The union of hope

На следующее утро Хенджин предпочитает ожиданию действие. Встать приходится так же рано, но он не садится к окну, чтобы увидеть появление охотников, а лишь несколько раз бросает взгляд сквозь цветные стекла. Альфа достает из сундука с личными вещами коричневые брюки из плотной ткани, простую белую рубаху, надевает, не застегивая верхние пуговицы, и накидывает сверху кожаный кафтан. Высокие ботинки на шнуровке, кожаные перчатки и колчан со стрелами дополняют его образ. В таком виде он не кажется себе столь жалким, как обычно. Белесые волосы, почти до плеча, собирает в тугой хвост шнуром из фенечек, которые сплёл один из двух людей на земле, которых он мог считать друзьями. На фоне светлой рубахи и бледной кожи контрастно пересекает шею подвеска из черного жгута с кулоном, по форме напоминающим глаз, — это тоже был подарок, но уже от второго друга. Принц в последний раз выглядывает на дорогу, идущую из города, и спешит покинуть комнату, увидев приближающуюся вереницу лошадей. *** Хенджину разрешили заниматься охотой в 15 лет, намного позже, чем его братьям. Возможно, его отец видел в нем угрозу для себя или старших альф и боялся, что, научившись стрелять, неугомонный сын переубивает их всех. И Хенджин не мог бы поклясться на мизинчиках, что не мечтал об этом в раннем возрасте. Тогда он не умел контролировать свои эмоции, а все вокруг и их отношение к нему его маленькую честь оскорбляли, приводя к подобным мыслям. Сейчас Хенджин успокоился. Именно так король и описал его изменившееся поведение на прошлом дне рождения. «Наконец-то ты успокоился, сын мой». Сказать, что Хенджина это внутри взбесило — ничего не сказать. Но он не подал виду. Этому он научился поистине мастерски — играть. Однако и перемены произошли в нем тоже. В детстве Хенджин стремился все знать, все уметь, все понимать и не мирился с несправедливым отношением. Осознание того, на каком месте он находится в этой семье, по началу только усилило его пыл. Он спорил с наставниками и родителями, братьями и сестрами. Сбегал из замка, ночевал в хлеву при королевском дворе, за что получал наказания. А потом он возвращался в свою комнату и садился у ненавистных витражей. Если в это время на улице шел дождь, то он позволял себе уронить на ладони несколько слезинок, так чтобы его не услышали. Влага впитывалась в его кожу, и он успокаивался. А со временем впиталась и ненависть, уступая менее дерзкому, но ещё более разрушительному чувству — одиночеству. И постепенно он действительно успокоился. *** Через двери, ведущие на задний двор замка, сквозь который на кухни поступали продукты, Хенджин покидает дом. Его ухода никто не замечает. — Ваше Высочество! Вы снова решили почтить нас свои присутствием! — без капли упрека или насмешки в голосе произносит улыбчивый мистер Ким. Это был сильный, внушительный в своих размерах мужчина лет пятидесяти, но очень бодрый и добрый. Когда он улыбался, в уголках его глаз появлялись сильные морщины, но от того он становился только приятнее на вид. — Здравствуйте! Надеюсь, я не буду мешаться у Вас под ногами… как у своего отца, — про себя добавляет Хенджин. — Ну что Вы такое говорите, Ваше… — Прошу, зовите меня просто Хенджин. — Я… Я не думаю, что у меня есть на это право. Извините. — Я даю его Вам. Если Вы боитесь чего-то в пределах этого замка, то можете перейти на это обращение, когда мы выедем за его пределы. — Как скажете, — мужчина с пониманием кивает ему и легко улыбается. Хенджину кажется, что это один из трёх людей на свете, кто ему улыбается искренне. Как бы он хотел включить в этот список когда-нибудь Сынмина. Все охотники были загорелы и отлично сложены. Надо признать, что сильнее всех выделялся Сынмин. Но не только своим хрупким, на первый взгляд, телосложением, юным возрастом или вдумчивым взглядом, а и абсолютной порой безэмоциональностью. Здесь были мрачные типы, громкие заводилы и шутники, тихие умники и рассказчики. Но Сынмин не проявлял себя ни с одной понятной Хенджину стороны. Альфа предполагал, что причиной этому может быть его собственное присутствие. Нет, он не слишком высоко о себе думает. Но признает, что, на месте беты, тоже бы ни проявлял никаких чувств в компании члена королевской семьи. Подтверждением тому, что Хёнджин неким образом все же был к этому причастен, была редкая, но искренняя улыбка Мина, предназначавшаяся кому-то из охотников, какая появлялась на его лице только тогда, когда Хенджин находился вне поля его зрения. Отчасти из-за этого принц стал реже выбираться на охоту с ними — чтобы не лишать Сынмина возможности вести себя естественно, не прячась от него. Это же и являлось причиной сомнений Хенджина по поводу его плана. Он верил, что честным разговором сможет донести до беты свой посыл и растопит эту ледяную стену между ними. Что-то было в глазах Кима, что позволяло ему на это надеяться. Если же Хван ошибается, то он боится обречь парня на угнетенное существование или себя на одиночество. Хенджин седлает своего коня, приведенного мальчиком, прислуживающим в конюшне. Боковым зрением он наблюдает за Сынмином. Он такой лёгкий, такой органичный и… правильный. Не было ничего в действиях беты, что Хенджину хотелось бы исправить. А Хенджину хотелось исправить буквально все в этом мире, ничто в том виде, в котором он это видел, не устраивало его, кроме Сынмина. Хенджин сжимает в руках сбрую, заставляя себя опомниться. Они отправляются на озеро, стрелять утку. Хенджин намеренно отстаёт от остальных, предпочитая не мозолить людям глаза. — Не желаете сделать первый выстрел, принц? — спрашивает один из помощников главного охотника. — Слишком много чести, — фыркает Хёнджин, показывая своим отношением, что не стоит выказывать ему особых почестей. — Говорят, что первый выстрел может определить не только ход охоты, но и удачу во всех делах этого дня, — неожиданно говорит Сынмин, через плечо оглядываясь на альфу. Хенджин редко слышал его голос столь отчётливо и обращённый к нему. А ещё Сынмин никогда не смотрел на него целенаправленно. Бывало проходился взглядом, но не смотрел. Да ещё и с неким вызовом во взгляде. Может, его там и не было, но Хенджин, как альфа, разглядел или придумал. И теперь в нем борются голос разума и эго внутреннего альфы. Выстрелить, попасть и показать себя с лучшей стороны — переоценить свои способности и опозориться. Струсить и упустить свой шанс — попасть и подкрепить свои дела надеждой на успех… — Поскольку на сегодня у меня есть важные планы… — Хенджин закусывает губу, в последний раз давая себе время подумать, -… я не стану убивать удачу собственной стрелой. Мои навыки оставляют желать лучшего. Его фраза вызывает волну смешков. И подбадривающие похлопывания по спине. — Тогда Вам не следует вообще сегодня брать лук в руки, — делает заключение Сынмин. И Хенджин ничуть не обижается на его слова. Он полностью с ним согласен. Опять же, впервые в жизни полностью согласен. — Мини! — шыкает на него отец. Хенджин смеётся и показывает вытянутой вперёд ладонью, что все в порядке. — Я передаю тебе право на стартовый выстрел, — говорит принц и рассматривает лицо Кима. Тот бросает на него озорной взгляд и резво вытягивает стрелу из-за спины, натягивая тетиву. Хенджин удивляется сегодняшней необычной активности и участливости со стороны парня. Он не знает, как ее воспринимать и с чем связать. Пущенная в небо стрела попадает в цель, отовсюду слышатся короткие хлопки и «наш Мини совсем вырос». Сынмин и правда подрос с последней вылазки Хенджина с ними на охоту. Сквозь витражи этого не было заметно, но сейчас, когда хваново внимание обратили на эту деталь, то и впрямь можно проследить изменения в бете. Черты лица стали чётче, спала детская припухлость. А аккуратные ладони, которые Хёнджин помнит с первой встречи маленькими детскими ладошками, уверенно сжимают оружие. Он больше улыбается и вступает в разговор охотнее. «Может быть, у него случилось что-то хорошее?» — А у тебя есть на сегодня важные планы, Сынмо? — подначивает его старший брат. — Нет, — серьезно отвечает бета. — Я дарю свою удачу от выстрела нашему принцу, раз она ему сегодня так нужна, что он отказался стрелять. Она ведь Вам нужна — удача? — Очень… — кивает Хван. — Спасибо. На лице Сынмина проскакивает непонятная эмоция. То ли это интерес, то ли понимание, то ли жалость… *** Спустя два часа охотники возвращаются в замок. По пути назад лошади Хенджина и Сынмина идут бок о бок, и для альфы это становится своеобразным испытанием. Сынмин смотрит по сторонам, запрокидывает голову и оглядывает чистое небо, улыбается ветру в волосах. Хенджин старается держать обзор на дорогу, но то и дело его взгляд соскальзывает влево, встречаясь с затылком Сынмина. Он пару раз остаётся на волоске от того, чтобы быть пойманным с поличным за любованием чужим профилем. Альфа наслаждается таким редким для него состоянием трепета, предвкушения, немого восторга и лёгкой паники. Возвратясь на задний двор дворца, они посылают того же мальчишку, что привел ему лошадь, сообщить на кухню об их приезде. Вскоре двери широко распахиваются, и охотники снимают с лошадей кожаные мешки с добычей. У Хенджина из рук пытаются забрать кладь, но тот поудобнее перехватывает мешок и уверенно входит внутрь. Конечно, на него сразу же устремляются взгляды: принц заделался в грузчики - какая хохма. К делам политическим ему прохода нет, так он опустился до уровня простолюдин. Мясник качает головой. — Спасибо за охоту. Нахождение в вашей компании с утра больше способствует пробуждению аппетита, чем лицезрение лиц придворных дам на голодный желудок, — со смешком и усталым вздохом в конце благодарит Джин. — Вы интересный молодой человек, Ваше Высочество, — смеётся старший охотник. Хенджин принимает это как комплимент и кивает. — Где наш Сынмо пропал? Нам пора выдвигаться в город. Альфа видит в этом шанс поговорить с бетой с глазу на глаз, поэтому разворачивается на пятках, и крикнув мистеру Киму, что приведет его, отправляется на поиски. Он находится не с первого раза. Хенджин дважды проходил мимо этого места, но не замечал прежде чужую макушку в зарослях неизвестного ему растения. — Я думаю, что истратил подаренную тобой удачу на твои же поиски, — с лёгкой одышкой произносит у Кима за спиной Хван. Бета не пугается и оборачивается на него не сразу, щуря глаза от солнца. — Кстати об этом. Ваше Высочество- — Прошу, не стоит так меня звать… — Почему принц уповает на удачу? Ваше «важное дело». Вы не имеете достаточно навыков и знаний, чтобы выполнить его с уверенностью, не проклиная потом ночами фортуну? Сынмин говорит тихо и вкрадчиво, не обвиняя альфу, а искренне недоумевая, попутно он обрезает маленьким ножичком гибкие веточки стелящегося по земле растения, собирая его в небольшой пучок. А у Хенджина замирает сердце. Ему хочется и смеяться и плакать от того, как он сам нелеп и как чудесен этот бета. — Такому не учат даже принцев. И счастливым людям приходится сталкиваться с этим «важным делом» всего раз в жизни, — Хенджин сглатывает. — Очень интригующе. Но что же это? Позвольте мне угадать! — он оборачивается ещё раз на все ещё стоящего столбом позади него принца. Тот кивает ему, давая время подумать. — Ммм, «всего раз в жизни»… «счастливые люди»… Простите, ничего не идёт на ум. Солнце слишком припекает. Хенджин видит, как младший снова щурится, смотря на него, поэтому делает шаг в сторону, заслоняя солнце собой, от чего Мина накрывает тень. Ким выглядит таким измотанным и измождёным жарой, что Хван решает не мучить его своим «делом», которое напрямую касалось самого беты. Поэтому Хенджин намеревается лишь создать условия для нового разговора в будущем. — На самом деле, это не так уж срочно, я думаю. Я могу дать тебе время подумать до завтра. — А что будет завтра? — не понимает Сынмин. — Ты не откажешь мне в уроке стрельбы? Хотя бы один раз. — Я думаю, Вы приуменьшаете свои навыки. Нужно просто больше практики, тетива чувствует неуверенные пальцы. — Я бы хотел чаще присутствовать на охоте с вами, если ты не против. — Я? Почему Вы спрашиваете у меня разрешение. — Я находил в тебе некоторую зажатость в моем присутствии раньше... но не сегодня. — И почему же принца волновала моя зажатость? — Я… Я человек, и я не хочу мешать другим людям спокойно жить и заниматься своим делом, потому что сам бы этого не потерпел. Хенджин видит, как приподнимаются уголки сынминовых губ, пока его голова сильно наклонена вниз. Бета занят перевязыванием своего букета. Он заканчивает со сборами и встаёт с земли лицом к собеседнику. Он очень румяный от нахождения на солнце, волосы растрепаны, в них застряли травинки. В согнутых в локте руках перед собой он держит этот смешной недобукетный букет. Альфа не может сдержать улыбки. — Это можжевельник. Его дым обладает дезинфицирующими свойствами. Полезно зажечь дома веточку и почистить воздух от микробов, — взгляд беты устремлен вглубь пучка в его руках. — Кажется, я слышал о нем раньше, — Хенджин неосознанно тянется рукой к кулону на шее. Сынмин это замечает и кивает сам себе на собственные мысли о том, что они узнали об этом растении от одного человека. — Если Вы получили Ваш кулон из тех же рук, что и я свой, — Сынмин поддевает большим пальцем ниточку на шее и показывает похожую подвеску, — то, скорее всего, и вправду слышали. Хенджин с интересом всматривается в отсвечивающий на солнце металл. Свой такой он получил от давнего друга, с которым он познакомился ещё в пору своей бунтарской юности, когда сбегал из замка и подолгу бродил по лесу, вдоль ручья. — Значит, все те байки Криса правдивы. Он правда нашел однажды тринадцатилетнего принца спящим на дереве. А потом приносил ему еду, когда тот отказывался возвращаться в замок. Вы хороший человек, раз он вручил Вам этот кулон. Сегодня я впервые увидел его на Вас, и мне сразу стало приятнее в Вашей компании. Крис рассказывал много хорошего о его друге-принце, последнем претенденте на престол, но я считал все сказками. — Значит, все дело в Крисе? — Нет. Все дело в Вас. Вы хороший человек. А наш общий друг лишь этому свидетель. — Это самое приятное, что мне когда-либо говорили в жизни, — честно признается Хван с грустинкой в голосе. — Тебя заждались наверное… Пора идти. Они бредут в тишине рука об руку до самого замка. Хенджин давит смешок умиления, когда Сынмин с блаженством на лице заходит в тень, отбрасываемую строением. — Так что насчёт урока стрельбы для хорошего принца? — «Хороший принц», — проговаривает Сынмин вслед за ним, пока седлает свою лошадь и делает вид, что задумался. — Хорошо, «хороший принц», будет Вам урок. На удачу, так сказать. — Спасибо, Сынмин. *** Хенджин возвращается в свои покои с улыбкой на лице. Он должен как следует обдумать, как завтра озвучить свое предложение Сынмину. Он ни на секунду не выпускал из мыслей сегодняшнее утро весь день. До самой последней минуты бодрствования альфа вспоминал, прокручивал в голове чужие слова, которые теплом отдавались глубоко в душе.