Твоими глазами

      Глупая счастливая улыбка не покидала губ гриффиндорки весь путь до башни. Девушка не замечала ничего вокруг, погружённая в своё романтическое настроение. Кажется, по бокам мелькали пейзажи, быстро сменяя друг друга. Вот домик лесничего, вот крутой подъём к подножью старого замка, а следом один за одним — факелы. Что-то внутри волнительно трепетало, возвращая девушку мыслями в недавние события. В лёгких вместо запаха старых школьных стен ещё стояла свежесть вод Чёрного озера, под ногами будто всё ещё шуршала галька, а перед глазами застыли непривычно внимательные, вдумчивые платиновые глаза.       Кожа пальцев до сих пор горела от прикосновений его руки, отчего Грейнджер невольно усмехнулась. Она никогда бы не подумала, что сможет потерять голову от таких мелочей как невинные прикосновения. Грейнджер поняла, что меняется. Раньше, при виде лобызающейся парочки, она лишь закатывала глаза и с укоризной качала головой. А сейчас... Хотела оказаться на их месте.       Она вдруг вспомнила о недвусмысленных следах на своей шее и, ловко достав палочку из кармана, наложила скрывающие чары. Одна её часть ясно понимала — нет и речи о том, чтобы показаться всем в таком виде. Особенно друзьям. А другая, та, с которой девушка сама познакомилась не так давно, не хотела прятать эти следы. Словно метки на девичьей коже были чем-то особенным и таким... Нужным.       Продолжая улыбаться, Грейнджер быстро шепнула пароль и проскочила в открывшийся за портретом проём, буквально столкнувшись с Гарри.       — Ох.       Друг любезно удержал девушку за плечи, деловито оглядывая её с головы до ног.       — Где ты была?       Девушка в легком удивлении приподняла брови, отчеканивая самый очевидный из ответов.       — В библиотеке.       Опека Гарри в последнее время была ощутимее, чем обычно. Гермиона всегда считала его частью своей семьи, но, учитывая последние события, друг видимо решил поиграть в «старшего заботливого брата».       Она заглянула за спину товарища, отмечая взглядом сидящих на диване и кресле Джинни и Рона. К удивлению, рядом не было Лаванды. Уизли сразу же вскинул чуть прищуренные глаза на вошедшую девушку, и на его веснушчатом лице промелькнуло облегчение. Выражение Джинни было скорее умиротворённое, но голубые глаза горели нетерпением.       Гарри сделал шаг в сторону, пропуская подругу внутрь.       — Тебя не было в библиотеке, — глаза Рона все ещё были прищурены, словно он в чём-то подозревал Грейнджер, его голос был непривычно холодным.       Девушка пропустила пару вздохов, с ужасом представляя, что рыжий прознал про её приключения. Не нужно было "от и до" знать Рона Уизли, чтобы предугадать его реакцию.       Напустив на себя максимально спокойный вид, гриффиндорка двинулась к дивану, чтобы сесть рядом с Джинни, волнение выдавали только пальцы, нервно теребящие ремень сумки.       — Я встретил Симуса возле Большого зала, — продолжал рыжий. — Он сказал, что ты пошла туда вместе с О’Рейли. Но мы тебя там не нашли.       Джинни тем временем обеспокоено переглянулась с Поттером, неловко елозя по дивану. Друзья абсолютно точно догадывались, с кем была Гермиона.       — Так и есть. Мы действительно там были. Закончили перевод и я решила прогуляться до озера.       Брови Уизли нахмурились, а губы дрогнули. Будто он хотел спросить что-то ещё, но не знал, стоит ли.       Грейнджер накрыла волна любопытства. Все эти годы не было необходимости разгадывать Рона Уизли. Любая его мысль — и хорошая, и, чаще всего, идиотская, — без каких-либо преград была им озвучена. Девушка не заметила, как её правая бровь задумчиво приподнялась.       Рон, пытающийся контролировать свои эмоции. Занятно.       Рядом присел Гарри, с усилием прикидывая, что сказать. Покончив с поисками Гермионы и решив, что если та не появится до комендантского часа, то они пойдут на крайние меры, он и Джинни терпеливо выслушивали поток словесного негодования Рона Уизли. Гриффиндорец был непоколебим в своём мнении: Майкл О’Рейли — тёмная лошадка. Он считал, что этот чистокровный волшебник не просто так вился вокруг Гермионы. Рональд даже отправил отцу письмо втайне от друзей, чтобы мистер Уизли, опираясь на свои немногочисленные связи в Министерстве, разузнал о нем побольше.       Поттер, которому выпало несчастье слышать всё это во второй раз, был готов бросить в друга силенцио, но положение спасла вернувшаяся только что «пропажа».       Уизли всё-таки не выдержал. Доля неприязни в его голосе могла бы посоперничать с интонациями Люциуса Малфоя.       — И к озеру пошла с ним?       Такое поведение друга обескураживало. На пару мгновений девушка выпала из реальности. Мысли в голове словно взбили блендером.       — С кем? — не понимала она.       Голубые глаза Рона вспыхнули, он негодующе вскинул руки.       — Ну, не с Малфоем же, — парень фыркнул, даже не заметив как округлились карие глаза подруги, — Я спрашиваю про когтевранца.       Грейнджер на мгновение замерла, с опаской размышляя, что шутки друга вновь и вновь оказываются правдой. Джинни и Гарри обменялись настороженными взглядами.       Гриффиндорка наконец взяла себя в руки и опустила взгляд на свои переплетённые пальцы. Смотреть в эти чистые голубые глаза выше её сил. Видеть в них искреннее беспокойство и так откровенно лгать — чертовски отвратительно для Гермионы Грейнджер.       Я расскажу. Я обязательно тебе расскажу, Рональд Уизли. Когда-нибудь.       — Я была одна, Рональд.       Ей стало горько. Словно во рту кто-то разлил гадскую-прегадскую жидкость, которая на вкус была едва ли приятнее пятки тролля, если бы кому-то вдруг пришло в голову её облизать.       Так противно стало от самой себя, с такой легкостью врущей своему лучшему другу. Своей первой любви. Она давно простила его, давно смирилась с судьбой. Смогла отказаться ото всех своих чувств, оставляя в сердце только дружеское уважение и братскую любовь к Рону Уизли.       Девушка почувствовала, как поникли собственные плечи от внутренних терзаний. С каким сожалением взглянул сейчас на неё Гарри. И стало только хуже. Буквально затошнило от неприязни к самой себе. Ведь она не просто врала ему сама, она втянула в это ещё и Поттера и младшую Уизли. Второго лучшего друга Рона и его сестру. Он заслуживал правды. Он имел право знать.       Гермиона была готова встретить пощёчину от его рук, готова выслушать самые горькие слова в свой адрес. Ей надоело скрывать происходящее от близкого человека. Баста.       Где-то на задворках сознания, словно напуганная птаха о прутья железной клетки, колотился неозвученный вопрос: почему Рон так реагирует на Майкла?       Она вскинула голову, и её янтарные глаза вспыхнули решимостью. Девушка набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы вылить наконец всю правду, словно на исповеди. Пухлые губы мелко задрожали, а голосовые связки вмиг одеревенели, отказываясь работать. Девушка тихо кашлянула, призывая саму себя не трусить, но когда всё-таки открыла рот, рыжий заговорил сам:       — Что ж, хорошо, — гриффиндорец поднялся с кресла, небрежно расправляя измявшуюся мантию. — Рад, что мы это выяснили, — вся напускная холодность в его голосе сменилась привычной мальчишеской беспечностью. Уизли воровато взглянул на друзей, почёсывая крупной ладонью затылок. — Ну, я пойду. Обещал Лаванде показать новые трюки на метле. Ей нравится смотреть, как я летаю.       На лице парня расплылась глупая самодовольная улыбка, которая всегда смотрелась на его лице непривычно и нелепо. В голове Грейнджер тут же возник Драко. Когда представляешь этих двоих, понимаешь, насколько они разные. Да и соплохвосту ясно, что Уизли и Малфой — как две стороны Луны. Как свет и тьма, как тепло солнечных лучей и ледяное дыхание северных просторов.       Эмоции Рона всегда были как на ладони, он не прятался за масками и не играл чужие роли. Его губы очень часто трогала широкая улыбка и заразительный раскатистый смех. И самодовольство и высокомерие никак не вязались с его добродушной открытой натурой. А вот Малфой был диаметрально противоположен. Едва ли Грейнджер знала его настоящего. Сложно было представить, какой человек кроется за этим множеством масок, которые он искусно менял, словно цирковой фокусник. И любая кривая улыбка, вздёрнутая бровь или знаменитый малфоевский прищур в его исполнении — искусство. Буйный нрав крови Блэк и королевский лоск Малфоев породили на свет мужчину, от которого действительно сложно отвести взгляд.       Гермиона так глубоко задумалась, что пропустила дружескую перепалку между Уизли и Поттером. Она заметила, как Рон скорчил для сестры смешную рожицу, а она в ответ фыркнула.       — Я не намерена выслушивать про ваши игрища, Рон. Иди уже к своей единственной фанатке.       Парень к общему удивлению промолчал, и, демонстративно закатив глаза, вышел из гостиной.       Грейнджер выдохнула, увидев выжидающий взгляд рыжей подруги. Джинни Уизли игриво вскинула брови, доставая из кармана палочку. Выверенным движением описала в воздухе руну, наложив заглушающие чары на помещение.       Гарри с пониманием хохотнул.       — А теперь ещё раз. С кем ты там была, Гермиона?

***

      Запах корицы приятно щекотал ноздри. Воздушная молочная пенка таяла на языке, заставляя ресницы молодой шатенки мечтательно трепетать. А вкус отлично сваренного кофе поднимал и так замечательное настроение до предела.       Гермиона проснулась невероятно отдохнувшей, несмотря на то, что проспала не больше пяти часов.       Накануне вечером, сразу после ухода Рона, краснея и смущаясь, она без подробностей поведала друзьям о разговоре с Малфоем. Джинни слушала подругу с приоткрытым ртом, не раз переспрашивая и уточняя. Ребятам было сложно поверить, что Драко Малфой мог вести себя как взрослый человек. И если Джинни все-таки могла вообразить, что такое возможно, то Гарри даже не пытался скрыть свою скептичность. Он снова и снова настаивал, чтобы Гермиона была осторожна. Раз за разом в подробностях описывал, что сделает со слизеринским кретином, если тот разобьёт Грейнджер сердце.       Некоторое время спустя Гарри тактично извинился и ушёл, а девочки ещё долго беседовали, совсем позабыв о времени.       Этим утром Гермиону не смогло расстроить даже пасмурное серое небо, напомнившее о чем-то знакомом и волнующем. Она с интересом рассматривала в окне густой туман, нависший над верхушками деревьев и озером. Солнца не было видно, и весь мир будто погрузился в черно-белый цвет. Всё вокруг было соткано из серых оттенков.       Она встала раньше обычного и оказалась в Большом зале в числе первых. В общей сложности внутри было не более двадцати студентов. Самые ранние пташки. Кто-то медленно прожёвывал свой завтрак, кто-то второпях дописывал домашнее задание, а кто-то тихо беседовал с однокурсниками, оставляя еду без внимания. Одним из таких оказался Майкл. Брюнет чуть склонил голову в знак приветствия и широко улыбнулся, получив от девушки в ответ не менее искреннюю улыбку. За своим столом Гермиона оказалась единственной.       Гриффиндорка вновь посмаковала на языке сладкий напиток и медленно провела по губам языком, собирая остатки молочной пены. Было так вкусно, что хотелось тихонько застонать от удовольствия.       Девушка открыла глаза, чтобы найти на столе что-нибудь из фруктов, но попала в ловушку.       Прямой как струна, Драко Малфой держал в руках зелёное яблоко. Стальные радужки едва проглядывались за чёрными расширившимися зрачками, создавая впечатление будто их нет вообще. Взгляд юноши приковывал к себе, затягивал в серебристо-чёрную воронку, совсем не оставляя выбора своей жертве.       Грейнджер шумно выдохнула, неосознанно приоткрывая губы и слегка мазнув по ним языком. Глаза слизеринца за одно мгновение потемнели ещё сильнее. В них желание, возбуждение и страсть завязывались ничем иным, как брамшкотовым узлом.       Пиздец. У меня встаёт каждый раз, когда я смотрю на тебя, Грейнджер.       Драко почувствовал волну мурашек, прокатывающихся по напряженным позвонкам. Внутри было столько эмоций и желаний, что тонкие пальцы чуть заметно подрагивали от необъяснимого волнения. Парень увереннее сжал яблоко и с хрустом вгрызся в сочную мякоть. Он не отводил взгляда от карих глаз, от кудрявых волос, отливающих золотом. Не мог оторваться от разглядывания белой капельки молочной пены в уголке губ девушки. Желание стереть несчастную каплю собственным языком затапливала всё его нутро. На самом деле, было ещё множество других вещей, которые он был не против сделать языком. Напряжение становилось таким сильным, что Малфою казалось, будто он вот-вот сорвётся на стон, даже если она просто моргнёт.       Сексуальный накал между ними можно увидеть в всполохах магии вокруг. Малфой с нарастающим волнением понимал, что связь не бросала попыток сталкивать их с Грейнджер лбами. Магия требовала завершенности. И кто они такие, чтобы с этим спорить?       И чёрт бы побрал насколько Драко и сам был не против такого расклада. Желание трахнуть гриффиндорку преследовало парня довольно долгое время. В конце концов, собственные руки едва ли приносили реальное удовольствие, а задирать юбки другим девушкам почему-то с недавних пор вызывало только отвращение. Любая из них словно стала лишь жалкой пародией на то, чего ему действительно хотелось.       Гребанная связь.       Но где-то в глубине души Малфой признавался сам себе, что всё это не просто долгожданный секс. Не очередное его достижение, не следующая цель в списке. Это словно значило что-то действительно большее, чем примитивные плотские утехи. Представляя, как его магия и магия Грейнджер объединяются и связываются в единое целое, Драко чувствовал, как что-то внутри переворачивалось, а лёгкие вновь щекотали назойливые насекомые.       Драко потерял счёт времени, жадно всматриваясь в черты гриффиндорской принцессы. Он не заметил, как рядом присели Тео и Дафна. Как друг пытался что-то у него спросить. Малфой только сейчас заметил, что столы уже были забиты студентами, а место единственного укуса на его яблоке значительно потемнело из-за окислившегося в нём железа. Словно выйдя из ступора, он легко влился в беседу слизеринцев.       Наличие за гриффиндорским столом дуэта «слабоумие и отвага» он заметил только потому, что Грейнджер пришлось отвлечься на какой-то дурацкий вопрос Поттера.       Малфой с трудом сдерживал свою ярость, размышляя о том, что эти два идиота могли вот так спокойно сидеть с ней за одним столом, разговаривать. А любое его публичное действие повлекло бы за собой множество сконфуженно-молчаливых взглядов и неизбежную перепалку с половиной стола Гриффиндора, остановить которую будет не легче, чем гиппогрифа на скаку.       Эта мысль была одной из тех, что не давали ему уснуть этой ночью. После непривычной волны эйфории, накрывшей парня вчера вечером, на смену ей пришли размышления. А следом за ними вопросы: что делать дальше? Скрываться или ошарашить всех? Она сама готова открыться?       А я... Готов?

***

      Грейнджер искренне пыталась не смотреть на стол слизеринцев каждые пару минут. Она увлечённо поедала свой завтрак, отщипывая от булочки с джемом крошечные кусочки и отправляя их в рот. Старалась выказывать живой интерес в беседе с однокурсниками, когда Гарри, Рон и Дин со смехом обсуждали очередное предсказание о «страшной смерти» Поттера на прорицаниях. Выдавливала улыбку, когда Джинни в красках рассказывала о недавней тренировке с когтевраном, где едва не слетела с метлы, в которую на скорости влетел бладжер. Но всё же под понимающий взгляд и тихое хихиканье рыжей подруги то и дело обращала взгляд в сторону белобрысой макушки.       Малфой как обычно выглядел потрясающе. Когда изящным движением подносил стакан с соком к губам или когда озорно вскидывал брови, что-то отвечая Теодору Нотту. Холодный утренний свет мягко касался его точёных скул, а светлая чёлка то и дело падала на лоб. Она жадно смотрела, как он проводил тонкими пальцами сквозь серебристые пряди волос и чувственно щурился. Как задумчиво крутил на пальце фамильный перстень, как украдкой окидывал девушку взглядами. Он был её эстетикой.       Гермиона пропускала вздохи, когда тонкие губы растягивались в улыбке, и практически давилась напитком, слыша его переливающийся смех. И крепко задумывалась над тем, чувствует это всё она или это связь. Потому что Драко Малфой вызывал в ней страшную одержимость.       В очередной раз засмотревшись на мужские губы, она вспомнила вчерашний вечер.       Грейнджер разве что не летела над землей, пытаясь поспеть за этим чёртовым аристократом. Она чувствовала, как практически пыхала негодованием, а на щеках расцветали красные пятна.       Ноги то и дело подкашивались на гальке, а широкая спина впереди буквально источала самодовольство.       Скользкий змей. Противный слизеринский хорёк. Ррр.       Девушка оглядывалась по сторонам, чтобы удостовериться, что рядом нет посторонних. Вокруг был только каменистый берег, тёмная гладь воды и одинокие деревья. Где-то вдалеке слышался тяжелый взмах птичьих крыльев и недовольное хриплое карканье, а совсем рядом тихий шелест слегка пожелтевших листьев.       — А-ну стой, Малфой!       Впереди послышался приглушённый тихий смех. Юноша на мгновение повернул голову, сверкая белоснежными зубами. Усмехнулся, но даже не попытался сбавить темп.       — Что не так, Грейнджер? — голос парня насмешливый, ехидный.       Гриффиндорка, не теряя напора, двигалась вперёд. Желание посильнее сжать на белёсой шее свои руки становилось сильнее с каждой секундой.       Он знал. Он, Годрик его прокляни, знал!       Поэтому так легко отпустил её к Майклу в библиотеке. Поэтому источал самодовольство и светился, словно только что отчеканенный галеон.       — Ты! Противный мерзкий таракан! — она задыхалась от ярости, наконец, в пару неуклюжих прыжков нагоняя поганца.        И Драко всё-таки остановился, вскинув выразительные брови. В стальных глазах плескалось веселье, на губах сверкала самодовольная улыбка.       — Кажется, некоторое время назад я слышал совсем другое. «Драко, Драко» — парень с придыханием изображал девичьи завывания, с удовольствием отмечая, как Грейнджер злилась всё больше и больше.       Было в этом что-то сексуальное. Как она хмурила свои тонкие брови и яростно буравила его взглядом. Пухлые губы с раздражением поджимались, а в колдовских карих глазах загоралось адское пламя.       Гермиона разве что не фыркала от негодования.       — Это было до того, как ты отпустил меня в библиотеку с этим, — она выразительно указала на собственную шею.       Слово «отпустил» почему-то грело. Приумножало собственную значимость и тешило его собственнические наклонности. Эта черта всегда была в нем сильна, но повода её проявить раньше не было. Сама мысль, что он может влиять на Грейнджер, возбуждала.       Малфой закусил нижнюю губу, пытаясь спрятать ухмылку, рвущуюся наружу. С упоением рассматривал результат своих ласк, что раскинулся по тонкой женской шее прекрасными узорами.       — Ох, ты об этом. Вероятно, я не заметил, — слизеринец небрежно дёрнул плечами, словно и не замечал, как из хрупкой девушки рвался наружу разъярённый гиппогриф. Его голос так филигранно сочетал в себе нотки непринужденности и издёвки, что Гермионе захотелось повторить свой знаменитый хук с третьего курса, — Иногда я такой невнимательный.       Он скользил взглядом по часто вздымающейся груди Грейнджер, вновь и вновь рисуя в голове образы, как алчуще сжимал эти изгибы ладонями и проводил языком по мягкой коже вокруг вздыбленных сосков.       У девушки слетел предохранитель, и она со всей своей яростью стукнула кулаками по груди паршивца. Удар. Ещё удар.       Молодой человек наблюдал за этим действом глазами льва, на которого нападал несмышлёный котёнок. Было даже забавно.       — Ты больше вредишь себе, чем мне, — Драко смотрел, как с каждым ударом гриффиндорка морщилась, но упорно продолжала свои жалкие попытки.       — Мне нравится думать, что ты испытываешь боль, — пыхтела девушка.       Парень устало закатил глаза и за одну секунду поймал руки Грейнджер своими ладонями, притягивая бунтарку ближе. Она же, не прекращая сопротивляться, извивалась всем телом, изо всех сил пыталась вырваться и задеть его посильнее. Металась как мышка в лапах довольного кота, ровно до того момента, как над ухом раздался вибрирующий шёпот:       — Жаль тебя расстраивать, Грейнджер. Но поверь, я сейчас испытываю кое-что совсем другое.       Серые глаза опустились куда-то вниз, выразительно указывая на оттопыренную в районе паха ткань тренировочных брюк. Девушка следила за его взглядом, чувствуя как сердце спотыкалось о рёбра. В глазах Малфоя плясали черти.       — Ты невыносим.       К огорчению Гермионы, голос звучал совсем не так как планировалось. Упрёк и негодование где-то затерялись. На смену им пришло что-то другое. Дикое, терпкое и будоражащее.       — Как и всегда, — слетело с его губ.       Слизеринец, довольствуясь произведённым эффектом, потянулся ещё ближе к лицу Гермионы. Жадно втянул аромат своей амортенции, намереваясь как и всегда оставить последнее слово за собой. Заткнуть эту буйную, дерзкую девчонку поцелуем. Вскружить ей голову точно так же, как это делала она одним своим присутствием. Ведьма.       Он ощущал на собственных губах её сбивчивое дыхание, но вдруг отвлёкся на треск ветки, с которой прямо на них летела чёрная, как смоль, птица. Перья её бликовали в лучах уходящего солнца, а громкое карканье практически оглушало. Сумасшедшее создание летело прямо на них, в последний момент меняя траекторию так, чтобы с размаху задеть крылом самого Драко.       Парень не успел вскинуть руку и поморщился от хлесткого удара по щеке.       Грейнджер в непонимании отошла на шаг, широко раскрытыми глазами наблюдая, как ворон кружил над головой блондина, в попытке напасть снова.       — Блядская птица!       Ворон, недолго покружив над головой парня, снизил высоту и вновь обрушил на противника череду точных ударов.       Опомнившись, Малфой достал из внутреннего кармана тренировочной мантии палочку, в ярости направляя её в сторону безумной птицы.       — Стой! Не надо!       Грейнджер схватила слизеринца за руку в тот самый момент, когда он уже собрался послать в эту пернатую дрянь какое-нибудь поистине препротивное проклятье. Но цепкие пальцы девушки потянули его в сторону, позволяя нападавшему под победное «кар» улететь в сторону леса.       — Это просто ворон, Драко.       Парень бросил на удаляющуюся чёрную точку взгляд, полный негодования и злости.       Какого вообще хрена? Салазара мне в жены!       — Нет, ты это видела? Проклятая птица. Какого лешего он на меня напал?       Девушка фыркнула.       — У тебя очень приметная шевелюра. Возможно, он принял тебя за... Хорька?       Драко молча адресовал девушке взгляд "вместо тысячи слов".       — Ладно, ладно, — Гермиона примирительно подняла ладони. — Может, ты ему просто не понравился?       — Я много кому не нравлюсь, — недовольно пробурчал Малфой, с неохотой убирая палочку обратно в карман, — Но это не повод, чтобы заклевать меня до смерти.       Усмехнувшись воспоминаниям, Грейнджер в последний раз поймала взгляд Драко и, еле заметно улыбнувшись, встала из-за стола следом за своими друзьями.

***

      На уроке трансфигурации шла очередная лекция. Профессор без остановки диктовала текст с потрепанного свитка, время от времени пускаясь в подробное описание того или иного заклинания.       Грейнджер как всегда, не отвлекаясь ни на что, конспектировала каждое слово из уст преподавателя. Трансфигурация — один из её любимых предметов, в котором, к счастью, она была одной из лучших на потоке.       Девушка подобострастно вслушивалась в монотонную речь профессора, совсем не замечая, каким взглядом скользил по ней Драко Малфой.       Парень расслабленно сидел за одной из парт неподалёку, без особого рвения записывая на пергамент только основные тезисы. Не без гордости, Малфой не раз отмечал, что ему этот предмет давался с завидной лёгкостью. Можно сказать, у него был природный талант.       Он наблюдал за гриффиндоркой, которая привычно измазалась в чернилах, но не смела отвлекаться от лекции даже для того, чтобы вытереть грязные пальцы. Его до сих пор бесило это невероятное рвение быть всегда и во всем первой. Записывать каждое слово и ловить каждую фразу, которая так или иначе касалась темы урока.       Недолго думая, слизеринец сильнее сжал пальцами перо, тихо нашептывая отточенное годами заклинание.       Надо отдать должное отцу, так строго подходившему к внеклассному обучению сына. Протеевы чары были освоены Драко задолго до того, как их стали преподавать на занятиях. Это было чем-то вроде его визитной карточки. Когда дело касалось неординарных способов очаровать девушку, Малфой подходил к вопросу творчески. И ещё ни разу не был отвергнут.       Он обмакнул кончик пера в чернила и с предвкушением дёргая уголком губ, вывел внизу пергамента заготовленную фразу.       Оставалось только ждать.       Вот Грейнджер в очередной раз подняла голову, чтобы внимательно слушать слова преподавателя. Зафиксировав мысль, потянулась пером к чернильнице и вдруг замерла. Внизу, прямо под словами «выведены четыре основных правила», из ниоткуда возникли новые символы.       «Трансфигурация возбуждает тебя настолько же сильно, как и я?»       Грейнджер в ступоре рассматривала изящно выведенные буквы прямо посреди конспекта. Нервно оглянулась по сторонам и наткнулась взглядом на серебристые радужки.       Малфой вопросительно повёл бровью и тут же гаденько ухмыльнулся.       Мерлиновы подштанники, каков идиот!       Гермиона нахмурилась и раздраженно покачала головой. Только этот слизеринский индюк мог додуматься отвлекать её прямо посреди урока. Когда вокруг сидели их однокурсники и профессор переодически сканировала взглядом студентов.       Она решила игнорировать блондина. Бросила на него испепеляющий взгляд и вернулась к лекции. Излишне резко обмакнула кончик пера в чернила и опустила взгляд на конспект.       На чуть желтоватой поверхности снова возникали слова. Грейджер возмущённо вздохнула. На пергамент упали тёмно-синие капли, превращая всю её кропотливую работу в сплошное безобразие.       «Тогда ответь, кто заставляет Гермиону Грейнджер соблазнительно стонать?»       Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Девушка вспыхнула, как спичка. Наклонилась ближе к столу, пытаясь скрыть происходящее от любопытных глаз однокурсников. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь увидел, как самая преуспевающая ведьма Хогвартса прямо на занятиях вела эротические переписки.       От одной только мысли, как прямо сейчас Драко Малфой с предвкушением улыбался и вероятно придумывал что-то не менее абсурдное, бёдра девушки неосознанно сжались. Она глубоко вдохнула, прикладывая все усилия, чтобы выглядеть непринуждённо. Протянула руку к чернильнице и торопливо вывела буквы.       «Прекрати. Это не смешно.»       Девушка с опаской вскинула взгляд на Макгонагалл. Женщина продолжала вести лекцию, даже не подозревая, что её любимая ученица последние несколько минут думала совсем не о трансфигурации.       Гермиона боялась повернуть голову. Внутренне молилась всем богам, чтобы Малфой остановился. Боялась собственных ощущений, так волнующе разливающихся в груди. Адреналин, возбуждение. Они смешивались в единый коктейль, заставляя пальцы подрагивать.       Снова тусклое свечение на пергаменте и слова.       «Кто заставляет Гермиону Грейнджер соблазнительно стонать?»       О, Мерлин.       Трясущимися руками, гриффиндорка вновь окунула перо в чернила и начала писать.       «Малфой!»       Пара секунд и перед глазами опять возникли слова. Те же самые. Появлялись строчка за строчкой, занимая почти весь свиток.       «Кто заставляет Гермиону Грейнджер соблазнительно стонать?»       «Кто заставляет Гермиону Грейнджер соблазнительно стонать?»       «Кто заставляет Гермиону Грейнджер соблазнительно стонать?»       Девушка сыпала совсем не невинными проклятиями себе под нос. Прятала щеки за пышными волосами, чтобы никто не увидел, как сильно они покраснели. В помещении стало до ужасного жарко и душно. Она неловко провела ладонью по влажному лбу.       А под испорченным конспектом опять вырисовывались символы.       «Жарко, Грейнджер?»       И ниже:       «Сегодня в семь в Выручай-комнате. Кажется, нам пора завершить отчёт по зельеварению.»       Гермиона шумно выдохнула, сосредотачиваясь на звуке множества перьев, что скрипели по пергаментам. Она судорожно сглотнула, не сдержав порыва взглянуть в глаза своему оппоненту.       Драко неубедительно разыгрывал внимание, смотря прямо перед собой. Как будто слова Минервы были единственно важные. Но уголок губ подрагивал, словно он из последних сил сдерживал рвущийся наружу смех.       Чёртов интриган!       Грейнджер уже тянулась к своей работе, чтобы высказать на пергаменте все своё негодование. С чего он вообще взял, что она придёт? Даже не оставил выбора. Повелительные нотки в словах Малфоя выводили её из себя. Слышно было, как громко билось сердце, как нервно она дышала. В сознание ворвался строгий голос Макгонагалл.       — Мисс Грейнджер? — женщина сделала пару шагов вперёд, окидывая ученицу изучающим взглядом. — Вижу, у вас какие-то проблемы, раз вы заняты посторонними делами на уроке.       Глаза девушки округлились. В голосе преподавателя отчетливо чувствовался упрёк. О, Годрик, её поймали!       Она не успела вымолвить и слова, как пергамент перед ней вспыхнул, и спустя мгновенье на столе остался лишь пепел, а в ноздри проник едкий запах гари. Девушка в ужасе подняла глаза на профессора, но с удивлением поняла, что Минерва ошарашена не меньше неё. Во взгляде женщины застыл немой вопрос.       — П-профессор... Понимаете, я... Поставила на конспекте кляксу. И так расстроилась, — затараторила Грейнджер, сгорая со стыда, — Я обязательно перепишу лекцию.       Она чувствовала на себе взгляды однокурсников. Сочувствующие, ехидные, торжествующие.       Накрывало осознание, что это Малфой использовал заклинание. На секунду она почувствовала благодарность, но его быстро перекрыло разрастающееся раздражение. Если бы он не вёл себя как болван — этой ситуации вообще бы не было.       Макгонагалл с явным недоверием оглядела смущенную ученицу, но следующие слова произнесла уже мягче, с нотками доброй усмешки.       — Можно было просто использовать очищающее заклинание, мисс Грейнджер. Но вы и так это знаете.       Чёрт. Чёрт. Чёрт.       — Да, профессор. Просто эти эмоции оказались сильнее меня. Вы же знаете, как я люблю аккуратность.       Вокруг послышались тихие смешки.       — Неудивительно. Грейнджер же больше не к кому испытывать подобные чувства. Вот и остаются книжки и... Как ты там сказала? Аккуратность? — послышался голос откуда-то с задних парт. Слизеринская половина засмеялась громче.       — Довольно, мистер Забини, — профессор поджала тонкие губы, отходя на пару шагов назад, — Продолжим лекцию.       Под аккомпанемент стихающих смешков, женщина вернулась к занятию.       А Грейнджер тем временем медленно сгорала внутри от нахлынувшей злобы.       О, она непременно придёт сегодня в Выручай-комнату. Чтобы выбить Малфою каждый зуб по очереди, а потом заставить выложить из них фразу «я придурок».