У кирпичной стены

      Шел второй день с момента той злосчастной ночи. До сих пор не мог увидеть Уилла, метался из крайности в крайность. Сдерживать Арфея оказалось невероятно сложным занятием. Первый день я провел как на иголках, подрался с каким-то хулиганом, получил от моего разъяренного друга, от отчаяния крикнул пару ласковых патрульной машине и еле унес ноги по подворотням и дворам. Потом наведался в здание, предназначенное на снос, выпустил пыл на строительном мусоре. Старый охранник велел мне убираться, и я бросился на него с кулаками, но осадил меня оплеухой, я аж упал. После всех этих событий я уныло поплелся домой, решил отвлечься рисованием или школой (на следующий день). И вот, я грустно волочу ноги по сырому асфальту в сторону моего дома. Надо бы представить расклад мести этим ублюдкам, оскорбившим и мою банду, и моего лучшего друга. Резкий порыв ветра сорвал пожелтевшие листья, и они закружились вокруг меня. Прямо поэзия какая-то… Я осмотрелся вокруг. Впереди меня шел мальчик лет десяти, с портфелем за плечами. Судя по времени, он возвращался из школы. Старый дедушка сидел на лавочке и пялился в небо. На встречу мне прошли два века, обоим на вид лет тридцать пять. Мне хотелось сделать что-то такое, чтобы хорошенько кого-нибудь позлить. Я встал прямо на их пути и упер руки в бока, не давая им пройти. Они прекратили свой разговор, остановились прямо передо мной и окидывали меня взглядом. «Один худой и высокий, другой среднего телосложения… Ага, вторго надо вывести из строя на время, пока буду разбираться с первым, а потом добить», — планировал я план атаки. Опустив руку в карман с кастетом, сказал им: «Так-так, граждане. Анальная полиция просит предъявить разрешение на массаж простаты». «Слышь, мелкий, пизды не получал давно-о… Агхм!» — начал говорить середнячок, но я двинул ему коленом в пах, и он скрутился у моих ног. Резко подняв руки (в правой был зажат кастет), я начал наносить боксерские удары по глисту. После хорошей серии, я подхватил его левой рукой за ворот куртки, а кастетом дал ему по зубам… И еще два раза. Он сделал два неловких шага и медленно упал на асфальт. В это время, на мена бросился его партнер, но его тщетные удары были заблокированы. Я не растерялся и пнул его по ноге: сначала снаружи, потом по внутренней стороне. Я попытался ударить его кастетом в челюсть, но он хорошо держал блок, поэтому второй удар пришелся ему по плечу. Он стал в отчаянии бить наотмашь и попал мне по голове одним ударом. Нехило прилетело! После, я плавно ушел от очередного размашистого удара и два раза ударил по печени, потом сделал двоечку по голове и несколько прямых ударов в грудь. Мой соперник еле держался на ногах, но не отступал. От усталости он опустил руки и наносил ослабевшими руками удары по корпусу. «А он крепче, чем кажется!» — мне уже было жаль, что мне попался такой выносливый соперник. Он бы стал неплохи дополнением для нашей банды, но теперь уже поздно глотать бальзам. Я пару раз ударил его в корпус, затем, резко сблизившись, нанес удар головой, схватил его и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, оттолкнул от себя. Он врезался в дерево и осел под ним, а я бросился бежать. Таким темпом я очень быстро добрался до своего дома. Запыхавшись, остановился перед старой дверью пятиэтажной панельки. Немного восстановив дыхание, я достал последнюю сигарету из пачки и закурил. Курил и ни о чем не думал. Если честно, просто не хотелось идти домой, но когда-нибудь это все равно придется сделать, а перед смертью не надышишься (простите за каламбур).       Подъезд встретил меня запахом мочи. Лампочка работала лишь на четвертом этаже, а жил я на третьем, поэтому чаще всего до квартиры я добирался по темноте. Тяжело ступая, я поднялся на свой этаж. Свет из треснутого окна еле-еле освещал площадку, но даже так можно было видеть исписанные стены. На нашем этаже было три квартиры, но потом в одной кого-то убили, ее продать не смогли и просто заколотили дверь, чтобы там не селились бомжи.       Я достал связку ключей, открыл дверь от моей квартиры и прошел в свою комнату, не снимая обуви. Проходя мимо гостиной, в которой сидел отец, я услышал в свой адрес: «Где был? Приличиям не учили? С тобой говорю!» Захлопнув дверь, я закрыл ее на щеколду. Теперь я дома. Книжные полки, стол, стул, диван, шкаф под одежду, выход на балкон — вот и весь интерьер моей комнаты. Подойдя к дивану, я плюхнулся на него лицом вниз, потом перевернулся и лежал минут десять, погруженный в свои мысли. Я снял куртку и ее повесил на спинку стула, достал пачку сигарет, а со стола взял альбом и карандаш. Хотелось посидеть на балконе.       Уже полтора часа слушал музыку и рисовал. Наколякал небольшой сюжет из отдельных картин, назвал его «повешение». Пока рисовал обдумывал план мести. Так как против нас футбольные хулиганы и НС-скины, нам нужна поддержка. Их движение слишком многочисленно. Нацисты у них воспевают здоровый образ жизни, но по факту лишь небольшая их часть занимается спортом. Эти футболисты вроде тоже занимаются какими-то БИ, но серьезных ребят у них тоже не хватает. Зато к ним примыкают все кому не лень. Думаю вызвать на стрелу их банду против нашей, оргпнизовать союз со скинхедами из промзоны, подтянуть всех наших: бриолинщиков и отморозков. Отморозки хоть и мощные (одного я считаю за четырех), но их мало. Бриолинщики всегда смело и гордо идут в бой и не за что не отступят. Тем более мы все вроде как анархисты и набить ебало бонам — это святое. Плюс скины с рабочки… Если они присоединятся к нам, нас станет в два раза больше, чем есть сейчас и мы уже будем составлять конкуренцию этим сволочам. Переговорами со скинами — этим и займусь.       Я пошел на кухню, чтобы заварить себе кофе. Зашел отец, он был высокого роста и очень большой в габаритах. Харкнув в раковину, он прошел к холодильнику, толкнув меня плечом. «Смотри куда прешь!» — сделал замечание я. Он грузно развернулся и врезал мне тыльной стороной ладони неплохого такого леща. «Ты еще побазарь тут со мной, сопляк. Недорос, гондон мелкий», — сказал он, доставая из холодильника пиво. Я же, отброшенный к стене, схватил на столе бутылку и швырнул ее в этого дебила. Стекло посыпалось на пол, а отец упал рядом с холодильником. Следом бросил в него табурет. Не буду сейчас описывать сколько я терпел от него унижений, но с меня хватит! Я выбежал в коридор и достал из кладовки какую-то старую трубу. Вернувшись на кухне, я увидел, что он крякая и матерясь пытается встать. Табурет раскололся, и я боялся, что он воспользуется одним из них. поэтому тут же подскочил к нему и несколько раз ударил его своим орудием сверху вниз. По голове старался не бить, но в порыве ярости пару раз все равно попал. Отбросив дрын в сторону, я ушел к себе в комнату собирать вещи.       Через полчаса я шел к трущобам с небольшим рюкзаком. На мне были все те же военные штаны и берцы, только джинсовку сменил на кожанку. В трущобах жили все без исключения отморозки. Я собирался переночевать у Арфея. В ночлеге он бы мне явно не отказал. Вы спросите, наверное, почему я не могу остаться жить в «Шарах». Там можно перекантоваться максимум неделю, это не приют для бомжей, тем более там нет душа. Там почему бы и не пожить у моего лучшего друга Арфея? Примерно через полгода мне стукнет шестнадцать, а там я уже перееду в интернат.       Промзона довольно неприятное место, хотя на меня оно всегда наводило некую музу. Любил тут рисовать. Раньше в этом районе работали два завода, теперь работает лишь какой-то химический комбинат. В заброшенном предприятии любили собираться подростки, особенно скинхеды после работы и отморозки. Боны сюда не заглядывали, по причине большого количества мигрантов и скинхедов, которые с удовольствием. гнали в шею нацистскую мразь. Я шел по обочине пыльной дороги, вдоль разукрашенного забора. Уже смеркалось, а до «поселка» рабочих (так называли место, где располагались жилые дома в пром зоне) я дойду примерно через сорок минут. я достал из рюкзака mp3-плеер с наушниками и стал слушать музыку. Прошел мимо компании скинов, те долго смотрели мне вслед, но ничего не сказали. Скорее всего, они знали меня, несмотря на то, что мы не были знакомы лично. После инцидента с бедным Уиллом точно должны были знать. А их глава — Роберт, — наверное, уже ждет, когда я приду за помощью. Вот я дошел до «поселка». Двухэтажные длинные бараки находились на расстоянии не более ста метров от предприятия. В них жили мигранты из соседних стран, либо люмпен-пролетариат. Скинхеды и пролетарии жили в пятиэтажных панельках, находящихся чуть глубже. Уже на окраине располагался гаражный кооператив и частный сектор. У родителей Арфея был свой дом, но мой друг жил в трейлере, располагавшемся во дворе. Дальнейший путь я преодолел довольно быстро. Один раз передо мной встал пьяный рабочий с ножом, но я показал ему свою финку в ответ — на этом и разошлись.       Дом Арфея представился мне довольно злачным. Небольшой участок земли, половину которого занимает дом. А перед жилищем валялся разнообразный мусор и на стопках кирпичей стоял трейлер. Внутри прицепа горел свет, и я осторожно прошел по щебенке вперемешку с кирпичной крошкой. Заляпанную дверь, дыры в которой были благополучно застелены картоном изнутри, мне открыл мой товарищ. Увидев мой рюкзак, он без расспросов впустил меня и сказал, что могу располагаться на диване. На мой вопрос об удобствах, Арфей ответил, что два года назад он подключил трейлер к канализации, поэтому с водой проблем нет, только душ давно засорился и унитаз по чистоте напоминал давно сгнивший труп бездомного пьяницы. Я бросил свой рюкзак под стол и упал на диван, мой друг сидел на столе, пил пиво и смотрел телик. Одет он был в грязные серые джоггеры и растянутую майку алкоголичку. Вообще все в этом доме было грязное. Ну да ладно, зато есть крыша над головой. — Спасибо, Арфей, выручил. Должен буду. — Да ладно уж! — отмахнул он рукой, — Живи сколько влезет. У меня некрасиво, зато приятно. — Это уж точно. Мы какое-то время смотрели телик и пили пиво, пока я не сказал: — Думал, что будем с бонявыми делать? — Я бы их все закопал! — крикнул он и швырнул бутылку на пол.мОн хотел что-то еще сказать, но я остановил его жестом руки: — Заткнись, сядь и успокойся. Завтра пойду договорюсь со скинами, они должны быть за нас. Правда, по-любому что-нибудь попросят сделать в обмен, но это не суть важно. Боб должен знать, что я свое слово держу. — Морозки все пойдут я добазарил, — Арфей называл отморозков «морозками». — Отлично! Бриолинщики точно пойдут. После завтра договариваемся с бонами о стреле, планирую неделю дать на подготовку: запастись арматурой и инструментами, найти новых парней. — Ладно. Уилла и Дункана не хочешь навестить? — До того как мы бонявых лошар раком поставим — нет. — Хорошо.       Он выключил телевизор, сходил в туалет и закрылся в спальне. Я достал из рюкзака твердые вещи, уложил их на пустую треснувшую полку шкафа и лег спать.