже вам, с вашими куриными мозгами, должно быть понятно, что детали секретной миссии никак не могут быть освещены в прессе, - Северус фыркнул из-за газеты. - Зачем же вы обижаете милых курочек? Лучше сравнили бы мои мозги с мозгами тролля. - Два года назад, в исследовании профессора Лонтри было доказано, что у троллей более сложный мозг и многоступенчатая иерархия в сообществах, чем было принято думать ранее. Так что курица - ваш удел. Передайте мне джем. - Не знаю, хватит ли мне способностей для этого, профессор. Пикируясь подобным образом, оба умяли по паре тостов с джемом. - Что-то вы чересчур радостная. Интересные планы на выходной? Хотя, нет, можете не отвечать, мне нет до этого дела. - Отчего же, я охотно вам отвечу. Я радуюсь, как и все, когда хорошая погода. Благодаря вам, профессор, я великолепно себя чувствую. Я планирую сегодня бегать, надену сейчас спортивную одежду и побегу вокруг озера. Потом попробую поотвлекать Гермиону от ее многочисленных дел. - Пусть удача сопутствует вам. Бегать! Есть ли занятие более бесполезное? - Профессор встал из-за стола, круто повернулся и был таков. - Конечно есть , - тихо проговорила себе под нос Елена, выбирая красивое яблоко, - самое бесполезное занятие - пробовать переспорить вас, профессор.       Выйдя из ворот замка, Елена первым делом вдохнула свежий, бодрый воздух, по-осеннему терпкий благодаря тонкому аромату увядающей листвы. Легкие наполнила звенящая, радостная энергия. Елена вдыхала глубоко, как бы пробуя возможности объема легких, который долгое время не соответствовал нормам из-за болезни. Сейчас же она сама себе казалась машиной по переработке кислорода в чистое счастье. Она отошла немного в сторону, чтобы сделать небольшую растяжку перед пробежкой. Она как раз растягивала мышцы правой ноги, завернув последнюю на спинку скамейки, когда заметила Невилла, сидящего на соседней скамье с книгой и гигантским бутербродом в руках. - Ох, прости, я тебя не заметила. Домашка? - сочувствующе спросила она, кивая на книгу довольно зловещего вида. - Зельеваренье, - со вздохом и явным беспокойством ответил тот. - Бабушка написала письмо нашим профессорам, и меня зачислили на факультатив по зельям. Это поможет мне в получении хорошей работы после школы. Сдвоенный урок через полчаса. - Снейп ведет уроки и в выходные? - удивилась Елена. - Бедняга наверное жутко устает. Невил издал звук ужаса и недоверия одновременно. - Снейп? Устает? Да он питается нашим страхом перед ним. Елена смотрела на Невилла, нервно жующего бутерброд, и думала, что профессор и впрямь выглядит уставшим последнее время, что бы там ни говорил Невилл. - Невилл, а что ты знаешь о зелье, которое делают с золотой такой пыльцой...Пыльцой Цветов Жизни. Оно готовое выглядит как перламутровое золото, и так красиво медленно переливается само по себе. Невилл нервно вздрогнул как на экзамене и с бешеной скоростью зашуршал страницами. - Видел, ведь видел... Я читал, честно..Вот! - Невилл ликующе вскочил с книгой и чуть заехал девушке в глаз окованным в железо уголком. Елена склонилась над книгой, восхищенно разглядывая искусные рисунки в духе старинных гравюр. Невилл переводил незнакомые сокращения и описание: - Очень сложное, нам, школьникам, не сварить..Нужно готовить каждый день свежее, золотую пыльцу добавляют обязательно в предрассветный час, тогда силы стихий будут работать максимально эффективно.. Елена уже не слушала Невилла. Ей было жгуче, нестерпимо стыдно перед профессором, который несмотря на отвратительную манеру общения, встает каждую ночь перед рассветом, чтобы вечером у нее было лекарство. И вместо отдыха в выходные, пытается помочь таким недотепам как Невилл. - Спасибо, Невилл, ты молодец. Иди на урок, покажи ему на что способен Лонгботтом. Я верю в тебя!       Невилл поспешно запихнул в сумку книгу и остатки бутерброда, на прощание рассмешил Елену, проведя себе ребром ладони по шее, скорчив при этом самое жалостное лицо, тем самым показывая, что по его мнению, ждет, на факультативе по зельеваренью, и вприпрыжку помчался к замку. Елена с сочувствием посмотрела ему вслед. Постепенно ее мысли вернулись к цели ее вылазки из замка. Она поправила шнуровку беговых стареньких найков, закрутила волосы и перетянула их резинкой, на мгновение зажмурилась, и медленно побежала, пристраиваясь на долгую пробежку, экономя дыхание и силы. Она привыкла, что бег давался ей тяжело именно из-за проблем с дыханием. Тем более удивительно было просто бежать, не заботясь ни о чем. Пружинистый здоровый бег разгонял тревоги и убивал страхи, солнце грело затылок, и постепенно все, кроме Елены и узкой тропинки, стиснутой с двух сторон клочкастыми дикими кустарниками, перестало существовать. Не было ни убийств, ни волшебников, ни агатовых глаз, смотрящих на нее холодно и изучающе, ни внутренних противоречий, только узкий участок тропы и чувство упругого толчка в момент, когда нога соприкасалась с землей. Когда через час она возвращалась к замку с мыслями и горячей ванне, ее окликнули с берега озера. Вечное трио, Гермиона и мальчишки, и еще несколько их друзей сидели в тени раскидистого дерева. Гермиона читала, мальчишки лениво перебрасывали друг другу странной формы мяч. Пространство под деревом то и дело оглашали взрывы хохота. Гермиона улыбалась снисходительно. - Иди к нам, Елена! Мы тут играем. У кого мяч, тот и рассказывает анекдот или смешную историю. Ого, ты взмыленная. - Я бегала, хотя профессор Снейп считает это бессмысленным занятием. - А, так вот о чем вы ворковали за завтраком, - встрял Рон. - Прости, нам было скучно, и мы делали ставки, кто кого из вас двоих выбесит первым. Если тебе интересно, я ставил на тебя, - доверительно добавил он. - Мяч у меня. - Дин Томас задумчиво подбрасывал мяч, словно обдумывая, какую историю стравить. - Старая ведьма, гоблин, леприкон и тролль заходят в паб, заказывают бутылку огненного виски и маленькую шоколадку. На кой нам шоколадка, спрашивает тролль, а ведьма отвечает, но ведь я все-таки леди... Конец истории потонул в здоровом семнадцатилетнем смехе. Гермиона и Елена только переглянулись. Мальчишки! Елена вытянула уставшие ноги, которые так приятно согревало полуденное солнце. Подумав, она стащила кроссовки и спортивные носки и с наслаждением зарылась ступнями в шелковистую траву - непередаваемое наслаждение для любого жителя мегаполиса. - Какие симпатичные ножки! - воскликнула Гермиона, глядя на ухоженные, чуть тронутые загаром стопы и правильной формы пальчики с блестящими бесцветным лаком ногтями. - Мамины, - со смехом ответила Елена, смешно растопыривая пальцы ног. Тем временем Рон поймал мяч, и почесав рыжий затылок, начал рассказывать анекдот, видимо основательно бородатый и достаточно неприличный, поскольку окружающие начали похохатывать сразу: - Прходит гиппогриф на поклон к королеве, а та ему и говорит, мол, кланяйся..       Вторая часть шутки потонула в волнах гомерического смеха, который вдруг резко прервался, кто-то всхлипнул напоследок, и на полянке воцарилась тишина. Елена почувствовала, что что-то заслонило ей солнце, словно большая черная туча. Она сощурила глаза, перед которыми еще плавали зелено-фиолетовые пятна, какие бывают, когда сморишь на солнце, и постепенно ее зрение сконцентрировалось на профессоре Снейпе, который, кажется, был крайне зол. - Черт.. - она рывком села, инстинктивно чувствуя, что профессор находит неприличным то, что она растянулась тут на траве. - Просто великолепно, - выговарил Снейп тем временем, - ваш хохот мешает другим, нормальным студентам, заниматься. А еще эти непристойные истории.. Он махнул в сторону группы слизеринцев, сидящих поодаль и демонстративно держащих открытые книги; впрочем, когда профессор не смотрел на них, они дружно делали неприличные жесты в адрес гриффиндорцев. - Минус пять очков каждому, - добавил он, и тут его взгляд упал на Елену, которую, к сожалению нельзя было оштрафовать. - А вы, а вы.. А вам должно быть просто стыдно!       Девушка чувствовала, что он сморит на ее голые ступни, которые, общем-то не являлись преступлением, но в этой закрытой школе, можно предположить, что профессор редко мог лицезреть голые женские ноги. Она чувствовала в его взгляде, в эту микросекунду, которую он позволил себе, обжигающий интерес и отвращение к самому себе. Она судорожно натянула короткие спортивные носки, радуясь, что в этот момент он не видит ее лица. Когда с носками было покончено, она увидела лишь удаляющуюся черную спину. Студенты медленно начали двигаться, кто-то судорожно прочищал горло. - Уфф.. Мерлин его забери, откуда он все время появляется? Елена вскочила, прыгая на одной ноге, и пытаясь натянуть нерасшнурованный кроссовок на ногу. Ей было неловко: опять разозлила человека, который делает столько добра. Она махнула Гермионе, и побежала за Снейпом - одна нога в кроссовке, вторая в носке. - Профессор, погодите! Она догнала его у каменных ступеней замка. После долгой пробежки ноги плохо слушались и были как деревянные. - Погодите, профессор Снейп! Он резко притормозил, хотя за секунду до этого мчался так, будто все черти ада бегут за ним, и замер, глядя она Елену вполоборота, настороженно кося в ее сторону черными глазами. - Я лишь хотела извиниться за себя и за ребят. Им очень стыдно, честно. - Знаете что на самом деле вы думаете? - Профессор сузил свои агатовые глаза. - На самом деле вы думаете, нет такого правила, которое помешало бы в выходной день собраться и болтать о чем душе угодно. Что злыдень декан ненавистного Слизерина опять засуживает доблестных гриффиндорцев. - Я не.. Я всего лишь наблюдатель и ... - Ленивые, нерасторопные олухи. Лучше бы повторили уроки в свободное время. Их оценки оставляют желать большего. Нам нужно, поймите, вырастить из этих обормотов достойных чародеев, способных защитить магический мир от зла. - Я всецело на вашей стороне, профессор, - отчаянно соврала Елена. Вернее, соврала отчасти, понимая, что тот лишь пытается, в крайне спецефичной и своеобразной манере, но пытается донести до них важность серьезного отношения к учебе. - И я знаю, как много вы делаете для таких студентов, как Невилл и.. Лицо профессора вытянулось от упоминания о Невилле: - Хорошо, что напомнили. Мне ведь как раз нужно на Малый Совет по потенциальным допускам к ЖАБА для моих балбесов. Чувствую, так и не пообедаю сегодня. Он скривил губы в подобии виноватой улыбки, чопорно поклонился, отметив что девушка стоит перед ним в одном кроссовке, а второй прячет за спиной, и продолжил свой стремительный подъем по лестнице.       Ахтыж.. Девушка поспешно натянула кроссовок на ногу. Заметил, как пить дать заметил, что я мчалась за ним в одном тапке. Подумает, что умалишенная. Ладно, не в первый раз , и уж точно не в последний.       Сгорая от стыда, Елена поплелась к себе, усмиряя поднимающиеся в ней волны голода. Самый раз для еды, углеводное окно. Снейп тоже голоден, а ему еще на совет. Войдя в свои комнаты, она заорала: - Тобиус, Тобиус!       Эльф кубарем выкатился из кухни, с обожанием глядя на свою временную хозяйку. - Тобиус, завари громадную кружку кофе. Вот эту возьми, не видел таких? Это термокружка, без магии сохраняет напиток горячим долго. И дай кусок штруделя, который вчера вечером пекли.       Эльф мигом исполнил указание, и перед Еленой возник ее любимый термос, полный обжигающего кофе. Такой термос хорошо брать на прогулку на берег Темзы, в холодный ноябрьский день, пялиться на Мост, мечтать о чем-нибудь, кутаться в плед. Недрогнувшей рукой, Елена плеснула в кофе хорошую дозу коньяка, аромат которого, смешавшись с кофе, дразнил ее обоняние. - Чем не напиток вечной жизни, Тобиус? - она подмигнула эльфу, сгребла штрудель, завернутый в фольгу, термокружку, старательно завернув крышку ( были уже инциденты),и снова выскочила из своих покоев.       Ее план был прост. Пока Северус заседает там на своем Совете голодный, пропуская обед, она оставит на его кафедре перекус, тем самым сможет без глупых слов сказать ему спасибо за заботу о ней и учениках. В рекордные пятнадцать минут преодолев расстояние от своего крыла до подземелья, она слегка притормозила перед дверью кабинета. Подавив начинающийся приступ паники, всегда накатывающий на нее перед этой дверью, она вошла. Темная большая комната без окон рванулась к ней: котлы, парты, журчание фонтана, в котором ребята мыли инструменты. Она тихонько подошла к кафедре. На столе, с маниакальной аккуратностью разложены стопками работы учеников, книги, неприглядного вида артефакты. Все в кабинете было отмечено печатью личности самого профессора. Чуть отодвинув в сторону сушеную голову какой-то ящерицы, Елена аккуратно поставила термос и сверток из фольги. Идея уже не казалась ей такой хорошей. Надо смываться по-тихому, подсказывал ей внутренний голос. Она была уже на середине класса, когда напоследок обернулась, кинув взгляд на стол. Внезапно она почувствовала острую боль в запястье; как вспышка огня, она молниеносно достигла мозга, заставляя ее скрючится от боли. Рука была заломлена назад, инстинктивно девушка начала оседать на пол, стараясь снизить давление на руку, которую нещадно выгибали. - Что. Вы. Делаете. В моем. Кабинете. - Раздельно и тихо шепнул ей в самое ухо хриплый голос. - Я не... Черт, Северус.. - Я вынужден повторить свой вопрос. Итак, еще раз. Что вы забыли в моем кабинете в мое отсутствие? - Северус, прошу вас... Мне больно!       Она окончательно сползла на пол, профессор, все так же заламывая руку, стоял рядом на одном колене, лицо его было перекошено гневом. Сквозь слезы, невольно катящиеся из глаз Елена видела лишь узкий начищенный ботинок своего мучителя. - Северус, прошу вас! Это просто кофе. Просто.. Она почувствовала, как железная хватка ослабла. Она осторожно прижала левую руку, которая еще горела, правой, лежа на боку на чертовом ледяном полу. Со своей позиции она неотчетливо видела, как узкие ботинки отдалились в направлении кафедры. - Елена, как это понимать? - профессор озадаченно крутил в руках термокружку. - Это кофе для вас, - стараясь унять дрожь в голосе, произнесла она. - Чертов кофе и чертов пирог. Вы говорили, что голодны.. Впрочем, это неважно теперь. Северус молниеносно вернулся к ней, распростертой на полу и прячущей лицо от унижения. Он протянул руку, желая помочь ей подняться. Однако она шарахнулась от его руки и поднялась сама, старательно пряча лицо, по которому, он заметил, текли слезы. - Я приношу извинения, - торопливо сказал он. - Простите меня, старые привычки. От них не так легко избавиться. - Ничего, ничего, я все понимаю. Я пойду, если вы не против. - Я просто и подумать не мог, что кому-то может взбрести в голову позаботиться о том, пообедал я или нет. Теперь вы будете ненавидеть меня? Кажется, он и с самом деле был расстроен. - Не больше, чем все остальные. Елена нагнула голову, и быстро выскочила из кабинета, оставив профессора наедине с самим собой.       Проверка сочинений про свойства волос единорога шла из рук вон плохо. Северус поглядел (в который уже раз?) на часы. Уже почти девять. Конечно, она придет, нельзя ставить здоровье выше небольшой стычки, тем более Северус ни в чем не виноват. Он виновато поежился. Это его кабинет, и каждой живой и неживой душе в замке известно, что профессор терпеть не может, когда к нему заходят без спроса. Северус устало потер виски. Надо было задержать ее как-то, объясниться. Полжизни Северус провел, балансируя на острие ножа, будучи двойным, а то и тройным агентом, главным тайным оружием в руках Дамблдора, и после свержения Темного лорда чувствовал себя негодным к спокойной размеренной жизни школы. Вот и сегодня навык быть всегда настороже, всегда ожидать подвоха сыграл с ним дурную шутку. Как объяснить это девчонке, которая верит только в хорошее, и даже в последнем ленивом эльфе-домовике видит прекрасную душу. И даже во мне. И даже во мне что-то разглядела. Чем больше Северус накручивал себя, тем спокойнее и отчужденнее становилось его лицо. Около девяти раздался осторожный стук дверь. Невилл, прибежавший подписать разрешение на переаттестацию, виновато просунул в дверь голову. Он успел заметить, что обычно малоподвижное лицо профессора сегодня вообще напоминало маску. - А, это всего лишь вы, Лонгботтом, - разочарованно протянул профессор, сразу теряя интерес. - Да, я насчет подписи. - Юноша всем своим видом показывал покорность судьбе и не верил, что грозный профессор в третий раз разрешит ему пересдавать зачет. - Давайте сюда вашу лягушачью бумагу! - профессор размашисто подписал разрешение немеющему от счастья студенту. Лишь бы ушел поскорее и не ныл про свою бабку, которая умрет от горя, если ее любимый внучок не получит достойной профессии. - Идите, идите отсюда! - профессор крайне зло посмотрел на Невилла, у которого от этого взгляда все слова благодарности умерли на устах. Невиллу, однако, два раза повторять не нужно - его как ветром сдуло. Одиночество снова окутало Северуса своим темным плащем. Часы коротко отбили девять тридцать, и Северус окончательно понял, что она не придет. Северус посмотрел на свои руки, мертво лежащие на столе, бледные и безжизненные, на идеальный порядок рабочего пространства, на милые сердцу банки с сизым содержимым на полках, и его блуждающий взгляд наткнулся на выделяющуюся из обстановки термокружку, одиноко стоящую на углу стола. Жизнерадостно желтая, с блестящим ободком и идиотичнейшей надписью "Never give up!", она отражалась в темных усталых глазах профессора, раздражая их своим истинно магловским пластмассовым блеском. Он закрыл глаза, но чертова банка будто отпечаталась у него на веках изнутри, множилась, дробилась его сознанием на тысячу солнечных зайчиков, отзывавшимися болью в измученном мозгу. Never give up.       Вдруг, он быстро, будто приняв какое-то решение, вскочил из-за стола, прихватил кружку, склянку с лекарством и быстрым шагом покинул кабинет. Он летел по коридорам, и его мантия хлопала за плечами как парус. Сам того не сознавая, он почти перешел на бег. Притормозил только в гостевом крыле. Властно постучал в дверь. Как он и ожидал, дверь открыл домовик - ренегат, явно лучше чувствующий себя с временной хозяйкой, чем с ним, исконным магом. Лицо домовика мгновенно приняло виновато-осуждающее, с оттенком подобострастия, выражение. - Передай ей. Елене. Пусть немедленно выпьет. Проследи. Исполняй! Краем глаза Северус смотрел вглубь крошечной гостиной, насколько ему позволяла приоткрытая дверь. Огонь в камине, маленький кожаный диван, а на нем перевернутая обложкой вверх книга - с дивана только что встали. - Тобиус, все хорошо. Я сама разберусь. В дверном проеме возникла девушка, в свободно сидящих джинсах и белой футболке, волосы закручены в небрежный пучок на затылке. Красные глаза. Припухшие губы. Показное дружелюбие. - Вы не пришли, так нельзя. То, что мы повздорили вовсе не означает, что нужно бросать лечение, тем более мы на финишной прямой. - Простите, профессор. Я.. Я не смогла заставить себя придти. Северус опустил глаза на руку, придерживающую дверь. Громадный черный синяк разлился по запястью. У Северуса пересохли губы. Елена, почувствовав его взгляд, медленно опустила руку. - Я причинил вам боль. Я все исправлю. Поверьте, мне самому тяжело. Сами слова ничего могли и не значить, но сам тон и незнакомые прежде человеческие нотки сожаления в торопливом хриплом голосе заставили девушку сдвинуться, пропуская его внутрь гостиной. Не обращая внимания на эльфа, осуждающе выглядывающего из двери, ведущей в кухню, Снейп жестом попросил Елену сесть на диван. Девушка подчинилась, неприятно удивленная собственной покорностью. Северус достал палочку, опустился на колени. - Больно не будет, даю слово.       Неожиданно мягко, нараспев, он произнес несколько слов, ритмичных как мантра. Коснулся середины синяка, проводя на коже кружок, потом все больше и больше, рисуя спираль. Холодок, похожий на местную анестезию. Синяк плохо, медленно, но начал рассасываться, постепенно меняя цвета, как если бы заживал в естественных условиях. Елена смотрела на мужчину сверху, на черный затылок, на руки с сильными пальцами. Узкая белоснежная змейка манжет слегка выглядывала из-под рукавов сюртука. Пальцами босых ног она чувствовала тепло его голени через брючную ткань. Они никогда не были так близко друг к другу, и внезапно она почувствовала что-то похожее на тоску. Сейчас кожа обретет нормальный оттенок, и он отстранится он нее, и этот приступ человечности окончится так же быстро, как начался. - Вот.. - он поднял на Елену глаза, и в них не было той корки льда, которая обычно сковывала черную гладь его зрачков. Почти нормальные глаза. Утонуть можно. Он слегка изогнул брови, как бы прося прощения, коленопреклонный и бесконечно человечный сегодня. - Черт, Северус, когда вы такой, на вас невозможно сердиться. И я знаю, знаю про вашу роль в победе над Темным Лордом. Мне Гермиона рассказывала. - Что же вам рассказала мисс Всезнайка? - Снейп держал ее руки в своих, его ноздри слегка подрагивали. - Вы - непризнанный герой той войны. - Просто ответила Елена. - На ваших плечах держалась вся продуманная Дамблдором линия защиты. Только вы, со своей сдержанностью, смогли выдержать то колоссальное давление, которое оказывалось на вас. Вас так и не признали героем, но вам это и не нужно. Не пожалею Грейджер высший балл на экзамене, была мыслишка, но нет, пожалуй, нет. - И вас чуть не убили в конце, вернее, даже убили, но вы выкарабкались с того света. Это была его змея?       Вместо ответа Снейп высвободил руки и медленно расстегнул несколько верхних пуговиц сюртука и рубашки под ним. Отогнул край воротника, слегка склонив голову набок, явив Елене страшный шрам, тянущийся от ключицы к уху. Ему не хотелось видеть, как ее лицо исказится отвращением, и он закрыл глаза. Показал ли он ей шрам в качестве извинения за причиненную физическую боль или у него были какие-то более глубокие психологические мотивы, было неважно в тот момент. В гостиной было очень тихо, Северус слышал только треск поленьев в камине. Он почувствовал легкое, тактичное прикосновение теплых пальцев у основания скулы, пальцы скользнули по шее, как бы изучая шрам, слегка задержались на углублении между ключиц. Дальше шла неприступная, им самим очерченная граница рубашки, и пальцы замерли. Северус судорожно сглотнул, не в силах вынести нервное напряжение, и приоткрыл глаза. В невероятной, непостижимой для Северуса близи он увидел влажный блеск ее глаз, он увидел в ее лице отражение его боли, припухшие губы были полуоткрыты. Из-под пальцев бежали в стороны мурашки, по матовой бледной коже, прячась под надежной защитой смятой белой ткани рубашки. - Достаточно отвратительно? - выдохнул он.       Она медленно кивнула, улыбаясь одной стороной рта. Он давно заметил в ней эту привычку улыбаться одним уголком рта, особенно когда смешно не было. Еще раз пробежала подушечками пальцев по шраму, на сей раз двигаясь снизу вверх, он чувствовал на коже и приятную остроту ноготков. Ее пальцы остановились где-то за ухом, на самой границе роста волос; казалось, еще чуть-чуть и она запустит пальцы ему в волосы. Запустит пальцы в волосы, медленно запрокидывая голову и прикоснется губами к пылающему лбу, изрезанному преждевременными морщинами. Северус нутром чувствовал, что это и есть тот момент, та звенящая грань, тот крутой поворот, за которым открываются два пути: либо он, вежливо извинившись, возвращается в свою берлогу, к бесталанным сочинениям и пробиркам, либо делает легчайшее движение по направлению к девушке и остается сегодня рядом с ней, давая волю ее рукам и губам, к которым так стремилось предательское тело. Было похоже, что подобные мысли пришли одновременно и к девушке. Она отдернула руку, зрачки ее глаз были сильно расширены, когда она осмелилась взглянуть на него. - Простите, Сев.. профессор. Я крайне нетактично поступила, дотронувшись до вас. - Квиты? - Да, более чем.       Северус медленно поднялся с колен, одновременно застегивая рубашку и сюртук. Хорошо, что он прекрасно владеет своим лицом. Девушка так своим лицом не владела. Слегка подняв брови, словно удивляясь, что же это на нее нашло, она ретировалась на другой конец гостиной и замерла, обняв себя за плечи. Снейп усмехнулся, глядя на ее попытки совладать с собой. - Не забудьте принять лекарство, вот оно. И спасибо за кофе, он был великолепен.       Северус отвесил изящный поклон и поспешно покинул покои, пока их маленькая хозяйка не осознала, насколько блефовал профессор в своей прохладной вежливости.