Твоими глазами

      Это наваждение. Это безумие. Это…       Палочка давно выскочила из руки ведьмы и всеми позабытая одиноко валялась в стороне вместе со школьной сумкой. Помещение было пропитано возбуждением. Его можно было потрогать руками: тягучее, дурманящее; оно сводило с ума, заставляя следовать за собой за грань возможного.       Очередной вздох, чтобы не отключиться от нехватки кислорода, а потом опять припасть к её губам, которые были сродни свету в конце тоннеля. Буквально загребать руками это хрупкое горячее тело, не оставляя без внимания ни одну его часть. И так удовлетворенно слушать сбившееся девичье дыхание и едва уловимое хныканье между поцелуями.       Драко будто потерял связь с реальностью. Словно вынырнул из ледяной проруби, держась за жизнь из последних сил, и, наконец, вдохнул полной грудью. И плевать, что кислород обжигал лёгкие. Главное, что этот тонкий цветочный аромат снова щекотал ноздри, дразнил. И невозможно было дать всему этому точное описание. Это уют и спокойствие, нежность и влечение.       И знакомый голос в голове, направляющий и настойчивый:       Всё верно, Драко. Всё правильно. Ты там, где должен быть.       Губы Малфоя требовательные, но вместе с этим невероятно нежные и мягкие, они влекли за собой. Он чувствовал терпкий вкус вишни, которую так любила Грейнджер. И нотки шоколада. Соблазнительное сочетание.       Нереально было думать о чем-то одном. В голове бесконечно мелькал вкус губ гриффиндорки, трепет её пальцев в его волосах и это всепоглощающее чувство близости. Он оставил дорожку поцелуев ниже по щеке девушки, ненасытно вдыхая её неповторимый мягкий аромат. Увлеченно описывал языком пульсирующую артерию, а затем всасывался в нежную кожу, оставляя после себя тёмные следы.       О, Салазар! Колени подкашиваются как у первокурсника. Что ты со мной делаешь, Грейнджер?       Спустя секунду он прервался, чтобы заглянуть в её полуприкрытые глаза. Гермиона смотрела на парня невероятно волнующе — удивленно-недоверчиво.       Малфой чертыхнулся, осознав что последний вопрос в голове произнёс вслух, выдыхая его Грейнджер практически на ухо.       Вдох. Выдох. Молчание.       Губы у обоих были влажные, чуть припухшие от продолжительных поцелуев. И Драко опять потерял дар речи, скользя взглядом по её налитым устам, так отчетливо манящим его даже в приглушённом свете кабинета. Снова поцелуй. Долгий, нежный. Словно в подтверждение его слов.       Мерлин, как она прекрасна.       Новая волна страсти охватила обоих, практически сбивая с ног. Гермиона отдавалась его объятиям вся. Без остатка. Доверительно держалась за рельефное молодое тело, решив что не может отпустить — упадёт.       Какие же два идиота. Истеричка и гордец.       Драко на пару секунд потерял равновесие, забывшись в очередном поцелуе. Язычок девушки, дразня, скользнул по его нижней губе. Он ухмыльнулся в поцелуй, а серые радужки опасно вспыхнули янтарём.       Хочешь поиграть, Грейнджер?       Слизеринец на несколько секунд разорвал поцелуй, чтобы отнюдь не нежно подхватить её под ягодицы, заставив уцепиться ногами за его талию. Она приглушенно вскрикнула в ответ. Пару шагов, невербальное очищающее на поверхность мебели, и он посадил Грейнджер на парту, а сам опёрся о древесину бёдрами.       Малфой почему-то был уверен, что всегда правильная и до одури целомудренная Гермиона уберёт с его талии ноги в ту же секунду, как окажется на ровной поверхности. Но, - о, пресвятые кальсоны Мерлина! — она прижималась к нему горячей промежностью крепче. Драко казалось, что у него из глаз полетят искры.       А ведьма будто играла с ним, своими движениями мягко потиралась о напряженный ствол, который, кажется, вот-вот разорвёт брюки к херам — такой тесной казалась Малфою ткань. Он был возбуждён настолько, что ощущения граничили между удовольствием и болью.       Нет. Нет. Нет. Ты не трахнешь ее в этом захудалом кабинете.       Малфой старался не упускать контроль, потому что он далеко не так силён в выдержке, как хотелось бы. Особенно когда дело касалось её. Если дойдёт до точки невозврата — ему не хватит силы воли. Он возьмёт Грейнджер здесь и сейчас.       Едва ли замечательный первый раз.       А потом горячие губы Гермионы скользнули чуть ниже. Поцеловали острые грани челюсти, спустились к шее.       Драко осознал, что его потряхивает.       Думай о чем-то другом, Драко. Филч в кружевном красном бикини. Спокойнее. Чёрт. Блять. Дамблдор в стрингах сидит на большой лимонной дольке.       Грейнджер тем временем успела расстегнуть пару пуговиц его рубашки. Опалила вишневым дыханием белоснежную кожу, целовала, иногда слегка засасывая её — взыграло какое-то странное, необъяснимое желание оставить на его теле свой след. Свою метку.       Поттер в балетной пачке. Уизли в балетной пачке. Гойл в балетной пачке. Все трое в балетных, сука, пачках танцуют маггловский балет.       Но всё же слизеринец не сдержал шипения, когда на очередной поцелуй Грейнджер его член призывно вздрогнул, болезненно натягивая ткань брюк. Он нетерпеливо притянул ближе пальцами лицо гриффиндорки, чтобы вновь ощутить вкус вишнёвых губ. Руки алчно лезли под мягкий свитер девушки, сначала очерчивая выступающие лопатки, позвоночник, а потом, будоража сознание Гермионы, гладили плоский живот. Сантиметр за сантиметром ладонь уверенно поднималась выше, встречая пальцами атласную ткань, но не залезая под неё. Малфой дразнил, проводил рукой ещё выше, оглаживая только солнечное сплетение и не двигаясь и жалкого миллиметра в сторону. Грейнджер едва успевала дышать. Пухлые губы жадно хватали воздух, когда слизеринец на мгновение оторвался — пока пожирал взглядом юное женское тело, пока наслаждался прикосновениями к её коже.       — Драко… — тихий шёпот, который заставил его взгляд мгновенно метнуться к девушке. Она смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, слегка растрепанная, с румянцем на щеках. Взгляд, затуманенный от его ласк, с трудом фокусировался, а затем вспыхнул цветом платины, — Драко, я…       Гермиона резко вздрогнула.       О, чёрт! Библиотека, Майкл, руны. Сколько времени вообще прошло, пока я тут? Пять минут, час?       Слизеринец в недоумении вскинул брови, наблюдал за Грейнджер, которая, раскрыв огромные «оленьи» глаза, сбрасывала ноги с его поясницы и спешно поправляла задравшийся свитер. А взгляд девушки тем временем скользил по полу в поисках сумки и палочки. Она неуклюже спустилась с парты, пальцами убирая выпавшие из пучка пряди за уши.       — Что случилось? — не выдержал Малфой.       О, Мерлин. Только не очередная истерика.       Он стоял в легкой растерянности. Перекосившаяся рубашка, расстегнутая на несколько пуговиц. Покрытая алыми пятнами засосов бледная шея. Растрёпанные волосы, влажные губы и ошалелые серые глаза.       Гермиона, пристыженная, но возбужденная, наткнулась взглядом на брюки Драко, заметно топорщащиеся от эрекции.       — Я шла в библиотеку, пока ты не… Пока мы не… — она ещё больше покраснела, нервно облизывая губы и «раздраконивая» этим парня ещё больше.       Он продолжил гипнотизировать гриффиндорку взглядом.       — И? Боишься, что библиотека тебя не дождется и… Уйдет?       — У меня не закончено задание по рунам. И мы договорились с… — лицо Грейнджер, к удивлению Драко, стало виноватым, и она ответила слегка запинаясь, — С-с Майклом.       В полумраке Гермионе показалось, что чистые серые радужки заметно потемнели, словно грозовые тучи.       Малфой тут же напрягся всем телом, при этом не меняясь в лице. Только тихий скрип зубов выдал его раздражение.       — Опять этот ирландец? — голос холодный, жесткий, — Считаешь он… Задание важнее этого? — не желая давать их поступкам необдуманных аббревиатур, он просто с раздражением обвёл себя и Грейнджер ладонью.       Он и так переступил через себя. Сделал этот шаг навстречу. Готов обсудить. Готов почти не быть мудаком.       Какого черта ей ещё надо? Устроим, блять, шведскую семью с приемным ирландцем?       Слизеринец по привычке спрятал руки в карманах, сжимая кулаки до белизны костяшек.       Гриффиндорка с нарастающим страхом видела, как злость в Драко вскипала быстрее, чем зелье в котле. Всё равно, что смотреть на бомбу и обреченно ждать взрыва. А этот чистокровный маг и впрямь умел устраивать катастрофы.       Будет ли он меня слушать? Он зол. Ох, лишь бы послушал.       На свой страх и риск Грейнджер сделала шаг ближе, потом ещё один. Потянулась ладошкой к мужской щеке, безмолвно молясь всем богам, чтобы парень не оттолкнул.       — Драко, — парень вновь упёрся льдистыми радужками в карамельные, — Мы поговорим, я обещаю. Это… Это на самом деле важно для меня, — на лице девушки появилась призрачная улыбка, — Просто я не могу это отменить сейчас. Мы можем увидеться после?       В ответ напряженное молчание. Серые глаза какое-то время задумчиво смотрели в сторону, будто что-то взвешивая. Почему-то ему вспомнился совсем недавний разговор с Тео.       Внутри Драко клокотала злость. Он сам себе напоминал чайник, полный кипящей воды. И потому, не медля, вышел вслед за Красавицей и Леприконищем.       Плевать он хотел на приставучую Гринграсс, раздвигающую ноги перед каждым, кто готов вынести её неправдоподобные и откровенно блядские стоны и всхлипы. Малфой встал со стула, даже не обратив внимания на её растерянный вид.       Выскочив на улицу и завидев удаляющихся Грейнджер и О’Рейли, он уже был готов пуститься следом, как дверь заведения вновь открылась и оттуда показался обеспокоенный Нотт. Едва распознав намерения Драко, шатен без слов схватил друга за грудки и под благой мат блондина затолкал его за угол.       Между двумя небольшими зданиями было пусто. Только пару старых коробок и кучка птиц клюющих кусок черствого хлеба.       Тео завёл друга чуть дальше и, оглядевшись по сторонам, с силой встряхнул.       — Какого драккла, Нотт?!       Блондин с яростью сбросил руки однокурсника, с нескрываемой агрессией буравя его взглядом.             Мне что, Грейнджер не хватает с её выходками?       — Это я у тебя хотел спросить, — прошипел друг, — Что ты там устроил? Я едва смог отвлечь ребят от твоих взглядов на Грейнджер, которые по шкале твоих заёбов были где-то между я-главный-самец-вот-мой-зажигательный-брачный-танец-в-стиле-мертвого-удава и я-щас-сдохну-от-несправедливости-потому-что-танец-нихуя-не-работает. Прекрати ревновать!       Малфой сплюнул от негодования. Он почти был уверен, что вёл себя как обычно. Грубил, хамил. Что его выдало?       — Дурацкие шутки, Теодор.       Нотт вспыхнул. Стал размахивать руками и ходить из стороны в сторону.       — Дурацкие? Ты себя не видел со стороны, приятель. Жалкое зрелище.       Драко оскалился. Не смотря на долгую дружбу с Тео, он всерьёз был готов подправить ему нос. Или глаз. Хоть что-нибудь. Может улыбку? Кажется, у него многовато зубов.       Но верх над злостью взял разум, настойчиво твердящий не завязывать драку. Малфой осознавал, что друг просто беспокоится за него. Да, в своей немного странной манере, но всё же. Он выскочил за ним на улицу, чтобы удержать от ошибки. А ведь именно её, разбивая лицо когтевранцу, и собирался совершить блондин. Парень вымученно вздохнул.       — Это всё? — и не дожидаясь ответа, — Тогда я пошёл.       Не успел он сделать и пары шагов, как Нотт оказался ближе, накрывая плечи друга ладонями.       — Драко, что с тобой? — он с беспокойством заглядывал в лицо блондина, пытаясь что-то отыскать, — Я тебя не узнаю, брат.       Малфой фыркнул и шепнул себе под нос что-то похожее на «я и сам себя не узнаю».       — С какого, блять, времени, Малфой, ты сидишь на лавке запасных, а? — не отступал Тео, — Ведёшь себя, как неудачник, пока твою «родственную душу» обхаживает какой-то дешёвый иностранец. Не мне тебе напоминать, что такое быть Малфоем.       Драко хотелось засмеяться в голос, но он молчал. Давно не слышал таких тирад от старого друга. Кажется, последний раз это было на четвёртом курсе, когда блондин сделал из Паркинсон женщину, прекрасно зная, что она нравилась Забини. По иронии судьбы эти двое оказались соулмейтами. К слову, между Драко и Блейзом до сих пор были довольно прохладные отношения.       — Вообще-то, дорогой Тео, — скалился блондин, — Я как раз собирался идти бить морду, но ты меня остановил.       — И правильно сделал, — Теодор закатил глаза, — О, Салазар. От этой связи у тебя атрофируется мозг, — парень постучал по виску, — И чего бы ты добился, а? Плохой и злой Драко избил бы милого и хорошего О’Рейли. В итоге Грейнджер сидит у него в палате днями и ночами, вся в чувстве вины, ответственности, слезах и соплях, пока ты кукуешь в слизеринских подземельях, в печали и скорби одиноко надрачивая своего дракончика. И кто знает, возможно вы даже кончите с О’Рейли одновременно. Если ты понимаешь, о чем я.       Драко едва подавил вспышку ярости, всего на миг представив, как ублюдский когтевранец крадет девственность Гермионы, принадлежащую по праву Малфою. Слизеринец устало потёр переносицу, выдохнув.       В словах Тео был смысл. Отдайся он порыву рвать и крушить — неизвестно, чем бы это закончилось и насколько ещё большим придурком он стал бы в глазах гриффиндорки.       — И что ты предлагаешь? — он вопросительно вскинул руки, — Подойти к ней и поговорить?       Нотт с издевкой сымитировал противный звон колокольчика.       — Бинго, брат.       Малфой хохотнул, припоминая какую глупость выдал в прошлый раз.       — Пробовал, хватит. Именно последствия разговора я сейчас пытаюсь исправить.       Шатен драматично стукнул самого себя по лбу.       О, Моргана, дай мне сил и терпения. Каков идиот. И как я с ним только сдружился?       — И что дальше? Всю жизнь будете молчать, потому что один раз не вышло разговора? Или продолжишь слоняться рядышком с ней и ирландским выродком? Я уже могу называть тебя куколдом? — Тео снисходительно дёрнул тёмной бровью, — Ты знаешь, я далеко не в восторге от того, что творится между тобой и этой Грейнджер, — друг выплюнул фамилию девушки почти в той же манере, как раньше это делал сам Драко, отчего блондин непроизвольно поморщился, — Но уже ничего не исправишь. Поэтому возьми себя в руки, приятель. И сделай уже наконец так, чтобы я не выступал в роли Сяби Розатовой.       — Кого?..       — Сваха из ведьминского журнала. Она готовит лучшую аммортенцию во всей магической Англии, — под насмехающимся взглядом Малфоя, Нотт поспешил оправдаться, — Что? Дафна постоянно читает эту ересь, я не виноват, что она делает это вслух.       Драко не смог удержаться от смеха. Этот идиот всегда мог его поддержать и рассмешить. Пожалуй, кроме семьи и, вероятно, Грейнджер, он доверял только Теодору.       — Я буду шантажировать тебя этим до скончания веков, — Малфой, наконец, почувствовал, как отступает волнение и самообладание возвращается к нему.       Шатен гаденько ухмыльнулся.       — Тогда я закажу порцию аммортенции специально для тебя и… Скажем, Крэбба? — Нотт поймал опасный Малфоевский взгляд, — Да-да-да, сейчас ты пошутишь, что к этому прилагается в подарок моё место на кладбище.       Блондин только успел выдохнуть короткое «придурок» и разразился заразительным смехом.       Драко поджал губы и спустя несколько долгих мгновений вернул своё внимание девушке. На все ещё румяном лице застыло беспокойное ожидание. Карие глаза смотрели с опаской, почему-то заставляя его сердце сжаться от этой картины. А потом он скользнул взглядом ниже и с упоением рассматривал проявляющиеся на шее засосы. Мелкими, но заметными крапинками они расцветали на её коже, подобно апрельским цветам.       Малфой, к немому удивлению девушки, усмехнулся. Представил вытянувшиеся лицо О’Рейли, когда он увидит её шею. В его метках.       — Два часа, — бросил он, — У тебя два часа на этого святого Патрика, а потом мы встречаемся у Чёрного озера.       Малфой услышал облегчённый выдох Грейнджер и где-то внутри злобно захохотало его и без того раздутое самомнение. Она вновь была так близко, что становилось трудно дышать. Поддавшись внезапному порыву, он наклонился ближе к девушке, оставляя на её губах мягкий поцелуй и отстранившись, произнёс:       — Если через два часа тебя не будет у озера, я сам приду в чёртову библиотеку, заберу тебя и выброшу из окна твоего ручного лепрекона настолько далеко, что он с ветерком пролетит над Ирландским морем прямиком в Дублин. Это ясно?       Гермионе оставалось только покорно кивать, когда довольный собой слизеринец скрылся за дверью, а губы продолжали предательски гореть от его поцелуя.

***

      Гарри слегка удивился, когда Рон, вернувшись из Хогсмида вместе с Лавандой, предложил ему взять мётлы и немного потренироваться. Тут же окрылённую Джинни, которой очень понравилась идея размять мышцы, озадачила чем-то недовольная Браун. В результате чего, два друга неспешной походкой наперевес с мётлами двинулись в сторону поля для квиддича.       Рон выглядел странно. Молчал почти всю дорогу, урывками рассказывая про поход в магазин с Лавандой. Из его слов едва ли можно было что-то понять. Его веснушчатое лицо то и дело озаряло выученное друзьями за годы крепкой дружбы выражение, когда Уизли что-то беспокоило.       У Поттера на этот счёт была лишь одна тактика. Выуживать из лучшего друга информацию — бесполезная трата времени. Оставалось только ждать.       Они подошли к полю, и Гарри, зажав между ног метлу, принялся натягивать на руки перчатки. Тут-то Рон и заговорил.       — Мне не нравится этот Майкл.       Изумрудные глаза Поттера с интересом сверкнули сквозь линзы очков. Он почему-то ожидал чего-то совсем иного. Новостей из Норы, что-то на счёт Джинни или Лаванды. Заинтересованность в личной жизни Гермионы немного озадачила брюнета.       — Который с когтеврана? — Гарри только с третьего раза удалось застегнуть крепление на перчатке, — А что с ним не так?       Уизли же не выражал никакого интереса к полетам. Он стоял, оперевшись на свою старенькую метлу, позабыв перчатки в комнате.       — Мутный он какой-то.       Поттер прыснул от смеха.       — Очень наблюдательно, Рон.       Рыжий в ответ нахмурился. Обхватил деревяшку чуть сильнее, бросая испепеляющие взгляды на горизонт.       — Я серьёзно. Он вьётся вокруг Гермионы, словно приклеенный.       Гарри задумался. Проблема со второй перчаткой внезапно отошла на задний план. Сейчас их разговор с Роном вступал в опасные воды. Гермиона решила не рассказывать Уизли о своей «чистокровной проблеме», пока сама не разберётся в себе и их отношения с Малфоем не обретут конкретику. Лишние проблемы в виде разъярённого рыжего друга с тактичностью пьяного гиппогрифа ей сейчас ни к чему. Поттер пообещал себе быть аккуратным со словами.       — И что? Может быть, он ей нравится.       Рыжий сощурил глаза, припоминая растерянный взгляд подруги в деревне.       — Мне так не показалось сегодня. Мы подошли с Лав, когда она была с этим Майклом. Она выглядела взволнованной.       Брюнет закатил глаза, всё же пытаясь разобраться со второй перчаткой.       — Ну, это же нормально. Если представить, что между ними что-то есть.       Самообладание темпераментного Рона Уизли стремительно заканчивалось. Он стрельнул недовольным взглядом в друга и заговорил уже громче.       — Черт, Гарри! Я что, один здесь вижу проблему? — парень нахмурился, его указательный палец воинственно задёргался перед глазами однокурсника, — Мне этот Майкл не нравится. Но Мерлин с ним, если ты мне не веришь. Мы не должны дать Гермионе вновь разочароваться, — вдруг взгляд Рона погрустнел, словно он вспомнил фильм с плохим концом, — Я не хочу снова видеть, что ей больно. Один Мерлин знает, что я чувствовал и чувствую до сих пор из-за того, что произошло между мной и Гермионой.       Уизли от досады пнул небольшой камушек, что от удара проскочил не меньше пяти метров. Плечи друга поникли, он выглядел невыносимо печальным. Но не успел Гарри раскрыть рта, как рыжий продолжил.       — Я помню. Вы мне тысячу раз говорили, что в этом нет моей вины. Но, Гарри, если она опять полюбит кого-то, а он окажется не её родственной душой… — светлые глаза Рона встретились с зелёными глазами Поттера, — Боюсь, это разобьёт ей сердце окончательно.       Гарри выдохнул. Сложно было выкинуть из головы воспоминания, когда два твоих друга практически рассыпались на части от печали и терзаний. И если Рону было в разы легче благодаря поддержке Лаванды и смягчающей силе родственной связи, то Гермиона была практически один на один с собственной болью. Но Гарри должен был отметить, что в силу той ситуации подруга вела себя достойно. Он знал о её слезах и горьких словах от обиды только по рассказам Джинни, которая в то время была рядом с подругой на каждом шагу. Поттер с теплотой в сердце улыбнулся, воссоздавая в голове образ любимой девушки. Он мог раз за разом удивляться тому, насколько ему повезло в любви.       — Ты прав Рон, но…       Уизли вновь воинственно вскинул голову. Голубые глаза сверкнули раздражением.       — Она вообще говорила тебе цвет глаз своей половины? — друг выжидающе заглянул Поттеру в глаза, будто стараясь отыскать в них правду, — Сколько бы я не спрашивал, она всё время юлит. Переводит тему! Я даже Лаванду к ней посылал — результат тот же. Какого цвета глаза её соулмейта, Гарри?       Брюнет тихонько сглотнул. Накатывала паника, парень судорожно думал, что ответить. Решил строить из себя дурачка, искренне надеясь, что обмануть Рона окажется проще, чем завалить Василиска. Он впервые так намеренно врал своему лучшему другу.       — Вроде бы светлые, но я… Э-э… Не помню точно. Наверное, голубые. Или серо-голубые. Да.       Несколько секунд Уизли молчал, продолжая напряжённо сверлить глазами лучшего друга. Его не покидало навязчивое чувство, что вокруг творится что-то странное, а его водят за нос.       — Ясно. Ладно, — рыжий устало вздохнул и перевёл взгляд на пустующее поле, — Ну, полетаем, что ли?

***

      Перевести оставалось совсем немного. Работа шла полным ходом в основном благодаря тому, что Майкл вёл себя на удивление молчаливо. Стоило всё ещё раскрасневшейся и глупо улыбающейся Гермионе залететь в библиотеку, как когтевранец привстав со стула и поприветствовав её , почему-то чуть нахмурившись, сразу приступил к переводу. Грейнджер была отчасти рада этому, но, учитывая странное поведение юноши сегодня в Хогсмиде, она думала, что сможет задать ему парочку вопросов. Майкл же всё также молчал. Лишь изредка поднимал взгляд, скользя им по девушке с головы до пояса, дольше, чем положено, задерживаясь на уровне шеи.       Наконец, когда до конца задания оставалось не больше пары предложений, юноша заговорил.       — Гермиона, — тихо начал он, и прочистив горло продолжил, — Я могу спросить?       Девушка подняла голову и ободряюще улыбнулась.       — Конечно, Майкл.       Сама же она немного подобралась. Сложно было представить, что он мог спросить.       О’Рейли изящным движением руки поправил мешающую темную прядку и, вздохнув, откинулся спиной на спинку стула.       — Знаю, мы уже много обсуждали эту тему. И я надеюсь, что не утомляю тебя этим, — его васильковые глаза смотрели куда угодно, но не на Грейнджер, — Однако, хочу у тебя спросить. Ты много знаешь про связь и соулмейтов?       Девушка деловито отложила перо, всерьёз задумавшись над вопросом. Много ли она знала? Вероятно, да. Если не брать во внимание специфику и какие-то редкие нюансы, она знала многое. Так гриффиндорка и ответила.       В ответ парень кивнул, в задумчивости кусая пухлые губы. Он нервно теребил перо в руке и спустя несколько секунд вновь заговорил.       — А ты бы хотела встретить его?       Грейнджер натянула на лицо вежливую улыбку. С каждым разом вопросы о соулмейтах становились конкретнее и конкретнее. Либо нужно было начинать беспросветно врать, либо максимально отгородиться от этой темы.       — Конечно. Думаю, все хотят встретить свою половинку. Разве ты нет?       Парень утвердительно закивал и как бы закрыв тему, вновь взялся за работу. Ему оставалось буквально пару рун.       Спустя полчаса с заданием было покончено. О’Рейли, как и в прошлый раз, вызвался убрать все словари и, вежливо улыбнувшись на прощание, покинул библиотеку.       А Гермиона, сверившись с часами, поспешила к Чёрному озеру, с трепетом и волнением осознавая, что очень скоро, вероятно, решится вся её жизнь.

***

      Бульк. Бульк.       Драко, как он обычно и делал, сидел прямо на прохладной серой гальке. Ленивыми взмахами руки, он кидал мелкие камушки прямо в воду, находя успокоение в звуке брызг и всплесков.       Бульк.       Ему все ещё было жарко. Вернувшись в подземелья после горячих обжиманий с Грейнджер, он незамедлительно рванул в душ. Включил холодную воду, постарался остыть и успокоиться. Но снять напряжение помог только старый проверенный способ.       Но, несмотря на это, слизеринцу казалось, что в воздухе вокруг него нависает всё то же возбуждение. Показалось правильным переодеться в тренировочную мантию, схватить любимую метлу и рвануть на поле. Драко необходимо было прийти в себя за эти два часа.       Правда на поле его ждало разочарование. Над землей летали две фигуры, в которых спустя несколько секунд он узнал обожаемых Уизли и Поттера. Пришлось найти другое место для успокоения.       Ругаясь на чём свет стоит, он двигался в сторону леса, решив полетать между деревьями, чтобы отточить маневренность. Полтора часа мелькающих перед глазами стволов, казалось, вытянули из организма все силы. К счастью, наравне с ними ушло и неконтролируемое вожделение.       И вот, сидя на берегу и задумчиво кидаясь камешками в воду, Малфой полностью погружался в собственные мысли.       Думал о Грейнджер, о своём отце, который даже не подозревал в какой ситуации оказался его сын. Со злостью вспоминал ублюдское лицо О’Рейли, сквозившее сначала неестественным благоговением, а после надменным злобным ликованием.       Анализировал слова Тео и вновь признавал, что друг чертовски прав. Сколько же херни они с Грейнджер натворили, пока строили из себя неизвестно кого.       От череды неприятных мыслей отвлёк шорох гальки сбоку. Не нужно было поворачиваться, чтобы понять, что пришла Грейнджер. Его глазами были новые ощущения, которые как будто подсказывали, где находится вторая часть его души. Это одновременно ошеломляло и волновало.       Через несколько секунд девушка осторожно опустилась рядом, намеренно оставив между ними небольшое расстояние. Она сидела, прижав к себе колени руками, и, подобно юноше, смотрела на озеро.       Правильно, Грейнджер. Иначе разговора у нас не получится.       Малфой криво ухмыльнулся, представив, как говорит это вслух. Но всё же сдержался. Им действительно нужно было поговорить. Он почти два часа настраивал себя быть меньшим козлом, чем обычно.       — Привет, — послышалось сбоку.       Драко фыркнул, бросая в воду очередной камешек.       — Привет.       Опять повисла тишина. Боковым зрением он видел, как гриффиндорка нервно выкручивает пальцы, иногда скашивает на него свои янтарные глаза. Ей было сложно начать. И он понимал почему.       Вероятно, на правах мужчины он должен начать был первым. Это казалось правильным в тот момент.       — Я не мастер красиво говорить, Грейнджер, — глухо начал парень, не отрывая взгляда от темной кромки воды, — Поэтому я просто скажу, что я устал от этого.       Девушка невольно сжалась от его слов, но было рано реагировать, ведь судя по тону Малфой собирался продолжить.       — Я устал от этих бесполезных метаний из стороны в сторону. Мне хочется конкретики. А тебе её хочется? — Драко медленно повернул голову в сторону гриффиндорки, встречаясь с её тёплым взглядом.       На самом деле ей было сложно ответить. Она разрывалась между мыслью о том, что парень говорит прямо и что прячет в словах какой-то иной смысл, суть которого ей не ясна. Однако, повинуясь неведомому порыву, она просто кивает, на выдохе произнося всего одно слово.       — Да.       Слизеринец набирает полную грудь воздуха. С силой заставляет себя не рассматривать девушку, волосы которой так заманчиво покачивал тёплый ветер. Было сложно не задержаться взглядом на ее шее, где, словно художественная роспись, расположились его «метки». Монстр внутри довольно хрюкнул.       — Я считаю, что надо прекращать эти детские пляски и… — он невольно запнулся, — И нам обоим пора понять, что если мы хотим выжить — нужно действовать вместе.       Девушка вновь кивнула. Её тонкая кисть спустилась с колена на серую пыльную гальку, словно ей невероятно хотелось сократить это чёртово расстояние между ними. Пальцами Гермиона медленно перебирала камушки, сортируя их по какому-то непонятному ей самой признаку, при этом отдавая всё внимание молодому мужчине, сидящему рядом.       Грейнджер внимала его словам, словно стояла на молитве. Его низкий бархатистый голос обволакивал, и сердце выписывало кульбиты, чуть не выскакивая из груди.       На душе у парня заметно полегчало. Он всерьёз представлял, как на каждом слове гриффиндорка взбрыкивает, подобно дикой кобылице. Но она сидела рядом, слушала его и отвечала взаимностью. На Драко накатило непонятное доселе желание просто взять её за руку. Почему-то одна фантазия о том, как их пальцы переплетаются, дёргала какие-то ниточки, о существовании которых он раньше и не знал.        И Малфой сдался. Ему показалось, что это было ещё одним правильным решением за сегодня.       Его ладонь плавно, но уверенно потянулась к месту, где гриффиндорка шуршала камнями. Когда их пальцы разделяли какие-то считанные сантиметры, с тихим робким вздохом, девушка дёрнула кистью навстречу.       Всем телом Драко завладело только одно — тонкая и изящная ладонь Грейнджер, сжимающая его пальцы. Глядя на их соединённые конечности, ему захотелось стать художником, чтобы на бумагу перенести это эстетическое удовольствие. То как её кожа с лёгким загаром гармонично контрастировала с его молочной. Какой маленькой казалась её ладошка, на фоне его.       Красоту момента не нарушил даже тихий вопрос девушки.       — Как ты думаешь, это все мы или связь?       Хотел бы я знать, Гермиона.       Вместо ответа, парень осторожно вынул руку из ее тёплых пальцев, понимая, что им обоим нужно время, чтобы переварить эту информацию. Под её пристальным взглядом Малфой поднялся на ноги, дотошно отряхивая тренировочную мантию.       Девушка поднялась следом, старательно избегая встречи с глазами Драко. У неё все ещё не укладывалось в голове, что все происходящее — правда. Было противное глупое чувство, что сейчас она проснётся, и всё это окажется просто сном.       Пряча взгляд в кромке чёрной воды, она не заметила, как шеи коснулось что-то тёплое. Это оказались пальцы Малфоя, приятно скользящие от челюсти до начала линии ключиц. Он почему-то самодовольно улыбался. Потом всё так же нежно, но ощутимо надавил на кожу. Грейнджер почувствовала отголоски боли, чем-то напомнившие по ощущениям синяк.       Наблюдая за задумчиво нахмуренными бровями Гермионы, Драко улыбнулся шире, увереннее. Он бросил озорной взгляд на замок.       — Пойдём, Грейнджер.       Не дождавшись ответа, юноша успел сделать несколько шагов. Ровно в тот момент в голове у девушки сложился пазл. Странные взгляды Майкла, болевые ощущения и эта самодовольная улыбочка.       Майкл весь вечер смотрел на… засосы?!       — Драко Малфой!!!       Убью.