Я заберу твою боль

Утро добрым было не назвать даже с очень большой натяжкой. Для Чуи оно началось с жара и опять расползающейся по всему телу боли, только ещё более сильной, чем была вечером. Добраться до обезболивающего и принять стало целым испытанием на прочность. Впрочем, Накахара мрачно понимал, что это только начало и сейчас ещё всё терпимо. А вот потом… Уж таков этот яд: чем дальше, тем хуже… намного хуже. Утро тянулось невыносимо, медленно, но верно приближая новую вспышку. Жалел ли Чуя, что спас Дадзая? Нет, ни капли. Разве что злился на себя за медлительность и то, что не избежал заражения. Осаму был дорог ему, что бы ни показывалось окружающим, и дать ему вот так попасться в смертельную технику… Парень, направляясь на общий сбор, раздражённо мотнул головой, отгоняя мысли, что норовили соскользнуть на то, в чём признаваться себе не хотелось совершенно. В конце концов, почему он его спас? Только потому, что он единственный, кто может нейтрализовать силу отравителя, конечно же. Ну и мафии он нужен как минимум в ближайшее время. Да-да, именно так. Не больше и не меньше… Выстроив официальную версию для самого себя, Накахара понял, что он себя банально уговаривает, и с новой волной раздражения распахнул попавшуюся на пути дверь. По чистой случайности она вела в кабинет, где уже сидели и представители мафии, и члены агентства. А вот правительственный отдел никто пускать к себе не собирался и встречи проводились на нейтральной территории. Так что здесь собрались только наиболее задействованные в происходящем. На приход Чуи отреагировали только члены агентства — резкое движение заставило их дёрнуться и повернуться ко входу. Из мафии никто и бровью не повёл, давно к такому привыкнув. — Чуя-кун, наконец-то и ты с нами, — поприветствовал его Огай, но в голосе слышался лёд. — Очень вовремя. Вернёмся ко вчерашнему заданию. Почему, говоришь, не схватил врага? — Не успел, — ответил, прекрасно понимая, насколько жалко это прозвучало, и чувствуя на себе неожиданно прожигающий взгляд Осаму. — Что же, надеюсь в следующий раз ты будешь быстрее, — холодно бросил Мори и перевёл взгляд на «коллегу» с противоположной стороны, — Мы ведём активные поиски, но пока что всё тихо. Он словно сквозь землю провалился. — У нас всё тоже не очень радужно. Буквально за час до общего сбора отравитель заразил Кенджи и Джуничиро, когда они были на пути в агентство, — Фукузава был мрачен, а Чуя понял, почему же Дадзай взглядом пытался прожечь в нём дырку. — Эдогава уже задействовал свой дар и сделал прогноз. Через двое с половиной суток есть возможность поймать и обезвредить врага. До этого времени вряд ли получится его найти. — Что же, у нас есть время подготовиться. Надеюсь, в этот раз осечек не будет, — острый взгляд прошёлся по Накахаре. — Не будет, босс, — спокойно ответил. Обсуждение деталей продолжилось, но Чуя слушал лишь краем уха. Действительно, осечек не будет… просто некому будет ошибиться во второй раз. Уже прошло двадцать часов, как он попал под действие дара врага. Почти сутки… из семидесяти двух осталось пятьдесят два, а врага по прогнозам получится найти в лучшем случае через шестьдесят. И к тому моменту Накахара будет уже восемь часов, как мёртв. Осознание било с размаху, напрочь разбивая хрупкое равновесие. Казалось, что это насмешка судьбы — услышать, что шансов нет. Впрочем, Чуя мог и сам поискать отравителя. Чем он и собирался заняться сразу после собрания. Вот только дождётся конца обсуждений, зайдёт домой за новой дозой обезболивающего, которое уже начало выветриваться, уступая натиску яда. Парня начинала бить дрожь, но он старательно сдерживал столь явный признак температуры. В ушах шумело, словно предупреждая о приближении очередного головокружения, а по телу начинали расходиться обжигающие волны боли. Казалось, что время тянется слишком медленно, обсуждения длятся бесконечно, а сил становится меньше с каждым мгновением. Как и выдержки, позволяющей ровно сидеть на месте, ни единым намёком не показывая, как ему на самом деле плохо. Надо было лишь перетерпеть, пережить ещё некоторое время, а потом можно будет запереться в квартире и не сдерживаться. И пусть там хоть голос сорвётся от крика — никто не услышит, не станет свидетелем рассыпавшегося битым стеклом самообладания. А сейчас оставалось только терпеть. Но вот лидеры двух организаций договорились, все детали были обговорены и улажены. Можно было расходиться. Накахара обвёл взглядом присутствующих и невольно заметил, что Ацуши смотрит на него уж слишком внимательно. Посмотрев ему в глаза и вопросительно подняв бровь, Чуя добился того, что оборотень отвёл взгляд. Так-то было лучше. Дело оставалось за малым: уйти отсюда так, чтобы никто не задержал и добраться до дома, не рухнув где-нибудь в подворотне. Подчинённым раздавать дополнительные указания не требовалось, босс задач конкретно перед ним не ставил, так что Накахару тут ничего не задерживало. Вот только планы полетели к чертям, потому что, стоило встать и сделать несколько шагов к дверям, как Дадзай, до этого сидевший и смотревший в одну точку, вскочил и, ухватив Чую покрепче, буквально потащил на выход, процедив сквозь зубы: «На пару слов». Такое поведение было совершено нетипично для его бывшего напарника, так что Накахара даже не сопротивлялся от удивления. Это даже немного приглушило полыхающие в теле ощущения. Вроде как следом за ними кто-то вышел, но Чую это интересовало мало, в отличие от странного поведения Осаму. Правда уже на улице он опомнился и вырвал свою руку, собираясь в привычной манере возмутиться, но не сказал и слова, потому что остановившийся спиной к нему Дадзай резко развернулся лицом. Злость от него буквально ощущалась, она плескалась в карих глазах и норовила вырваться наружу. Чуя уже знал, что эта «пара слов» ему не понравится, но всё равно упрямо начал разговор, решив поскорее разделаться с неприятным. — Ну и? Какого чёрта ты меня вытащил на улицу? — грубоватые фразы получались сами собой в ответ на настроение. — Это у меня к тебе вопрос, какого чёрта ты упустил врага, когда он был так близко? Ты мог, нет, обязан был его захватить! У кого из нас двоих дар, способный вбить в землю противника от одного прикосновения? Так почему, почему ты не сделал ничего? — Осаму будто подменили. — А теперь он нашёл новых жертв. Впрочем, тебе же до них нет дела… Ты слабак, Чуя, абсолютно бесполезный слизняк, неспособный сделать элементарное. Когда-то ты был достойным напарником, но теперь… — Заткнись! — не выдержал Накахара. — Правда глаза колет? — язвительно хмыкнул, — Ничтожество. Лучше бы ты… — Да пошёл ты, — буквально выплюнул Чуя, перебив. Не став ожидать, пока Дадзай скажет ещё что-то, он развернулся и пошёл прочь. Почему-то от слов бывшего напарника было даже больнее, чем от гуляющего по телу яда, хотя раньше все резкие выпады в свою сторону Чуя воспринимал не настолько близко к сердцу. Он не хотел знать, что собирался сказать Осаму. Наверное потому, что боялся услышать… что-то. Что вообще мог сказать Дадзай? Раньше Накахара думал, что понимает его. В конце концов, они оба были бесконечно одиноки в этом мире, просто один искал красивый способ оборвать свою жизнь, хотя и пытался всё-таки заполнить её чем-то значимым, а другой предпочитал жить сегодняшним днём, настоящим моментом, не задумываясь о том, что ждёт впереди. Как мотылёк, летящий на яркое пламя. Может такое быть, что Осаму всё-таки нашёл то, что способно его удержать в этом мире? Неужели он настолько привязался к членам агентства? По всему выходило, что именно так… Чуя не запомнил, как добрался до дома, помнил только, что, когда уходил прочь от Дадзая, краем глаза заметил появление ещё кого-то рядом. Скорее всего как раз из агентства. Слышал ли этот некто их разговор? Накахара не знал, но ему было плевать. На душе было паршиво, а от боли хотелось выть. Хорошее состояние, ага. Анальгетик нашёлся, где его Чуя оставил незадолго перед выходом. Срок действия тогда почему-то значительно снизился… а в этот раз боль не ушла до конца, ноющей тяжестью охватывая тело. По-хорошему остаться бы парню дома, но баранье упрямство и понимание, что времени мало, не давали сидеть на месте. Конечно, Накахара не имел понятия, где искать врага в многомиллионном городе, но ноги понесли его к тому самому зданию, где всё произошло. Заброшенное и тихое, как будто не здесь ещё вчера раздавалась стрельба и вёлся бой, оно почему-то казалось совершенно неподходящим для скрывающегося врага. Парень уже развернулся уходить, как из глубины здания раздались приглушённые выстрелы. Конечно, это не должно было быть его делом, но своей интуиции он привык доверять. Ноющая боль отошла на задний план, и Накахара тихо и быстро вошёл внутрь. Коридоры, лестничные пролёты, вновь коридор, и вот он уже осторожно заглядывает в одну из комнат, из которой как раз доносились звуки борьбы. Пошатывающийся Джуничиро прикрывал укрывшихся за грудой обломков старой мебели девушек и себя даром, периодически совсем скрываясь в «укрытии», — что здесь делали трое сотрудников Агентства, один из которых только недавно оказался заражён врагом, Накахара был без понятия. Напротив них замерли наёмники со знакомыми отличительными знаками — именно такие охраняли отравителя. Очередная автоматная очередь прочертила воздух, очевидно попадая только по иллюзиям, а Чуя расслышал, как Джуничиро негромко по телефону спрашивает, когда рядом будет помощь, и завершает звонок. Накахара уже думал развернуться и тихо уйти, но… «…тебе же до них нет дела…» Ужасающе ярко всплывшие в памяти издевательские слова Дадзая и понимание, что все члены агентства дороги тому, а помощь этой троице может и задержаться… С одними иллюзиями и отравлением особо не повоюешь против группы, которая очень разумно держалась сплочённо и могла проверить, где кто из её рядов находится. Когда чёртов Осаму стал настолько важен ему даже после тех презрительных слов, что были озвучены, Чуя сказать не мог, но… он знал, что уйти так просто не сможет. Дар привычной плёнкой покрыл тело, даря лёгкость и заглушая на время все сторонние ощущения. Ухмылка невольно выползла на лицо… посмотрим, что они смогут против лучшего бойца Портовой мафии. Отточенные годами драк движения пусть и были сейчас чуть более скованными и экономными, но всё так же достигали цели. Убивать всех наёмников не имело смысла, так что Накахара чисто вывел из строя тех, кто имел небольшие знаки отличия, указывающие на их принадлежность к руководящему составу, а с остальными уже не церемонился. Несколько минут, и всё готово. Чуя не спешил прерывать действие дара, каким-то шестым чувством зная, что после этого ему будет несколько нехорошо. — Эй вы, вылезайте. Стрелки кончились, — усмехнулся парень, видя, что троица не спешит высовывать носы из-за укрытия. — А кто… Эй! Ты же из мафии!.. — выглянул Джуничиро, тут же сообразив, кто перед ним, — И… ты помог нам?.. — Не надумывай себе ничего, я просто проходил мимо, а эта толпа напомнила мне охрану отравителя, — удерживал усмешку Чуя, — И вон те несколько просто без сознания. Глядишь, знают, где найти их нанимателя. — Джуничиро! Наоми! Кирако!.. — раздались торопливые шаги, и в комнату влетел Ацуши, следом за ним более сдержано проследовал Куникида. — Эм… Чуя-сан?.. — Просто проходил мимо, — с независимым видом помахал рукой, делая вид, что он тут ни при чём. — Кстати, вот та кучка пока без сознания. Вдруг, что полезное знают, так что забирайте. Просверлив его подозрительным взглядом, Куникида с кем-то связался, и через пару минут пришло несколько работников. Троица, благодарно поглядывала на Накахару, но их тоже взяли в оборот и довольно быстро отправили в машину. С переносом бессознательных тел и «заметанием следов» справились довольно быстро. Уже минут через пять-десять сотрудники агентства и работники укатили, так что можно было расслабиться немного. Но не тут-то было. Только Чуя собирался отпустить практически незаметно мерцающую плёнку дара, как вновь раздались шаги, вызывая невольное раздражение. Захотелось послать пришедшего далеко и надолго, желательно подкрепив посыл парочкой хороших ударов. Так что зашедший в комнату Ацуши был встречен хмурым и крайне раздражённый видом. Впрочем, его это не сильно смутило. — Чуя-сан… вы как? — неожиданно сочувственно поинтересовался. — Ты вернулся только для того, чтобы спросить это, оборотень? Ха, очень смешно. Я замечательно, так что вали уже к своим, а то потеряют ещё, — недовольно ответил, невольно отпуская действие дара, контроль за которым стал отнимать слишком много сил. — Замечательно? Да вы на ногах не стоите!.. — всполошился одарённый, когда Накахара не удержался и чуть покачнулся от неожиданно нахлынувшей боли. — Тебя это не касается, — грубее, чем хотел, ответил, краем сознания понимая, что собственный дар выжег всё обезболивающее из организма. — Я… знаю, что вы заражены, — негромко признался Ацуши, остановившись в нескольких шагах, — видел, как это произошло. Жаль, не успел среагировать, чтобы схватить отравителя… Но я не был уверен, что он применил к вам свой дар. Теперь уверен. — И что дальше? — устало спросил Накахара, опираясь на холодную стену, кажущуюся вовсе ледяной, и понимая, что тут уже прикидываться бессмысленно. — Позвольте помочь вам! — неожиданно подался вперёд оборотень, и словно пытаясь сразу уговорить, зачастил, — Вы же не будете спорить, что вам сейчас плохо, так примите мою помощь. Она же вам нужна… — Зачем тебе это, а, оборотень? — после некоторой паузы всё-таки решил выяснить у успевшего стушеваться и растерять уверенность Ацуши. — Вы спасли Дадзай-сана, а я… я просто хочу помочь, — окончательно смутился одарённый, а Чуя прикрыл глаза: в нём боролись гордость и понимание, что самому до дома ему не добраться. — …Хорошо, — наконец переборол самого себя, ощущая, что такими темпами закончатся не только силы, но и самообладание. Оборотень явно удивился, но ничего не стал говорить. Принимать помощь для Чуи последние годы было неприемлемо, стыдно, признанием слабости. Вот только сейчас пришлось засунуть свою гордость куда подальше и опереться на Ацуши. Один его плюс выяснился мгновенно — благодаря дару Накаджима был куда сильнее обычного человека, и ему не составило бы труда нести даже двоих-троих, не то, что просто поддерживать всего одного. И всё равно Накахара упрямо старался передвигаться по большей части самостоятельно. Ладно, до его дома доехали, подъём на нужный этаж преодолели… Тут Чуя невольно подумал, что тот, кто придумал лифт — гениален, а ещё с раздражением на себя мысленно бурчал на тему, зачем было выбирать последний этаж. В квартиру пускать кого-то ему не хотелось, но… чего уж там. Уже привычная за последние сутки схема «дойти до кухни-выпить обезболивающее-добраться до комнаты» отняла последние силы. Свернувшись на диване под тонким одеялом в комочек, Накахара досадливо поморщился. Показывать свою слабость хоть кому-то было почти унизительно, но поделать с собой он ничего не мог — анальгетик ещё не успел сработать, а боль буквально сжигала изнутри, и при этом его бил озноб. Какой-то части сознания уже было абсолютно плевать, кто и в каком состоянии увидит парня. В конце концов, если дальше будет ещё хуже, а оно так и будет, даже со всем своим упрямством он не сможет искать отравителя. А значит и шансов нет. Так что какая разница мертвецу, что и кто о нём подумает?.. Неожиданно поверх одеяла лёг плед, давая чуть больше тепла. Накахара невольно замер от удивления. — Чуя-сан… я побуду пока с вами. Если вы, конечно, не против… — замялся в конце оборотень. — Чёрт с тобой, Ацуши, — устало вздохнул Накахара, закрывая глаза: ему уже становилось всё равно на постороннее присутствие… или же присутствие именно этого одарённого.

***

Дадзай был зол, почти в бешенстве, когда очнулся уже после боя и разузнал детали. Провал напарника… бывшего напарника неожиданно вывел из равновесия, заставив чуть ли не ядом плеваться в первые минуты. Но потом Осаму успокоился, вернув себе куда более привычное практически невозмутимое состояние. С Чуей он собирался поговорить на счёт произошедшего, но потом, когда выдастся случай. Вечер прошёл в агентстве за обсуждением складывающейся ситуации и попытками составить план, как действовать дальше. Почему-то такое тихое и довольно спокойное завершение дня заставляло Осаму невольно ожидать не подвоха, но какой-то определённой гадости от окружающего мира. Впрочем, на удивление ничего не произошло, и все разошлись по домам. Ранним утром, стоя на балконе, Дадзай смотрел на сонный город и задумчиво крутил в голове события. Острый ум пытался достроить то, что пропустил из-за потери сознания, но заходил в тупик. Осаму просто не понимал, как Накахара мог упустить находящегося так близко врага, ведь, вспоминая прошлое и их совместные задания, таких осечек никогда не было. Даже в те пару раз, когда Дадзай был временно выведен из строя, Чуя умудрялся в одиночку разделаться со всеми, не только обходясь без Порчи, но и сохраняя его жизнь. Чтобы уже через час вновь огрызаться на подколки, беситься и обещать однажды убить Осаму, причём больше по привычке и инерции, чем с реальной злобой. А сам Дадзай ничего не мог с собой поделать — уж больно ему нравилось смотреть на возмущённо-негодующую мордашку напарника. Не отказывать же себе в таком невинном развлечении? О том, что Накахара нагло занял важное место в его жизни, Дадзай не думал и отмахивался, хотя и прочувствовал после своего ухода из мафии. Кому расскажи, он и скучал по вечным стычкам, несерьёзным попыткам прибить — вот в первую их встречу Чуя действительно пытался его убить, а это так… пародия — и небольшим промежуткам времени после некоторых заданий, когда они просто сидели спина к спине, потратив почти все свои силы. Однако со временем Осаму привык к отсутствию на самом-то деле надёжного напарника, а игра на нервах была перекинута на Куникиду. С Накахарой Дадзай сознательно старался не пересекаться, вот только судьба всё равно однажды их столкнула. Сначала Осаму и сам был не рад его видеть, но потом… Что уж, он действительно скучал по этой грубости, резким движениям и обещаниям его убить. Ради такой встречи и в плен попасть не жалко, особенно, когда всё просчитано, и есть твёрдая уверенность в том, что всё пойдёт по плану. Дальше они стали нет-нет да пересекаться, и даже приняли активное участие в паре заварушек прямо как во времена бытия Двойным Чёрным. И Дадзай раз за разом не упускал возможности немного подоводить Накахару, любуясь его возмущением и злостью. Самое интересное, что чем чаще они пересекались, тем меньше Осаму посещали мысли о поиске новых видов суицида, и, пожалуй, если бы не необходимость поддерживать наработанное амплуа, он бы даже бросил эту затею. Как минимум на время. Одиночество, пусть и притупленное вечной жизнерадостной суетой и балаганом агентства, никуда не делось, особенно остро ощущаясь в тишине квартиры. Там чего-то не хватало… вернее кого-то, но этот кое-кто не сможет воспринимать его иначе, чем сейчас, а других подходящих кандидатур не наблюдалось. Так что эта мысль изгонялась из головы, правда ровно до следующего вечера, а там всё повторялось снова. И вот теперь, впервые за всё время знакомства, Чуя не смог выполнить поставленную перед ним задачу. Но да ладно, все ошибаются, хотя ошибки некоторых выливаются в поистине катастрофичные последствия. И Дадзай был готов спокойно разбираться, в чём там дело. В агентство он пришёл один из первых, хотя и выбрал довольно длинный маршрут, и задумчиво валялся на диване, прикидывая, что будет сегодня, и насколько реально найти врага в кратчайшие сроки. Постепенно все коллеги тоже подтягивались на рабочие места, не было только двоих. Куникида пытался рычать на Осаму, что тот бездельничает, пока все трудятся, но у того на подобное был выработан иммунитет. Так что усилия Доппо пропали втуне. Неожиданно, когда до общего сбора, запланированного на сегодня, оставалась пара часов, дверь резко распахнулась, и в агентство буквально ввалились Джуничиро и Кенджи. Все мгновенно всполошились, переходя в боевую готовность. Очень быстро выяснилось, что, когда они шли к агентству, на них неожиданно напали наёмники, а в неразберихе боя они просто не успели среагировать на ещё более внезапную атаку. Одно касание каждого, и обоих мгновенно скрутило от боли, а когда отпустило, рядом уже никого не было. Только записка, в которой летящим почерком было написано: «Осаму Дадзай, ты следующий». От нахлынувшей злости он настолько сильно сжал послание, что бумага порвалась. Дадзай уже долго был членом агентства и незаметно для самого себя успел весьма сильно привязаться к остальным, хоть и оставался при этом одиночкой. И такое наглое нападение — по сути демонстрация превосходства — просто взбесило обычно спокойного одарённого. Рампо не пришлось даже просить сделать прогноз, когда получится схватить эту сволочь. Два с половиной дня… много, но товарищей спасти времени должно было хватить. Однако на сбор Осаму пришёл всё равно на грани злости, как ни пытался себя успокоить. Мори спросил и у него, что было вчера, желая узнать иной взгляд. Осаму рассказал всё так, как выглядело для него, и по его словам картина складывалась не очень приятная… для Чуи. Впрочем, в тот момент это его занимало мало. Да и Накахары там не было, что заставило чуть удивиться, но, не успел Дадзай подумать о причинах, как входная дверь резко распахнулась, впуская чуть раздражённого одарённого. Тот, едва ли окинув всех взглядом, практически невозмутимо проследовал на своё место и сел. Почему-то при виде бывшего напарника злость только усилилась, а полнейшее отсутствие хотя бы недовольства — при том, что обычно Чую неимоверно бесили неудачи — в пойманном взгляде только подлило масла в огонь. Всё дальнейшее время собрания Дадзай только сильнее закипал, глядя на сидящего напротив одарённого. Поза, спокойный тон и какой-то невозмутимо-отстранённый взгляд — казалось Накахару совершенно не волновал вчерашний провал и то, что из-за его бездействия теперь в опасности другие. Впрочем, Дадзай понимал, что они важны для него, а Чуе на них наверняка совершенно плевать. Возможно, будь Осаму в более равновесном состоянии, он бы заподозрил, что с его бывшим напарником что-то не то, и увидел, что скрывается под этой не самой привычной маской спокойствия. Но именно в этот момент им управляли больше эмоции, чем холодный разум, так что мелких деталей было просто не разглядеть. Как было и не почувствовать что-то кроме негатива. Так что, когда Накахара уже собирался уходить, точка кипения была достигнута, и Осаму сделал то, чего в нормальном состоянии себе бы не позволил. Ухватив Чую за руку, он буквально утащил его на улицу. Накахара явно не ожидал от него такого, так что даже не сопротивлялся, а опомнился, только когда они уже остановились, вырвав кисть из крепкой хватки. Злость требовала выхода, как никогда… и после первого, заданного в обычной грубой манере, вопроса Осаму сорвался. Презрительные, призванные ужалить побольнее слова сами вырывались наружу. Ещё немного, и он точно бы сказал что-то, о чём ему потом пришлось бы очень сильно и долго жалеть. Но Чуя очень вовремя не выдержал и послал его, не дав договорить, после чего развернулся и стремительно ушёл. Дадзай же ещё стоял и смотрел ему вслед, не понимая, что испытывает в этот момент: не спешащую утихать злость или же нечто неприятное, оседающее внутри маслянистой горечью… — Дадзай-сан… как… как вы вообще могли такое говорить?! — вот уж чего Осаму не ожидал, так это услышать подрагивающий от возмущения голос Ацуши. — А что не так, Ацуши-кун? — недобро улыбнулся, всё ещё не вернув контроль за эмоциями, — Я лишь сказал правду. — Нет! Вы ничего не знаете! — неожиданно не отступил Накаджима, невольно повысив голос и сверкая ярким осуждением и… разочарованием в глазах. — Как вы можете называть его слабаком и ничтожеством, если он спас вас, закрыв собой от дара врага?! — Что?.. — улыбка сползла с лица, пока сознание отказывалось верить в услышанное. — Я успел лишь к самому концу, но видел это. И вы не имеете права так говорить о нём! — всё ещё возмущённо заявил, но природная мягкость давала о себе знать, так что ещё через несколько секунд упрямого молчания Ацуши просто сбежал. Осаму же остался стоять на месте памятником самому себе… и своей несдержанности. То, что Накахара не просто спас его, но сделал это такой ценой, не укладывалось в голове. Ведь это не просто подставиться под удар ножом или пулю… нет, это всё равно что обречь себя на медленную смерть. И это слишком — действительно, куда больше, чем просто «слишком» — ради того, кого вроде как на дух не переносишь. Ведь это почти как отдать жизнь за практически врага… которым Чуя явно его не считает, относясь примерно также, как и в прежние времена. Нечто едко-горькое растекалось по душе, липким слоем застывало в горле… и отзывалось в сознании пониманием необходимости найти Накахару. Благо Осаму прекрасно знал, где тот живёт. Вот только удача была не на его стороне в этот раз — дома Чуи не оказалось, а лёгкий беспорядок, свойственный ему, был в нетронутом виде. Нахмурившись, Дадзай вышел обратно на улицу, думая, куда мог деться человек, заражённый чуть меньше суток назад, а значит испытывающий далеко не самые приятные ощущения. Осаму почувствовал себя виноватым. Однако не успел он куда-то пойти, как ему позвонил Куникида и попросил срочно помочь попавшим в передрягу сотрудникам. Адрес, словно насмешка пространства, был идентичен вчерашнему, где пытались поймать отравителя. Дадзай сразу же направился туда, но на полпути его остановил новый звонок нынешнего напарника. Сказав, что уже всё улажено, он практически велел Осаму явиться в агентство и не портить ему график. Нехотя Дадзай всё-таки подчинился, но больше оттого, что просто не знал, где ему искать Накахару. В агентстве было довольно оживлённо — троица попавших в передрягу сейчас были в центре внимания, ведь остальные переживали за своих друзей. В особенности о Джуничиро, ведь прошло всего несколько часов с отравления, а ему уже было плохо. Невольно мысли Осаму вновь соскользнули на Чую. Если он попал под удар отравителя ещё вчера вечером, то ему должно быть куда хуже… и он при этом совершенно не подаёт виду. Дадзай лишь укрепился в своём желании найти Накахару. Хотя бы чтобы спросить, зачем тот спас его такой ценой. И извиниться… это было вообще на первом месте. Но только после того, как разберётся в происходящем. Из отрывистых фраз Осаму было, конечно, не особо понятно, что же всё-таки случилось, так что он решил добыть нужную информацию привычным способом. — Куникидушка, а вот и я! Ты рад? — Замолкни, идиот! Ты где был столько времени?! — привычно отреагировал Доппо. — Да так, то тут, то там, — неопределённо протянул Дадзай. — А я смотрю, ты времени не терял и без меня прекрасно справился. — А это не я. Когда мы пришли, все наёмники уже валялись неподвижными кучками благодаря тому мафиози, Накахаре, — недовольно ответил Куникида. — Чуя был там… и помог вам?.. — от удивления маска балагура на несколько мгновений сползла, но Дадзай быстро вернул её на место, — Ох, Чуечка наконец-то решил перейти на светлую сторону! — Прекращай придуриваться, Осаму! И живо за работу! — Доппо был недоволен. — А то, как будто мало мне где-то потерявшегося по дороге Ацуши! — Ну Куникидушка, не ругайся, — продолжил выводить его из себя, — к тому же у меня ещё сегодня куча дел~ — Дадзай!.. — рявкнул напарник, но Осаму уже переместился подальше, занимая стратегическое место рядом с сейфом Эдогавы и беря коллегу в оборот. — Рампо, не ответишь на пару моих вопросов?.. Чуть позже, оставив Рампо думать над ответом, Дадзай довольно быстро шёл в направлении дома Накахары. Уж в этот раз он с ним поговорит, и никакие рассерженные вопли или требования Куникиды… да даже конец света его не остановит. Просто потому, что должен. Потому, что хочет… и потому, что иначе не может. Наговорил гадостей, не сдержал себя, когда это было так надо, а теперь… теперь противно от самого себя. От понимания, что точно сделал больно тому, благодаря кому сейчас способен спокойно идти, думать, дышать, не сходя с ума от ненавистной в любом проявлении боли. А значит надо это как-то исправлять… Дадзай казался себе медленным, лифт — тормознутым, а здание слишком высоким. Но вот нужный этаж и уже виденная сегодня дверь. Осторожно нажав на ручку, отметил, что закрыто, и, достав из кармана шпильку, сноровисто поковырялся в замке, что тихо щёлкнул, поддавшись его манипуляциям, уже через десяток секунд. Дадзай тихонько зашёл, закрыл за собой дверь и, увидев две пары обуви, только вздохнул — как он и ожидал, Ацуши не мог остаться в стороне. Впрочем, этот паренёк куда лучше самого Осаму и уж точно больше заслуживает находиться здесь, чем он. Потому что видел, потому что взял себя в руки, когда было надо, и потому, что сохранил в себе искренность. Из гостиной доносились негромкие голоса, и Дадзай резко изменил свои планы, решив не обнаруживать своё присутствие, а сначала послушать, о чём же они говорят. Хотя бы, чтобы знать, как сейчас Чуя. Почему-то Осаму был совершенно уверен, что его с подобным вопросом пошлют на три буквы сразу. В отличие от Накаджимы. Поэтому, подойдя к неплотно прикрытой двери, Дадзай прислушался. — Может я могу… — голос Ацуши был чуть напуганным. — Нет! И угомонись уже, хватит мельтешить, — хрипловато и устало с нотками недовольства оборвал его Чуя. — К тому же вспышка уже прошла, а следующая только будет. — Но она же будет… — грустно протянул Накаджима. — Зачем вы вмешались тогда? Мы бы успели, а вам только хуже стало от вашего дара… — Заметил таки… раздражаешь, — недовольно фыркнул, а потом неожиданно признался, — А что если бы не успели? Я мог бы уйти, но как-то не хотелось подтверждать, что он был прав. А хуже, не хуже… Какая, к чертям, разница? Я всё равно сдохну раньше, чем отравителя удастся схватить. Так хоть проживу оставшиеся часы так, чтобы не жалеть. — Чуя-сан… — оторопело и потеряно сказал Ацуши, а Дадзай невольно сжал зубы, чувствуя на себя злость. — Не надо, Ацуши. Просто не говори ничего… а лучше потом вовсе забудь, что этот разговор вообще был, — невесело протянул Накахара, и на некоторое время повисло молчание. — А… можно вопрос?.. — нарушил тишину Накаджима и, получив согласие, задал вопрос, от которого Осаму невольно затаил дыхание, — Почему вы спасли Дадзай-сана? — Вечер откровений, да? — со странным смешком хмыкнул Чуя, а потом, помолчав некоторое время, тихо ответил, — Я видел, что Кровь Несса делает с людьми, видел, насколько это мучительно… слышал, как некоторые умоляли просто пристрелить их, и лично выполнил одну такую просьбу… после согласования с боссом, конечно же. А чёртов Дадзай, каким бы грёбаным придурком-суицидником ни был, ненавидит боль… — короткая пауза и совсем шёпотом, — Мне к боли не привыкать. Видеть его мучения было бы страшнее… — Так вы… — ошарашенно начал Ацуши. — Нет. И ты никому и никогда не скажешь того, что только что услышал! По крайней мере до моей смерти. Иначе, клянусь, что как бы хреново мне до и после этого ни было, но я тебя убью, — в надрывно оборвавшемся на прошлой реплике голосе мгновенно произошли кардинальные изменения и зазвучала сталь. — Я п-понял, — явно вздрогнул и сделал шаг назад Накаджима, если судить по звукам. — Замечательно, — родные язвительные нотки вновь вернулись, — а теперь будь добр, свали. — Но вам нужна помощь, — неожиданно непреклонно возразил оборотень. — Ацуши… — тяжело вздохнул Чуя, — уходи. Если тебя так неймётся, можешь прийти утром. Но сейчас иди. Дадзай бесшумно скользнул за дверь, пытаясь поверить в то, что услышал. Столкнуться с Ацуши сейчас ему уж точно не хотелось, так что он на рекордных скоростях вернул всё так, как было, и удалился на крышу, где сел с закрытыми глазами. Внутри было отчего-то очень больно. Хотя почему «отчего-то»? Причины были крайне конкретными: боль причиняли услышанные слова и какая-то совершенно странная, спокойная обречённость в интонациях. Накахара знал, что скоро умрёт, не верил в возможность иного и просто ждал этого. При этом всё равно упрямо как баран старался не показать другим своей слабости. И явно с трудом решился на откровение. Осаму открыл глаза и задумчиво посмотрел вдаль. На душе было отвратительно, а страх вновь потерять кого-то очень важного, уже глубоко вонзил когти в сердце. Когда-то Дадзай не успел спасти Оду — единственного, как считал, друга. И потом ещё долгих два года собирал себя из осколков, пытаясь заглушить боль и стать другим, совершенно другим человеком. Получилось не очень, а шрамов только добавилось. Тогда Осаму всё ещё не признавал, что кроме Оды есть ещё один одарённый, который прочно засел в его жизни, хотя и скучал. Потом со временем и новой встречей постепенно формировалось осознание. И вот теперь, холодея от страха потерять Чую, Дадзай наконец понимал своё истинное отношение к нему. Как он мог при этом так сорваться днём, было загадкой, но одно теперь стало очевидным. Оказывается шут, суицидник, а в прошлом хладнокровный убийца тоже способен на любовь… только осознал это поздновато. Ну уж нет. Осаму невольно сжал кулаки до побелевших костяшек. Он не даст Накахаре умереть. Сделает всё, чтобы найти врага, даже если придётся вытрясти душу у всех, кто хоть немного задействован в этом всём. Ну а если всё-таки не выйдет… собрать из осколков он себя смог, из пепла — уже не получится. Дадзай глянул вниз, отмечая высоту, и тихо хмыкнул. Что же, выход у него в таком случае точно будет. Но рано ещё об этом думать — сначала надо потрясти Рампо на счёт ответов и, если понадобится, поднять всех на уши. В конце концов, ему ведь не нужна надёжная и полномасштабная операция, как обеим организациям. Ему хватит и короткой личной встречи, за время которой как раз можно кого-нибудь убить, попутно отменяя столь страшную способность. Так что первым делом в агентство, поговорить с Эдогавой, а дальше… Пожалуй, в этот дом надо прийти ещё и в третий раз.