Твоими глазами

      Джинни уже несколько минут нервно перебирала пальцами собственные волосы. То закидывала их за спину, то вновь возвращала назад.       Занятия давно кончились. Она собиралась сделать это ещё днём, но до сих пор не знала — стоит ли? С одной стороны, гриффиндорка не могла уже оставаться в стороне. Ведь её близкая подруга буквально растаптывала собственное счастье. Не без помощи одного бледного ублюдка, конечно. Но с другой — Джинни всегда уважала личную жизнь других людей. Было сложно.       Она в очередной раз откинула назад пламенные волосы и, шумно выдохнув, произнесла пароль, входя в гриффиндорскую гостиную.        Нужный человек нашёлся у камина. Гарри сидел прямо на ковре, вытянув ноги. Его непослушные волосы как всегда жили своей жизнью, очки были немного сдвинуты набок. Он сжимал в руках какую-то книгу, внимательно вчитываясь в страницы.       — Привет, — максимально нежно произнесла Джинни.       Зеленоглазый поднял голову и расплылся в улыбке, которая всегда возникала на его лице при виде этой ведьмы. Между двумя людьми проскользнуло что-то космическое и поистине волшебное. Раньше для них это было чем-то странным и неизведанным. Так сильно чувствовать взаимодействие с другим человеком казалось чем-то безумным. Сейчас же это как ничто другое давало им смысл жить и идти дальше, невзирая на потери и боль.       В груди разливалось знакомое тепло, и, чуть помедлив, Уизли устроилась рядом, заглядывая в книгу через плечо Гарри.       — «Сказки Барда Бидля»?       Юноша кивнул.       — Да. Рон говорит, что не знать этих сказок будучи волшебником, всё равно что не уметь держать в руках палочку.       Джинни кивнула, тихо рассмеявшись.       — Ронни с детства любит его истории. Мама всегда рассказывала нам перед сном эти сказки.       Гарри вновь тепло улыбнулся и, чмокнув свою возлюбленную в висок, вновь вернулся к страницам книги.       Девушка тем временем закусила губу.       — Гермиона наверху?       Гриффиндорец кивнул.       — Сразу после занятий туда ушла. Она даже в библиотеку почти не ходит, — мысли о подруге вновь разбудили в нём беспокойство, он закрыл книгу и перевёл взгляд на Джинни. — И самое печальное, что я, кажется, знаю причину.       Она обречённо вздохнула, утвердительно качнув головой.       — Малфой, да. Она мне рассказывала про их разговор. И даже не проси, — Джинни вскинула ладонь, сразу отметая вопросы. — Я ничего не скажу. Я обещала.       Гарри откинул несчастную книжку на пол. В зелёных глазах загорелись искорки злости.       — Мне неважно, что он сказал или сделал. Важно то, что Гермиона отдаляется не только от него, но и от нас. И ты прекрасно знаешь, что у такого поведения будут свои последствия. Не сейчас, конечно, — он измученным жестом снял очки, растирая уставшие от чтения глаза. — Но пару лет, и у них обоих начнутся проблемы.       — Я всё это знаю, Гарри. Поэтому, — она заправила локон за ухо и посмотрела ему прямо в глаза. — Мне кое-что нужно.       — Что?       — Карта Мародёров.       Поттер скептически улыбнулся.       — И зачем?       Взгляд Джинни постепенно приобретал нотки Молли Уизли. Она отлично знала, как воздействовать на свою вторую половинку.       — Ты мне доверяешь?       Ответ последовал незамедлительно.       — Да. Конечно.       — Тогда тащи сюда чёртову карту.

***

      Бульк. Бульк.       Перестань. Думать. Перестань.       Бульк. Бульк.       Да сколько можно? В кого ты превращаешься, Малфой?       В озеро полетели ещё несколько камушков. Но легче не становилось. Ему уже осточертело здесь сидеть, но идти сейчас в замок хотелось ещё меньше. Всё бесило. Так сильно бесило, что уже не первый день он разбивал кулаки о каменные стены, становясь злым и агрессивным без причины. Он два раза поругался с Теодором, первый раз из-за того, что он смотрел на Драко слишком долго и как-то косо, а второй — потому что Нотт уж больно громко перелистывал страницы учебника. Бедного Блейза он несколько раз послал на три весёлых буквы, а надоедливую Асторию, что слишком часто стала путаться под ногами, неоднократно заставлял заикаться от своего взгляда.       Всё в замке так или иначе наводило на мысли о Грейнджер. А самое ужасное, что они едва ли были злыми. Вот уже который день он закрывал веки и видел её глаза. Тёплые, искрящиеся. Ложился спать и снова видел их. Хуже всего было на совместных занятиях. Желание подойти к ней и поговорить хоть о чём-то было таким сильным, что частенько Малфой стал прогуливать. А если и являлся в класс, садился максимально далеко. До боли в суставах сжимал пальцами столешницу, с нажимом придавливал собственные ступни к земле. А самым ужасным было видеть, как Грейнджер делает ровно то же самое.       Сидеть прямо на гальке в разгар осени в одной белой рубашке и брюках было нереально холодно. Но холод был его другом сейчас, он позволял ему хоть немного разгонять в голове туман.       Драко уже собрался вставать, как услышал за спиной чьи-то лёгкие шаги.       Ну, блять. Не сейчас, прошу.       Напустив на себя максимально равнодушный вид, блондин медленно повернулся в сторону подошедшего.       Но маска озлобленного аристократа тут же треснула, как только он разглядел сестру Вислого.       — Мелкая Уизли? Чем обязан такой компании?       По-хорошему, в его голове фраза звучала куда более издевательски. На деле же получилось даже не в половину силы. Вроде и губы были растянуты в ухмылку, и сами слова говорили за себя, но интонация и пустые глаза выдавали его с потрохами.       — Малфой, — кивнула она в знак приветствия. — Есть разговор.       Он вопросительно приподнял бровь, бросая на неё скептический взгляд.       — А разве у нас есть, что обсуждать?       Джинни же просто старалась не пропускать вдохи. Ненароком считала про себя от одного до десяти. Как же было сложно с её-то характером не ответить этому придурку ударом промеж ног.       Раз. Два. Я здесь ради Гермионы. Три. Четыре.       Пять. Шесть. Но чуточку же можно, да? Семь. Восемь.       — Ты такая язва, Малфой. Но, знаешь, я человек добрый. Когда буду возить Гермионе цветы в Мунго, я и про тебя не забуду.       Было сплошным удовольствием наблюдать за его реакцией. Ухмылочка тут же сползла с тонких губ, челюсть чуть дёрнулась. Если приглядеться, можно было заметить, как начала пульсировать венка на его виске.       Но это был бы не Малфой, не приди он в себя быстрее, чем она ожидала. Вид, конечно, уже не был таким беззаботным, но понять, что у него на уме — сплошная лотерея.       — Почему я не удивлён, что Поттер растрепал всё своей подружке?       Она фыркнула.       — Я знала всё с самого начала. Гермиона, можно так сказать, рассказала мне сама.       — Сейчас тоже не удивлён.       Джинни продолжала стоять прямо перед ним, и это ощущение, что на него смотрят сверху вниз, начинало бесить. Он осторожно поднялся на ноги, невербально накладывая на себя согревающее заклинание, и засунул руки в карманы, чуть расправляя плечи.       — Ты закончила? А то у меня куча важных дел. Ну, знаешь, много всего хочется успеть до потери собственного рассудка.       Рыжая раздражённо закатила голубые глаза. Драко уже начал разворачиваться, как услышал самый страшный вопрос.       — Всё потому что, у неё не та кровь, Малфой?       Вот уже несколько дней он этого боялся. Потому что, задав его однажды самому себе, не смог ответить. В голове непрерывно спорили два голоса. Один интонацией Люциуса читал нотации о важности сохранения чистоты крови, принижал магглорождённых и беспрерывно повторял: «Ты — Малфой, она не достойна даже твоего осуждающего взгляда».       А второй возносил за Грейнджер молитвы.       Просто посмотри на неё. Да-да. Давай. Прямо сейчас.       Почему ты раньше не замечал, какое у неё тело? А волосы? Ты представляешь, как они раскинутся по твоей подушке, когда начнёшь покрывать поцелуями её ключицы?       Он вновь вернулся в реальность и понял, что буквально застыл в развороте. Драко старался выйти из лёгкого ступора, переминался с ноги на ногу и пытался что-то придумать.       — Ты можешь врать другим, но не самому себе, — продолжала Уизли, делая маленький шаг вперёд. — Я не могу знать на сто процентов, но примерно представляю, что ты чувствуешь.       — Ни хера ты не знаешь, мелкая. Не надо лезть не в своё дело.       Джинни отметила, что говорил Малфой не так озлобленно, как раньше. Взять этого слизеринца сейчас и пару месяцев назад, и отрицать разницу будет глупо. Сейчас перед ней стоял не самоуверенный богатый говнюк, а самоуверенный, запутавшийся и отчаявшийся богатый говнюк.       А самым странным было то, что он продолжал стоять. Смотрел на неё с неприкрытой усталостью в серых радужках.       И ругал себя. Злился на то, что не мог просто взять и уйти. Злился, что действительно не хотел пускать всё на самотёк. Его раздражала собственная слабость, потому что Драко разрывало от чувств, эмоций, боли и мыслей. Он привык держать всё в себе. Как и с Грейнджер. Никто не знал, что гложет слизеринского принца. Ни один ученик Хогвартса не мог предположить, что он ходит и убивается по гриффиндорской заучке.       — Знаю, это тяжело, — Джинни заметила, как смягчился его взгляд, и сама немного запнулась. Видеть Малфоя таким обычным человеком было чем-то экзотическим. — Но проглоти уже свою гордость наконец. Она — твой билет в будущее. Как и ты для неё. А вы два идиота. И если на тебя мне откровенно плевать, то за Гермиону я готова сделать многое, — девушка выставила указательный палец в материнским жесте. — Я не побоюсь использовать грязные методы, Малфой.       Драко захотелось треснуть себя по голове, потому что мысленно он был готов отдать Уизли должное. Она умела промывать мозги, умела держать себя. Её верность друзьям и собственным амбициям действительно восхищала.       — Хотя бы задумайся об этом. Потом спасибо ещё скажешь, — уголок её губ чуть приподнялся, и она стала похожа на Фреда и Джорджа. — И если мои слова спасут твою жизнь, то требую обращаться ко мне по имени. И никак иначе.       Драко усмехнулся.       Я серьёзно сейчас разговариваю с Уизли? Я, блять, окончательно слетел с катушек.       — Да я лучше сдохну, рыжая.       Он специально выделил последнее слово, а Джинни сверкнула на него недовольным взглядом. Но как-то совсем иначе.       — Ещё посмотрим. Доброй ночи, Малфой.       И, взмахнув огненной шевелюрой, она зашагала обратно к замку, на ходу стараясь отчётливо запомнить этот разговор. Единственный раз, когда она и слизеринец общались практически нормально.