Твоими глазами

      Грёбаный Уизли! Чёртов нищеброд!       Руку так и тянуло в карман мантии, чтобы направить палочку на рыжее недоразумение и пальнуть в него как минимум Круциатусом, а по-хорошему и Авадой. Пару мгновений назад мир перестал казаться чужим. Всё стало вмиг ярче, теплее. И вот, когда почудилось, что сейчас вселенная ответит на все вопросы, на горизонте замаячил Дебизли.       — Эй, Драко, — справа прозвучал настороженный шёпот Нотта. — Ты сейчас стакан раздавишь.       Малфой выдохнул и с неохотой перевёл взгляд на друга. Обеспокоенные глаза однокурсника скользили по его пальцам, которые настолько сильно сжимали грани стакана, что тот чудом не лопнул. Драко разжал ладонь.       Но гнев не отступал. Между бровей пролегла морщинка, губы сжались в тонкую линию, а подбородок напрягся. Слизеринец благодарил годы выдержки и тренировки по контролю эмоций. Потому что дай ему сейчас свободу — он набьёт морду сначала рыжего, а затем и шрамоголового. Всё-таки тот задолжал ему за сломанный нос.       — Драко, — вновь позвал Тео. — Ты куда?       Но Малфой не знал. Просто встал, и ноги понесли его куда-то вглубь зала. Теодор, Астория и ещё пара слизеринцев провожали его непонимающими взглядами. Хотя кому он врал. Конечно же знал.       Связь родственных душ? Любопытство? Злость? Что-то ещё?       Когда он уже подступал к цели, вдруг накатила нервозность. Он замедлил шаги, едва соображая, что же сказать. В привычном жесте спрятал руки в карманы. Шаг. Ещё два. Дикие, ошарашенные глаза младшей Уизли, которая трясёт Грейнджер за руку. И вот копна кудрявых волос, чуть колеблясь, развернулась к нему лицом.       Блять. Что я хотел сказать?       Малфой чуть нахмурился.       Придумаю позже. Надеюсь.       — Грейнджер, на пару слов.       Она смотрела на Малфоя с таким удивлением, что выражение её лица отдавало комичностью. Пару секунд держалось напряжённое молчание, и вот стало видно, как гриффиндорка возвращает по крупицам самообладание, открывает рот и…       — Ты никуда с ней не пойдёшь, Малфой!       Он кинул колкий взгляд на Уизли, который всё ещё обнимал одной рукой Браун. В глазах рыжего вспыхнула настоящая ненависть. И, ох, как же Драко обожал доводить его до такого состояния.       Где-то сбоку уже обеспокоенно вертелся Поттер, а Джинни бросала на брата предостерегающие взгляды.       — Я не с тобой разговариваю, Вислый, — Драко вновь посмотрел на Гермиону, приподнимая бровь в немом вопросе.       Хотелось наговорить этому идиоту ещё кучу потрясающих, заранее заготовленных оскорблений. Опустить его перед всеми сидящими за столом. Почувствовать это тёмное наслаждение где-то в животе, когда его глаза нальются злостью, а цвет лица сравняется с цветом волос. Но нет, не это было в приоритете. Потому что чем дольше Драко стоял рядом с Грейнджер, не встречаясь взглядом и не прикасаясь, тем яростнее «насекомые» в грудной клетке разъедали его изнутри.       Грейнджер наконец собралась с мыслями.       — Ты же… По… По поводу нашей работы на зельях, да?       Ей не удалось до конца унять переживания. Голос немного дрогнул, глаза забегали по сторонам. Обычно успокаивающая атмосфера Большого зала теперь без сожаления сдавливала её лёгкие. Каждый взгляд казался осуждающим, злым, раздражённым.       Что он задумал? Какого чёрта подошёл прямо здесь? Мерлин! Как унять сердцебиение?       Малфой по каким-то неведомым причинам просто кивнул, чуть расправив плечи.       — Быстрее, Грейнджер. Поднимайся уже.       Девушка только начала вставать, как рыжий вновь встрял в разговор. Бедная Лаванда молчала, не зная, как реагировать. Сидела, распираемая одновременно гордостью и ревностью. Она очень часто припоминала ему, что раньше он встречался с Гермионой. Да и сам Рон не делал себе жизнь легче, когда творил что-то подобное.       — Гермиона! Ты что, пойдёшь куда-то с ним? Одна?       Краем глаза девушка отметила, как Джинни что-то прошептала Гарри. А сам парень упёрся взглядом в Уизли и, закусив губу, о чём-то размышлял. Гермиона шумно вздохнула.       — Да, Рональд. У нас вообще-то общий проект. Хотим мы того или нет, но я не собираюсь портить свои оценки из-за всяких предрассудков.       Драко громко хмыкнул, вкладывая в это больше смысла, чем каждый тут мог представить.       Да, Грейнджер. Предрассудки сейчас не наша тема.       — Я иду, Драко.       Девушка осуждающе зыркнула на слизеринца, при этом быстро поднимаясь со скамьи. Она махнула друзьям рукой и поплелась вслед за Малфоем, который уже почти пропал из виду где-то впереди.       А за столом Гриффиндора запоздало раздался ошеломлённый голос Уизли.       — Она что, только что сказала «Драко»?

***

      Она видела его широкую спину, длинную шею, пока Малфой вышагивал по коридору такой уверенно-идеальной походкой, что позавидует любой манекенщик.       Великий Годрик! Есть что-нибудь, что он делает плохо?       Она продолжала идти следом, размышляя на ходу о том, каково это — идти рядом с ним, а не вторить его шагам, подобно свите.       Гриффиндорка так зависла в собственных мыслях, что просто впечаталась лицом в грудь Малфоя, с шумом выбив воздух из лёгких. Пару раз вздохнув, она отклонилась назад.       Обоняния коснулся ненавязчивый, свежий запах мужского парфюма. Ей показалось, что там были нотки цитрусовых и мяты.       — Чёрт, Грейнджер. Ты всегда такой пенёк?       Гермиона стушевалась, заглядывая в малфоевские глаза в немом вопросе.       — Пенёк. Растяпа, неумёха, бестолочь, — как маленькой, пояснил Драко.       Его голос, пропитанный холодом, сильно разнился с выражением глаз. Цвет радужки не перестал быть льдистым и благородным, нет. Но в них появилось что-то ещё. И Гермионе это невероятно понравилось.       Расстояние между ними было ничтожное, но всё же не настолько, чтобы прямо сейчас нырнуть в омут с головой. По крайней мере она себя так успокаивала.       Как и Драко.       — Что ты хотел на самом деле?       Задавая этот вопрос, она конечно же знала, чего хотел слизеринец. Но начать этот разговор самой ей казалось невозможным.       — Что хотел? — он вскинул выразительные брови. — Что я хотел?       Он чуть склонился вниз, ловя своими платиновыми омутами её глаза.       — А ты ничего не хочешь мне рассказать, Грейнджер? — он щурился, старался сохранять голос холодным и вежливым, но кое-где срывался, отчего слова казались похожими на тихое рычание. — Ах, погоди, — он вымученно улыбнулся. — Негоже называть родственную душу по фамилии. Правда, золотко?       Голос Малфоя приобрёл елейные нотки, яро приправленные издёвкой.       — Я…       Как же его это бесило. Бесило то, насколько хотелось наорать на неё. А потом поцеловать. А потом опять наорать. А лучше пусть кричит она. А ещё лучше, если прямо под ним.       — Перестань, — выплёвывает он, до конца не понимая, кого в этот момент затыкает: её или себя. — Просто объясни мне, милая, — зашипел Драко сквозь зубы. — Какого хера я узнаю об этом таким образом? Ты же знала всё с самого начала, не так ли?       Тон парня начал расшатывать её спокойствие.       — И как ты себе это представляешь, Малфой? — она сокрушённо развела руками. — Эй, Драко, доброе утро! Как тебе утренняя каша? Сделал задание по травологии? Ах, кстати, забыла упомянуть. Я твой соулмейт. Так? Если бы ты не был такой заносчивой задницей, то выслушал бы меня тогда, у раздевалки, помнишь, после квиддичной тренировки? Я хотела тебе рассказать!       Она готова была утонуть в собственном негодовании.       А Драко уже и сам начинал вскипать.       Казалось бы, что им сейчас делить? Они, сами того не зная, всё время искали друг друга. Сталкивались лбами с самого детства. Вместе учились ненавидеть и бороться. И неужели так сложно взять и протянуть друг другу руку? Сделать шаг навстречу?       Какой смысл в громких словах, когда перед тобой стоит половинка твоей души? Никто и никогда не будет способен заставить тебя почувствовать хотя бы сотую долю того, что можно познать со своей истинной любовью.       Не легче ли проглотить гордость, забыть прошлое и наконец прислушаться к зову судьбы?       Нет, не легче. Потому что они оба одновременно такие разные, но такие похожие друг на друга. Едва ли гордость позволит ей или ему замолчать. И речи быть не могло о том, чтобы сесть в ближайшем классе и тихо-мирно обсудить происходящее. Это не похоже на них. Это не их история.       — Значит, пора стать более настойчивой и целеустремлённой, мисс Пенёк! Когда дело доходит до учёбы, ты буквально фонтанируешь своей упёртостью, вытягивая вверх руку на уроках, лишь бы учитель заметил, — Драко кривлялся, пародируя привычный жест Гермионы на занятиях. А сам уже готов был плеваться ядом, ведь рядом с ней так сложно было себя сдерживать. Во всех смыслах. — Ладно, не получилось тогда, но когда ты собиралась снова попытаться рассказать? С первой открыткой в Мунго?       Девушка поёжилась. Она ведь правда виновата перед ним. Она давно могла сказать. Придумать сотню поводов. Но она просто молча наблюдала за тем, как мучаются два человека.       Да, она виновата. Но не может этого признать прямо здесь.       — Нечего сказать, да, любимая?       Одна часть Гермионы хотела растаять, слыша такие слова от него в свой адрес. А вторая истошно вопила: не в этом тоне. Потому что Малфой будто превосходил сам себя. Голос был настолько издевательский, настолько осуждающий. Хотелось руками закрыть уши и убежать, скрыться.       — А что бы ты сделал? — она сложила на груди руки, от этого жеста почувствовав себя немного увереннее. — Тут же отправил бы «хорошие новости» с первой совой домой? Прямо вижу, как твои родители теряют дар речи. И мы оба знаем, что не от счастья.       — Ты не знаешь их, чтобы судить, — прорычал в ответ.       — Конечно, куда мне до них!       Замолчи, Грейнджер. Чёрт побери, закрой рот.       Но она продолжила.       — Я ведь так хочу одобрения от семьи, приложившей все усилия для помощи тому, кто хотел избавиться от таких, как я. Каково им будет узнать, что их сын связан с грязнокровкой?       — Замолчи! Не смей говорить про мою семью, гря… Грейнджер.       Гнев вскипал в нём, как зелье на костре. Маленькая такая кастрюлька прямо посреди открытого огня. Ещё пара минут, и от него ничего не останется. Руки тряслись, а глаза метали молнии.       — Не замолчу, Малфой! Ты ведь так хотел поговорить. Так вот, мы разговариваем, — ей почему-то захотелось торжествовать от его реакции, Гермиона будто подпитывалась этим чувством. — А каково тебе самому? Понимать, что такой весь из себя чистый, теперь зависишь от такой, как я?       Она не знала, откуда берёт начало этот яд в голосе. Сколько ещё ужасных слов вылетит из её рта. Казалось, словно все эти пережитые в напряжении и страхе недели наконец выплеснулись с гневом. Вот только как теперь остановиться?       — А не пойти ли тебе к чёрту, Грейнджер?       Дыши, Малфой. Просто дыши. Не реагируй. Ты потом будешь жалеть. Очень жалеть.       — Ответь же, ну.       Он закрыл глаза. Изо всех сил пытался сделать всё, что угодно, но не открывать рот. Не сейчас. Нельзя.       Но последние силы покинули его в тот момент, когда девушка сделала шаг назад. Будто отступая. Будто отказываясь от него.       — А что ты думала, а? Что я брошусь к твоим ногам? Что буду рад всему этому? — он резко вскинул руки, как бы указывая на происходящее. — Думаешь, я мечтал провести всю жизнь с такой, как ты?! Да мантикору мне под яйца, Грейнджер!       А потом резкий звон в ушах.       Щеку обожгло. Перед ним стояла молодая ведьма, нервно закусывающая губу, сдерживая рвущиеся наружу слёзы. Её нос мелко подрагивал. И Драко понимал, что она влепила ему пощёчину. Звонкую, смачную.       — Ты омерзителен.       Ей едва хватило самообладания выдать эти слова. Потому что потом она обернулась и просто ушла. Она всеми силами игнорировала сбитое дыхание и трепещущее сердце, что заходилось в рваном ритме. Гермиона не хотела ничего чувствовать, потому что было так тошно внутри от всего того, что ей приходилось ощущать рядом с Малфоем. В голове были лишь сплошные вопросы и претензии к себе. На что она надеялась, следуя за ним сюда?       Ведь есть вещи, над которыми не властны даже узы родственных душ, например…       Херовое же у тебя воспитание, Драко Малфой.