СынБины-мои-СынБины.

По озеру разлетается рябь. Бульк. Каменная плоть, задев спинку долговязой рыбки, сбившейся с дороги неожиданным препятствием, плавно идёт ко дну, зарываясь в густой озёрный песок. Вязкий, тёмный и, наверняка, липкий. Где лежат косточки и доисторические тайны. Мальчишки, сидящие на берегу, совершают очередные махинации с природными телами, запуливая их в многострадальную воду, пугая других рыбок. Сынмин старший сын в семье. Может, кому-то номинальный титул и принёс бы толику гордости, но Ким кидал новый камушек в пруд без особого удовольствия. Зато младшенькому очень даже весело. Вон как прыгает по берегу, набивая карманы камнями. Те обвисли и грозились растянуться. Наверное, нитки скоро не выдержат. Бин-бин на него внимания вообще не обращает, занимаясь своими детскими делами. Проще говоря – тот полностью погружен в новую игру. Мин улыбается одним уголком губ, вытряхивая из головы лишние мысли, – Бин не виноват, что родился и что о нём нужно заботиться - собираясь бросить камень в воду. Он застывает, с занесённой над головой, рукой и хмурится в недопонимании. Неясная фигура, похожая на высокого мужчину, которого и не разглядеть то толком на далёком расстоянии, машет ему в приветствии. По крайней мере, так понял чужие действия Мин и, поднявшись с большого булыжника, помахал в ответ. Однако мужчина никак не унимался, продолжая размахивать конечностью в размеренном темпе, похожем на ритм метронома, гипнотизирующем и не прекращающемся. Так же резко, но так же медленно. Сынмину это кажется странным, но он усиленно разглаживает складку, залёгшую меж бровей, и ещё раз приветствует человека. Внезапно до слуха доносится детский полувскрик. Ким смотрит в ту сторону, где игрался младший и находит взглядом маленькую фигурку, упавшую коленками на берег. Перед тем, как рвануть к Чанбину, он рефлекторно оборачивается, но на той стороне пруда уже нету загадочного человека. Как тот успел так быстро уйти…… - Это всё из-за глупого камня, Минни! – взвизгивает раненным поросёнком младший, сжимая свои ручки в кулачки. Его хмурое личико покрыто стыдливым румянцем, а пухлый пальчик тычет вниз, на «предполагаемого обидчика». - Какой же глупый этот камень, обидел моего маленького Бинни. – поддакивает Мин, осматривая брата на признак повреждений. - Ударь его тоже! – мстительно заявляют с ехидной улыбочкой, хлопая в ладошки, но тут же сморщившись. - Вот тебе, непослушный камешек. – Мин не оставляет непроизвольный жест не замеченным. Отвешивает щелбан, - на секунду ему кажется, что камень смотрит на них осуждающе - а после поглаживает большим пальцем разодранную нежную кожу. Видимо, пока падал, запнувшись, мальчишка использовал руки в качестве опоры – Пойдём домой, нужно обработать твои ранки. – он подхватывает Бина и поспешно направляется в сторону дома. Чанбин ведёт себя либо очень громко либо ниже травы тише воды. Вот и сейчас младший, поразбросав в пространство звучные громогласы, угомонился, пристроившись в руках старшего поудобнее. Мальчишка опёрся подбородком о Сынминово плечо, слегка подпрыгивая, когда тот перешагивал встречавшиеся на дороге толстые ветви. Внутри Ким задавался вопросом, откуда в лесу, где почти нет зверей, могло появиться такое количество поломанных веток. И не просто веток, а пышных, толстых, словно специально или в бешенстве оборванных кем-то по силе равным урагану. Это выглядело странно, ведь медведей в округе не водится. Сынмин потряс головой, стараясь не обращать внимания на подобные мелочи. Он погрузился в мысли, не ощутив легких движений брата, который в это время мерно махал вдаль. Из-за булыжника, на коем совсем недавно сидел старший, чуть выглядывали неразборчивые человеческие очертания. Костлявая ладонь рассекала воздух всё также подобно метроному, однако, если бы можно было увидеть выражение лица того, кто отчаянно привлекал к себе внимание, там читались бы нескрываемые радости. И бесконечное кровожадное озорство.

::6::6::6::6::6::6::6::

Старший уселся на мягкий ворсистый ковёр, по-турецки скрестив ноги. Выгрузил из белого полупрозрачного пластмассового чемоданчика вату с каким-то пузырьком. После взял миниатюрную ладошку в свою. Та идеально поместилась, открывая вид на свежие царапины. Бин шипит и дёргается, однако быстро с собой справляется, всё же обработать и наклеить пластырь плёвое дело, возмущаться не стоит, пусть и щиплет кожу до красна. Мин разглаживает концы пластыря большими пальцами, смотрит на брата снизу вверх и говорит, что теперь всё хорошо и он может снова пойти поиграть. Предупреждает быть более осторожным и ворошит тёмные прядки на макушке. У Бина нижняя губа подрагивать начинает, и брови домиком складываются. Сынмин хмурится и отдёргивает руку, думает, что сделал что-то не так или царапины действительно очень болючие, пока Чанбин отпускает все свои держатели, срываясь в рёв надрывный. Сынмин такой хороший, такой заботливый, такой… Брат везде был слишком. У Чанбина из излишков только безосновательный для окружающих плачь и много эмоций, копившихся довольно продолжительно. Они выплёскивались на воротник домашней рубашки старшего капельками непрошенных слёз. А день стремительно погружался во власть вечернюю. ::6::6::6::6::6::6::6:: Люди кричат, люди переполнены восторгом. Ещё больше эмоций сосредоточенно в карих глазках девятилетнего мальчика. - 3, 2, 1…ура!! – а с выпущенными в потолок хлопушками на зрачках взрывается целая вселенная. Этот момент особенный. Этого момента они ждали с нетерпением, как только перебрались в новое жилище. - С днём рождения тебя, дорогой Бинни-Бинни! – Сынмин не отстаёт от родителей и что есть мочи, зажимает братца в крепких, напоминающих удушающие горячие тиски, объятиях. И попробуй вырваться – сожмут поинтенсивнее. Чанбин смеётся заливисто, задувает свечи, раскрывает подарки, остервенело разрывая упаковочную бумагу, с такой любовью и заботой нацепленную на коробочки. Ему исполнилось 10. Наконец-то он стал хоть на немного ближе к брату. Чанбин всё поскорее рвался вырасти. Вырасти и доказать, что не нуждается в чьей-то помощи и что вполне самостоятельный, ведь видел абсолютно всё, как бы близкие не скрывались. Его любили, безусловно. Но это не отменяло того факта, что он был не запланированным ребёнком. Из-за него они переехали в другой дом. Из-за него Сынмину пришлось менять школу, а родителям работу. Из-за него они вынуждены связывать себя обязательствами. Он маленький и слабый мальчик. Он всего лишь пылинка, которую боятся сдуть. Он часто болеет и жутко неуклюж. Он много отвлекается, витая в облаках. Он всегда улыбается, даже если падает. Он не хочет портить Сынмину жизнь из-за своей зависимости. Он зависим от взрослых. Он не может без взрослых ничего. И ему это ни коим образом не нравится. Впрочем, Минни никогда особого сопротивления ни маме ни папе не оказывал. То ли от покладистого характера, то ли из-за опасения долгосрочных разногласий. Чанбин лишь знал, что Мин всегда будет на его стороне.