The union of hope

Хенджин очень волнуется. Сжимает в кулаке свой кулон, висящий на шее, во время раннего завтрака. Сегодня решится всё. Он не хотел бы быть таким драматичным в своих мыслях, но решится действительно буквально всё — вся его жизнь зависит от ответа одного беты на его такое не привлекательное по многим причинам предложение. В спешке бардак внутри его головы переносится на его волосы. Они совершенно не хотят расчёсываться, а пальцы как немые — не могут спокойно завязать ленту. — Возьми себя в руки, чертов Хван Хенджин! Что ты будешь делать со своей жизнью, во что ты собираешься впутать Сынмина, если не способен справиться даже со своими волосами?! — принц ругает себя вслух, стоя у зеркала с затекшими руками. — Как же мне нужно немного твоей удачи… — шепчет он, вспоминая вчерашний день и оборачиваясь инстинктивно на витражи. *** Он выходит на место прибытия охотников немного позже, чем необходимо, хотя встал сегодня слишком заранее. В последний момент его задержал помощник отца, ответственный за намечающееся торжество по случаю совершеннолетия Хенджина, а точнее его сватовства. Что довольно забавно, ведь альфа намеревался сегодня самостоятельно решить этот вопрос. — Вы не волнуйтесь, Ваше Высочество, мы найдем для Вас самую лучшую партию. Это будет торжество любви, как в сказке! Да, этот мужчина — тот ещё сказочник. Нужно ли говорить, что то невероятное шоу, которое собираются разыграть из вынужденной женитьбы совершенно не привязанных друг к другу людей — насилие над словом любовь? Хенджина передёргивает всем телом, стоит ему представить, что в случае отказа Сынмина, ему придется пойти под венец с первым встречным человеком, и они будут обязаны смотреть друг на друга влюбленными глазами, стоя у алтаря, произносить клятву верности и танцевать в кругу радостных лиц. Как в сказке, и только так. Иначе в этом не было бы практической ценности. *** Хенджин вырывается из клешней этого сказочника, явно помешанного на своей работе. Он бежит вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. На секунду у него даже проскальзывает мысль, что хорошо бы было сейчас, споткнись он и покатись вниз, проезжаясь виском по каждому ребру начищенных до блеска ступеней. Но в тот же момент он вспоминает милого малыша-охотника и вновь набирается надежды на трепетно долгожданное счастье. Погода сегодня намного приятнее, чем вчера. Солнце не обжигает, а обнимает теплом. Облака кучкуются, словно обнимаясь на своей высоте. Хенджин вылетает на улицу и чувствует наконец свободу. Ветер роется в его растрепанной шевелюре. «Хоть бы они еще не далеко уехали…» — Хван оглядывается вокруг в надежде найти где-то вдали вереницу лошадей. Ветер нашёптывает ему на ушко, что он облажался. Альфа тяжело выдыхает через нос и скидывает с плеча колчан стрел. — Хорошие принцы не опаздывают, — доносится до него из-за спины знакомое обращение. Принц оборачивается в спешке и даже не может себе представить в полной мере, насколько нелепо, несобранно и помято он сейчас выглядит. Однако Сынмин смотрит мягко и терпеливо. В его руках снова связка из нескольких тростинок и цветочков. Хенджин впитывает глазами спокойствие, исходящее от беты, и забывает хоть что-то сказать в ответ на его слова. — Вы… ужасно выглядите. Кто-то гнался за Вами, принц? Хенджин хлопает ресницами и губами, которые все никак не могут собраться в нужную для произнесения звуков форму. — Почему ты здесь? — единственное, что может выдавить из себя альфа, а рот уже сам по себе складыватся в подобие влюбленной улыбки. «Неужели он меня ждал?» — Я Вас ждал… — сердце принца предательски ёкает. — Я ведь обещал один урок стрельбы для хорошего принца. Я подумал, что Вы были серьезны вчера и не пропустили бы без причины сегодняшнюю охоту. — Я… Мне жаль, что я заставил тебя ждать. Приношу извинения, — Хенджин слегка кланяется, стрелы в колчане съезжают на одну сторону и шумят, стукаясь друг о друга. — Мистер Ким не будет против того, что ты не отправился со всеми вместе? — Нет. Я любимчик в семье, по правде говоря. Единственный сын. Иногда мне многое прощают. «Любимчик в семье» — хотел бы альфа знать, какого это. — Вы чем-то опечалены все время. — Тебя это волнует — мое состояние? Или ты спрашиваешь чисто из вежливости? Бета меняется в лице после этих слов Хвана и становится серьезнее. — Во-первых, я не спрашиваю, а указываю на факт. Во-вторых, спрашивать что-то «из вежливости» — само по себе не вежливо. А в-третьих… меня действительно волнует Ваше состояние. Я бы не хотел провести несколько часов с человеком с оружием в руках и печалью на плечах. Это небезопасно и для Вас, и для меня. — Ты спросил, гнался ли кто-то за мной. В каком-то смысле меня и впрямь кое-что преследует… всю жизнь. — Мне жаль. Сынмин не знает, что таится на душе у альфы, но искренне сочувствует, видя в его глазах неподдельную грусть. Бета заправляет свой пучок из травинок за кожаный пояс на штанах. Он смотрит на абсолютно растерянного принца, который явно в эту секунду что-то усердно обдумывает. Что творится в той голове, Киму также не известно, но почему-то очень хочется узнать. Грустные люди всегда чем-то цепляли бету своей ранимостью, и ему хотелось отвлечь их, приободрить. Блондинистые длинные волосы принца сумасшедше пушатся и развеваются на ветру. Сынмин думает, что этот альфа похож на одуванчик. Он подходит к небольшому кусочку земли, заросшему сорняками и срывает одуванчик, специально тот, который уже готов разлететься на семена. — Ты как он, — бета даже не понимает, что перешёл на неформальное обращение, так он почувствовал открытость принца к нему. Хенджин поднимает глаза на парня, который вытягивает вперёд, держа тремя пальцами, цветок. Сынмин как бы выглядывает из-за него и улыбается Хвану. Действия Кима снова заставляют альфу улыбнуться, и младший чувствует, что выполнил свою миссию. — Тебе так нравятся всякие растения и цветы? — Хенджин кивает, указывая на заправленный в ремень букетик. — Мне нравится узнавать их значение. — И что означает одуванчик? Сынмин сразу же смущается, но не отказывается отвечать на вопрос. — Одуванчик — лекарственное растение. Но в разное время в разных источниках он выступал символом как горя, так и силы солнца, верности и счастья. А улетающие на ветру пушинки символизируют скоротечность и тленность человеческой жизни… Прости, я не должен был этого говорить. — Мне подходит, — обрывает его слова Хенджин, наклоняется вперед и, набрав в лёгкие побольше воздуха, сдувает сухие как пёрышки семена цветка. Сынмин смотрит с секунду на оставшуюся голую ножку одуванчика в своей руке, такую одинокую и бесполезную, а потом добавляет ее в свою связку. — Сегодня нам лучше не стрелять. Я теперь тоже чувствую что-то похожее на печаль. — Прости, что испортил твое настроение. — Это не твоя вина… Мне так кажется. — Мне нравится, что мы полностью перешли на «ты». — Ой, — Сынмин только сейчас осознает это и накрывает рот рукой. — Я не должен был, простите! — Все в порядке, я так чувствую себя чуточку счастливее, если честно. Да и как вообще можно обращаться к одуванчику с уважением, да? — Я вовсе не это имел ввиду! — бета сильно размахивает руками в испуге. А Хенджин заливается искренним смехом с поведения охотника, такой он милый. Сынмин весь замирает в этот момент, а после успокаивается и перестает паниковать. Отец вернётся с охоты ещё не скоро, один Мин уехать в город не может, отправиться вслед за ними и бросить Хенджина сейчас одного — тоже. «Что же делать…» — их мысли одинаковы, но каждый при этом думает о своем. — Знаешь, здесь неподалеку есть ручей. Может сходим? Оба рады тому, что им не придется расставаться на этой неловкой ноте. Они находят протоптанную тропинку, ведущую в лес, где тек ручей. Сынмин встречает по пути интересные для него травинки, некоторые он срывает и добавляет к себе в коллекцию. — Я вернусь домой и спрошу у Криса, что они означают, — объясняет Сынмин цель своего занятия. — Я так завидую тому, что ты можешь видеться с ним каждый день… — Тебе нельзя выходить в город? — Только под охраной. Родители боятся, что я сбегу и они лишатся ребенка-шута. — Значит, и это правда. Младший ребенок в королевской семье — изгой? Хенджин кивает. — Теперь понятно, почему ты такой грустный и отчужденный. Тебе, наверное, одиноко… — Раньше было хуже, когда я был ребенком. Но с годами это все обрело другие краски. Появился страх остаться одному на всю жизнь и надежда на то, что появится на моем пути человек, который все изменит. Ты знаешь какое-нибудь растение, означающее надежду? — Знаю несколько. Но больше всего мне нравится подснежник. Это символ надежды на светлое будущее, нежности и молодости. Он словно говорит: «мне нравится твоя наивность». Хенджин думает про себя, что Сынмин — настоящий подснежник. — У тебя есть друзья? Кроме Кристофера, - спрашивает Мин. — Есть ещё один. Но живёт очень далеко, в последний раз мы виделись, когда мне было пятнадцать. Но мы пишем друг другу письма. — Это немного грустно звучит, если честно. В следующий раз ты можешь вложить в конверт листочек плюща, он означает дружбу и привязанность. — Спасибо. Хенджин впервые за долгое время с кем-то просто разговаривает. Ему кажется, что он совершенно разучился это делать. Заинтересованный собеседник сродни благословению. И Хенджин наслаждается каждой секундой. Они благополучно добираются до источника и в тени деревьев присаживаются, чтобы напиться и умыться. — Мне интересно, что за загадку ты мне вчера загадал. «Этому не учат. И счастливый человек сталкивается с этим только раз в жизни». Не даёт мне это покоя. Альфа понимает, что серьезный разговор, которого он так искал, сейчас неминуемо их настигнет. Чтобы остудить голову, парень набирает в сложенные лодочкой ладони воды и выливает на волосы, зачесывая их назад. — И у тебя даже нет предположений? Ты такой смышлёный, — Хван наклоняет голову вбок, слегка улыбаясь. А Сынмин теряется и смущается, потому что правда не может догадаться. Он как провинившийся щенок опускает голову. Принц улыбается чужой макушке и выдыхает перед тем, как начать говорить. — Ты наверное слышал о королевской традиции: по достижении совершеннолетия последнего претендента на престол объявляется неделя сватовства. Каждый желающий может подать свою заявку и блаблабла… А мне скоро восемнадцать. — Значит, ты женишься? Выглядишь не слишком радостным, рассказывая это. Все так плохо? — По идее, из всех анкет должны отобрать самые интересные и выгодные для своеобразного шоу. После мне предстоит сходить на пару свиданий с каждым, а после — свадьба с «победителем». Насколько это, по-твоему, плохо? — Даже слов не нахожу… И для вот этого тебе нужна была удача? — Отчасти. Дело в том, что у меня есть план - моя маленькая надежда на счастье. То, чему не учат даже принцев… — делать предложение, — последнее слово даётся альфе с трудом, оно кажется таким далёким и недостижимым. Сынмин ещё не понимает, к чему клонит принц. А Хенджин порывается в последний момент дать заднюю, потому что теперь увидеть в глазах напротив разочарование, страх или злость кажется втройне ужасным. — Ты собираешься сделать кому-то предложение? — Да. — Так ты влюблен! Я так этому рад. Хенджин сдержанно улыбается чужой радости. — А ты? У тебя есть чувства к кому-то? — Нет. Но мне интересно, каково это. — Что ж… Мне нужно, чтобы ты меня выслушал. Я боюсь, что могу тебя обидеть. Но… Я в отчаянии, надеюсь, ты поймёшь. Хенджин сглатывает слюну и усмиряет сердце. Он не видит этого, но Сынмин делает тоже самое, поведение альфы тревожит его. — Годами я был один, я привык к тишине снаружи и научился наслаждаться своим обществом. Но сейчас у меня нет выбора — остаться одному или с кем-то. Закон принуждает выбрать спутника по жизни. И мне бы очень хотелось иметь возможность провести остаток жизни с человеком, которому могу доверять. Затея с отбором этому не способствует, как понимаешь. И, ты только не пугайся... Ты… — Хван делает глубокий вдох. — Ты мне нравишься. Давно. Очень сильно. Сынмин от неожиданности начинает икать и съезжает с камня, на котором сидел у ручья, прямо в воду. Хенджин подскакивает, чтобы помочь бете встать. Когда он протягивает парню руку, Сынмин смотрит на ладонь, прокручивая в голове слова принца. — Ты можешь принять мою помощь, это не будет значить ничего большего, ты не обязан отвечать взаимностью. Мин сжимает протянутую руку. Он намочил штанину, но его сейчас это мало волнует. Потому что от происходящего его будто всего водой окатило. — Хенджин… — бета впервые произносит его имя вслух. Что-то щелкает внутри обоих. — Я не понимаю. Почему я? У Сынмина в глазах и голосе непонимание вселенских масштабов. Его мокрую ладонь продолжает сжимать рука Хвана. Младший не отдергивает ее в спешке или неприязни. Возможно именно это дает альфе ещё немного сил, чтобы продолжить начатое. — Я могу предположить, как странно и страшно тебе может быть сейчас. Но это мой единственный шанс, поэтому, прошу, выслушай меня. И если ты сочтешь мое предложение неуместным, то я тебя больше не побеспокою. Пожалуйста. — Х-хорошо, — Сынмин чувствует себя не в своей тарелке, но видит мучение на чужом лице, и сочувствие к принцу перевешивает, поэтому он дрожащими пальцами обхватывает сильнее сухую ладонь альфы. — Спасибо. За столько лет, видя сотни разных людей вокруг, общество которых сгущалось надо мной, давило и унижало, ты был единственным светлым лучиком в этом царстве. Не знаю, насколько убедительны мои слова. Но ты единственный, кому я могу доверять. И я не прошу меня любить, но предлагаю быть моим близким другом. С тобой мне не будет так страшно, я в это верю… — Сынмин ничего ему не отвечает. — Ты сказал, что ты единственный мальчик в семье. Я не пытаюсь давить, просто ищу для тебя повод согласиться. На твоем месте, я бы не сказал «да», скажу честно. Но стоя на своем месте, я не могу поступать иначе. Если ты станешь частью королевской семьи, твои родные попадут под ее опеку, я об этом позабочусь. Знаю, что звучит сомнительно, но, к сожалению, это единственное, что я могу тебе предложить взамен. — Я понимаю тебя, правда, и не осуждаю. — Спасибо. — Но, Хенджин… Я бета. — Я знаю. Участие бет не исключено правилами. Ты можешь подать анкету наравне со всеми, а я позабочусь о том, чтобы твою кандидатуру заметили. — Это мне тоже понятно… Но ты понимаешь, что я бета? У тебя никогда не будет детей со мной. — Моим детям было бы ещё тяжелее, чем мне. Ими бы пренебрегали куда больше. Так что лучше не иметь детей, чем обрекать их на такое существование. Кроме того, всегда можно в случае чего усыновить малыша, которому нужна элементарная еда, кров и любовь. Если все получится, и ты не будешь против… — Ты всегда все усложняешь? — Ты не поверишь, но это самый лёгкий и безболезненный выход для меня. Но это нормально, если ты не согласишься в этом участвовать. Для тебя в этом практически нет выгоды. И быть супругом последнего претендента на престол — это не то, о чем мечтают нормальные люди. — Ты много об этом думал, я вижу. — Много и бесконечно долго. — Я не вижу в твоей просьбе ничего плохого или унизительного. Ты хороший человек, с которым всю жизнь плохо обращались. — Ты сможешь мне помочь — примешь мое предложение? Или тебе надо подумать? — Скажи мне ещё раз, почему я? Есть же- — Ты мой подснежник, Сынмин. И Сынмин понимает. Хенджину так повезло влюбиться в кого-то, кто настолько чувствителен к чужим эмоциям. Потому что даже сам альфа сейчас себя не понимает. Сынмин выпускает чужую руку и присаживается у источника, умывает лицо, запивает холодной водой крупицы неуверенности. Хенджин стоит на месте, стараясь не мешать сынминовому ритуалу. Они молчат долго, молча выходят на тропу, ведущую обратно к замку. Сынмин собирается с мыслями и по мере того, как он начинает предсказывать свое решение, его сердце начинает биться в разы быстрее. Голова Хенджина же абсолютно пуста, он выгоняет из нее все надежды, сожаления и предчувствия. — Когда объявят начало подачи заявок? — Через три дня. — Ты можешь дать мне два? Я должен подумать и обсудить с родителями все возможные исходы и последствия… — Конечно. Я так благодарен, что ты не отвергаешь мое предложение сразу. — Ты очень нравишься моему отцу, к слову. Я не могу даже представить, какова будет его реакция. Но, — Сынмин задумывается и выуживает из немного завявшей связки цветов стебелек от того одуванчика, с которого Хенджин сдул семена, — я не хотел бы, чтобы ты стал таким. Он вкладывает его в хенджинову ладонь, прежде чем попрощаться. — Спасибо… — шепчет в пустоту альфа, смотря на свои руки.