СынБины-мои-СынБины.

- Сколько бы тебя не учили, ты не усвоил ни малейшего правила вежливости. – Настоятельница Анна указывает сложенными в замок пальцами наверх. Для Чанбина – к потолку. Для неё самой – к Богу - Вежливости королей. – лёгкая тоскливая улыбка резко слетела с её тонких губ, а монашье одеяние стало будто темнее на пару тонов – Ты должен укрепить свою веру, дабы вынести эту трагедию. - Я не понимаю о чём вы, Настоятельница Анна. – Чанбин нервно ёрзает на стуле напротив женщины, восседающей за своим рабочим столом. Хотя, Со уверен, что кроме прочтения библии и просмотра старых альбомов она ничего за ним не делает. - Твой отец погиб в результате несчастного случая. – её глаза опустились, в то время, как сердце мальчишки замерло в ожидании – Спас ребёнка, но не успел выкарабкаться сам. – он всматривался в морщинки на лице женщины, пытаясь разобрать, симулирует ли она или по-настоящему скорбит, однако все сомнения решила последующая речь – Твоё положение не позволяет тебе больше здесь оставаться. Мы частная школа, а не благотворительная организация. – поджатые губы и складка, залёгшая меж бровей говорили сами за себя. Чанбин хмыкнул под нос еле слышно и поплёлся в свою спальню собирать вещи. Трясясь в карете, под фырчание кобылы и мрачные мысли с ресниц упала первая слеза. Она не докатилась ниже скулы, впитавшись в кожу ладони. - Кому принадлежит этот замок? – спрашивает у кучера Со, отвлекая себя от горечи утраты. За горизонтом бесконечных лесов видны высокие башни из камней, сложенных друг на друга. Ему совсем не интересно, но иначе он и вправду расплачется, словно малое дитё. Это нормально – оплакивать близких. Вот только отца Чанбин почти не видел. Ровно так же, как и мать. К чему грустить по тем, с кем не был толком знаком. Его чуть ли не сразу после рождения отправили на учёбу при монастыре. Тех годов, что удалось провести в родительском тепле, не вспомнить, увы. - Очень богатому лорду, мистер. – отзывается кучер, дрябло прокашлявшись перед этим – Его фамилия Ким. Этот человек погряз в кровожадности. Многие поговаривают, что он людоед. - Почему? – на мгновение Чанбину кажется, что в окне на самой верхушке одной из башен мелькнул чей-то силуэт. - Все его жёны скоропостижно исчезали. – мерное ржание лошадей будто подтверждало чужие слова - Даже девочки и мальчики, коих приглашали в качестве слуг, будто сквозь землю провалились. «Странно, что такой человек до сих пор не арестован.» - думал Со, подперев щёку ладонью, продолжая наблюдать за проскальзывающими мимо пейзажами. Этот лорд, верно, необычайно богат, раз построил себе такой замок. Ему же, обычному бедняку, останется лишь мечтать о подобной крыше над головой. Родительский дом встретил могильным холодом и рыданиями матери. Уже внутри, окаменевшим изваянием застыв над услышанной картиной, Чанбин позволил себе малую каплю эмоций. Он засмеялся. Не весело, не грустно. Внутри осталась зияющая дыра, которая сквозила и не давала о себе забыть. Вздрогнувшая мать отвесила ему хлёсткую пощёчину, после продолжая своё прежнее занятие подле гроба, складывая из беспорядочных слов молитвы. Дни проходили как в тумане, все одинаковые и скучные, не обещающие никакого достойного будущего. Он уже отчаялся поесть что-нибудь получше травяной каши, ингредиенты для которой добывались на заднем дворе среди сорняков. Спасение пришло откуда не ждали. Хотя, Чанбин поспорил бы с тем, можно ли назвать неожиданный шанс действительным спасением. Шанс выйти наружу из долговой ямы, дабы не потратить всю свою сознательную жизнь на добычу маломальского заработка. Со привычно срезал травинки, углубившись в подлесок, так как на прошлом месте уже всё было объедено. Он тщательно проверял, не сорняк ли срезал и свежа ли «добыча». Так, проведя время наедине с собой и вычурной работёнкой, он и сам не заметил, насколько глубоко забрёл. Когда Чанбин сообразил, что скоро закат и нужно поторопиться обратно, его отвлёк шорох листьев неподалёку. Место не славилось охотничьими угодьями, а поселившиеся рядом отпугивали животных, посему, незваный гость мог быть только человеком и никем иным, в чём убедился парень, заметив чьи-то торчащие из-за дерева ноги. Сначала Бин порывается уйти, но что-то не даёт ему сделать больше двух шагов. Любопытство. Закусывая губу и развернувшись на сто восемьдесят, Со видит, что ноги никуда не исчезли, а значит, человек не померещился на почве недоедания. Коротко выдохнув и обхватив вязанку сочно-зелёных стеблей покрепче, Бин с опаской приближается к дереву, осторожно обходя, однако скрыть шум листьев под ногами он не может. «Красивый…» - первая мысль, посетившая голову, когда ему предстал вид на мужчину в дорогих одеждах. Редкие слабые порывы летнего ветра зарывались в каштановые пряди волос, под складки изумрудной рубашки с вышитыми на воротнике узорами. Наконец, до ушей доходят еле слышимые звуки веселья и музыки. Чанбин поворачивает голову в сторону, откуда они исходили, но из-за зарослей почти ничего не видит. Лишь крошечные фигуры, кружащиеся туда-сюда. Вернув взгляд обратно, он чуть не роняет связку из рук, столкнувшись с ответным взором чёрных глаз, отливающих синим на солнце. Молчание, разбавляемое отдалённым шумом весёлой толпы, нарушает первым Чанбин, не найдя в опустевшей голове ни единого словечка, кроме нелепого: - Вы не любите танцевать? – и тут же прикусывает язык, когда видит насмешливое выражение на чужом лице. - Как думаешь, кто я? – не шелохнувшись ни на миллиметр, даже не моргнув, мужчина лишь вздыхает вымученно – Но больше мне интересно, кто ТЫ такой. - Вы не ответили на вопрос. – внутри Бин уже несколько раз поругал себя за неосмотрительность. Он потревожил сон знатного и, наверняка, располагающего некоторой властью человека, к тому же в наглую перечит. Вот и всё. Вот и закончится его и без того бессмысленное существование на всего-то 17ом году. - Раньше я тебя здесь не видел. – проговаривают вполне спокойно, будто не обратив никакого внимания на вылетевшую дерзость – Но меня, наверное, уже знаешь. - Вы лорд? – тихо предполагает Бин, будучи не уверенным в своих словах. - Видишь, ты всё знаешь. – мужчина испускает смешок, прикрывает веки, стукаясь затылком о кору дерева и складывая ладони на животе. Бин сглатывает нервно, рассматривая перстни на длинных пальцах. Пять перстней. Неожиданно прилетает воспоминание о том, что пропавших жён лорда Кима было столько же….. Растерянно заметавшись, Чанбин подрывается в сторону своего дома. Мать, наверное, уже заждалась его.

-8-8-8-

Спустя пару недель он и забыл про странный инцидент в подлеске. Был бы рад и не вспоминать больше никогда. Да только ему напомнили. - Лорду Киму требуется новая прислуга! – трезвонит громко глашатай на всю округу, представляя всеобщему вниманию критерии отбора, без коих в замок не попасть. Никто особо не рвался туда. Потому что каждый хорошо был осведомлён о деяниях лорда, пусть и без доказательств. И не смотря ни на что, любопытство продолжало грызть изнутри. Сомнения подпитывало и чувство голода.

-8-8-8-

«Зачем я вернулся сюда….» - вопрос без ответа. Бин сам не знал. Ноги, как заколдованные, понесли его в лес, к месту случайной встречи. Которое пустовало. «Ну, конечно же, тут будет пусто. – посетовал про себя Со, облокачиваясь о дерево и пытаясь отдышаться после беглого шага - Разве стал бы он каждый раз приходить сюда отдохнуть….» Лёгкий звон в ушах из-за пробежки заглушал звуки, еле шуршащих под тяжёлой подошвой кожаных сапог, листьев. - Ты так и не представился в прошлый раз. – а голос из-за спины, раздавшийся слишком неожиданно, заставляет Со подпрыгнуть, с опаской оборачиваясь назад. - Я и в этот не собираюсь. – странно, что на место новых опасений пришло необъяснимое чувство облегчения. Нет, он же не мог так сильно доверять человеку, с коим и поговорить то толком не мог? Тем временем сердце отстукивает чечётку с несдержанным профессионализмом. И то был трепет. Он сеял приятный раздор, волнами расходясь по юношескому неокрепшему телу. - Ты меня совсем не боишься? – щурит глаза мужчина, перебирая пальцами левой руки в прохладном воздухе. - А стоит? – Чанбин старается не терять сноровки, вздёргивает подбородок для пущей уверенности, что помогает мало в самоубеждении и самоутверждении, судя по едким фырканьям со стороны лорда. - Забавно… - пауза после произнесённого нервирует, и Бин перестаёт ощущать прежний запал - Обычно на меня смотрят, как на монстра. – спокойное выражение лица лорда Кима способно дать фору выдержке любому, кичащемуся своим хладнокровием - Твой же взгляд отличается. - однако внутри него бушевала несоизмеримая буря. От чего-то ему казалось, будто мальчишка хотел отречься от прошлого, бросаясь на первые попавшиеся вилы. Опрометчиво. Однако только на руку самому Сынмину. - Честно признаться, я боялся вас. – с недолгой задержкой отвечает Бин, пятясь назад, почти заходя за ствол кленового дерева, ведь собеседник начал плавное движение - До недавнего времени. - От чего же перестал? – к нему не придвигаются вплотную, но и метра расстояния не оставляют. - Вы всего лишь человек. – Со же выбрал самую подходящую на данный момент стратегию: говорить всё, о чём в голову взбредёт. Так правдивее, так честнее и доверие растёт с геометрической прогрессией - А людей я не боюсь. - Зря. – ещё один шаг, мальчишка стоит на месте, перестав отодвигаться - Порой, человек бывает опаснее любого монстра. Радужка тёмных глаз, отдающих синевой на солнце, будто заиграла новыми красками. Невидимыми, но хорошо осязаемыми и при желании Чанбин бы смог сии краски потрогать, разрисовать ветра, чтобы окружающие знали об этом прекрасном чувстве. Чувстве неотъемлемого восторга, перекрывающего любые иллюзии покаяния, которое он так ненавидел. Ему не в чем каяться настоятельнице. Он живёт свою жизнь так, как хочет. В этом нет греха. - Значит, это правда, что вы съели их? – в ответ слышны лишь завывающие песни осенней прохлады. Есть скоро совсем будет нечего. Нужно какое-то божественное чудо, если они получат способ выжить с матерью. В любом случае, он всегда сможет себя продать за чёрствый ком хлеба, спасающий от голодной смерти, своим безвкусием вселяя самую настоящую надежду. Лорд протягивает руку стоящему напротив юноше. И тот без колебаний вкладывает свою ладонь в чужую, ломая последнюю крупицу сомнения. Балы, развлечения, пышные столы, ломящиеся от обилия еды на пирах, веселые лица гостей, лукавые взгляды слуг, предлагающих сменить очередной наряд, шитый на заказ…. Чанбин и представить не мог, в какой роскоши заживёт, решившись на один маленький жест. Его мир расширился, разорвал границы, покоряя новые просторы раз за разом. Он получал знания, получал удовольствие и неизгладимые впечатления от жизни в замке лорда Кима. Но всё никак не мог понять, почему такой любвеобильный и ласковый мужчина считался людоедом. Он ведь просто одинок. Возможно, его жены сбегали с молодыми любовниками, насытившись богатством? Вскоре все вопросы раскрылись сами собой. Обнажились, словно зерна под водой – грязь ушла, осталась ясность. Лорд собирался отлучиться на недолгий срок в другой город, отдав супругу звенящую, местами заржавевшую, пышную, от того в меру тяжёлую, связку ключей. Со часто думалось, зачем ему доверили столь важный пункт из такого огромного списка обязанностей. Разве не может дворецкий позаботиться о комнатах замка? Но оказалось, что заботу надобно проявить лишь к бренчащему широкому кольцу из железа. После Чанбин обязательно пообещает сохранить ключи в целости и сохранности, не ступая за порог запретной комнаты. А когда Сынмин задастся вопросом, почему, ведь до него прежде все любопытствовали, ему протянут связку и попросят открыть самому. И Сынмин улыбнётся по странному, начнёт жутко смеяться, почти сваливаясь на пол. Чанбину всё ещё было любопытно. И откроет. Мальчишка не сбежит, секрет виделся безумно простым в своём исполнении: нужно всего-навсего попросить, усмирив своё безмерное эго. Оно у каждого раздуто до крайности, в образе существенном предстаёт одинаково испорченным, бесконечно любопытным и отнюдь не в лучшую сторону….. Тайны, что у окружающих на слуху, находят пристанище лишь у верных. А, покаявшись в грехах, творящие всё заново – лишь трусы. Безумцы те, кто творят, вторя себе самим, не сознавая. И просят те, кому присуще уважение к опрятному прохожему. Элементарная чушь, однако как много она значит…..