18
15 декабря 2020 г., 00:47
Касанием робким, тревожить не смея, По шелку волос мягко пальцы скользят. И разум покорен в объятиях Морфея, И легкою дымкой укутался взгляд. И кроток, и тих буйный некогда норов — Спокоен и мягок предутренний сон. В минутах, лишенных обиды и споров, Нашел утешенье строптивый дракон. Не скалится пасть и не клацают зубы, Впервые не льется губительный яд. В усмешке не кривятся тонкие губы. Со злостью глаза наконец не глядят. И видит девчонка в озлобленном звере Не монстра, не гада — живой человек, Свой сон безмятежный спокойно доверив, В тепле ее тает, как утренний снег. Меж пальцев струится серебряный локон - Улыбка касается девичьих губ. Ведь было ему до тоски одиноко, От этого был так нахален и груб. И чувствует он, вдруг лишенный печали, Движением кротким встречая ладонь — Под веками вместо расплавленной стали Ее расплескался янтарный огонь.
Virgo Rose
Гермионе снилось, как она безмятежно лежит на песчаном берегу, обратив лицо к приветливому летнему солнцу. Ей так нравилось ощущать ни с чем не сравнимое тепло практически всем телом. На задворках сознания пару раз мелькало: как же так получается, что лучи падают на всё тело, а печёт лишь с одной стороны? До слуха доносились осторожные шорохи морской воды, что волнами накатывалась на берег. Но это было так тихо и ненавязчиво, очень напоминая сопение спящего человека. Спустя какое-то время девушка почувствовала как что-то щекочет шею. Провела по ней ладонью, в попытке смахнуть надоедливое насекомое, но сколько бы она ни пыталась — зуд не пропадал. Внезапно ею овладела необъяснимая паника. Подергивания рукой становились нервными, глаза взволнованно искали причину происходящего. Но вокруг ровным счетом ничего не было. Только жаркое солнце, тихое «сопение» воды и Гермиона. Она резко открыла глаза, и мир перестал быть ослепительно ярким. Грейнджер сонно сощурилась, словно от яркой вспышки, хотя вокруг было практически темно. Камин давно погас, факелы на стенах тоже, и только солнце, выглядывающее из-за горизонта, скромно осветило серые стены. Обстановка показалась ей смутно знакомой, но гриффиндорка не узнала в ней свою спальню. А потом нашло осознание. Выручай-комната, пьяный Драко, его неоднозначное поведение накануне вечером. Мерлиновы панталоны! Гермиона медленно опустила взгляд ниже и наткнулась им прямо на белокурую макушку. Платиновые волосы паутиной рассыпались по её плечу, а их хозяин мирно дышал ей прямо в шею. Она чувствовала, как аристократический нос соприкасается с нежной девичьей кожей. Девушка глубоко вздохнула от неожиданности, и рецепторы накрыл приглушённый цитрусово-мятный бриз. Так пахнет Драко. Его запах мягко смешивался с нотками французского парфюма, образуя собой, наверное, самый прекрасный аромат, который Гермиона когда-либо слышала. Хотелось бесконечно вдыхать этот аромат, распадаясь с каждым вздохом на миллиарды кусочков от удовольствия. Который час? Ей вообще показалось абсурдным, что она в буквальном смысле слова спала с Драко Малфоем. И этот самый слизеринский принц бесстыдно отлеживал ей плечо, посапывая в шею. Но при одной мысли о происходящем в груди что-то приятно ёкало. Голос внутри настойчиво шептал: Всё правильно. Так и должно быть. Ты чувствуешь, насколько это приятно? Ощущаешь как трепет разливается по коже, словно кленовый сироп? Тягуче. И так тепло. Ты нашла свой дом, Гермиона. Его объятия - твой дом. Гипнотический монолог прервало шевеление сбоку. Драко тихо бормотал что-то невнятное, подобно мурлыкающему коту, и сполз, располагаясь щекой чуть ниже, прямо на груди Гермионы. Чёрт.Чёрт. Чёрт. — Драко, — робко произнесла она. Ноль реакции. — Драко. Снова молчание. — Малфой! Слизеринец резко вздрогнул. Вскинул заспанное лицо, продолжая одной рукой обнимать девушку. — Грейнджер? Он безрезультатно попытался сфокусировать взгляд и необдуманно откинулся назад, сваливаясь на пол. — Блять. Слизеринец приземлился прямо на волшебную чистокровную задницу. А в голове похмельной болью вспыхнул звон колоколов. Драко болезненно сощурился, словно откусил половину лимона одним махом. Связных мыслей никаких, лишь флешбеками вспыхивали неясные картины: попойка с Ноттом, навязчивая идея найти Грейнджер, встреча с Поттером и его ручной Уизли, а потом, — о, великий Салазар — воспоминание о том, как удобно лежать на коленях гриффиндорки, и её нежные пальцы в его волосах. И вот она все ещё лежала на этом старом маленьком диване, от которого у Драко затекла каждая мышца, в особенности длинные ноги, которые некуда было деть. Но он бы соврал, сказав, что это не была самая спокойная его ночь за последнее время. Наконец не беспокоили кошмары, Малфой не просыпался в холодном поту или напряжённом возбуждении. А самым оглушающим фактом он счёл то, что понятие «прекрасная ночь» больше не несло в себе только сексуальный подтекст. И причина такого сладкого, безмятежного сна находилась прямо перед ним. Она чуть приподнялась, меняя положение в сидячее. Нервно поправила задравшийся на животе свитер, обнаживший полоску светлой кожи, и как-то с опаской взглянула на своего соулмейта. И Драко прекрасно понял почему. Ну, конечно. Трусиха боится моей реакции. Наверное, думает, что я ни черта не помню. Как же, Грейнджер. Я помню каждую секунду. И тебе об этом забыть не дам. Как минимум из вредности. Гермиона продолжила кидать на парня настороженные взгляды. Всерьёз прикидывала, стоит ли взять в руки палочку. Но Малфой кивнул сам себе, медленно встал и присел обратно на диван, все ещё морщась от головной боли. Озадаченное выражение сошло с его лица, сменяясь привычным язвительным. И прекрасным. Грейнджер считала себя полной дурой, но все равно отметила: даже с похмелья, не умывшись, в потрёпанной одежде, этот мужчина выглядел так, словно готовился к съемке рекламы нижнего белья какого-нибудь дорогого и престижного модного дома. Разве что похмельное амбре... Но фотографии ведь не пахнут. И почему-то факт того, что и в Драко есть что-то характерное обычному человеку, будь это даже посталкогольный запах изо рта, привел Гермиону в необъяснимый восторг. — Знаешь, такого утреннего пробуждения у меня ещё не было, — отвлёк её Малфой. В своей любимой манере он кривил губы в усмешке. Его не портили даже пара отметин на щеке, оставшихся после сна. Волосы в буйном беспорядке, но даже это выглядело так, словно было задумано. Гермиона поймала себя на мысли, что сейчас он выглядел как никогда сексуально. Она мысленно молилась, чтобы Драко не заметил, как сбилось её дыхание, как она осторожно сжимала колени из-за того, что ниже живота образовался неожиданно тугой узел. Он пульсировал, извивался. Вил из неё веревки. Грейнджер даже не знала, что ее тело способно на такое. И это очень испугало. Собрав мысли в кулак она наконец ответила. — И часто тебя будят девушки по утрам? Нет, она что-то явно упустила, когда пыталась мыслить здраво. И этот тон: вроде спокойный, но с нотками раздражения. Малфой, всегда отлично читающий собеседников, внутренне торжествовал. Выводить Грейнджер на эмоции всегда было так приятно для него. Единственное, что поменялось — эти эмоции кардинально отличались от тех, что были раньше. — Ревнуешь? — хмыкнул парень, — Зря. Гермиона вспыхнула как спичка. А от того, как улыбка Малфоя росла пропорционально красным пятнам на её щеках, девушка краснела ещё сильнее. — Нет, — она в излюбленной манере скрестила на груди руки, а голос приобрёл нравоучительные стальные нотки, — Просто любопытство. В конце концов, интересно, всем ли девушкам на плечи ты пускаешь свои слюни. Драко не сдержался от тихого смешка. Какая же забавная ведьма разбудила его этим утром. Что ж, Грейнджер. 1:0. Хочешь поиграть? Он несколько секунд выдерживал театральную паузу, а после вальяжно закинул руку на спинку дивана. Драко не касался девушки, но ладонь находилась в опасной близости от её спины. Усмешка постепенно превращалась во что-то непривычное для глаз Гермионы, обычно не предназначенное для неё. Она готова была поклясться, что в этой «улыбке» присутствовал флирт. Секундой позже подозрения подтвердились. Слизеринец окинул девушку соблазнительным взглядом с поволокой, слегка прикусывая нижнюю губу. — Точно, Грейнджер. Любопытство, — кивнул Драко, продолжая улыбаться, — Ты удовлетворила свое любопытство, исследуя ночью мои волосы? — Драко придвинулся ближе и томно зашептал, — Тогда, может, расскажешь, какие они на ощупь? Сердце Гермионы пропустило удар. От его близости, наглости и самоуверенности. Драко взял руку Грейнджер в свою и, помедлив, направил её пальцы меж своих платиновых прядей и добавил: — Можешь попробовать ещё раз, если не распробовала, — низко, басисто, что аж пальцы на ногах поджались. Вот же мерзкий хорёк! А в голове снова голос. Он Змей-искуситель. Ты, Гермиона, можешь обманывать других, но не себя. То, что ты сейчас чувствуешь — возбуждение. В подтверждение этому внизу живота проскользнул тёплый, вязкий импульс, отчего Грейнджер невольно вздрогнула и неловко опустила взгляд, собственными руками поднимая белый флаг и проигрывая очередное сражение. За последние недели Гермиона словно открыла для себя новый мир. Неизведанный, полный новых чувств и ощущений, которые уже не первый раз вгоняли её в ступор. Заставляли нервничать, заламывать руки, нести околесицу. Она просто не знала, как правильно реагировать на такие вещи. Без опыта и знаний в этой области Грейнджер чувствовала себя маленькой неопытной девочкой. Гриффиндорка вновь подняла янтарные глаза на Малфоя, узрела его довольное лицо и опять смутилась. А он замер. Улыбка медленно сползла с тонких губ, и парень потянулся ближе. Дыхание девушки застыло, как и время вокруг. Словно гипноз — ты просто смотришь и не можешь отвести взгляда. Лицо Драко оказалось совсем рядом, ей казалось — ещё миллиметр и их губы встретятся. На долю секунды она даже испугалась, лихорадочно пытаясь распутать мысли. Их первый настоящий поцелуй и такой сумбурный? Спросонья и с нечищенными зубами? Хотя, подождите, уже ведь второй?! Но слизеринец остановился. Провёл пальцем по верхней границе её скулы, жадно поедая взглядом мерцание арктического льда в её глазах. С таким благоговейным трепетом, с каким астроном видит в телескопе найденную им и мерцающую таинственным свечением только для него галактику. И мир Драко Малфоя снова закружился вверх ногами. Им обоим показалось, что кровь по их венам текла синхронно, словно в одном сосуде, а мир вокруг будто бы покрывается мутной пленкой. Как тогда. В Большом Зале. Ясность имели только два цвета: стальной в её глазах и янтарный в его. Магия сочилась сквозь их тела невидимыми терпкими потоками, словно соединяя, сцепляя воедино, и толкая навстречу друг другу. — Ты тоже это чувствуешь? Ей нужно было это подтверждение. Она ведь не одна теряла контроль над разумом и телом, верно? Не только она падала в пропасть, даже не пытаясь ухватиться за спасательный трос? Он кивнул, и с губ тихим шелестом слетело пригвождающее: — Да. Захотелось хлопать в ладоши и заливисто смеяться, будучи опьяненной этой магической связью. Но Гермиона твердо держала остатки самоконтроля в сжатых кулаках: — И что нам теперь делать? Вопрос отрезвил Драко, выталкивая из транса. Он взял себя в руки, чуть отстранился, чувствуя, как тонкие нити магии рассеялись, возвращая их к реальности. — Не знаю как тебе, Грейнджер, но мне определённо не хочется сойти с ума или сыграть в ящик раньше времени. — Мудро, — кивнула девушка, — Это значит что мы?.. Малфой закатил глаза, не переставая удивляться тому, как умнейшая ведьма столетия мялась и краснела при одном упоминании о чем-то личном. — Мы попробуем. Попробуем общаться и не поубивать друг друга. Если это, конечно, реально. Слизеринец бросил взгляд на циферблат наручных часов и, тихо выругавшись, встал с дивана. — Думаю, будет разумнее, если всё это, — он сделал широкий взмах рукой, обводя жестом помещение, — Останется в тайне. По крайней мере — пока, — добавил парень, делая несколько шагов по направлению к двери. Гермиона облегченно выдохнула, заправляя непослушные кудри за уши. — Рада, что мы это выяснили, — произнесла она в ответ, сама не понимая, на какую из его реплик. Мгновение поколебавшись, Малфой снова кивнул, быстро исчезая за деревянной дверью.***
Грейнджер не переставала благодарить судьбу за то, что по пути из Выручай-комнаты до башни Гриффиндора ей не встретилась ни одна душа. Конечно, ведь для пробуждения студентов было еще слишком рано. Только некоторые лица с портретов заинтересованно разглядывали растрепанную девушку, возвращавшуюся неизвестно откуда в такой
