The union of hope

Хенджин развел огонь. Ухмылка не сходила с его лица с момента, как в очередном кожаном свертке, вынутом из воды, он нашел бутылёк с керосином. В его скромном запасе находок теперь были пузырек с маковым молоком, нож и наконечник для стрелы. Все-таки стратегия движения вдоль воды оказалась выигрышной, ведь именно там были спрятаны все вспомогательные элементы. Изображения ключей на ивах теперь вызвали лишь положительные эмоции, поскольку, судя по закономерностям, выявленным альфой, они указывали на наличие поблизости очередного «клада». Попытки Хенджина соорудить рабочий лук претерпевали разные стадии провала. Без надлежащей обработки стрел и плеч лука, с тетивой из ниток, шнурков или упругих лиан меткость приспособления оставляла желать лучшего. После очередного испытания вновь собранного стрелкового оружия, Хенджин бросил эту затею и привязал найденный наконечник к длинной зачищенной палке шнурком, получилось подобие гарпуна. Так стало легче ловить рыбу и даже единожды получилось поймать кролика. Получив постоянное пропитание и воду, Хенджин стал задумываться о том, сколько времени у них осталось. На каком этапе сейчас другие пары? Нашли ли они друг друга? Страшнее всего было, когда оставленное без контроля воображение подавало к столу предположения о чьей-то смерти. Мало того, что при встрече с северянином шанс уйти живым был настолько маленьким, что даже тратить силы на попытки не стоило; так остров и до их приезда был заселён дикими животными. Хенджин натыкался и на обглоданные кости, и следы когтей на коре деревьев, и ошмётки шерсти. Чтобы выиграть, хотя бы одному из представителей от королевства необходимо найти некое сокровище. Но победа будет засчитана только, если второй участник останется в живых. Интересно, была ли какая-то стратегия у других пар, или они тоже действуют по наитию… Хван пытается вспомнить лица противников. От образов принцессы Севера и ее супруга в памяти остались лишь ее белые волосы и его мощная фигура. Лицо принца Запада он помнил довольно чётко, они были знакомы с детства, но никогда не предполагалось, что они должны подружиться, потому что этого от них никто и не ждал. Шин Сион был худеньким альфой с грустными, но решительными раскосыми глазами и рыжими волосами, как у всех членов его семьи. Хенджин хмыкнул про себя, когда не смог даже отдаленно вспомнить внешность омеги Сиона. В глазах Хенджина, Запад не представлял сильной опасности. Они разве что могли знать больше остальных про этот остров и быстрее найти клад. А вот от одной мысли о беловолосой принцессе в жилах стыла кровь. *** Воздух вокруг сладко пах вяленым мясом, оставленным на ночь над остывающим костром. Под импровизированной подушкой из кожаного чехла, набитого курткой, Хенджин держал руку с ножом, пока досматривал последний сон. Ему снилось, как Юна танцует с Джисоном вальс, стоя на бортике фонтана, чтобы быть с ним примерно одного роста. А рядом сидел Сынмин и отбивал ритм ладонями о хенджиново бедро, заливисто смеясь. Удары участились и стали едва слышными, пульсируя во всем теле. Хенджин очнулся, по земле барабанил дождь. Он поспешил собрать мясо с распорок и двинулся к подножью горы, представлявшее собой отвесную скалу. Это был прямой, гладкий слой камня, казалось, его специально отрезали ножом, как кусок торта. Быстро двигаясь вдоль него, Хенджин не заметил, как узкая тропа стала поднимать его вверх по природному серпантину. Дождь то прекращался, то снова начинался, от чего становилось скользко и опасно подниматься дальше. Дорожка привела его к небольшому трапециевидному ущелью, его стены располагались под углом друг к другу и почти сходились на самом верху, оставляя небесную расщелину. По засохшей тине на камнях и белым разводам складывалось впечатление, будто раньше здесь текла вода. Возможно, это был один из десятков здешних маленьких водопадов. Ущелье сильно аккустировало, причудливо искажая звуки природы. Хенджин прислонился спиной к отвесной стене из камня. За эти дни в дикой природе он научился просыпаться буквально за секунду. Не осталось в нем прежней разнеженности и вялости после сна, она уступила место чуткости. И, о Господи, как ему хотелось сейчас оказаться в теплой постели, слушая и наблюдая из нее набирающий силу дождь; и чтобы рядом Сынмин, чтобы он говорил закрыть глаза и помечтать. О чем вообще теперь Хенджин будет мечтать, вернувшись домой? О чем ещё он посмеет мечтать, воссоединившись с Сынмином?.. Хенджин ждёт окончания водной феерии от погоды, занимая себя тем, что разглядывает свое укрытие. А в груди ворочается странное чувство, будто зарождающийся ураган… *** — Лови светловласку. Второго предоставь мне. Сверху мелькают две пары сапог. Через расщелину Хенджина прожигает взгляд раскосых глаз принца Запада. В миг спокойствие покидает Хвана. Две секунды спустя Хенджин медленно начинает осознавать, что происходит, — срывается на бег в неизвестном направлении. Сердце бьётся в ушах, и его подгоняет преследующий шуршащий звук шагов. Усиливающийся ливень хлещет его по щекам, заполняет ботинки и портит видимость. Появляется мысль о том, что он сможет противостоять Сиону в битве, нужно развернуться и встретиться с противником лицом к лицом. Сердце больно сжимается за Сынмина, за которым отправился северянин. Слезы смешиваются с дождем — из Хенджина вырывается вопль отчаяния. Нельзя останавливаться. Он оборачивается за плечо, чтобы удостовериться, что рыжеволосый все ещё его догоняет, и резко меняет направление — сбегает с тропы на покатый склон. Земля отслаивается вместе с потоками воды, мешая удерживать равновесие. Хван ощущает себя слепым котёнком. Он падает и встаёт, бежит, ползёт, видя перед собой стену воды и зелёные пятна деревьев. Под ногами становится ещё больше воды, он чувствует ее серединой бедра и прилипшими к телу штанами. Его занесло в реку, а течение заставляет продолжать невольно двигаться. Ноги сводит судорогой, и Хенджин сгибается пополам, стараясь отдышаться. Это время он тратит и на осознание сговора наследников Запада и Севера. Таков был их план с самого начала? Или все случилось в процессе битвы? Шантажировала ли одна сторона другую? «Прячься, Мини!» — орал внутри себя альфа, зажимая рот рукой, чтобы не выдать свое место нахождения Шину. Сиона нигде не было видно. Хван протер глаза краем мокрой рубахи и выбрался из воды, направляясь в сторону группы гор, среди которых принц намеревался спрятаться. Предчувствие плохого посетило Джина у основания подъёма. Он интуитивно развернулся налево, и в тот же момент голову пронзила сильнейшая боль от удара булыжником. Он сполз по скале, глаза закатилась, а отключающееся сознание просило хозяина держаться до последнего. Он почувствовал чужие руки, сжимающие ворот его рубашки. Глаза в последний раз приоткрылись и увидели в сионовых такой же страх. — Ты же не хочешь, не надо… — попытался остановить его Хван, но тут же его дёрнули, ещё раз ударяя затылком о скалу. *** У Сынмина болели глаза от ночи, проведенной в слезах. Он выбрался из укрытия и уселся на берегу, созерцая рассветное природное спокойствие, которое, впрочем, вскоре сменилось суетливой пасмурной серостью. Сынмин поморщился от пробежавшего по рукам холодка и понимания, что он не сможет в ближайшее время продвинуться в пути, прячась от дождя. Он довольно быстро смирился с этой мыслью и вернулся в место ночлега — небольшую пещеру. Прижавшись спиной к холодному камню и поглаживая большим пальцем шершавую метку на шее, Мин снова уснул. Его пробудил запах свежести и мокрой травы. Сверху потихоньку стекали остатки воды — капли попали бете за шиворот, когда тот покидал укрытие. Следуя за свежими ручейками и лужицами, что стекали по только им известным законам и планам в определенном направлении, Ким с опустевшей головой шел остаток дня. Он перестал что-либо понимать. Было очень грустно и одиноко. Остатки заготовленной рыбы поддерживали в нем необходимый уровень физической силы, но ментально каждый шаг убивал надежду. Сменившее тучи солнце неприятно обжигало и без того обгоревшую кожу, поэтому Мин с гримасой раздражения отклонился от курса и пошел к ближайшей на горизонте тени. Обогнув очередную иву, он, не жалея коленей, упал перед очередным ручьем. Воды во фляге было до краев, Мин опустил потемневшие руки в поток и прикрыл глаза, но тут же их открыл, почувствовав под пальцами кожаный шнурок. Он повозился под водой руками и подцепил тонкий свёрток с все тем же гербом. Глаза намокли, когда в руках оказалась полноценная стрела с красно-золотым оперением. Такая родная сердцу вещь на ощупь казалась подарком свыше и хорошим знаком. Может, он вскоре найдет Хенджина? Находка приободрила парня, в новом приступе оптимизма он забрался на холм с одиноким старым дубом. Небо медленно приобретало цвет ночи, а проступающие россыпи звёзд, как лакмусовая бумажка, подтверждали смену времени суток. Сынмин засмотрелся наверх, но от созерцания его отвлекал сильный шум. «Нашел?!» — Мин подпрыгнул на месте, глаза его заблестели от счастья — ещё две звёздочки. Присмотревшись, можно было разглядеть очертания высокой горы и буйного потока воды, стремящегося прямиком вниз, недалеко от сынминовой опушки. Сынмин оттянул волосы назад, стараясь не закричать. День ото дня ему все больше казалась вероятной идея того, что клад спрятан там, на вершине водопада, как и столичный замок семьи Шин. И вот, он близок к цели. Сынмин радостно выдохнул и, покручивая стрелу в пальцах, опустился спиной на землю. В нос полезли рослые травинки, а позже оказалось, что все здесь сплошь в ромашках и одуванчиках. Мин сорвал один, положил на грудь рядом с кулоном. Слабый, но ставший родным запах кардамона, теплая звездная ночь, лепестки одуванчиков под пальцами, найденная стрела, шум водопада… Ничто не может пойти не так. *** Перед закрытыми глазами борются между собой красный и черный смерч. Сознание Хенджина просыпается, и его невозможно сильно тошнит. Одежду продувает холодный ветер — ярко-голубая вспышка перекрывает грязные краски, и Хенджину приходится открыть глаза. Сама голова мешает думать, настолько, что боль заставляет хотеть ее лишиться. Все, что он может, — это лежать и изредка моргать. А перед ним во все стороны чистое, нежное небо, такое чистое, что не верится в его существование. И только земные, физические, человеческие муки и стекающая по щеке с виска кровь не дают усомниться в том, что он жив. Он жив. Время кажется вязкой субстанцией, и Хван не может определить, сколько ему понадобилось, чтобы сдвинуться с места. Правая рука просачивается в нагрудный карман куртки и выуживает флакон с маковым молоком. Хенджин делает маленький глоток — надо экономить — и понимает, что фляги с водой с ним больше нет. Он медленно садится и едва не теряет сознание, когда находит себя на узком каменном выступе перед обрывом. По всем сторонам по вертикали его окружают отвесные скалы. Площади поверхности едва хватает, чтобы поместить лежащее тело альфы. Вероятно, Сион сбросил его, но, по счастливой случайности, Хвана подхватили каменные ладони. Где-то внизу, на расстоянии метров пяти, обрыв перетекал в лысый склон, ведущий к озеру, охраняемому кольцом ив. Хенджин долго сидел у каменной стены, свесив одну ногу над пропастью, норовя свалиться. И это был единственный выход из ситуации — спрыгнуть. Фортуна берегла его кости до этого момента, но ему не представлялось реальным упасть с такой высоты и не сломать себе парочку. Хван в последний раз посмотрел на волшебное небо. *** Цветы щекотали шею и лицо, танцуя в ритме ветра. Сынмин впервые за эти дни проснулся с улыбкой. Он перевернулся на живот и прижался щекой к земле. Нега растворилась в странных звуках из глубины зарослей. Бета подорвался, хватая стрелу, когда его глаза пересеклись с двумя желтыми омутами, и бросился к дереву на вершине поляны. Волчий рык позади подавил желание Мина закричать. Он выронил стрелу, запнувшись в корнях дуба, но успел залезть на толстую ветку прежде, чем зверь достал его пятки. Он поднялся выше и смотрел прямо в глаза своей смерти. Волк бросался на ствол, срывая с него кору. Сынмин сидел почти на самой макушке, трясущимися руками удерживая себя от падения. Он лихорадочно ощупал карманы и удостоверился, что кинжал остался при нем. Однако ему оставалось надеяться, что хищник утратит к нему интерес и со временем уйдет, а не приведет остаток стаи. *** Это продолжалось несколько часов. Мина дразнил вид водопада и ветвистой ивы на его вершине. Отсюда было видно озеро в основании горы, небольшой пляж, ивы и горы, горы, горы… Волк прекратил активность и медленно бродил в пределах тени, отбрасываемой дубом, изредка поглядывая на жертву. В ожидании Сынмин занялся изготовлением лука. Вдруг ему повезет, и он спустится отсюда живым, а стрела останется целой после волчьей проходки по ней. Несколько раз бета едва не ронял нож вниз, его руки белели и немели от страха. Паника перерастала в стадию истерики. Казалось, ничто не заставит зверя отступить от цели получить его, но… Со стороны озера раздался глухой звук удара. Сынмин в очередной раз еле удержал оружие в руках и едва не вдавил лезвие в ладонь до крови, узнавая в катящемся вниз по склону к берегу своего альфу. Инстинкты требовали сорваться и бежать к нему, но у волка они сработали быстрее. *** Хенджин держался руками за голову и радовался, что снова остался жив. Левое плечо и бедро беспокоила ноющая боль. Пульсации сердца в ушах заглушал звук водопада. Хван лежал на песке у озера — и снова чистое небо, и поток воды, ведущий к нему. «Наконец-то…» Пережить катарсис ему помешал чужой вопль. Даже в таком искаженном от страха звуке Хвану было непозволительно не узнать Сынмина. — БЕГИ! Альфа резко приподнялся на локте и обернулся на голос. Сухими покрасневшими глазами он нашел причину происходящего, стремительно приближающуюся к нему. Он бессильно потянулся к лежащему неподалеку бревну, уже не надеясь на новое божественное спасение. «Мы не умрем. Мы не можем умереть!» — вертелись в его мыслях слова беты. Он с горечью усмехнулся и попросил про себя у него прощение. Зверь остановился в трёх метрах от него и завыл, заваливаясь на одну лапу. Этого времени хватило, чтобы Хенджин отрекся от отчаяния и выбрал борьбу. Со стрелой в левой передней лапе хищник в один прыжок приблизился к нему и получил палкой по морде, тут же впиваясь в нее зубами. Хенджин с закрытыми глазами нащупал стрелу, выдернул ее из плоти и воткнул обратно, в другое место. Зверь взбесился и оцарапал его грудь — через рубашку просочились пятна крови. — Хенджин! — голос Сынмина прозвучал за ним. Хван собрал последние остатки сил и пнул нависшего над ним зверя в живот, тот отлетел на метр и тут же завыл - из рук подбежавшего беты выпал окровавленный кинжал. Сынмин упал на колени и ползком добрался до изможденного тела. Вид побитого, окровавленного, исхудавшего альфы Ким будет помнить до конца жизни. — Мини… Бета не мог поверить, что это голос Хенджина. И он не решался попытаться представить, насколько ему сейчас больно. Пальцы хенджиновой раскрытой ладони двинулись, и младший тут же взял его за руку. — Я так скучал, — с первым всхлипом вырвалось у Сынмина, он уронил голову на колено и несильно сжал чужую ладонь, наслаждаясь ее теплом. — Улыбнись мне. Сынмин поднял на него растерянный взгляд, напротив были самые счастливые глаза, самые радостные блики, самая яркая радужка. — Ну же, я так долго её искал. Сынмин стряхнул слезинки и на выдохе улыбнулся, облизывая губы. У Хенджина появились морщинки в уголках глаз от удовлетворения данной картиной. — Надо тебя умыть. Пить хочешь? Хван моргнул в знак согласия. Бета засуетился, достал флягу и поднес горлышко к приоткрытым губам. Принц жадно глотнул, вода потекла по губам, на щеки, линию челюсти, скатываясь за шею. — Спасибо, — он устало сомкнул веки. — Отдыхай. Я все сделаю, — прошептал над его ухом Мин. В следующий момент альфа отчётливо почувствовал теплый, слегка влажный след на своем лбу. В полной внутренней темноте ощущения обострились, заставляя его тяжело выдохнуть и улыбнуться от облегчения. Даже физическая боль отступила, позволив раненому быстро погрузиться в сон. *** Сынмин бегал от озера к парню, и обратно, промывая раны на голове и груди. Он нашел листья подорожника и накрыл ими продолговатые следы от когтей волка. Оторвав рукав своей рубашки, он сделал повязку на голову. И постоянно промывал то и дело покрывающиеся потом лоб и грудь спящего. На первый взгляд, он не обнаружил переломов, и оставалось только молиться, чтобы так и было. Хенджин изредка просыпался, улыбался сидящему рядышком парню и с полной спокойствия душой снова засыпал. Воссоединение выместило из головы мысли о битве и победе, освободившееся пространство приятно звенело пустотой от отсутствия волнений. Бета освежился в озере, с интересом поглядывая наверх. От мощного потока падающей воды брызги разлетались на несколько метров. День снова сменялся ночью, и воздух наполнял вечерний аромат цветущих трав. — Привет, — Хенджин подкрался и напугал младшего, сидящего на большом камне у берега. — Привет, — он смутился от ласкового тона. — Как ты встал? Неужели ничего не болит? — Голова разрывается и ноет плечо, — принц показательно поморщился, — но в остальном — не так плохо, как могло бы быть. Он прижался боком к бете, чтобы уместиться на камне вместе. Сынмин ойкнул, едва не скатившись в воду, но ухватился за чужое бедро в последнюю секунду. Сбоку раздался писк, и Мин моментально понял свою ошибку. — Прости, прости, прости, пожалуйста. Мне очень жаль, — залепетал младший, а потом выпрямился и с прищуром спросил: — Ты же сказал, только голова и плечо… — Я упал с горы, Мини, — напомнил альфа. — Прости… Я могу как-то помочь? Принести воды? Ты голоден? Хенджин помотал головой с теплой улыбкой и немного её наклонил, смотря себе на ноги. Он покарябал пальцами ладонь под пристальный взгляд Кима и смущённо указал на свой лоб. Парень сбоку замялся, хлопая пушистыми ресницами, от того, что не понял, о чем его просят. — Когда я засыпал, ты… — улыбка сползла на правую сторону хенджинова лица. — Оу, — Ким покрылся румянцем и отвернулся в противоположную сторону, переспрашивая будто у скалы: — Мне п-поцеловать тебя в лоб? — Если тебе самому этого хочется… Хенджин зажмурился, вдруг пожалев о своих словах. Обидеть поспешными выводами своего супруга казалось ему хуже смерти. Чужая ладонь легла на волосы альфы, убирая выбившиеся пряди, а другая за скулу развернула его лицом к себе. Сынмин сел полубоком, стараясь не касаться Хенджина лишний раз, хотя хотелось закинуть согнутую ногу тому на бедро, и притянул голову принца к свои губам, мягко прижимаясь ими к горячему лбу. Хенджин выдохнул на его шею, пуская по телу мурашки: — Как мало надо для счастья. — Да, всего-навсего оказаться в среде, опасной для жизни, увидеть, как родной человек истекает кровью, и переосмыслить цель своего существования, и только… — пробурчал Сынмин, отрываясь от чужого лба. Хенджин хихикнул и положил голову ему на плечо, наслаждаясь мягкими поглаживаниями по шее и спине. — А ты ведь этого хотел — эмоций, адреналина, приключений. — Я не знал, что нас разделят. Это было жестоко. — Но теперь мы вместе. — Угу. Полезем наверх? На вершину водопада. — Да, там растет огромная ива. Я думаю, что клад рядом с ней. Рядом со всеми находками была ива с высеченным на ней ключом. — А я даже не заметил… Но подумал, что это будет символично, если они спрячут его там, ведь замок, которым они так гордятся, стоит на водопаде. Они уснули в обнимку, после того как бета настоял на том, чтобы сменить компрессы из листьев, и засмущался, не от вида голого торса альфы, но от его насмешливого взгляда. *** На следующий день они отправились в путь. Подъем вверх по горам и без дополнительных усложнений не был самым простым занятием, а в состоянии Хенджина и вовсе казался подвигом. Они шли медленно, помогая друг другу, останавливаясь для перекуса и отдыха. Хенджин по настоянию мужа пил понемногу маковое молоко раз в день, хотя играл в здорового и полного сил восемнадцатилетнего принца. Они поднимались вдоль линии спуска воды и старались не отклоняться от курса. Как-то раз им удалось заметить пролетавший мимо воздушный шар для наблюдателей. Это вызывало странную смесь эмоций: они так хотели выбраться отсюда, но совсем забыли про людей, которые остались по ту сторону нормальной жизни. Джисон, Крис, Чонин, Юна, родители… *** — Остановимся здесь, — младший указал на небольшую ель впереди. Хенджин кивнул. — Когда это все закончится, я буду каждый день благодарить кровать и подушку за их существование, — мечтательно проговорил Хван, опираясь спиной на камень позади себя. Они посмеялись. Кажется, это станет их общей традицией в будущем. Разместиться под деревом и ждать следующего дня — таков был их дальнейший план. Хенджин от усталости горбился и пил много жидкости. А Сынмин всячески старался облегчить его боль. — Полечить тебя? Сынмин присел в ногах альфы, сложив руки на коленях, и сам потянулся к его лбу с поцелуем. — Ты меня балуешь, — устало и довольно сказал Хван. Но лицо его тут же исказила гримаса от внезапно стрельнувшей в плечо боли. — Потерпи, немного осталось, — Сынмин посмотрел вверх, чтобы удостовериться, что сказал правду. Хенджин хмыкнул на эти слова и потянул его на себя за талию, обнимая и прижимая к груди здоровой рукой. Это была вторая ночь, проведенная в такой близости. *** Утро радовало ясным небом и щадящим солнцем. Сынмин снова суетился, чтобы Хенджин мог как можно меньше шевелиться попусту. Он смочил кусок рубашки и стёр с чужого лица остатки сна. Рыба вошла в постоянный рацион на завтрак, обед и ужин и уже не вызывала никаких эмоций. Хенджин собирался встать с земли, принимая протянутую в помощи руку, но замер и оцепенел. Его зрачки расширились. — Не двигайся, — прошептал он ничего не понимающему Сынмину, пока сам тянулся к кинжалу. Из-под камня навстречу им выползла коричнево-зелёная змея. Она двигалась плавно и бесшумно, повиливая красным язычком. Хенджин не знал, в какой момент атаковать, как быстро все должно произойти, что сказать сейчас Мину, можно ли смотреть ей в глаза. Единственное, о чем можно было судить — первой жертвой она выбрала бету. Тварь приняла позу нападения. Хенджин взмок. — Там змея. Медленно сделай большой шаг вправо, когда я скажу. Сынмина забило мелкой дрожью, он сжал кулаки, чтобы создать иллюзию защищённости. Внимание змеи в секунду переключилось на альфу, она дернулась вперед. — Давай, — скомандовал Хван. Сынмин выполнил приказ на ватных ногах, боковым зрением замечая промелькнувший блеск в песке, но упал в метре от того места, где стоял, от резкой боли в лодыжке. — Мини! — Хенджин протыкает змею у головы, вбивая нож в землю, и замечает побелевшие лицо парня. Его укусили, когда тот двинулся. «Его укусили. Змея. Яд попал в кровь. Яд,» — Хенджин, находясь на грани истерики, схватился за шею и сорвал кулон, ломая застёжку. Он бросил вещь на большой камень и замахнулся, чтобы разбить камнем поменьше. Железная оправа разделилась на две части, а из сердцевины выпал камушек янтарного цвета. Альфа раскрошил его в порошок и, собрав на ладонь, вернулся к обездвиженному Мину. — Возьми, съешь, — торопясь, Хенджин поднес руку к его губам, сам помогая открыть рот и принять противоядие, заливая из фляги воду. Он нашел остатки разодранного рукава и перетянул ногу над раной, чтобы яд не распространился. — Господи, Крис, надеюсь, ты знал, что делаешь. От переживаний в глазах потемнело, но он держал себя в сознании, выдирая волосы, до тех пор, пока дыхание и пульс младшего не пришли в норму. Тогда Хенджин упал головой на живот беты и отключился. *** — Мы все ещё живы, — хрипло приветствовал Сынмин через несколько часов. — Поблагодарим Криса, как вернёмся домой. — Да. Нужно идти. Идти и не останавливаться, пока не найдем то, что ищем. Хенджин, наплевав на боль в руке, подхватил бету на руки, поднимая с земли, и обнял до боли в позвоночнике. Они взялись за руки, Сынмин хромал. *** С самой высокой точки острова открывался захватывающий вид. Но им было все равно. Настолько безразличным к чему-либо Сынмин не чувствовал себя никогда в жизни. Он смотрел под ноги, умоляя себя не упасть, и сжимал сухую трясущуюся ладонь Хенджина. В мире не было ничего важнее в этот момент, чем эта рука и тяжёлое дыхание сбоку. Они добрались до вершины водопада. Но даже снизу впервые увидеть его было более интригующе и волнующе, чем стоять здесь. Над ними парил воздушный шар, готовый встретить победителей Битвы последних. До ивы, впивающейся корнями прямо в воду, можно было добраться по подводным камням — лишь бы течением не снесло. — Я пойду, покончим с этим, — Хенджин попытался расцепить их руки, но младший его не отпустил. — Нет, вместе. Камни, покрытые илом, не давали непрошенным гостям спокойно завершить испытание. Вдвоем они помогали друг другу удерживать равновесие. В последнем рывке они схватились за ствол дерева, прижимаясь к нему всем телом. Прямо перед их лицами был высечен знак ключа, только не горизонтально, как раньше, а вертикально. Сынмин поднял глаза наверх и заскулил. Между верхних веток на тонкой нити висел бронзовый резной ключ. — Как только мы коснемся ключа, все закончится? Хенджин пожал плечами. Сынмин полез на дерево, подтягиваясь на руках. Хенджин задохнулся от гордости: откуда в нем остались силы? Альфа, держась за ствол, наблюдал за ним. Сынмин смотрел в сторону леса пустыми глазами, одновременно протягивая руку к ключу. — Хенджин- — Сынмин? — ОСТАНОВИСЬ! Иначе он умрет, — наставив лук на Хенджина, прокричала принцесса Севера с правого берега. — Бери ключ, — прошипел Хенджин. Сынмин потянулся — стрела полетела по заданной траектории и попала в ствол. За ней вторая, тоже мимо. Сынмин дернулся, почти ухватившись за ключ. — Аккуратнее, не торопись, — успокаивал Джин. — Хенджин, обернись, — Сынмин зажал рукой рот, чтобы не взвыть. С противоположной стороны леса на них смотрели четыре жёлтых глаза. «Опять…» За волками стоял северянин и оба представителя Запада. Сион закрывал глаза своему омеге. — Если вы коснетесь ключа, я спущу ИХ на ВАС! Хенджин впился взглядом в бету. Пять секунд решили всё: Сынмин дотянулся до ключа — раздались победные фанфары — потом рык. Хенджин снял бету с ветки, они вцепились друг в друга, стоя над пропастью в окружении врагов и глядя прямо вниз. Другого выхода нет. Прирученные звери неслись на них. Наматывая шнурок от ключа на запястье, Сынмин посмотрел на Хенджина. «Мы не можем умереть. Только не мы,» — проносилось снова и снова в их мыслях перед прыжком. — Кажется, я люблю тебя, — вырывается признание из уст Сынмина. И они шагают в бездну.