The union of hope

Дождь лил два дня. Два дня спустя их снарядили в дорогу. В их распоряжении были три стража, высланные с ними скорее для сдерживания от побега, чем для защиты; пять лошадей и повозка с кладью для организации ночного перевала, которая вышла в путь на день раньше, чтобы прибыть в срок. Дорога проходила через город, и они остановились у дома Кимов, чтобы поставить семью перед фактом и проститься. На слухи собрались жители города, стражи удерживали их на расстоянии и объясняли происходящее по-военному кратко и без прекрас: «Его Высочество с супругом направляются на Запад. Будет Битва». Сердце Сынмина разрывалось вместе с сердцем его матери. — Я обязательно вернусь. Вам не о чем волноваться, мы ко всему готовы. Это не так страшно, как звучит, мам… Мать кинулась ему на шею и заплакала с новой силой, наткнувшись на шрам, о котором не ведала до сих пор. — Мне совсем не больно, не о чем плакать, — Мину было проще не выражать никаких эмоций, чем играть. Здесь же были и Крис с Чонином. Первый с серьезным видом отвёл Хенджина в сторону, а Ян стоял в двух метрах от происходящего, как натянутый нерв. — Позаботьтесь друг о друге, — Бан обнял друзей перед отъездом. Они все делают вдох, выдыхают и расходятся по лошадям. Чонин, не проронивший за все время ни словечка, раздражённо шепчет как будто Бану: — Почему Сынмин должен защищать его королевский зад? Но бета слышит его. — Потому что он мой муж, Нини, — ему хотелось не звучать строго, но сталь в голосе сдержать не удалось. — Но это он клялся тебя защищать. — И он будет, не сомневайся, — заканчивая пререкания с младшим, отрезает Сынмин, забираясь в седло. Хенджин предпочел не вмешиваться в эту перепалку, потому что ему нечем ответить на претензию этого паренька. По мнению Хвана, его гнев обоснован. Они выдвигаются, равняясь бок о бок. Их направляет один из сопровождающих, остальные замыкают кортеж. В след им начинают что-то кричать, дети бегут за ним, махая руками. «Ваше Высочество, до свидания!» «Возвращайтесь скорее!» «Сынмин-и, покажи им!» «Вернитесь невредимыми». «Благослови вас бог». Хенджину кажется, что он также слышит плач, и не одного человека. Ему страшно обернуться. Они ускоряются, дети начинают отставать и вскоре вовсе остаются далеко за их спинами. — Я не ожидал такого, — спустя время выдыхает Хенджин. — Я же уже говорил, они любят тебя. — Но за что? Ким оглядывает его и пожимает плечами, мол «да без понятия». Хенджин «оскорбленно» фыркает. Сынмин смеётся и набирает темп, а альфа его догоняет. — У всех свои причины. Не хочу врать о том, что все без ума от твоих личностных качеств или как-то вдохновлены твоей личной драмой. Они ни о чем таком и не знают. В основном, я думаю, на тебя работает аура загадочности… Знаешь, молодые омеги любили составлять списки с самыми привлекательными наследниками — ты всегда занимал первое место. Всегда. А старшие тебя жалуют, потому что ты далек от трона. Что бы для них это ни значило — им это нравится. *** Лишь изредка сбавляя темп, чтобы дать лошадям отдохнуть, они к сумеркам добираются до места перевала, их приветливо встречает шум сильного течения. Они разбивают лагерь неподалеку от широкой реки, которая являлась естественной границей между королевствами. Завтра утром за ними прибудет корабль. — Я останусь, помогу поставить шатры. Ты можешь искупнуться, пока не стало совсем темно, — Хенджин первый спускается на землю и ведёт лошадь Сынмина и свою к воде. Бета кивает и соскальзывает с седла. После долгого пребывания в положении верхом, его спина затекла и ноги ослабли. Он даже оседает на траву, потеряв контроль над телом. — Помощь потребуется? — со смешком альфа протягивает ему руку, бета ее принимает и встаёт на ноги. — А тебе только дай повод со мной помыться. — Ничего не могу с собой поделать, — пожимает плечами Хван и уходит в сторону повозки, подмигивая на прощание. С первым попаданием в объятия холодного течения заплывшее сознание Сынмина проясняется. Ощущения напоминают тот дождливый день — так же холодно и мокро. Косвенные связи с теми событиями бете мерещились во всем подряд: в холодной воде, в теплой ванне, в запахе кулона, в покатых крышах деревянных домиков. Сынмин улыбается, пряча лицо под водой, подобно тому, как скрывает от Хенджина зарождающиеся чувства. Мину думается, что нужно для начала ужиться с ними самому, привыкнуть к ним, а потом уж взваливать на альфу. Все равно он ещё так далек от того, что чувствует Хенджин. Будет крайне жестоко промямлить неуверенно: «Возможно, я к тебе что-то чувствую… Наверное, ты мне нравишься…» — человеку, который одним взглядом говорит: «Я тебя люблю». Хенджин его любит. Сынмин хочет однажды быть уверенным в том, что чувствует то же самое. Хочет, чтобы осознание пришло таким ясным, четким своевременным желанием остаться рядом навсегда. Хочется так же искренне мечтать о домике с кленом во дворике. Хочется хотеть просыпаться и засыпать в одной постели и всегда пахнуть одним запахом на двоих. У них на это вся оставшаяся жизнь. Главное до нее дожить… Ким выбирается на сушу и судорожными от мороза движениями натягивает одежду. Хенджин дремлет, сидя у только что разведённого костра. Сынмин холодными ладошками пробирается ему под челку и укладывает их на лоб. Альфа постанывает от контраста температур. Им предлагают похлёбку на ужин и сообщают об отправке на рассвете. Хочется просидеть вот так до утра, прижавшись боками друг к другу в теплой пелене тлеющего пламени, неловко стукаясь локтями во время еды и перебрасываясь время от времени парочкой слов. Но огонь со временем совсем гаснет, и приходится прятаться от темноты в шатре. Таковых было два — для стражей и для них. Они расстелили себе матрасы на приличном расстоянии, но не слишком далеко. — Я никогда не пересекал границу, — шепчет Мин, зарывшись по самый нос в тонкое покрывало и поджав под себя колени. — Тебе понравится на корабле. Это не займет много времени, но будет весело, — Хван приободряюще похлопывает его по бедру и укладывается на свой матрас. Хенджин ждёт, когда младший заснёт, поправляет съехавшее с него одеяло, накрывает сверху своим — для надёжности, и сам незамедлительно проваливается в сон, стоит голове упасть на подушку. Ему снятся жёлтые стены замка Западного королевства — края затонувшего Солнца. *** — Хенджин-и! Стоило вратам приоткрыться, в маленькую щелку протиснулась девочка и с радостным воплем бросилась к их лошадям. Сразу после звонкого голоса внимание к себе привлекали ее огненно-рыжие волосы, хоть и собранные в высокий хвост, они все ещё доставали ей до талии. На ней было милое платьице молочного цвета с золотыми вставками вокруг пояса и такими же сандаликами с шнуровкой вокруг лодыжки. Хенджин без труда поднял ее на руки и покружил под радостный писк. Когда же очутилась снова на земле, оказалось, что ростом она им до середины торса. Она оторвалась от альфы и обратила наконец внимание на Сынмина, глаза ее при этом заблестели с новой силой и рот приоткрылся от широкой улыбки. — Сынмин-и, знакомься — Юна, моя подруга. Юна, это Сынмин, о котором ты уже и так много от меня знаешь, — представил их Джин. — Мог бы и назвать его своим мужем, — омега разочарованно покачала головой и снова заулыбалась Киму. — Ни к чему такие уточнения для маленьких любопытных принцесс, — пробубнил Хван, но она его не слушала. Сынмин кожей чувствовал внимание на себе, потому неловко обернулся к Юне и наконец поздоровался и поклонился: — Приятно познакомиться, Ваше Высочество. — И мне приятно! — она перевела взгляд на друга и выдохнула с благоговением: — Какой он хороший. Хенджин только самозабвенно кивнул и приобнял стоящего рядом румяного парня за талию. Девочка полюбовалась на них снизу вверх пару секунд и взяла за руки по обе стороны от себя. — Пойдёмте внутрь, — на той же жизнерадостной ноте дала она направление и повела гостей за врата. *** Запад славился своими многочисленными реками и озёрами. Вся карта королевства была прошита бесконечной нитью водной глади. Не просто так его называли Краем затонувшего Солнца — каждый день здешние жители наблюдали эту картину: на закате Солнце ныряло в бескрайнее море и тонуло за линией горизонта. Люди запада любили воду. У них был превышающий всех по численности флот торговых и военных кораблей. Города строились на берегах рек и горных плато вдоль морского побережья. И сам замок королевской семьи находился на выступе над обрывом. С западной его стороны располагалась длинная терраса, а под ней — водопад. Но и это было не все. Длинную аллею, ведущую к центральному входу в замок, сопровождала вереница роскошных фонтанов посередине и тонкие арыки по бокам. От такого обилия влаги все клумбы ломились от зелени. И запах здесь стоял просто чудесный. Сынмин шел, ведомый принцессой, прикрыв глаза. Ему не казалось это место реальным. Это чудо-сад, оазис, рай на земле. *** Стол ломился продуктами морского происхождения. В просторном светлом зале с множеством арок и длинным обеденным столом из белого гранита шла оживленная светская беседа. Король травил байки ближайшим к нему сидящим и много смеялся, запустив руку в седую бороду. Завидев в дверях младшего сына семейства Хван, он, не отвлекаясь от рассказа, оценил того взглядом с прищуром. По правую сторону от короля Запада сидел его рыжеволосый младший сын с супругом. Молодые старались делать вид, что вслушиваются в слова отца, но отчаянно выдавали свое безразличие к истории об охоте на кита. Вот кто был заинтересован не на шутку, так это представители от Севера. Оба хмуры и улыбчивы одновременно, хоть улыбки и походили на оскал. Принцесса была бела как снег. Если светлые волосы Хенджина на свету отливали золотом, то ее — светились серебром в тугой косе до лопаток. Она наравне со всеми мужчинами в зале носила брюки. А мощный стан, обтянутый костюмом из кожи, выдавал в ней воина посильнее всех присутствующих. Ее молодой человек также не внушал надежд на лёгкую победу в этой битве. Оба северянина с аппетитом поглощали содержимое своих тарелок, не стесняясь кальмаров, ещё шевелящихся в фантомном ощущении жизни. На секунду Сынмин почувствовал себя этим самым кальмаром в поднесенной ко рту плошке северянина. Но резко избавился от этой мысли. «Мы не умрем. Не так». Их посадили за стол, предварительно объявив на весь зал о прибытии делегации с Востока. — Так значит, это правда. Бета в королевской семье, — с интересом уставился на Сынмина советник местного правителя. — Совершенно верно. Вы озадачены этим фактом, Господин Советник? — Хенджин отложил приборы в сторону, не успев прикоснуться к еде, и приготовился к возможным нападкам. — Озадачен? О, нет, Ваше Высочество. Мы не удивлены продолжающемуся падению статуса Востока. — Однако Вы проявляете к моему выбору супруга несколько бо́льший интерес, чем даже мой отец. Осмелюсь предположить, Вам это доставляет… дискомфорт. — Довольно, — прервал обмен любезностями король Шин. — Негоже дедам Запада учить молодого принца Востока, как жить и с кем спать. Во всяком случае, пока он сам не попросит у нас такого совета, - хохотнул он в конце. — Благодарю за проявленную эмпатию, — у Хенджина в судороге сжались челюсти. Холодная рука беты накрыла хенджинову, сжатую в кулак. Они переглянулись из-под челки. — Не выдавай гнева. Не дай им насладиться реакцией на провокацию, — прошептал Сынмин себе под нос так, чтобы услышал только альфа. Двадцать минут спустя в обеденный зал вбежал юноша со свертком пергамента. Он поклонился на пороге и отдал письмо советнику, поклонившись ещё раз перед уходом. — Что там, друг мой? — поинтересовался король, вытирая губы салфеткой. — Письмо с Юга. Мы как раз только их и ждём… Они оповещают об отказе от участия в Битве последних в связи с беременностью обеих наследниц... Как известно, близнецы Мин сыграли свадьбу в начале года. По правилам состязания, в случае беременности пара исключается из списка участников на безвозмездной основе. — Что ж, это для нас не имеет значения. Всё остаётся в силе, ведь с нами все ещё три пары. Раз нас больше никто не задерживает, то приступим. Я официально объявляю начало традиционного состязания наследников — Битвы последних. Для вас, молодых принцев и принцесс, это честь, представлять свою семью и королевство. Для меня честь — являться организатором данной битвы, на правах отца последнего победителя. Прошу, насладитесь гостеприимством и красотой Запада до того, как начнется действо. А начнется оно послезавтра, в двенадцать часов по полудню. До тех пор — отдыхайте. Да ждёт нас славное шоу! Король сделал смачный глоток красного вина и с маниакальной улыбкой обвел взглядом всех участников, немного дольше задержавшись на Хенджине. *** От повышенной влажности волосы Хенджина стали виться. Он, все ещё раздраженный обеденной сценой, яростно зачесывал пряди пятерней, пока собирал их в хвост. На Сынмина же эта перепалка не произвела впечатления, он не принимал ни одно из слов советника или короля на свой счёт. Словно был простым зрителем разыгрываемого спектакля, и все никак ему не удавалось включиться в игру. — Чем желаешь заняться? У нас есть время до ужина, — выместив злость на своей шевелюре, Хенджин смог успокоиться и снова чистыми глазами посмотрел на бету. Эмоции Хенджина все ещё скакали по невидимой лестнице и подчинялись странным законам, когда дело касалось Сынмина. Это по-своему ощущали они оба, и каждого по-своему это будоражило. Сынмин хотел сказать, что предпочел бы найти где-нибудь тихое местечко и отдохнуть от поездки. Но за спиной принца замелькала знакомая копна рыжих волос. — Боюсь, не нам решать, — со смешком проговорил он и кивком указал Джину на приближающуюся принцессу. — Надеюсь, дедушка прилично себя вел, — первое, что сказала она. Парни не смогли дать вразумительный ответ и что-то невнятно промычали. Юна осталась довольна и этим, она радостно шагнула к Сынмину и взяла его под руку, насколько позволяла разница в росте. — Джинни рассказывал, что ты любишь цветы. Могу я показать тебе нашу оранжерею? — К-конечно, — что ещё мог ответить Ким на предложение девочки? Хенджин шел немного позади этой парочки, потупив взгляд в асфальт. Изредка до него доносились восторженные комментарии подруги и вежливые поддакивания супруга. От этой мирной картины на душе становилось полегче, однако разум одолевала масса сомнений и подозрений. Ему не давали покоя реплики советника в сторону беты. И это уже были не голые гнев и некая обида, а назойливые попытки сознания угадать в тех словах нечто большее. Возможно, то был прием с красной тряпкой для быка или запугивающее предупреждение, написанное красной краской на стене в его спальне… Хван не заметил, как впереди идущие замедлили шаг, а вскоре и вовсе остановились у очередного фонтана. Альфа случайно наступил на пятки Сынмину и опёрся о его плечи, что заставило младшего охнуть и вполоборота взглянуть на него. Хенджин одними губами произнес немое «Прости» и приподнял виновато уголки губ. Сынмин кивнул и тоже улыбнулся. Они все ещё стояли у спускающегося каскадом из ступенек фонтана, ожидая резко отлучившуюся куда-то Юну. По обоим бокам от воды были лестницы из белого гранита, что вели вниз, к озеленённому местечку, огражденному круглой колоннадой. Ладони Хёнджина все ещё покоились на плечах беты, он ощущал пальцами размеренное дыхание парня. — Ты в порядке? — спросил альфа, выдыхая тому в затылок. — Да… Юна забавная. Хорошо всё-таки быть ребенком. — Вынужден не согласиться. Даже принимая во внимание все происходящее, сейчас я могу назвать себя счастливым, что было немыслимо в мои, например, двенадцать. Сынмин, не глядя, наперекрёст накрыл правой ладонью хенджинову руку на своем плече. — Мы же справимся, правда? — вдруг спросил он, заставив принца опешить. — Разве не ты был автором тех пламенных речей о нашем будущем успехе? — Просто хочу услышать это от тебя. На секунду мне почудилось, что что-то пойдет не так, и я- — Мы справимся, Мини. Если не мы, то кто? Сынмин часто поморгал и со вздохом подался спиной назад, опираясь на грудь альфы. Руки Хенджину пришлось сместить ниже, на предплечья. От акта нежности со стороны беты Хван расплавился, как шоколад на солнышке. Тепло и спокойствие растеклись по его венам, плавно и постепенно заполнили его существо, уровень за уровнем, как вода в фонтане. Он, почти не выполняя дополнительных телодвижений, подался головой вперёд и коснулся губами сынминовой макушки, не сразу осознавая смысл своих действий. — Прости. — Помнится, ты клялся не извиняться. — Даже за такое? — Даже за такое, — насмешливо поучительным тоном сказал Мин. Бета удивился спокойности своего голоса. Поскольку он чувствовал себя как посреди моря в шторм. Накатывающие волны эмоций разбивались о выступающие камни с небывалой силой, возникшей, казалось, буквально из ниоткуда. И это лишь от ощущения чужого дыхания и губ на своем затылке. Они пробыли в уютной тишине десять секунд. — Как думаешь, Юна может знать подробности проведения состязания? — Сынмину вдруг подумалось, что они, возможно, рассматривают цветочки в компании настоящего информатора. — Она всё-таки живет здесь… — Она бы мне сразу рассказала, если бы посчитала сведения полезными. — Да, но это могут быть маленькие, незначительные детали, которые как-то связаны между собой... Юна появилась так же внезапно, как исчезла. Парням пришлось отстраниться друг от друга, и ладони альфы снова оказались на спине Сынмина. Подбежавшая омега накрыла щёчки руками от умиления увиденной картине, но строгий взгляд друга пресек ее желание высказаться по этому поводу. — Пошлите вниз! — Юна указала на одну из лестниц. — Я упросила воспитательницу отложить урок игры на фортепиано. Они последовали за омегой и очутились в саду, который больше напоминал маленький лес, окружённый колоннами. Где-то, как всегда, журчала вода, лианы обвивали белый гранит, и отовсюду доносились птичьи трели. — Это же настоящий дендрарий, — ахнул Сынмин и запнулся о корни одного из деревьев. К счастью, Хенджин поймал его за локоть. — Я так рада, что вы здесь! И так за вас счастлива. Не из-за этого варварского состязания, а за ваши отношения, конечно. Вы самая милая пара, которую я встречала, — мечтательно проговорила девочка и ловко перепрыгнула через ручеек. — Мы подумали, возможно, ты знаешь что-нибудь о битве. — Нет, к сожалению, ничего такого. Грустно, что я не могу вам помочь. Но дедушка проводил закрытые обсуждения с моими дядями. Они никогда не поднимали эту тему при всех. — Что ж, будем разбираться на месте. — Ничего не поделаешь… — Ой! — Юна приостановилась, нахмурились и подскочиала на места. — Что такое? — Я знаю! Я, кажется, знаю! Пару недель назад папа надолго уезжал. И я слышала, как он со своим помощником говорил о… об этих! — она начала обеими руками очерчивать в воздухе большой неровный круг, посматривая в небо. — Ну чтобы летать! — Воздушный шар? — Да! — Они будут использовать воздушный шар для наблюдения за нами? — Должно быть так. — Интересно… *** До конца дня они бродили по окрестностям замка, прошли сотни лестниц и видели тысячу фонтанов. Перед ужином Юна проводила их на знаменитую террасу с видом на море. Этот пейзаж заставлял кровь циркулировать в обратном направлении, а сердце болезненно сжиматься. Кругом одна вода, куда ни глянь — бескрайнее чёрное море. Это было за гранью сознания, нечто нечеловеческих масштабов, хотелось отойти подальше от ограждения — кружилась голова. А звуки мощного водопада шли прямо у тебя из-под ног. — Это второй по известности водопад Запада. Можно сказать, весь дворец стоит на воде, и под нами вода, — голосом историковеда произнесла принцесса. Она, точно, не раз слышала об этом факте от своей воспитательницы. — Второй? А какой же тогда первый? — Водопад на Острове имени первого короля. Именно там был коронован первый правитель Запада и все его приемники. *** Они возвращаются в замок под покровом ночи. Все дорожки красиво подсвечены, от этого вода в фонтанах и арыках переливаается черным золотом и дробится, как битое стекло. — Будет настоящим чудом, если нас отправят туда, где нет воды, — замечает Хенджин. — Трудно поверить, что такое место существует в этих землях, — смеётся Сынмин. Они сворачивают на центральную аллею, направляясь к дверям замка, как с другой стороны их окликает голос, который они узнают из тысячи: — Эй! Чета Хван! Наконец-то я вас нашел, мои бойцы! — ураган эмоций по имени Хан Джисон настигает их в считанные секунды. И прежде, чем они успевают удивиться, омега выпаливает шепотом, выпучив глаза: — У меня срочные новости — я знаю, где будет Битва!