СынБины-мои-СынБины.

Либо ты управляешь силой, либо она управляет тобой. Чанбин ещё младенцем передвигал предметы ради забавы. Кто-то скажет: «Ну передвигал и что с того? Многие дети довольно любознательны!». Только вот Чанбин передвигал их, при этом совершенно не касаясь. Мог одним взглядом поднять гирю размером с его голову. Естественно, родители позаботились о том, чтобы никто не узнал. Ведь люди по своей натуре боятся всего, чего не знают и назовут бессердечным монстром любого, кто обладает чем-то, что отличало бы его от остальных. Чанбин был своего рода инвалидом. Он выглядел как человек, умел чувствовать эмоции, ему требовались пища и сон так же, как друзья и общение. Заботливые мама и папа сочувствовали ноше сына и говорили не заводить слишком много знакомств, иначе велик риск быть раскрытым. Чанбин всё понимал и прекрасно осознавал. Однако никто не застрахован от случайностей. Всё произошло так быстро… Со и сам не до конца воспринимал реальность такой, какая она есть. Вот волейбольный мячик летит в его голову, потому что подающий метил специально в слабое звено противостоящей команды, которым являлся парень, в волейболе оказавшийся совершенным нулём. Вот Чанбин замечает боковым зрением предмет, летящий прямо к нему в голову на огромной скорости. Вот он в неожиданности зажмуривается, обхватывая руками затылок и пригинаясь на корточки. А вот учащиеся застывают в немом шоке. Чанбин медленно разлепляет глаза. Мяч застыл в паре сантиметров, плавно прокручивался вокруг своей оси. После недолгой заминки резко спрыгнул на пол, ведомый силой притяжения. Мяч катится в сторону, когда парень бежит на выход со всех ног. Простая игра в какой-то момент стала роковой ошибкой. Он всего лишь хотел подружиться с остальными в новой школе. В прошлой он чуть не сделал сумасшедшей учительницу, заметившую летающую по пустому классу тетрадь. Она не видела его, только тетрадь. А сейчас…. Не объявят же, что около 15ти человек выдумали один и тот же феномен. И Чанбин не сможет объяснить даже родителям, почему мяч остановился не по его воле. Как объяснить простому человеку, что сила может сработать сама по себе, пытаясь таким образом защитить обладателя. О таком поймут лишь похожие на него. Именно в подобное место и отправили Чанбина. Существовали закрытые школы и интернаты для одарённых. Туда забирали насильно и отдавали добровольно. Со попал где-то на грань между насильственным и добровольческим решением, колеблющихся до последнего, матери и отца. На момент поступления в дополнительных документах с отдельной медицинской карточкой словно клеймом красовалась надпись… Имя: Со Чанбин Возраст: 17 лет Вид: Психокинетик Диагноз: Психокинез Заведение якобы лечило детей от вируса. На деле же применяло радикальные, со стороны даже абсурдные, методы выжигания силы из обладателя. Выжигали в прямом смысле этого слова. Уже через пару недель пребывания в школе Святой Мари на шее Чанбина проглядывались прямоугольные следы с аккуратными линиями. Он обещал себе вырваться. И сделал всё возможное для этого. Однажды ему почти удаётся…

-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-.-

Чанбин так и застывает с перекинутой через подоконник ногой. Сынмин сонный и явно направлялся в сторону туалетов. Других поводов выйти из комнаты посреди ночи в голове не виделось. Протирая глаза, словно удоствериваясь в увиденном, Сынмин лишь хмыкает под нос, собираясь обратно скрыться в комнате. Здесь каждый сам за себя, но не сдавать друг друга сталось делом принципа. Ведь все они плыли ко дну на одной и той же лодке. Сынмин даже помог одному ребенку сбежать…. Чанбин восхищался его поступком до тех пор, пока не услышал крики боли из кабинета директора. Наказание настигало каждого и Чанбин радовался, что хоть ребёнку удалось уйти. Каштановолосого, подхватываемого под руки, вытащили из кабинета брезгующие санитары, волоча по коридору. Тот казался еле живым. Весь бледный, с холодной испариной по телу, из-за чего одежда промокла в некоторых местах, в полудрёме от испытанной боли. Чанбин тогда дождался, пока санитары уйдут из общей комнаты, растолкал столпившихся, в срочном порядке раздал им своего рода приказы. Никто не возражал, выполняя полученное задание. Управились быстро, как раз до полуночи - смотрители проходились по комнатам, дабы убедиться, все ли легли спать. Чанбин поменялся спальными местами с девочкой, лежавшей на кровати рядом с Сынмином. Предлоги не понадобились, она понимала, зачем ему смена и лишь с тёплой улыбкой предложила свою помощь. Её улыбка могла согреть безнадёжно обмёрзшего человека, потерявшегося на северном полюсе. Но так же задевала больные струны. Иногда Чанбин представлял, как разнесёт это место по кирпичикам, освободит детей, ставших пленниками. Поэтому, такие редкие моменты, как проявления заботы отчуждившихся от общего мира детей, он по-настоящему ценил. Девочка кивнула в знак благодарности, попросив не переусердствовать. Оно и понятно почему. Второй Сынмин никому не был нужен. А всё катилось именно к данному исходу. Не стань однажды Мина, Бин бы с гордостью занял его позицию, ничуть не колеблясь. Если говорить проще: Сынмина оберегали так же, как сам Ким оберегал окружающих. Он, словно мать и отец в одном воплощении целиком. Пробыл дольше кого-либо в закрытой школе; Родители сразу же избавились от ребёнка, стоило им узнать о сверхчеловеческих способностях. Чанбин не мог похвастаться такой же решимостью идти против воли надзирателей. Он завидовал. И неожиданно для себя, сменяя мокрое полотенце на чужом нахмуренном лбу, подумал, как здорово было бы, встреться они все вне стен, как обычные люди. Осматривая на признаки лихорадки бледное лицо, Чанбин начал потихоньку ненавидеть свою силу. Столько превосходства над слабейшими дано природой, а использовать нет подходящей возможности…. Он долго лежал, крутя пальцем в воздухе, заставляя чуть выше беззвучно двигаться миниатюрную игрушку в виде щенка. Глаза-бусинки поблёскивали в позднем приглушённом освещении, плюшевый хвостик одиноко свисал, болтаясь из стороны в сторону. Расшитая чёрными нитками, мордочка толи улыбалась, толи просила прощения. Щенка подарил Сынмин. Спонтанно, в надежде облегчить внезапный испуг. Сказал держать крепче и рукавом стирал слёзы. Первый день их знакомства и второй день пребывания в аду. Первый день пыток и второй день разочарования. Чанбин стискивал пальцами игрушку, понемногу успокаивался, смотрел с непередаваемой благодарностью на парня, старательно пытающегося сделать что-то, дабы отвлечь Бина от мрачных мыслей. Кто бы что ни говорил, но Сынмин виделся каким-то ангелом, которого мир не достоин. Присмотрись, может и разглядишь нимб за лохматым затылком. Никто не знал о том, какими силами обладал Сынмин. Однако все догадывались. Потому что ни один человек не может быть настолько всё понимающим, проницательным до мурашек по коже. - Держи. – пара конфет и маленький свёрток со стыренной из столовой едой пролезают сквозь отверстия решёток под массивной дверью – Ешь быстрее, пока они не пришли. – раздаётся приятный тембр на том конце словно из-под толщи воды, и Со узнаёт хозяина голоса – Только не подавись, жуй аккуратно. «Спасибо….» искренне думает Бин, вгрызаясь в кусочек хлеба. Его не кормили и не поили несколько дней. Холодные сырые стены, будто начали сжиматься в окутываемом мраке. Наказание за выброс энергии. И ничего бы не случилось, не будь Чанбин ярым последователем справедливости, защищая девочку, любезно согласившуюся поменяться. Её хотели отлупить за пререкания. И совсем не как маленького ребёнка. - Не стоит… Я помогаю, потому что хочу. – челюсть застывает а ресницы быстро-быстро трепетают. Чанбин ведь не говорил ничего вслух… - У тебя, наверняка горло повредится, если начнёшь говорить на голодный желудок. Не думаю, что ты вообще говорил всё это время… - откуда-то изнутри грудной клетки обволакивающей пеленой разливалось яркое тёплое чувство, словно ты обвалянный в масле вареник или цукат, погрузившийся в стог мокрой муки - Я знаю, каково быть внутри карцера. Потерпи ещё совсем немного. – хлеб становился всё вкуснее и вкуснее из-за этого чувства - Скоро они тебя выпустят. – до Чанбина медленно доходит, что парень только что прочитал его мысли. Иначе как объяснить? Как разложить по полочкам недостающие частички разобранного пазла? – Да… - доносится в знак согласия и у Чанбина дыхание перехватывает. То есть, он в курсе всего того, что чувствует Бин, когда смотрит на него? В курсе восхищения и зависти? В курсе вообще всего? – Я, правда, не знаю, почему ты так относишься ко мне. И не только ты. – Чанбин не удивлён последней фразе. Он полностью уверен, что многие безмерно благодарны Мину за помощь – Жаль я не смог пронести воды или молока… - кажется, будто другому грустнее, чем пленнику карцера. Может, парень просто слишком чувствителен - Как только тебя выпустят, я дам тебе чего-нибудь вкусного, обещаю. Телячьи нежности, испускаемые ангельским человеком, отнюдь не сквозили притворством ради чужого успокоения. Обычно так и происходило. Чанбин знал, что Сынмин всегда держал обещания. Будь то пара конфет или помощь в побеге. «Пойдём со мной» - думает он, молниеносно слезая с окна и подбегая к растрёпанному Сынмину. Но тот лишь отрицательно качает головой. По глазам можно было понять целый текст с весомыми аргументами. Он понимал, что Мина удерживает долг, выдуманный где-то на периферии. Тот никому ничего не должен и никто не расстроится, если Сынмин в одно прекрасное утро не обнаружится просыпающимся на кровати в общей комнате. Наоборот, все порадуются, что ему удалось выбраться. Может, воспрянут духом и последуют за ними…. Маловероятная надежда умирает первой, правда? - Они будут страдать без меня. – шепотом молвят. «Они и сейчас страдают. – Чанбин не желает отпускать так вовремя подвернувшегося под руку Кима. Ему нужно, чтобы тот пошёл с ним. Ему нужно побыть эгоистом. Просто необходимо. Иначе он тут же растеряет всю свою смелость. Перестанет быть сильным и мнить себя всемогущим, поднимаясь на, недостижимые с первого взгляда, высоты - Но ты больше всех. – осторожно обхватывает за плечи, обнимая. Проходит пара секунд, прежде чем тощая спина начинает мелко содрогаться. То была первая ночь, когда Чанбин увидел слёзы Сынмина. Вечно спокойного. Вечно сильного. Вечно… ангела-хранителя. Да, таким он и являлся. Оберегал остальных, забывая про самого себя. Эта часть в нём Чанбина и восхищала и становилась ненавистной. Он отстраняется, протирая рукавом влажные порозовевшие щёки, ловит себя на дежавю и заглядывает в покрасневшие тёмные глаза – Пойдём.». Сынмин смотрит на него сверху вниз долго. Мучительно долго. Нервно проглатывает образовавшийся ком, решаясь с самим собой, и заторможено кивает. На сборы уходит крайне мало времени, ведь из вещей с собой взять почти нечего. Мягкая игрушка во внутреннем кармашке под сердцем и тёплая ладонь, держащая крепко и надёжно, спасали Чанбина, заставляя совершать ещё и мысленный побег. Побег от реальности, которой он не желал ни для кого. - Ты знаешь, куда идти? – полушёпотом кричит Сынмин под ухом, еле поспевающий за чужим темпом. - «Без понятия!» – отзываются обнадёживающе в мыслях, не желая тратить воздух внутри судорожно сжимающихся лёгких на разговоры. Под ногами шуршит листва и скрывает опасности в виде ямок или провалин, в которые попадались изредка беглецы, всё же замедляясь периодически, чтобы прийти в себя после сумасшедшего бега. Сетка возникла непредвиденным тупиком, хоть и вполне ожидаемым. Сердце колотилось, словно бешенный бык во время загона. Чанбин ловкий и взобрался быстро, а вот неуклюжий Сынмин сначала собирался с силами, чтобы потом кое-как залезть наверх. Боялся спрыгнут, что-то себе повредив. Тогда бы они точно не добрались… К счастью, парни обходятся мелкими царапинами от накрученной проволоки. Поздняя осень морозила свежие ранки, обдувая лёгким дуновением. Бин ёжился, кутался поглубже в шарф, небрежно намотанный вокруг горла. Красный, подаренный мамой на день рождения. Он больше не хранил её запаха, не согревал по ночам, но расставаться с ним не хотелось. Со обворачивается назад и с ужасом в глазах хватается за Сынмина снова, утягивая вперёд. Они неслись сломя голову и всё же…. Этого оказалось недостаточно. Тишина леса разверзлась лаем собак и выкриками людей. Шум опавшей листвы выставлял их напоказ, обнажал кости перед глухой жаркой. Чанбин снова поёжился, запинаясь о корень дерева, а после и об собственную ногу. От падения удерживают и теперь впереди бежит Сынмин. Он тоже не знает дороги. Они просто пытаются. А попытки, особенно первые, всегда выглядят довольно жалко. Внезапно в голове Со проскальзывает осознание, что всё это изначально было глупой затеей. Они давно не маленькие и заметить их, даже глубокой ночью, пальцем в небо бить не надо – они как жуки, спасающиеся от буранов. И если закапаться в листья – учуют собаки, разгрызут глотку, отнесут тушку хозяину и гордо завиляют хвостом. Хруст веток мешался с жарким дыханием, соприкасающимся с морозом и испускающим секундные облачка дыма. Было бы замечательно превратиться в горячий воздух, раствориться в пространстве, остаться невидимым для тех, кому ненавистен одним лишь существованием рядом. Луну заволокло, погружая лес во мрак, рассеиваемый отдалённым мелькающим светом фонарей. Эти же фонари осветили небольшую поляну с высокой травой. Та едва колыхалась, манила укрыться, что и сделали парни. Каштановолосый опустился на землю, подгребая под себя выдохшегося младшего. Чанбин зажмурился, цепляясь за воротник на куртке Сынмина, коий прижимался щекой к его волосам, обхватив за спиной дрожащими руками. Возможно, дрожью пропитались жилы, смирно стоящие внутри, под кожей. Вскоре на поляну выбежали преследователи. Они приближались, оповещали о присутствии крикливыми позывами…. А Чанбин затаил дыхание, сильнее жался к чужому телу, чувствуя, как энергия крупными волнами собирается на кончиках пальцев, возвращается обратно к сердцу, запуская не понятный ритм. Да, он действительно это почувствовал. Не только его, Сынмин тоже перевозбудился от волнения, был взбудоражен новыми ощущениями. Их тела резко расслабились, а силы слились воедино, производя, как выражались окружающие люди, – Явление. Оглушительную тишину, длившуюся мгновение, разрушил надрывный скулёж, донёсшийся откуда-то сбоку. Нерешительно разомкнув веки, Бин последовал примеру Кима, оглядываясь вокруг. Ему потребовалось немного времени, чтобы осознать случившееся. Подобное те же люди назвали выбросом. Но такой мощи последствия Чанбину ещё не приходилось лицезреть…. Собаки приникли к земле, пятились назад, опасаясь быть замеченными. Прижимали уши и хвосты, дёргались, не переставая скулить, словно моля о пощаде. В вибрирующей атмосфере плавно покачивались бездушные туловища. Из ушей и глаз тех текли струйки крови. Бордовой, густой, застывающей неспешно. Туловища не двигались, только вращались по оси, повинуясь неведомой силе. Не слышалось даже вздоха. Они испускали мертвечиной…. Собаки ощущали надвигающуюся угрозу, боясь посмотреть в сторону, прилипших друг к другу беглецов. Явление подействовало, как если бы ты очнулся после очень долгого сна. Желанное пробуждение. Сынмин заглянул Чанбину в растерянные глаза, взворошил его волосы и помог подняться с примятой травы. Задержав последний взгляд на развернувшемся ночном пейзаже, Со схватился за чужую руку, уходя прочь. Тучи рассеялись, позволяя луне светить ярко. Психокинетик и Телепат. Весьма странное и жутко опасное сочетание. Им предстоит жестокое выживание в мире, где нет места бескорыстным поступкам. И всё же они постараются. Побег – тоже жизнь. Пусть и такая нелёгкая. Наверное, каждого в этом мире мучил хоть когда-нибудь один единственный вопрос: «А ты готов убежать со мной?...»