Поработители и порабощённые

      1940 год       — Защита от Тёмных искусств, Заклинания и Трансфигурация — какой прекрасный день!       — Какой ужасный день — Трансфигурация! — парировал Мелиссе Демиан Бруствер* и подмигнул мне.       — Трансфигурация — интересный предмет, — поддержала подругу я и помахала приближающемуся к нам Реджинальду Поттеру, который разрешил называть себя Редом, но запретивший использовать другое сокращение своего имени — Реджи.       — Доброе утро, — поздоровался мальчик и вдохнул полной грудью, — какие запахи, я голодный, как волк!       — Ты всегда голодный, ты не заметил?       — Да ну тебя, Дем!       Мы вчетвером толкнули тяжёлые двери Большого зала и чуть было так же, все вчетвером, не рухнули на пол, зацепившись об собственные ноги. Устояли все, кроме Бруствера, распластавшегося на полу. Я расхохоталась и поинтересовалась:       — Демиан, а тебе никто не говорил, что ты похож на саламандру*?       — А ведь точно, — вдруг послышался голос подоспевшего Игнатиуса Уизли на пару со старшим братом Демиана — Мартином, тем ещё шутником. — Ведь точно похож!       — Не похож! — напущено зло проговорил мальчик и по его смешливому взгляду я поняла, что он легко представил себя в образе саламандры, отчего я пуще прежнего засмеялась.       — Похож, похож, — согласился Мартин.       — Не похож.       — Похож, — гнул своё Уизли, — спорим? А, Рокси?       — Я — Роксана, — обыденно, заученно проговорила я, — и, нет, в твоих спорах я больше не участвую.       — Не будь ты такой маленькой и миленькой на вид — ты была бы Роксаной, — проговорил третьекурсник, когда мы садились за обеденный стол, — а так, ты — Рокси.       — Да ну тебя!       — Рокси звучит прямо как докси! — поддержал лучшего друга Мартин и я стрельнула в него злым взглядом.       — Я — не докси, я — не Рокси, я — Роксана, — похоже, я изрядно веселила ребят, даже больше, чем Демиан.       — Злая Рокси, — Уизли надул нижнюю губу и ловко увернулся от летящей в него салфетки.       — Нет, — неожиданно заговорила до этого сохраняющая нейтралитет Мелиссандра, — Роксана больше похожа на фею, правда, Реджинальд, ведь ты так говорил?       Реджинальд поперхнулся салатом и в мгновение ока стал пунцовым.       — Я-я, ну-у…       — Не хватает только розовой мантии или платья… — задумчиво продолжала подруга.       Я с досадой вздохнула. Ведь у меня действительно было розовое платье — подарок от Лестрейнджев, в котором я именовала себя пампушкой. Но если подумать… Мерлин, в нём я действительно была больше похожа на докси…       Я не сдержалась и брызнула от смеха, вообразив себе ту картину: я, в розовом платье, злая, словно чёрт, выслушиваю гневную тираду отца после того, как влупила Лестрейнджу-младшему по носу… Как, наверное, смешно это выглядело со стороны!       Как бы не хотелось этого признавать, я — точно докси. Но соглашать с Уизли совсем необязательно, ведь в противном случае — это прозвище прилипнет ко мне вплоть до седьмого курса.       — Характером для феи не выфла, — Игнатиус надкусил тост и подмигнул мне, — определённо, докси. Не обивавайся!       Я закатила глаза и принялась накладывать в тарелку жареные яйца, украдкой осматривая зал по своему обычаю: сначала Пуффендуй, потом — Когтевран и, конечно, Слизерин. По большей части, надо признаться, на слизеринский стол я смотрела только из-за Эдмунда. Ужасная привычка, знаю, но каждый раз я смотрела туда, чтобы убедиться: каждый раз на меня смотрели с насмешкой. Было во мне это детское упрямое желание что-то доказать (что именно?), заявить о себе… Какая глупость!       Эдмунд обсуждал что-то со своим верным товарищем — Томом Реддлом, а их подпевалы — Нотт, Розье, Эйвери и Мальсибер (ура, я их запомнила!), презрительно усмехаясь, глядели на нашу пёструю компанию. Готова поклясться, так как столы двух факультетов стояли рядом, я отчётливо услышала реплику одного из них:       — Какой цирк!       Реддл что-то ответил Лестрейнджу и, потянувшись за тыквенным соком, встретился со мной взглядом. Точнее — словил на себе мой изучающий взгляд.       Мальчик должен был усмехнуться, я ждала этого, но — нет, он посмотрел на меня прямо, просто и бесцветно, точно я — никто, и продолжил разговор как ни в чём ни бывало. Словно мы с ним и не беседовали в библиотеке, словно он и не помнит, что я знаю о его настоящей натуре: злой и властной (это я поняла из нашего с ним пусть и недолгого, но содержательного диалога).       Я дёрнула головой, отгоняя мысли. Почему я вообще придаю ему такое большое значение? Мальчишка и мальчишка, пусть и интересный как личность (сложность и многослойность в людях всегда более привлекательны, чем простота и понятность, как по мне), но такой же, как его друзья: чистоплюй и брюзга, однако, как, Мерлин его побери, он втёрся в эту белёсую компанию чистокровок как на подбор, сам, при этом, не будучи чистокровным (Реддл — фамилия абсолютно ничего не значащая в волшебном мире и не известная) — интригующий вопрос.       Было в нём что-то не то. Что-то, заставляющее интуицию выть сиреной об опасности… вот это его, во взгляде, неуловимое, ускользающее, потаённое, скрытое, запертое. В прошлой жизни я была человеком, уверенным в том, что он разбирается в людях, и прошлая я, в свойственной ей манере заявила бы: «Держись подальше от этого типа, он не тот, за кого себя выдаёт». Да. Странный он, хоть и кажется на первый взгляд типичным мальчиком-подростком со Слизерина. Глаза у него блестят так, будто имеют второе дно, за ним — ещё одно, а дальше — топкое, вязкое болото, застрять в котором ничего не стоит, и далеко не факт, что потом оттуда не вынырнет какая-нибудь прожорливая тварь и не проглотит тебя, косточкой не поперхнувшись.       Я вздохнула и отвернулась.       — Эй, а вот и почта! — воскликнула Мелисса, указывая на влетающих в зал разномастных сов и филинов.       Я быстро в птичьем потоке нашла взглядом семейную сипуху Виллов — горделивую, упрямую Лилу, которую из-за преклонного возраста старались обременять работой крайне редко. Хм, интересно, что же мне прислали?       — О, свежий номер Пророка! Так, что тут у нас?..       Лилу швырнула тонкий конверт из пергаментной бумаги прямо мне в тарелку, а сама устроилась рядом, требовательно ожидая угощения.       — Держи, подруга, — я протянула птице съестное вознаграждение, — надеюсь, дома всё хорошо.       Сипуха странно глянула на меня и, встрепенувшись, резко поднялась в воздух и улетела. Я принялась вскрывать конверт. Письмо было небольшим и по просвечивающим с обратной стороны бумаги изящно выведенным буквам стало понятно, что писала мама.       — Э-э-эм… Роксана?       — Секундочку, — я развернула сложенный вдвое листок.       — Думаю, тебе стоит взглянуть. Тут…       «Дорогая моя, любимая доченька! Пишу тебе с дурными вестями, надеюсь, ты прочтёшь это письмо раньше, чем утреннюю газету.       Нашего папу вчера днём взяли под арест, сейчас он находится в Азкабане, но ты, самое главное, не переживай, он ни в чём не виноват, твоего отца оболгали. Пожалуйста, не верь ни единому слову, что прочтёшь в прессе, и слухам тоже не верь! Я уверена, совсем скоро мракоборцы непременно разберутся, и его освободят…       Дома всё хорошо, я в порядке, не волнуйся, Марринет не даёт мне унывать. Я безумно люблю тебя, Роксана, и с нетерпением жду твоего ответа! Не забывай: в тёмные, трудные времена лишь надежда освещает нам путь. С любовью,

— Мама».

      Я застыла и решила перечитать письмо ещё раз. Нет, всё так: отец в Азкабане.       — Роксана, мне так жаль…       Внутри творилось что-то необычное и новое для маленького тела девочки: шок и потрясение скручивали в узел все внутренности, а глаза, что неудивительно, жгло от подступающих слёз.       «Не смей плакать», — приказала я Роксане и стиснула зубы. Она была на гране истерики, а что же я?.. Я не ощущала практически ничего, наверное, глубоко внутри я подозревала, что шпионские игры мистера Вилла однажды закончатся чем-то подобным.       Кто-то положил руку мне на плечо.       — Я в порядке… можно одолжить газету?

«АРЕСТ НЕВЫРАЗИМЦА: Скандал в Министерстве Магии»

      «Накануне, днём 10 октября Министерство потрясло невиданных масштабов событие: мракоборцами в составе четырёх магов по пути на своё рабочее место был взят под стражу служащий Отдела тайн Винцеслав Вилл.       Причиной для ареста послужило обвинение в связях, не уточняется каких, с Грин-де-Вальдом или его сторонниками. Представители Министерства отказались комментировать инцидент, сославшись на секретность проводимого расследования, однако источник издания заявил, что мужчину подозревают в укрывательстве некоего предмета, крайне важного для победы над тёмным магом с целью передачи его оному. На данный момент в имении обвиняемого проводится обыск.       Стоит отметить, что мистер Вилл — человек не низкого полёта. Будучи потомком и главой древнего, но немногочисленного рода чистокровных волшебников, чья фамилия включена в список «Священных тридцати» и стоит наравне с Лестрейнджами и Малфоями, он и его семья, супруга Исида из рода Блэков и малолетняя дочь, являются завсегдатаями всех приёмов и светских балов магической богемы и водят знакомство с высшими министерскими чинами. От того так неожиданно, что подобный, респектабельный и законопослушный на вид волшебник, оказался втянут в столь грязное дело. Будем следить за развитием событий.

— Спецкорреспондент Клементий Скиттер».

      — Ты говорила, что твой папа — мракоборец, а не невыразимец, — удивлённо пробормотал Ред.       — Я не знала… — глухо отозвалась я.       — Как думаешь, это правда?       — Замолчи, Игнатиус!       — А что? Ей легче не станет от того, что мы будем молчать.       Обвинения — обвинениями, но почему сразу в Азкабан? Ведь его вина ещё не доказана… Я съёжилась, вспоминая, какие истории рассказывают об этой тюрьме и её стражах…       Что же такое страшное отыскал спустя все эти годы отец, что не решился отдать это начальству и предпочёл заключение в самом страшном месте Великобритании? Не мог же он действительно припрятать вещицу для Грин-де-Вальда, он страшился и презирал его наравне со всеми остальными; мистер Вилл не настолько глуп, чтобы перейти на его сторону…       Голова шла кругом. Не успевший перевариться завтрак из-за волнения обещал скоро попроситься наружу, я скривилась и устало уронила голову на ладони.       — Роксана, Роксана, ты только не переживай, с твоим папой всё обязательно разрешится, — Мелиссандра продолжала меня утешать и я была ей за это благодарна, пусть и сидела, не шевелясь, закрыв глаза, словно в забвении.       Если честно, о мистере Вилле я не особо переживала. Да, я его не особо жаловала, однако, всё-таки, детским сердцем Роксоланы любила, но как бы то ни было, он очень сильный и волевой человек, он выдержит, он справится, а вот мама… Она — мягкая и ранимая, чувствительная, немного несамостоятельная и наивная, для неё это может стать сильным ударом, от которого придётся долго оправляться. Одно радует: верная железная Марринет с ней рядом, и никому не позволит приблизиться к маме и самой ей не позволит впасть в уныние. И всё же… сердце не на месте. С самого моего знакомства с этим миром и с ней я чувствовала ответственность за эту хрупкую женщину, будто бы это я была её матерью, а не она моей. Я действительно прониклась к ней тёплыми чувствами, я полюбила её.       — Я знаю, что всё будет хорошо, - проговорила я, пытаясь выровнять дыхание и открыла глаза, возвращаясь к реальности. Большой зал шумел и галдел, заглушая неприятные мысли. — Спасибо вам за поддержку. Знаете, я, наверное, пойду. Встретимся на Защите от Тёмных искусств, ладно?       — Точно всё в порядке? — поинтересовался Реджинальд, когда я уже быстрым шагом направлялась к выходу.       — Да, точно, не переживай.       Перед тем, как двери за мной захлопнулись, я абсолютно точно почувствовала на себе чей-то не скажу что встревоженный, но долгий взгляд. И я знала, кому он принадлежит.

      Следующие несколько недель выдались самыми сложными в роксаниной жизни.       В прошлом я имела вредную особенность: во время стрессовых ситуаций мой организм напрочь отказывался от еды, из-за чего я время от времени изрядно теряла в весе. К несчастью, тоже самое начало происходить и тут. Роксана изводилась от голода, а мне кусок в горло не лез — вот так мы ходили, в вечном диссонансе друг с другом.       Все вокруг интересовались:       — Роксана, ты в порядке?       И я отвечала:       — Да, — пусть на самом деле это было и не так. Роксана не была в порядке, инцидент с отцом изрядно подкосил её, а вместе с ней — и меня.       Мы активно переписывались с мамой, и каждый раз, каждое новое письмо я всё отчётливее понимала, что маме ещё хуже, чем мне. Чернила на бумаге всё чаще оказывались размазанными и расплывшимися, показывая, что отправитель плакал над бумагой, а кривые буквы — что рука её дрожала.       Никаких новостей из Азкабана не было. И в газетах ничего практически не писали, лишь заявили, что семейный счёт Виллов в Гринготтсе заморозили на время следствия, однако мама об этом не обмолвилась и на мой вопрос о правдивости написанного так и не ответила.       Вот так совсем незаметно наступил декабрь. Однажды, проснувшись в утро субботы и обнаружив, что за ночь снега намело по колено и зима вовсю разгорается, я поняла, что выпала из жизни на два месяца.       — Держи, — с этими словами на стол передо мной в тот день рухнул тяжеленный прямоугольный свёрток, обёрнутый в коричневую бумагу.       — Что это?       — Полагаю, твой подарок на Рождество, — пожал плечами Эдмунд. — Твоей старой сипухе не хватило бы сил доставить такую тяжёлую посылку, и мой филин пришёл на выручку.       Я разорвала бумагу, на которой неровным почерком были выведены слова «Любимой доченьке Роксане от мамы» и охнула: обложка огромной, тысяче страничной книги гласила: «Великая и наиболее полная энциклопедия для практикующих волшебников и волшебниц. Сборник. Том 1, 2 и 3. Коллекционное издание».       — Не может быть… где она его достала?..       Лестрейндж, заглянув мне через плечо, хмыкнул.       — Какая девочка попросит на Рождество учебник?       — А какой мальчик будет пытаться выдернуть волшебному коту хвост? — в тон слизеринцу, съязвила я. — Подожди, а как моя мама могла отправить посылку с помощью твоего филина?       Мальчик загадочно улыбнулся и присел рядом на скамью, не сводя с меня своих шоколадно-карих глаз.       — Наверное, легко, учитывая то, что она гостит у нас дома вот уже несколько недель.       — Что? — я поражено уставилась на него, едва не уронив книгу себе на ноги. — Почему же она ничего мне не рассказала?..       Эдмунд призадумался.       — Может, она знала как ты отреагируешь на эту новость, поэтому и не стала беспокоить тебя лишний раз?       — Но зачем?       — Неужели ты не понимаешь?       — Не понимаю чего? — зло переспросила я.       — Наивный ребёнок, — покачал головой Лестрейндж и положил обе руки мне на плечи, как бы приводя в чувства, — твой отец находится под следствием Визенгамота*, а это значит, что все его деньги, — мальчик сильнее сжал свои ладони, отчего мне стало не по себе, — счета в банке и имущество, то есть — ваш дом, арестованы. Твою маму попросили уехать, а мои родители пришли на помощь и пригласили её и всех ваших слуг, включая того хамоватого кота, погостить у нас некоторое время. Мы же друзья.       — И она ничего мне не рассказала! — я запнулась, сдерживая слёзы. В сердце кольнуло от обиды. Эдмунд смягчился и совсем по-доброму, нехарактерно для себя, улыбнулся.       — Потому что ты ещё маленькая и она не хотела взваливать на тебя свои взрослые проблемы. Детство должно быть детством, пусть и своеобразным в твоём случае, — мальчик кинул взгляд на мою энциклопедию.       Я нахмурилась.       — Я всё это знаю и понимаю, не надо принимать меня за глупого ребёнка. Я не такая, — дёрнув плечами, я скинула руки Лестрейнджа с себя и сделала нормальный глубокий вдох, обдумывая полученную информацию. — Значит, на Рождество я остаюсь в замке.       — О, нет, — брюнет спохватился, шаря по карманам мантии, — ты уезжаешь с нами, вот.       Мне протянули небольшой билет на экспресс до Лондона. Роксане захотелось заверещать от злости, но я сумела себя сдержать.       Нет, нет, нет. Не могут же мои рождественские каникулы на самом деле обернуться таким кошмаром. Это шутка, точно.       — Ну, нет.       — Да-да, — он точно наслаждался ситуацией, ухмыляясь.       Глядя на него сейчас, в свете парящих в высоком потолке Большого зала свечей, я вдруг поняла, что Эдмунд — очень красивый юноша, и он очень похож на своего друга в плане внешности: те же тёмные кудри, те же глаза, только у Лестрейнджа они были тёплого оттенка, а у Реддла — холодные, иссиня-чёрные, та же светлая кожа и аристократические черты лица, прямые, острые, без изъянов. Как же я, наверное, позорю его своим поведением в глазах его слизеринских сокурсниц, всех как одной будто с обложки глянца. Наверняка у него есть дама сердца, в его возрасте влюблённость — сплошь и рядом, а со мной он возится по наставлению деспотичного отца. М-да.       — Ты сказал: с нами. Будет ещё кто-то, кроме тебя?       — Да, я пригласил к нам на каникулы своего друга — Тома, — сердцем моё пропустило удар, — а, вот и он. Том!       Я спиной почувствовала холод и опять словила себя на мысли, что не хочу на него смотреть, и опять усилием воли заставила себя обернуться.       — Привет, Эдмунд… — мальчик остановился рядом, заведя руки за спину. Выглядел он с иголочки, образцово-показательно, так, словно слизеринскую форму он носил с рождения, одним словом — пример для подражания, но встреть я такой «пример» в тёмном коридоре, я бы шарахнулась в сторону от одного только его, обыкновенного, будничного взгляда, источающего потенциальную опасность.       — Это Роксана, — Эдмунд снова положил руку мне на плечо, поднимая взгляд на друга.       — Я Том, приятно познакомиться, — слизеринец почтительно представился и протянул руку, вогнав меня в недоумение. Да, стало быть, он не рассказал товарищу о нашей встрече в библиотеке. Я сглотнула и пожала вновь оказавшуюся тёплой ладонь.       — И-и мне.       Я посмотрела на Тома Реддла, пытаясь уловить в нём того человека, с которым беседовала в библиотеке, но тщетно. Передо мной была непроницаемая, непробиваемая маска, личина, которую он показывал обществу.       Я быстро одёрнула руку.       — «Великая энциклопедия для практикующих волшебников»? — с неподдельным интересом спросил Том, изучая обложку книги на столе. — Все тома… редкое издание.       — Это подарок, — пояснила я и мальчик кивнул. Я снова попыталась заглянуть ему в глаза, и снова потерпела поражение. Да что же это со мной? — От мамы.       — Том, Роксана поедет с нами на рождественские каникулы, — Эдмунд поднялся и подошёл к другу.       Реддл поджал сухие губы, блуждая взглядом по моему лицу.       — Надеюсь, у твоего отца скоро всё наладится.       Мне показалось, или проговорил он это искренне? Как отличить его наигранное поведение от не наигранного? Вдруг, я всё выдумала и он совершенно обычный подросток?       — Мг, — промычала я, поглаживая корешок книги.       — Тебе помочь дотащить эту штуковину до «Полной Леди»?       — Не надо, я сама.       — Роксана, вот ты где! Ой, — Реджинальд, влетевший в Большой зал точно на реактивной метле, запнулся на полуслове и застыл, увидев Эдмунда с другом.       — Ладно, мне пора, до скорого, — проинформировала я мальчишек, в большей степени, конечно, Эдмунда, поднимаясь со скамьи и одёргивая школьную юбку. — Что случилось?       — Ты-ы, — мальчик всё ещё опасливо взирал на слизеринцев. Том был безучастен к происходящему, разглядывая кого-то в другом конце зала, а его вот товарищ сверлил недобрым пристальным взглядом Поттера. — Ты не представляешь, что Игнатиус выдумал, пойдём скорее, он зовёт всех в гостиную! Тебе помочь с этим?       — Да, пожалуйста, — Ред забрал у меня энциклопедию и мы двинулись к выходу. Позади я абсолютно точно услышала тихую реплику, но не обратила на неё внимание:       — Противный этот Поттер…       В воскресенье, когда обычно совы приносили письма от родителей, на Хогвартс обрушилась сильная снежная буря, и утренняя почта так и не прибыла. После обеда я с тяжёлым сердцем пошла на совятню, в надежде, что Лилу всё-таки прилетела.       В замке было очень холодно, ветер сквозил через широкие щели в каменных промерзающих стенах, поэтому поверх повседневного платья, которое я носила по выходным, я натянула тёплый, серебристо-серый вязаный бабушкой Клавдией свитер. Именно поэтому школьные коридоры были пусты и безлюдны: студенты прятались по факультетским гостиным, греясь около каминов, а профессора — в своих покоях и учительских.       Пройдя через холл, я вышла к узкому переходу, ведущему в другое крыло замка. Свечи в канделябрах потушил сквозняк, поэтому я деловито достала палочку и прошептала:       — Люмос.       — Ах, а кто это здесь нарушает тишину? — пропищал противный голос свисающего с потолка приведения. — Одна из гриффиндорских заучек?       — Чего тебе, Пивз?       Полтергейст злобно оскалился, хихикнул, скорчил рожу и слетел на пол.       — Проход воспрещён!       — Кем это? — возмутилась я.       — Мной! — горделиво заявил он, швырнув в висящую на стене картину некий предмет.       — Имейте совесть! — возмутился беспардонно встревоженный, заспанный хозяин полотна. — Какое нахальство…       — Я иду в совятню, не стой у меня на пути, а то я расскажу Кровавому Барону какой ты вредный!       Пивз выглядел нахально-возмущённым.       — Барон защищает только слизеринских студентишек, а на гриффиндорских недоучек ему всё равно! А-ха-ха.       — Тогда за тебя возьмётся Почти Безголовый Ник.       — Ха, этот простофиля даже умереть нормально не смог, мне он не указ!       — Дай мне пройти! — я обогнула полтергейста и направилась в конец коридора.       — Маленькая негодяйка! Недаром тебя никто не любит, фу-у!       Я остановилась и обернулась.       — Ты это о чём?       — Как о чём? — Пивз злорадно ухмыльнулся. — Все только и говорят о том, как не любят… Как тебя зовут?       — Роксана.       — Все только и говорят о том, как не любят Роксану с Гриффиндора, даже преподаватели, да-да.       — Ты только что это выдумал.       — А вот и нет!       — А вот и да!       — А вот и… Профессор Дамблдор! — нам навстречу миролюбиво шёл декан Гриффиндора, поглощая что-то из круглой жестяной коробочки.       — Здравствуй, Пивз. Мисс Вилл, куда направляетесь?       — Здравствуйте, профессор, в совятню.       — Полагаю, чтобы узнать, пришла ли почта? — проговорил мужчина, благовейно смотря вдаль. — Вам сейчас приходится непросто, моя дорогая… я всегда в такие моменты балую себя лимонными дольками, хотите штучку?       Я улыбнулась, кивнула и взяла из баночки угощение.       — Пивз, я попрошу тебя не докучать Роксане, — полтергейст сохранял почтительное молчание, — не вернуться ли тебе к своему плану изведения нашего завхоза мистера Купера?       — Да! Разрешите откланяться… — Пивз с тихим хлопком исчез, а Дамблдор обратился ко мне шёпотом:       — По секрету подскажу вам, что почта прибыла, спешите скорее, — я обрадовалась, — ещё дольку? Для настроения.       — Большое спасибо, профессор Дамблдор! — я скушала ещё одну мармеладку и радостная помчалась к совам.       Моя Лилу сидела на жёрдочке совсем без сил и, едва заметив меня, взмыла в воздух и села мне на плечо.       — Ходят слухи, что ты теперь вместе с мамой обитаешь в вампирском логове Лестрейнджей… Что же ты молчала, верная подруга? — я достала из кармана платья мешочек с вяленым мясом и угостила сипуху. Та довольно заурчала, и позволила отцепить от её лапки конверт тёмно-серого цвета. Хм, мама обычно не такую бумагу использовала.       На письме не было адреса отправителя, красовалась лишь жирная, едва различимая печать, говорящая сама за себя: «Тюрьма АЗКАБАН». Мне писал отец.       Я дрожащими пальцами вскрыла конверт и развернула тонкий, помятый листок пергамента.       «Дорогая Роксана, я долго не знал, что тебе написать и не знал, захочешь ли ты вообще прочесть это письмо. Наверное, ты испытываешь разочарование и стыд за меня, я хочу извиниться за это.       Пока ты ещё этого не понимаешь, но когда-нибудь поймёшь: иногда борьба за правое дело может стоить очень дорого, но результат всегда оправдывает жертвы, если речь идёт о благе.       Я знаю, происходящее вокруг сейчас пугает тебя, но знай: скоро всё станет на свои места, скоро станет понятно, зачем все было нужно, потому что все будет правильно.

— Отец».

СНОСКИ: *Демиан Бруствер — персонаж ОМП, по фанфику — предок Кингсли Бруствера, в каноне не встречается, член семьи из списка «Священных тридцати», чистокровный. Имеет старшего брата — Мартина Бруствера (так же ОМП). *Саламандра — небольшая ящерица, живёт в огне и им питается. *Визенгамот — верховный суд магов Великобритании.