The union of hope

Над головой яростно пылает полуденное солнце. Под ногами — нагретая шуршащая галька. За спиной — шум воды. Сынмин смотрит вперёд, ощущая действие на себе всех четырех стихий. И сбежать некуда — только вперед, только вглубь острова. Он делает шаг на свинцом налитых ногах. Ему предстоит сделать ещё сотню таких, чтобы скрыться в тени деревьев. И ещё тысячи, чтобы найти Хёнджина. «Хенджин. Хенджин. Хенджин. Хенджин. Хенджин. Хенджин. Хенджин. Хенджин. Хенджин. Хенджин. Х…» — бьётся сердце, стекают капельки пота, делаются шаги, стукается о бедро пустая фляжка под ритм из чужого имени. Ему нужно думать о воде, укрытии, еде, соперниках, возможной опасности. Но напуганный мозг не даёт ни на чём сосредоточиться, кроме Хенджина. Это становится и проклятием, и стимулом продолжать двигаться дальше. Им нельзя быть по отдельности, так они уязвимы, так ничего не получится. *** — Пожалуйста, скажите, что вы умеете плавать! — Джисон наседает на них. Они переместились в выделенную паре комнату во дворце Шинов. Джисон, до одури суетливый, ходил кругами по дорогому ковру цвета морской волны с золотым орнаментом. Омега был одет по-походному, без излишеств, насколько ему это позволяла жаждущая принарядиться душа. Костюм цвета темного шоколада аккуратно сидел на худой фигурке, из-под застегнутого пиджака выглядывала белая блуза с глубоким вырезом, на ногах кожаные сапожки. Единственным украшением были изумрудно-зеленый платок, обвивавший его шею, и такого же цвета замшевые перчатки. Сынмин смотрел на мужа с тревогой. Прошло минут десять, а Джисон так и не смог ничего им толком рассказать, он все сыпал наводящими вопросами, и вовсе не от того, что не хотел говорить. — Джи, — мягко начал новую попытку разобраться в чем дело Хенджин, — ты знаешь, куда нас отправят? Джисон, поджав губы, кивнул. Его немногословность пугала. — Ты хочешь нам рассказать? Кан быстро закивал и начал мельтешить руками: зачесывал волосы, поправлял платок, впивался пальцами в шею. — Ты не можешь? Джисон с грустью моргнул, но никак не подтвердил догадку Хвана. — Могу, — тихо сказал он. — Боюсь. — Чего ты боишься, Сони? — Сынмин неуверенно подошёл к другу и приобнял за плечи. — За вас боюсь. — Чем раньше мы узнаем, чего нам ждать, тем больше шансов у нас пройти через это с наименьшими потерями. Помоги нам. Джисон опять зашелся в резких кивках, а потом весь встрепенулся и словно сбросил с себя все лишние мысли. — Это будет на каком-то острове. Он говорил о нем так, будто подразумевалось, что я прекрасно осведомлен о всех островах чёртового Запада, — интонационно Джи скатывался в нескрываемое раздражение. — Кто «он»? — Кажется, его зовут Минхо. Один из этих рыжих, — развел Джисон руками в воздухе, как бы указывая на стены замка. — Откуда ты знаешь принца? Джисон вымученно простонал. Как бы он хотел просто дать доступ им к своим мыслям. Впервые в жизни не хотелось говорить ни слова, он бы с радостью промолчал до окончания этого безобразия, под названием Битва последних, а после разразился бы крокодильими слезами. — Меня пригласили в качестве хоста-представителя от Востока. В течение состязания я буду наблюдать за вами и докладывать публике, как продвигается битва. Минхо проводил инструктаж, так как его семья организовывает все это шоу, там мы и познакомились. Не то чтобы он хотел вдаваться в подробности проведения мероприятия, но… — Ты не оставил ему выбора, да? — просмеялся Сынмин ему в плечо. — Да, мальчик быстро сломался под напором моего очарования, — Джисон постепенно расслабился рядом с парнями и даже посмеялся с воспоминаний о довольной кошачьей улыбке принца Запада, возомнившего, что красивый омега пал под его чарами. Когда на деле все было наоборот. — Это все, конечно, замечательно. Но что там про остров? — вернул их в прежнее русло альфа. — Как я понял, это какой-то крутой, по здешним меркам, остров. И они думают, что все знают про него, ведь он такой важный. В его центре огромная гора и… — Водопад? — одновременно закончили за него парни и переглянулись. — Да, водопад… А откуда вы знаете? — опешив, спросил Кан. — А не только у тебя есть свой рыжий шпион. Так, хорошо. Мы знаем, что это остров Первого короля с самым большим водопадом Запада, — Хенджин почувствовал, как к нему волнами прибывает уверенность и некий азарт. — Что ещё ты выяснил? Джисон снова поник и смял кончик одного из пальцев на перчатке. — Вас разделят. *** «Хенджин. Хенджин. Хенджин. Хенджин. Хенджин…» — Сынмин выдохнул горячий воздух и остановился. Уставший перегретый мозг даже не пытался вспомнить, как долго он уже вот так идёт. По ощущениям… долго. Он огляделся — окружение расплывалось под пеленой из пота, затекающего в глаза и рот. Но и этого хватило, чтобы убедиться, что опасности в виде соперников нет. Их разделили, высадив по одному вдоль прибрежной линии. Каждый из шести участников сейчас совершенно один, а возможно кто-то уже и нашел свою вторую половинку — счастливчики, если так. «Остерегайтесь северян. Они настоящие звери», — Сынмин испугался, вспомнив напутствие Джисона, и снова нервно повертел головой. Никого. Что и требовалось доказать. Тяжёлым шагом Сынмин вошёл в лес. Прохлада снисходительно обняла его в знак приветствия. Но все тут же смешалось с плотным воздухом, который буквально душил обилием влаги. «Влага. Вода. Вода. Вода. Хенджин. Вода… Надеюсь, у Хенджина есть вода. Надеюсь, он в порядке». Фляга на бедре телепалась, укоризненно напоминая о пустоте внутри. Нужно двигаться к подножью горы. Если наверху водопад, то где-то рядом могли быть родники или даже маленькие речушки с пресной водой. *** Гудок с корабля оповестил о начале битвы. Хенджин снял с глаз повязку. Он знал заранее, что когда это случится, Сынмина рядом не будет. Но вопреки знанию между ребер неприятно собралась в комки липкая надежда, что Джисон ошибся, что рыжеволосый принц его обманул, что повязка на глазах была лишь частью шоу, дабы произвести эффект неожиданности. Пустой пляж недружелюбно приветствовал его звуком разбивающихся друг о друга волн, так звучало отчаяние. Хенджин закрыл глаза, чтобы смириться с такой реальностью. Воображение рисовало родную улыбку. В секунду он распрямил плечи и начал идти, нехотя раскрывая глаза. Шаги становились шире, повышая темп — дальше и быстрее, скорее, ближе. Ближе к нему. *** Хенджин осознал себя бегущим в темноте. Мозг не сигнализировал о жажде, к большому удивлению и счастью. Он бежал на любимую улыбку, как на единственный свет в сгущающейся темноте. Ноги несли бездумно; и отбиваясь от назойливых попыток сознания намекнуть, что он может об этом пожалеть, альфа только судорожно сжимал челюсть и прибавлял скорости. Хотелось наивно полагаться на интуицию, что могла бы сжалиться над хозяином и привести прямиком в объятия его малыша-охотника. Тонкий белый отблеск вдали пробудил в альфе неописуемое вдохновение и эйфорию. Вода. Хенджин остановился, заломив шею назад, упёрся взглядом в чёрное небо с тысяча и одной серебряной кляксой. От макушки в горло стекло тепло — секундное облегчение, полусмешок-полустон прорвался сквозь пересохшие слипающиеся губы. Он выпрямился и направился в сторону спасительного сияния. Чем ближе Джин к нему подбирался, тем настороженнее становился. Ветки, лианы, листья оставляли на руках жгучие следы. Водный источник уже был перед его глазами, одним звуком журчания можно было утолить жажду. Если бы не обезвоживание, Хенджин бы заплакал. Влекший его за собой блеск метнулся в другую сторону, сбоку послышался шелест и рыжее пятно проскользнуло меж толстых стволов ив. Ноги Хенджина сами согнулись в коленях, он прижался к земле, скрываясь в зарослях чего-то колючего. Сердце бесилось, отдаваясь гулкими ударами то в правой пятке, то в горле, то будто и вовсе вне его тела. Через несколько минут Хёнджин нерешительно разогнулся и огляделся в поисках предательского отблеска лезвия чужого меча. «Откуда у него оружие?» Убедившись, что он снова один, принц пробрался наконец к манящему ручью. Он одновременно погрузил флягу в неспешное течение и поцеловал поверхность водной глади, касаясь ее кончиком носа. Напившись до тошноты, он умылся и наконец понял, как сильно устал. Привыкшие к темноте глаза слипались под тяжестью новообретенных впечатлений от выживания в дикой природе. В качестве безопасного места для ночлега им было выбрано внушающее доверие огромное ветвистое дерево, нависшее над водоемом. Хенджин устроился спиной у ствола и почти сразу уснул, как позволил телу немного расслабиться. А перед глазами так же стояла любимая улыбка. *** Сынмин не пил ничего уже около тридцати часов, а спал не больше четырех. Единственным съестным, что ему удалось найти, не прибегая к охоте, для которой у него не было ни сил, ни снаряжения, стало яблоневое дерево. На зубах скрипела кислота вчерашнего ужина. А в перевязанной через плечо на подобии сумки куртке лежало ещё четыре зелёных яблока. Ким шел и подыскивал вокруг себя подходящую древесину для будущего лука. Хотя с досадой он все же принимал факт того, что найти материал для тетивы и наконечника стрел будет крайне тяжело, учитывая что у него нет даже ножа для обработки всех материалов. На второй день бета стал мыслить рациональнее. Беспорядок в голове, состоявший в основном из повторения чужого имени, принял приличный вид и очертания осознанности. Но чем ближе он подбирался к подножью главной горы, тем сильнее начинал паниковать. Чутье подсказывало, что сокровище, которое они ищут, находится именно на ее вершине, и ему рано или поздно придется начать подъем. Вот только желания делать это без Хенджина совершенно не было. Казалось, так они никогда друг друга не найдут. Внутренности скручивало от одной гадкой мысли о том, что с альфой могло или может что-то случиться. *** Хенджин проснулся от того, что чуть не съехал с ветки, на которой вчера устроился. Он начал судорожно хвататься руками за все подряд и сумел удержаться на месте. В испуге широко раскрытые глаза выхватили из общей размытой картинки интересную деталь: на коре ствола ивы напротив него было высечено изображение ключа. Хенджин уставился на него, в тайне напуганный данной находкой. Он осмотрелся и слез со своего ложа. В трёх метрах все ещё тек ручеек. Принц присел возле него, маниакально оглядываясь назад, на знак ключа. В голове пронеслись события вчерашней ночи и односторонняя встреча с младшим наследником Запада. «Откуда у него меч? Это он оставил знак? Зачем?» Альфа взглянул на себя в отражении воды, живот жалобно заскулил. Хенджин уронил голову на согнутое колено и переждал резкое мини-затемнение перед глазами. Все чувства в тот момент обострились, и сердце сжалось от волнения о Сынмине. Ему пришлось отхлестать себя по щекам, чтобы прийти в чувства, вытесняя тем самым вновь проснувшуюся старушку-вину. «Вместо того чтобы мысленно просить у него прощение, просто найди его и никогда больше не отпускай», — Хенджин переборол физическое недомогание и встал с земли. Он решил, что не остановится, пока не найдет бету. Это была весьма амбициозная установка, учитывая его состояние, но Хенджину было жаль тратить калории на самобичевание. Он обошел вокруг иву с загадочной царапиной раза три в поисках чего-то ещё более необычного. Даже забрался на нее, а когда спускался, собираясь двигаться дальше, вдоль ручья, заметил в траве большой коричневый кожаный чехол. По продолговатой форме можно было судить о том, для чего он предназначался. Вещь оказалась полностью мокрой, будто ее долго держали под водой, и абсолютно пустой. Хенджин перевел взгляд с ивы по левую сторону от себя на ручей с другой стороны, ещё раз взглянул на чехол. В голове медленно работали шестерёнки. Прикинув возможные варианты применения находки в диких условиях, Хёнджин не решился ее выбросить, даже после того, как ничего толком не придумал. *** Прошел ещё один день. Сынмин выспался, после того, как он чуть не захлебнулся от счастья, найдя сначала небольшую речку, а после и кинжал в спрятанном между камнями под водой кожаном свертке. На внутренней, шершавой, стороне полотна был выдавлен герб Запада, с тонущим в озере Солнцем. Сынмин заметно приободрился от такой находки. Он незамедлительно наполнил флягу, умыл лицо и шею от ста слоев пота и с улыбкой на лице отправился добывать себе ужин. Ещё никогда он не ел селёдку с таким аппетитом. Казалось, в такой обстановке невозможно расслабиться, но ему удалось. С наступлением сумерек, он позволил себе отдохнуть и переплыл реку против несильного течения. Прохлада воды снова отозвалась в нем трепетом от воспоминаний о Хенджине. Весь день он тщательно ограждался от того участка своего сознания, посвященного альфе, но тут платину прорвало. Сынмин с головой погрузился в воду и мысли. Он чувствовал, как волосы расплываются в стороны, как плечи, кончики пальцев и в районе солнечного сплетения приятно холодеет, а уши и щёки напротив — обдает жаром. «Ты мой подснежник». «Иначе мне до конца жизни будут сниться сухие одуванчики». «Мы найдем способ быть счастливыми». «Нашёл…» " — Ты здесь всем нравишься. — И тебе?» «Ты моя удача». «Ещё раз ты такое учудишь, до свадьбы не доживешь». " — А о бетах, обычно, и вовсе никто не мечтает. — Значит, я довольно необычный…» «Я буду для тебя другом, братом, мужем, кем угодно, лишь бы ты… смотрел на меня так же, как сейчас». «Знаете, я думаю, все дело в том, что он никогда не промахивается… Да, он попал в самое сердце». «Здесь холодно. Но ты теплый». «Поймал». «Просто будь рядом». «Клянусь». " — Спасибо, что ты со мной. — Эй, не говорите такие смущающие вещи, Ваше Высочество. А то я в Вас влюблюсь». «Оставь. Так. Легче». Сынмин начинает плакать. Слезы уносит течение реки, чтобы никто не узнал о его минутной слабости. Оставь. Так. Легче. Оставь. Так. Легче. Оставь. Так. Легче. Оставь. Так. Легче. С Хенджином. Все. Легче. Сынмин на секунду выныривает, хватает воздух кончиком носа и погружается обратно. С Хенджином все легче. Пусть все это из-за него и началось. Пусть из-за него его клеймили, как скот. Пусть из-за него ему пришлось привыкать к холодным взглядам и колким выпадам в свой адрес. Пусть из-за него он оставил родительский дом. Пусть из-за него он сейчас борется за жизнь посреди неизвестности. Пусть. Он взял с Хенджина слово никогда не просить прощение. Пусть все из-за него. Пусть. Но он ни в чем его не винит. Потому что за каждой крупинкой испытываемой им боли пряталось в три раза больше чего-то другого, чего-то большего. Словно Сынмину открывалась суть, словно ему давали шанс узнать ответ на самый важный вопрос мироздания. И ответ всегда чувствовался наиболее близким, почти ощутимым на ощупь, когда рядом был Хенджин. С ним было легче. Легче, чем было до него. Сынмин выползает на берег. Уже совсем стемнело. Он откашливается, глядя в пустую темноту, а по щекам таки стекают слёзы — не получилось все отдать реке. Бета шмыгает носом, его трясет от вибраций внутри груди. Он с трудом натягивает одежду и прячется в заранее присмотренной для ночлега пещерке недалеко от берега. Сон мгновенно и надолго забирает его в свое царство. И кажется, метка на шее жжется и хенджиновы губы отчаянно к ней прижимаются, стараясь облегчить боль. Ведь с ним легче.