Melt the ice of your heart

Предпочитая всё же начать лекцию, в ровном тоне преподавателя ощущалась сдержанная ярость. Он старался не смотреть в сторону Юу, но боковым зрением ловил каждое его движение. В это же время, альфа расслабленно сидел, и демонстративно не записывал материал лекции, таким образом показывая то, что происходящее его совершенно не интересует. Переодически юноша делал заметки в блокноте, либо же наброски в скетчбуке, пытаясь ускользнуть от скуки. Это открытое неуважение не могло не раздражать преподавателя, который с трудом сдерживал себя, понимая, что любая реакция будет воспринята студентом как победа. Внезапно, в этот самый момент, сознание Юу словно пронзило стрелой, стоило ему вспомнить о том, что, будучи поглощён яркими чувствами, напрочь забыл о написании эссе по литературоведению. Студента тут же охватило волной паники, ведь преподаватель упоминал, что непременно прочтёт его работу в первую очередь. Не хотелось бы разочаровывать того, о ком все его мысли. И под мрачный взгляд Накаямы-сенсея, юноша лишь закатив глаза, достал из сумки плотную тетрадь, открывая на чистой странице, перед тем, как приступить к написанию эссе, ведь для него это казалось куда важнее, чем слушать не столь интересную ему лекцию. Сердце заколотилось быстрее, а в голове зароились обрывки мыслей о предстоящей работе. Он машинально проверил наличие ручки, и, собравшись с духом, принялся записывать первые строки. Строки ложились на бумагу неровно, выдавая его волнение, ведь все мысли были о нём. Слова лились из-под его пера, выстраиваясь в стройные предложения, отражающие его мысли и чувства. Он писал о том, что переполняло его душу. И в этот миг он тут же поймал себя на мысли, что нестерпимо желал увидеться с Хироки, который вызывал внутри горящую бурю. Юу погрузился в работу, словно нырнул в глубокий омут, тщательно подбирая слова. Забывая о том, что находился на лекции преподавателя, которого на дух не переносил, и об остальных студентов, полностью отдался своим чувствам, наталкивавшие на написание работы. Время словно перестало существовать. Все его мысли крутились вокруг Хироки – его улыбка заставляла сердце биться быстрее, а взгляд лишал дара речи. И вспоминая о том, как едва его не поцеловал, окутанный потоком ярких эмоций, но вовремя отстранился, на губах Юу мелькнула мечтательная улыбка. Время тянулось мучительно медленно. Напряжение в аудитории было настолько сильным, что казалось, будто его можно потрогать руками. Студенты сидели, боясь пошевелиться, внимательно слушая лекцию, но при этом краем глаза наблюдая за тем, как Юу намеренно выводит преподавателя из себя, занимаясь всем, чем только можно, но только не написанием лекции. Вдруг, словно очнувшись от наваждения, Юу поднял глаза и встретился взглядом с Накаямой-сенсеем, который стоял прямо перед ним, скрестив руки на груди. Ярость в его глазах никуда не исчезла и то, что студент занимался другими делами лишь подливали масло в огонь. Почувствовав, что его поймали с поличным, Юу чуть заметно напрягся, но не изменил выражения лица, оставаясь спокойным и вызывающим. — Мне казалось, я достаточно ясно выразил свои требования к посещению моих лекций, Куросаки-сан, — произнес мужчина, не отрывая взгляда от студента,в голосе которого отчётливо читалось недовольство. И бросив выразительный взгляд на тетрадь, которую студент поспешил закрыть, лишь добавил, — Если у вас есть время заниматься не тем, чем следовало, тогда покажите мне свою тетрадь. Ничуть не дрогнув под пристальным взглядом преподавателя, Юу, дописав несколько фрагментов, медленно закрыл тетрадь и отложил в сторону. Внутри всё кипело от возмущения, но он старался сохранять спокойствие. В его глазах не было ни капли раскаяния, лишь вызов и безразличие. Он прекрасно понимал, что Накаяма-сенсей пытается вывести его из себя, но не собирался доставлять ему этого удовольствия. Из его мыслей всё ещё не выходило то, что этот человек тогда позволил причинить Хироки боль, что вызвало у него ярость. Никогда не простит. — Боюсь, вас постигнет разочарование, Накаяма-сенсей, — ровным тоном ответил Юу, слегка приподняв бровь. — Лекции ваши, увы, не столь увлекательны, чтобы тратить на них своё время. Я предпочитаю заниматься тем, что действительно имеет для меня значение. В аудитории воцарилась оглушающая тишина. Студенты затаили дыхание, предчувствуя надвигающуюся бурю. Преподаватель, ошарашенный наглостью, на мгновение замер, а затем, стиснув зубы, сказал: — Это неприемлемо. Немедленно покажите, что вы там пишете! Вместо слов, Юу усмехнулся, всем своим видом показывая, что ему абсолютно всё равно на гневные тирады преподавателя. В его глазах плясали искорки непокорности, и он казался готовым к любому развитию событий. И протянув тетрадь преподавателю, юноша словно бы позволял прочитать, но не выпустил из своих рук. — Пожалуйста, — произнёс он нарочито вежливо, — наслаждайтесь. Но будьте готовы к тому, что содержание может вас неприятно удивить. Выхватив тетрадь из его рук, словно это был опасный предмет, мужчина быстро перелистал страницы, его лицо постепенно багровело от ярости. То, что он увидел, превзошло все его ожидания. Вместо конспекта лекции, на последних страницах были выведены строки: «Если вы посмеет ещё раз приблизиться к Хиросе-сенсею и мало того, причинить боль, у меня есть все основания уничтожить вашу репутацию!». Внезапные строки, написанные уверенным почерком студента, которые врезались в его сознание, словно кинжал, заставили преподавателя застыть словно громом пораженный. Ярость, клокотавшая в нем, достигла своего апогея. Его лицо исказилось от сдерживаемых эмоций, выпиваясь в студента, чья самодовольная усмешка лишь сильнее выбивала из колеи. Атмосфера в аудитории накалилась до предела, казалось, что сейчас разразится буря, которая поглотит всё без остатка. Студенты переговариваясь между собой, наблюдали за напряжённой сценой, не в силах вмешаться. — Вы перешли все границы, Куросаки-сан, — прошипел Накаяма-сенсей, чей голос дрожал от гнева. — Я не позволяю вам разговаривать со мной в таком тоне! Пожимая плечами, Юу сохранял на лице невозмутимое выражение. Он не боялся угроз преподавателя, а наоборот, чувствовал удовлетворение от того, что смог вывести его из себя. — Я выразил своё мнение, — спокойно сказал он. — И если вам не нравится мой тон, это ваши проблемы. В ответ, на слова студента преподаватель намеревался возразить, но не смог подобрать слов. Гнев настолько переполнил его, что казалось, произойдет неминуемый взрыв. Он бросил тетрадь на стол перед студентом, который поспешно убрал тетрадь обратно в сумку. И сквозь зубы произнёс: — Ещё раз — и окажетесь в деканате. Написав на доске задание, и более не говоря ни слова, преподаватель вышел из аудитории, хлопнув дверью так сильно, что стены на мгновение задрожали. В аудитории повисла тишина, которую нарушили лишь вздохи облегчения студентов, которые до этого боялись даже дышать. Юу усмехнулся, понимая, что одержал победу с этим преподавателем, постепенно выводя из равновесия. Он знал, что Накаяма-сенсей не оставит это просто так, но он был готов к любым последствиям. И был готов оберегать Хироки от любого, кто попытается причинить ему боль, пусть и своеобразными способами. Как только дверь громко закрылась, оставляя студентов на произвол обстоятельств, все позволили вздохнуть с облегчением. И хоть преподаватель оставил им напоследок задание, которое непременно проверит на следующем занятии, но это не значит,что студенты не могли себе позволить некоторую долю расслабения. Обсуждение о произошедшем наполнили аудиторию. Невзирая на то, что однокурсники предпочли всё же приступить к выполнению задания, Юу перелистнув страницу скетчбука, погрузившись в яркие порывы сердца. Нутром чувствуя на себе любопытные взгляды одногруппников, он предпочёл не придавать особого значения. В голове всплывал образ Хироки и карандаш легко скользил по бумаге, создавая портрет, полный нежности и восхищения. Линии на бумаге складывались в знакомые черты — мягкие волосы, задумчивый взгляд, лёгкая тень улыбки на губах. Юу не осознавал, как его пальцы двигались сами по себе, полностью отдаваясь изображению человека, который занимал все его мысли. — Мне вот интересно, что было в тетради, что так вывело Накаяму-сенсея из себя, — внезапно, отрывая от процесса, раздался позади него голос однокурсника, заставив вздрогнуть. Оторвав свой взгляд от своего наброска, Юу обернулся, встречаясь с сдержанной улыбкой однокурсника, в глазах которого читалось откровенное любопытство. И периодически он бросал свой взгляд на страницы скетчбука, словно пытаясь понять, что он пытался изобразить. Ямада Масахиро,тот самый молодой человек, который вполне бы справился с ролью заместителя старосты. Ведь Масахиро мог держать лицо в самых разных ситуациях, но точно не он, потому что легко взрывался. — Если я скажу, это дойдет до деканата раньше, чем я там окажусь, — усмехнувшись, признался Юу, закрывая скетчбук раньше,чем однокурсник успел разглядеть детали. — А что такое? — Просто удивляюсь твоему нраву, — Масахиро задумчиво провёл пальцами по подбородку, на мгновение задумавшись. — На самом деле, ты единственный, кто осмеливается бросать вызов Накаяме-сенсею. Остальные бы уже давно писали объяснительную в деканат. На слова однокурсника Юу не удержался от лёгкого смешка, признавая то, что это действительно было правдой. Да, он знал, что его действия могли повлечь за собой последствия, но его это не особо волновало. Тем более этот преподаватель не был для него проблемой. Его мысли были заняты другим. — Возможно, потому что я сам по себе такой, — пожимая плечами, непринуждённо произнёс Юу, хотя по правде говоря, его периодически одолевали сомнения, что его действия не останутся без последствий. Вместо слов, однокурсник лишь коротко кивнул, прежде чем завершить разговор и продолжить записывать лекцию из учебника. Юу же снова раскрыл скетчбук, взглянул на незаконченное изображение и провёл ещё одну линию, выделяя мягкий изгиб губ. Ему не терпелось увидеть Хироки снова. Хотя бы поймать на себе его взгляд. Ведь это того стоило. Когда занятие благополучно подошло к своему завершению, и студенты стали собираться, Юу, закрывая скетчбук, убирая в сумку, поднялся и поспешно направился к выходу аудитории, мысленно прокручивая в голове, как быстро этот инцидент разлетится по университету. Студент предполагал, что Хироки может быть недоволен его поведением, но ему хотелось увидеть его реакцию. Хотелось услышать его голос и увидеть, как он нахмурится, упрекая за очередное своеволие. Как только, покинув аудиторию, позволив себе вздохнуть с облегчением, Юу, поправляя едва сползшую с плеча лямку сумки, направился в сторону лестничной площадки, где собственно и предстояло подняться на второй этаж, где в расписании стояла следующая лекция. Внезапно, его руку тут же перехватили, прежде чем потянуть в сторону ближайшей уборной. От настолько резких действий Юу охватило волной ярости, которая готова вырваться наружу. И под изумлённые взгляды однокурсников, от которых было попросту не скрыться, юноша ощутил одолевающее его напряжение. Вырвав руку из цепкой хватки, он с недовольством обернулся, чтобы увидеть того, кто вторгся в его личное пространство. Но, узнав знакомые черты лица, Юу изумлённо распахнул глаза и отступил. Заметив его замешательство, однокурсник ухмыльнулся и плотно закрыл за собой дверь. — Куросаки-кун, что это вообще было? — наступась, с раздражением в голосе, произнёс Рюу, смеряя однокурсника неоднозначным взглядом, поражаясь тому, что однокурсник действительно осуществил задуманное. — Насколько нужно быть уверенным в себе, чтобы открыто провоцировать преподавателя?! — Накаджима-кун, у меня были на то свои причины, — ответил Юу тем же тоном, неудовлетворённый тем, что человек, который всегда был на его стороне, внезапно меняет направление. — У тебя будут проблемы, ты это понимаешь?! — не приняв его уклончивый ответ, Рюу моментально преодолел разделяющее их пространство и, лишив возможности отступить, прочно прижал к стене. — Какие ещё проблемы, если я ничего такого не сказал?! — вспыхнув, произнёс Юу, оскорбленный тем, что его слова не воспринимаются за правду, а в глазах от столь близкого нахождения с однокурсником полыхнула растерянность. — Ты даже не осознаёшь, кого из себя он представляет! Молчание между ними растянулось до предела, и избегая взгляда однокурсника, в глазах которого полыхал гнев, Юу мог отчётливо слышать, как в замкнутом пространстве учащённо стучит собственное сердце, не собираясь замолкать. — А ты осознаёшь, что сам делаешь? —задал Рюу этот вопрос, сорвавшийся с его уст, пронизанный сильным напряжением. — Ты ходишь по острию ножа. И всё ради чего? Чтобы скрыть свою уязвимость? Или потому что не можешь иначе? Долгое время Юу сохранял молчание, не зная, что добавить. В сердце полыхал целый шквал ярких эмоций, которые попросту сложно удерживать в себе. Лишь спустя мгновение, когда воздух между ними стал почти невыносимо плотным, он глубоко вздохнул. — Я не могу иначе… — наконец произнёс он тихим голосом, словно бы сам сомневался в том, что делал. — Я не видел другого варианта. Всмотревшись в однокурсника, взор Рюу помрачнел, и рука, преграждавшая путь к отступлению, слегка дрогнула, но не решился убрать. — Что, чёрт возьми произошло? — не выдержав, воскликнул Рюу, потому что действительно не понимал причину, по которой Юу бесчисленное количество раз выводил преподавателя из себя. За этим наверняка что-то стоит. В ответ, на заданный вопрос Юу промолчал, собираясь с мыслями. Слова застряли в горле, будто бы что-то мешало им прорваться наружу. Наконец, позволив себе вновь встретиться с его взглядом, альфа ощутил лёгкую неуверенность, словно бы каждое слово, которое он собирался произнести, будет словно шаг по тонкому льду. Только отступать не имело уже смысла. — Ты правда не знаешь? — с некоторым удивлением спросил Юу, словно бы услышал нечто невероятное. Внезапные слова однокурсника заставили Рюу нахмуриться, однако он решил придержать свои мысли при себе. Его молчание было красноречивей любых слов — в глазах читалась смесь подозрения и напряжённой попытки сложить всё в единую картину происходящего, но удавалось с особым трудом. — Если бы знал, то и не спрашивал, — наконец проговорил Рюу с некоторой смесью раздражения. — Твоя правда, — выдохнув, произнёс Юу, осматриваясь по сторонам, чтобы убедиться, чтобы никого поблизости не было. — Потому что это связано с тем, что я не позволю кому-либо причинить Хиросе-сенсею боль. И ему в том числе. Я это так просто не оставлю. На мгновение между ними повисла угнетающая тишина. Юу сжал пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. — Значит это всё же из-за него, — подытожил Рюу, приближаясь к истине. — Как далеко ты готов зайти? — Настолько, насколько потребуется. Даже если мне придётся сгореть дотла, — он выдохнул на этих словах, говоря то, что скрывалось в душе. Настолько внезапных слов, сквозивших неприступной уверенностью, вполне хватило, чтобы Рюу тут же убрав руку от стены, словно обжегшись, в изумлении отступить. Долгое время смотря на однокурсника, словно бы не узнавая, Рюу провёл рукой по лицу, сдерживая очередной всплеск эмоций, и с недовольством пробормотал: — Какой же ты упрямый. Ты даже не представляешь, насколько ты ходишь по тонкому краю. — Представляю, но не собираюсь оставлять всё, как есть, — пожимая плечами, произнёс Юу, таким образом не желая развивать разговор, ибо энергия после завершения первой пары значительно уменьшилась, а потому чувствовал лишь усталость. И отстранив от холодной стены, альфа подошёл к зеркалу, проводя пальцами по своим тёмным волосам, больше похожих на вихрь, чтобы привести в надлежащий вид. Но все его попытки оборачивались провалом.— Чёрт. Накаджима-кун, так и будешь стоять? Помоги мне! Пребывая в ошеломлении от того, что довелось услышать, Рюу застыл на месте, продолжая смотреть в сторону Юу с нескрываемым изумлением. Наконец, с силой выдохнув, будто старался справиться с нарастающим раздражением, но, заметив, как Юу сражается со своими непослушными прядями, студент всё же приблизился. — Ты серьёзно сейчас? — с недовольством произнёс альфа, смеряя одногруппника взглядом. — Ты просишь меня помочь тебе уложить волосы, будто до этого не сказал, что готов идти на войну с преподавателем ради одного единственного? В ответ, на сказанные слова, Юу коротко хмыкнул, откидывая прядь с глаз. В его движениях читалась усталость, но во взгляде всё ещё пылала решимость. — А что остаётся? День только начался, а мне уже читают морали, словно я не знаю, как жить эту жизнь. Дай мне хотя бы выглядеть прилично. Вместо ответа Рюу закатил глаза и, облокотившись о раковину, достал из сумки расчёску, что не ускользнуло от удивлённого взгляда однокурсника. — Ты всегда таскаешь расчёску с собой? — вскинул бровь Юу, не сдержав лёгкой усмешки. — Что в этом такого? — отозвался Рюу, в голосе которого мелькнуло недоумение, распутывая непокорные пряди волос. — И в отличие от некоторых, я не особо предпочитаю выглядеть так, словно меня торнадо пронесло. — Ты это про кого? — он с возмущением взглянул на однокурсника через отражение в зеркале, чья усмешка мелькнула на его губах, заставив нахмуриться. — Про кого, про кого… — протянул Рюу, проводя осторожными движениями по его волосам. — Про того, кто с самого утра ворвался в университет, как ураган, словно собирался разнести этот мир. — Ну уж извини, у меня не всегда есть время и настроение на то, чтобы бороться с этим невозможным вихрем, — с недовольством произнёс Юу, и собираясь высказаться, как в этот момент зубцы расчёски задели упрямые узлы, и он инстинктивно дёрнулся, покрывая однокурсника всеми известными проклятиями, какие только есть на этом свете,— Накаджима-кун, твою же…! Ты пытаешься мне волосы вырвать?! — он сдавленно выругался, инстинктивно отодвигаясь в сторону, но лишь спустя мгновение осознал, что отступать уже некуда. — Я тебе этого не прощу, так и знай! — Не дёргайся, иначе придётся лишить тебя прекрасных волос, какая жалость, — отозвался Рюу, в голосе которого отчётливо прозвучала насмешка. Тишина, внезапно повисшая между ними послужила естественной средой, в которой сгусток напряжения, только что державшийся на грани, начал постепенно рассеиваться. Воздух всё ещё был тяжёлым, но в нём постепенно ощущалась смена настроения в более светлое. Всё также хмурясь Юу продолжал укладывать смотреть на своё отражение, искоса поглядывая на отопление альфы, который, как ни в чём не бывало, продолжал жёсткой расчёской распутывать его пряди, переодически дёргая, от чего Юу не удерживался от вспышек ярости, но старался брать себя в руки. Внезапно, разрушая умиротворенную тишину, Рюу всё же не удержался от вопроса, который интересовал больше всего: — Знаешь, я всё это время думал. Почему именно Хиросе-сенсей? Совсем не ожидая такого вопроса, Юу, словно оцепенел замер, а глазах мелькнуло удивление. Разглядывая отражение однокурсника за своей спиной, он даже близко не мог предположить, что на деле скрывалось за этим вопросом. Юу медленно моргнул, будто эти слова выбили почву из-под ног. Он не знал, как следовало бы выразиться. Он сделает ради Хироки всё, потому что невзирая на других, всегда был на его стороне. Звучит слишком завышено. Может потому что Хироки видел его настоящим? Не тем проблемным студентом, а именно тем, кем он действительно является. Точно не вариант. Если так подумать, то Хироки с самого начала относился к нему тепло и с большим пониманием, скрывая это за бесстрастностью, а потому этого было вполне достаточно, чтобы он отдал ему своё сердце. — Накаджима-кун, ты в курсе, что нельзя задавать такие вопросы так внезапно?! — возмутился Юу, не зная, что вообще можно ответить на этот вопрос. — А как ещё с тобой разговаривать? — отозвался Рюу, в голосе которого мелькнула колкость, будто бы вообще не заметил смятение собеседника. — Только так. Ты ведь иначе либо уйдёшь от ответа, либо сделаешь вид, что не услышал. Придурок. — Сам такой! — в сердцах парировал Юу, оборачиваясь к нему слишком резко, настолько, что пряди волос яростно взъерошились. Наблюдая за столь яркой реакцией, Рюу, не удержался от лёгкого смешка, а в глазах полыхнули искры. Только эта вспышка длилась лишь мгновение, прежде чем Юу, развернувшись, впиваясь взглядом в своё отражение, собирался с мыслями, которых в последнее время было слишком много, что так просто не собрать воедино. — Знаешь, — наконец, между глубоким вдохами в попытках унять колотящееся сердце при мыслях об одном единственном, произнёс Юу, сжимая пальцами край раковины, позволяя однокурснику продолжить приводить свои волосы в более нормальный вид. — Я не выбирал, всё произошло само собой. В какой-то момент ты просто понимаешь, что этот человек, который видит и слышит тебя, не отворачивается от того, когда открывается истинная сторона. И ты хватаешься за него, даже если он об этом не знает. А потому я хочу уберечь его от этого жестокого мира. Даже если он этого от меня не ждёт. — Куросаки-кун...Никогда не думал, что ты можешь быть таким... Слова повисли в воздухе, как внезапный порыв ветра. Юу, уловив изменение тона собеседника, предполагал, что ему собирались сказать. Стиснув зубы между собой упрекая за свою откровенность, Юу резко выдохнул. Лучше бы ничего не говорил. — Я понимаю, как это звучит. Но, чёрт возьми, я просто не могу остановиться. — Звучит сильно, — заметил Рюу, наконец, завершив возиться с непослушными локонами однокурсника, убрал расчёску в свою сумку, и лишь слегка пригладил водой, на случай, чтобы впоследствии не превратились в вихрь. — В этом вся твоя суть. Упрямый, вспыльчивый и безрассудный. — Очаровательно, — усмехнулся Юу на его слова, не смея даже отрицать — …Но и преданный. До безумия, — добавил он ко всему прочему. Студент тут же замолчал, ощущая, как слова Рюу, сказанные с таким неожиданным оттенком, начинают поступать в его сознание. Он не был готов к тому, чтобы его поступки и чувства прозвучали так откровенно. Это словно обнажить собственную душу. Хотя, он сильно сомневался в том, что от Рюу возможно что-либо утаить. — Я не... — Юу начал было уворачиваться, но, заметив взгляд Рюу, который оставался серьезным, будто вес его слов был настоящим, он не стал продолжать. Вдруг в его горле словно застрял прочный ком, перехватывая дыхание. Он прав. Не видит причин утверждать обратное. В это же время, Рюу не сводил с него взгляда. Он был откровенно поражён тем, что его однокурсник был настолько уязвим и решителен одновременно. Слишком несовместимые характеристики. — Ты ещё скажи, что не заботишься о нём? — с насмешкой спросил Рюу, но в его голосе уже не было той лёгкой колкости, которая раньше была свойственна его тону. На внезапный вопрос, Юу с изумлением взглянул в его сторону, не в силах выдавить из себя ни слова. На мгновение ему показалось, что его сердце пропустило удар, а лицо словно опалило огнём. Он хотел было отмахнуться, срезать, вставить привычную остроту, но голос предательски отказал. Слов просто не находилось. Не выдержав на себе его выжидающий взгляд, Юу отвернулся, с недовольством бросив: — Замолчи... Между ними повисла долгая тишина, и наблюдая со стороны за метаниями альфы, который упрямо смотрел в собственное отражение, словно пытаясь найти защиту от этого разговора, Рюу не сдержал лёгкой усмешки, но ничего не сказал. Тишина была наполнена звоном несказанных слов, взвешенных чувств, гремящих в грудной клетке сильнее любого крика. К тому же, если скажет ещё хоть слово, Юу точно сорвётся. И это самое опасное. Всё было слишком тонко, будто каждый звук мог разрушить это равновесие. Казалось, в этот миг слышалось абсолютно всё, вплоть до мельчайших деталей. — Ты слишком громко думаешь, — наконец, разрушая между ними угнетающую тишину, заметил Рюу, мягко коснувшись рукой его плеча. — Советую остановиться. Едва ощутимое прикосновение обожгло сильнее огня, от которого Юу непроизвольно вздрогнул и отстранился. — Никогда! — отрезал он с неожиданной резкостью, и отпрянул, метнув свой взор, полный упрямства, в сторону собеседника. Эти слова будто раскололи воздух. И глядя в его спокойный взгляд, в душе альфы металось множество ярких эмоций, что сильнее вызывало растерянность, он лишь стиснул зубы между собой, прежде чем развернуться.— Да и вообще, иди к чёрту! В ответ, на его слова, Рюу лишь безмятежно рассмеялся, но всё же отступил. Не стоило лишь сильнее распалять этот огонь, который мог поглотить всё без остатка. И мягко произнёс: — Всё, больше ни слова не скажу. Перебирая в сумке свои принадлежности, Юу слышал его смех даже сквозь стук собственного сердца. Он знал, что поступает слишком резко. Эмоционально. Но сейчас он не мог иначе. Он вздохнул и провёл рукой по волосам, чувствуя, как пряди снова путаются, словно отражая внутреннее состояние. — Знаешь, порой мне кажется, что я каждый раз отступаюсь. Пытаюсь сделать, как можно лучше, но получается с точностью, да наоборот, — наконец, спустя долгое молчание, признался Юу, сглотнув прочный ком в горле и резко выдохнул. На этот раз Рюу ответил не сразу. Раздумывал, как это преподнести. Его взгляд оставался спокойным, но в глазах отражаясь задумчивость, как у человека, который давно понял правду, но не спешил этим делиться. Он отбросил с глаз волнистые локоны, на которые падали яркие лучи солнца, и прислонился к стене, скрестив руки на груди, не спуская своего взгляда с одногруппника, пребывающий в противоречивых эмоциях. Спустя мгновение затянувшегося молчания, Рюу всё же заговорил ровным тоном: — Возможно, ты слишком часто думаешь наперёд, а потому и настигает разочарование. Просто будь собой. Вместо слов, которых попросту не мог подобрать, взор Юу помрачнел, перед тем, как достать из сумки форму, скрываясь за дверью кабинки. Как только дверь громко захлопнулась, отделяя Юу от однокурсника, он позволил себе вздохнуть с облегчением. На сегодня ему достаточно эмоциональных потрясений. Только он сомневался в том, что этот день на этом закончится. Наверняка, что-нибудь его и будет поджидать. — Ты серьёзно? — не удержавшись от недовольства, Рюу окинул фигуру однокурсника, которую подчеркивал привычный образ цвета сапфирового шёлка, заставив в изумлении широко распахнуть глаза. — А ты думал, что я целый день так буду выглядеть? — усмехнувшись, произнёс Юу, заметив его замешательство, подходя к зеркалу, застёгивая свой жилет, на котором был вышит герб университета, поправляя свой воротник. — Между прочим на занятиях Хиросе-сенсея я хочу выглядеть идеально. — Аргумент, — вздыхая, произнёс Рюу, не спуская с него своего взора, с силой удерживая себя от колкости. — Хотя, признаться честно, я удивлён, что ты вообще способен на такие тонкости. Прямо-таки галантный джентльмен. В ответ на его слова, Юу только усмехнулся, не глядя в его сторону, завязывая свой галстук. Лучше занять себя тем, чтобы привести в порядок, нежели ощущать на себе внимательный взгляд, прожигающий насквозь. И пригладив ткань, он бросил короткий взгляд через плечо: — Не забывайся. У меня всё же есть манеры. — Вот уж чего не ожидал услышать от тебя, — хмыкнул Рюу, взглянув в его сторону с долей усмешки. Только собираясь возмутиться на слова однокурсника, как дверь резко распахнулась, заставив студентов замереть. В который раз тщетно пытаясь завязать галстук, Юу почувствовал раздражение. Внезапно, в проёме показалась фигура Ясухиро, чьё спокойствие сменилось лёгким удивлением при виде происходящего.. — Неожиданно. И где же твой образ бунтаря, Куросаки-кун? — заметил он с холодной усмешкой, оглядывая его с головы до ног. — Мне не настолько жить надоело, Хиросе-кун, — сквозь зубы произнёс Юу, пытаясь держать себя в руках, чтобы не взорваться при взгляде на человека, которого меньше всего желал видеть. — По тебе видно, — спокойно отозвался Ясухиро, закрывая за собой дверь и приближаясь. — Особенно после первой пары. Напоминаю, заместитель старосты так себя не ведёт. Напряжение в воздухе мгновенно сгустилось. Не желая оказаться между двумя бурями, Рюу тихо отступил в сторону, подальше от линии огня. Встретившись со взглядом Ясухиро, который тут же всколыхнул в нём волну эмоций, захвативших его, подобно потоку пламени, Юу закатил глаза. И в раздражении отбросил галстук в сторону, он метнул к Ясухиро яростный взгляд. Всё его тело кричало о сдержанном раздражении, только голос всё ещё держался на грани самоконтроля. — Кто ты вообще такой, чтобы указывать мне, как себя вести? — резко бросил он, чей голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Всего лишь однокурсник. — Предатель! — срываясь на крик, выкрикнул Ясухиро, и воздух будто бы содрогнулся. Это слово будто хлестнуло Юу по лицу. Он на миг опешил, его плечи вздрогнули, но спустя мгновение на лице появилась холодная усмешка. — Интересно, — протянул он опасным тоном, подходя ближе. — Это ведь не я три года назад поставил точку. Не я объявил войну. Студент остановился в шаге от Ясухиро и их взгляды столкнулись — как два пламени, готовые сжечь всё вокруг. — Замолчи! — возмутился Ясухиро, шагнув в ответ, между ними осталось не больше полуметра. — Ты понятия не имеешь о чём говоришь! — А может, знаю больше, чем ты хочешь признать, — прошипел Юу, и между ними повисла тишина, напряжённая до предела. Тишина, нависшая между ними, больше не была зыбкой. Она звенела, натянутая, как струна. Воздух в помещении стал плотным и словно стал искриться, как перед грозой. — Хватит, — разрушая повисшую тишину, произнёс Рюу жёстким тоном тоном, вставая между ними, таким образом отделяя едва не сцепившихся однокурсников, готовых друг друга уничтожить. От его голоса Юу вздрогнул, и подавив в себе кипящую ярость к Ясухиро, который отвечал ему тем же, всё же отступил. Только бурлящие эмоции полыхали в его взгляде настолько ярко, что сомнений не оставалось в том, что он пытается не сорваться окончательно. Ясухиро в свою очередь отвернулся, будто сдерживая себя, провёл рукой по лицу, словно желая стереть недовольство. И выдержав молчание, Рюу ощущал, как через ладони, всё ещё удерживающие дистанцию между двумя альфами, пульсирует энергия, готовая вырваться наружу. Он понимал: ещё одно движение — и сдержать их уже будет невозможно. По этой причине он добавил чётким и спокойным голосом, будто разрезая воздух: — У вас будет ещё время выяснить ваши недовольства. Но не здесь. И не сейчас. Метнув неоднозначный взгляд в сторону Рюу, крепко удерживающего его за плечо на случай, чтобы не сорвался, Юу всё же принял его сторону. Он прав. Не время. Только всё внутри пульсировало в одном ритме: Ясухиро назвал его предателем. Это слово продолжало звенеть в его голове, словно громкие колокола. — В общем, — более менее усмирив полыхающие эмоции, сквозь зубы обратился Ясухиро к Юу, словно бы против воли выдавливая из себя слова. — Если у тебя на сегодня не имеется планов, тогда после занятий жду в библиотеке. Начнём хотя бы делать проектную работу. Только не успел Юу даже отреагировать на его слова, как Ясухиро, в один миг скрылся за дверью ближайшей кабинки. Дверь громко хлопнула, оставив после себя короткое эхо и вопрос, застывший в воздухе. Переглянувшись друг с другом одаряя изумлением, они перекинули сумки через плечо, поспешили в сторону выхода из уборной. Как только студенты вышли в коридор, залитый яркими лучами солнца, Юу на короткий миг почувствовал облегчение. И если быть точнее, был даже благодарен Рюу, что вовремя вмешался, иначе этот разговор превратился бы в кровавый бой. Только вот бесконечный поток людей, чьи громкие разговоры напрочь перебивали размышления, лишь сильнее выводили из себя. Первое время Юу стоял неподвижно, всё ещё чувствуя, как дрожит под кожей ярость. Он не мог понять, что именно вывело его из равновесия. Возможно само присутствие в его жизни Хиросе Ясухиро. Честно, он был бы сам не против сгладить между ними напряжение и он даже готов пойти на уступки, ради Хироки. Потому что дал ему обещание хотя бы постараться. Только навряд ли этого желает сам Ясухиро, потому что иначе сам подобрал предлог для разговора по душам. Но ему это не нужно. — Куросаки-кун, — произнёс Рюу тихим голосом, в котором промелькнуло беспокойство с настойчивостью. — Всё в порядке? — Конечно, — не задумываясь, ответил Юу, сдерживая рвущиеся наружу эмоции, отворачиваясь. — Просто… я его убью. — Обязательно. Только сначала вы сдадите проект, — усмехнувшись, произнёс Рюу, на что получил от однокурсника испепеляющий взгляд, который не особо был с ним согласен. Путь до аудитории прошёл в полном молчании. Или это просто Юу так чувствовал — как будто каждый шаг отдавался в висках, глухим стуком раздражения, которое не удавалось полностью унять. Его ярость от безысходности попросту не знала, куда себя деть, а потому выливалась не столь благоприятным образом. Если Рюу и смог более менее это усмирить ,то Ясухиро всё разрушил одной фразой, больно ударившей по сердцу. Зачем вообще всё это было нужно, если всё равно в итоге всё сводится к одному — к боли, к гневу, к желанию просто кричать. Предатель? Впрочем, не станет этого отрицать. Он и сам ощущал в себе эту разъедающую часть. Что-то давнее, оставшееся со времён старшей школы. Аудитория встретила студентов до невозможности удушающей атмосферой, которая лишь сильнее усиливала раздражение. В воздухе витало обилие запахов и слышался гул разговоров. Проходя к своей работе, Юу с грохотом положил свою сумку, тем самым привлекая к себе внимание однокурсниц, которые, при взгляде на его неблагоприятное расположение духа, стали шептаться. Только его это волновало меньше всего. Бросив короткий взгляд в его сторону, в глазах Рюу на мгновение промелькнуло сочувствие, прежде чем они разошлись по своим местам. Доставая толстую тетрадь, опустившись за парту, Юу предпочёл вспомнить пройденный материал. Не сказать, что он настроен после слов Ясухиро на занятия, но постараться стоило. Как только, спустя мгновение прозвенел звонок, повествующий о начале занятия и не успел Юу толком собраться с мыслями, как послышался звук приближающихся шагов. Студенты моментально встали из-за своих мест ровно в тот момент, когда в аудиторию зашла женщина, чья манера балансировать твердость и мягкость притягивала к себе внимание. Окидывая группу внимательным взором, примечая присутствующих, женщина лёгким движением руки позволила студентам вернуться на свои места, прежде чем приступить к перекличке, отмечая, с кого следовало бы обратить внимание. На этот раз Юу был на грани того, чтобы сорваться окончательно. Слишком много эмоций за раз, которые он попросту не мог взять под контроль. Глубоко вздохнув, он постарался успокоиться, но удавалось с особым трудом. Возможно всё дело в пасмурной погоде, которая так на него влияла. А может из-за его стремлений пойти против правил. Ничто из этого не лучшие варианты. Перелистывая страницы тетради, на мгновение Юу представил драгоценный для него образ, чей непроницаемый взор обсидиановых глаз и мимолётная улыбка позволили ему усмирить внутреннюю бурю. Даже в собственных представлениях Хироки может на него воздействовать. Поразительно. В этот самый миг, альфа ощутил, как сердце опалило огнём, вновь возвращаясь к тому мгновению, когда его взгляд был обращён именно к нему. В его жизни не было никого, кто бы мог так повлиять на него, проникая глубокого в душу, чтобы распознать, что скрывалось за этим долгие годы. И это вызывало невыразимое тепло, захлестнувшего его с головой. Стараясь сосредоточиться на лекции, которую начала женщина размерным и спокойным голосом, юноша поспешно записывал материал в тетради. Только его мысли были далеко за пределами учебного процесса. И подпирая голову рукой, усиленно делая вид, что занят написанием лекции, мысли Юу вновь возвращались к Хиросе-сенсею, не желая отпускать. Прекрасный. Холодный. Недостижимый. Внезапно он ощутил острое желание снова оказаться рядом с этим человеком, услышать его голос, ощутить его присутствие, которое, несмотря на всю свою сдержанность, вызывало у него трепет. Юноша ощутил, как его грудь сжала тугая, почти болезненная тяга к одному человеку. В его голове будто прокатился разряд, заставивший сердце биться быстрее, и он с усилием заставил себя сосредоточиться на лекции. Но яркие образы Хиросе-сенсея попросту его не отпускали. Сосредоточиться на учёбе попросту невозможно. Словно его поглотила бездна, без шанса на возвращение. Крепко сжимая пальцами ручку, надеясь вникнуть в материал, но как бы он не пытался, каждое слово лекции вновь ускользало от его сознания. В этот самым миг, прерываясь от чтения материала, тихий голос преподавателя обратился к нему по имени, пригласив к ответу на вопрос. И Юу почувствовал, как тело напряглось до такой меры, словно бы его поймали в ловушку. — Куросаки-кун, — её спокойный, чуть пониженный тон был как ледяной поток, который так внезапно охладил его горячие эмоции. — Что вы можете сказать по учению Гиппократа? Настолько я помню, на прошлом занятии вы ясно дали понять, что в этом разбираетесь. В аудитории после твердых слов преподавателя, обращенных к Юу, пребывающего по всей видимости далеко от этого мира, все взоры студентов тут же обратились к нему. Казалось бы, он и не заметил любопытных взглядов однокурсников, да и его это волновало меньше всего. В его глазах читалась отрешенность от происходящего. Тяжёлое молчание повисло в воздухе, прерываемое лишь тихим шёпотом переглядывающихся студентов. Поднимая задумчивый взгляд на преподавателя, которая ожидала от него ответа, словно выныривая из глубокого сна, прокручивая в пальцах свою ручку, Юу на мгновение усмехнулся. — Всё верно, — согласился юноша с её словами и отложив ручку в сторону, решил всё же ответить на поставленный вопрос. — Учение Гиппократа положило основу гуморальной теории темперамента, которая стала одной из первых попыток объяснить особенности поведения и характера человека с помощью соотношения физиологических особенностей. Таким образом образовались такие темпераменты как холерик, сангвиник, флегматик и меланхолик. Казалось, в этот миг в аудитории повисла угнетающая тишина. Юу нутром чувствовал, как внимание однокурсников сосредоточилось на нём, и каждый взгляд словно давил в усиленной мере. Невзирая на то, что старался держать себя в руках, на деле напряжение давало о себе знать. Но не позволил себе это проявить. В ответ на его слова преподаватель едва заметно кивнула, тем самым подтверждая то, что все силы для ознакомления социологии не прошли даром. — Хорошо, Куросаки-кун, — голос преподавателя прозвучал мягко, но судя по всему не собиралась так просто принять его ответ, даже если он был верным. Кратким, но и развернутого она и не ждала. — Тогда, как, по вашему мнению, теория темпераментов может повлиять на динамику в межличностных отношениях? Это было всё, что нужно для того, чтобы в голове Юу всё окончательно не сложилось. Вопрос, казалось, был настолько простым, но в то же время вызвал замешательство. Мгновение тишины, которое повисло в аудитории словно увеличивалось с каждым размышлением. Метнув пронзительный взор в сторону Рюу, пытаясь отыскать хоть небольшую поддержку, но его встретила лёгкая усмешка, которая говорила ярче других слов, заставил юношу стиснуть зубы, чтобы унять вспыхнувшее раздражение, потому что собраться с мыслями оказалось гораздо сложнее. — В межличностных отношениях всё зависит от того, как люди взаимодействуют с теми своими частями, которые не всегда можно контролировать, — сказал он более уверенным тоном, стараясь подобрать нужные слова, тем самым скрывая то, что этот вопрос сбил его с толка. — Каждый из нас имеет свои особенности, которые влияют на то, как мы воспринимаем других. Приведу пример. Холерики могут быть более импульсивными и агрессивными, и это в свою очередь, затрудняет их общение с флегматиками, чья природа склонна к спокойствию и выдержке. Тем не менее, такой контраст может создать интересную динамику, когда противоположности начинают взаимодействовать, иногда даже вызывая напряжение, а также развивая более глубокое понимание друг друга. Студент на мгновение замолчал, внезапно ощутив на себе изумлённые взгляды однокурсников. Не сказать, что в психологии личности он достаточно хорошо разбирается, но базовые знания всё ещё оставались при нём. И чувствуя, как внутренне напряжение стало спадать, уступая его порыву отвлечься на занятиях, чтобы не загнать самого себя в ловушку, Юу бросил короткий взор на страницы тетради, стараясь сосредоточиться. — Понимание этих различий может привести к лучшему взаимодействию, — добавил он, чувствуя, как ответы вырываются сами собой. — Но иногда эти различия просто неизбежно ведут к конфликтам. Люди, не умеющие понять и принять особенности других, могут столкнуться друг с другом так, что их отношения начнут разрушаться. Первое время женщина сохраняла молчание, словно бы оценивала глубину ответу студента. Тишина, повисшая после его слов, казалась почти ощутимой. Раздумывая над его словами, она не могла отделаться от ощущения, что за этими словами скрывалось более глубокое. Порой даже более зрелые люди не могли бы с такой точностью дать ответ на этот вопрос. Наконец, взглянув на студента более серьезн, в её глазах промелькнуло удовлетворение. Этот ответ превзошёл все ожидания. — Ваши размышления довольно интересны, Куросаки-кун, — её голос звучал сдержанно, но в нём была неуловимая нотка изумления и оценивания, смешавшихся друг с другом.— Вы правы, говоря о разнице между темпераментами и о том, как она влияет на динамику в отношениях. Но помните, что не всегда именно различия создают напряжение. Иногда самые схожие люди могут столкнуться в самых неожиданных точках. Прекрасный ответ. С этими словами, женщина лёгким движением руки позволила студенту расслабиться, ибо более не станет задавать настолько сложные с точки психологии вопросы,и открыла журнал, чтобы красной пастой вывести высокий балл на ответ студента, который точно этого заслуживал. И развернувшись к доске, взяв в руки мел, она начертила схему взаимосвязи между свойствами нервной системы с особенностями каждого темперамента, которую студенты поспешили занести в тетрадь. Позволив себе вздохнуть с облегчением, Юу вооружился ручкой, всё же последовал примеру однокурсников. Этот разговор словно бы дал ему встряску, а потому смог сосредоточиться на занятии. В столь умиротворенной атмосфере мысли Юу на мгновение перестали метаться в разные стороны. Лёгкий скрип мела по доске, мягкий голос преподавателя и шум страниц тетрадей — всё это постепенно погружало его в ритм занятия, словно заставляя забыть о буре, клокочущей внутри. Не то, чтобы это до конца исчезло, скорее укрылось глубоко под кожей, таясь до следующего повода вырваться наружу.Он записывал материал почти машинально, строчки ложились одна за другой на бумагу, будто между ними пряталась возможность спрятаться самому — за фактами, определениями, терминами. Кажется, это было лишь обманчивое ощущение. И спустя короткий промежуток времени, когда в аудитории снова воцарилась полная сосредоточенность, и преподаватель спокойно объясняла принципы типологий по Айзенку, Юу краем глаза заметил, как скользнула знакомая тень, а затем рядом с ним, почти неслышно, оказался однокурсник, заставив лишь закатить глаза. Расположившись рядом, Рюу выждал момент, когда преподаватель отвернулась к доске, и тихим голосом бросил: — Не думал, что ты так загнёшь. Холерик, флегматик, напряжение, глубокое понимание... Это ты про себя и Хиросе-сенсея, что ли? На внезапный вопрос Юу даже не остановился обернуться. Только пальцы чуть сильнее сжали ручку, а на лице отразилась лишь отрешённость. И у него не было ни единого желания отвечать. — Накаджима-кун, — сквозь зубы произнёс Юу, крепко сжимая пальцами ручку, продолжая записывать материал лекции, чувствуя, что если Рюу продолжит в том же духе, то точно сорвётся. Как бы то не было, но он был прав. Всегда и во всём. Даже если он отчаянно не желал этого признать. — Замолчи. В ответ, на его слова Рюу лишь усмехнулся, уловив напряжение в его голосе, которое выдавало все мысли с головой, и казалось бы не собирался так просто останавливать себя. Рюу слегка наклонился вперёд, его дыхание было почти незаметным, но в голосе скользила насмешка, которая ощущалась едва ли в каждом слове. Юу попытался сосредоточиться на лекции, но его мысли снова сорвались в сторону. Невыносимое ощущение нарастающего напряжения в груди не отпускало, а слова Рюу, хотя и произнесённые тихо, звенели в его ушах, как отголоски удара. Рюу знал его уязвимое место и словно бы намерено в него целился. Знал, что могло вывести его из равновесия. Но самое отвратительное было то, что каждое его слово было правдой. Проклятая правда. И он не мог это так просто отпустить. — Да ладно тебе. Вообще, ты в последнее время не пытаешься этого скрывать, так что всё может быть,— продолжил Рюу непринуждённым тоном, и заметив на себе его испепеляющий взгляд, который был готов его сжечь, миролюбиво улыбнулся. — Огонь и лёд. Красивое сочетание, не правда ли? Этих слов было более, чем достаточно для того, чтобы в Юу вспыхнула ярость, словно подожённый фитиль. Студент отложил все попытки продолжить лекцию, с силой развернулся к Рюу, в глазах которого метали молнии, стараясь держать себя в руках, даже если это удавалось с особым трудом. — Если ты продолжишь в том же духе, — выдохнув, сквозь зубы произнёс Юу, стараясь удержать яркие эмоции при себе. Внезапно, в этот самый момент его тут же озарило, и его губы растянулись в хитрой усмешке. — Иначе даже думать не смей о том, что у вас с Этсуко-сан что-нибудь получится. Стоило этим словам сорваться с его уст, как взор Рюу в один миг изменился и казалось, потерял дар речи, уступая растерянности. Казалось, у него в этот миг отпало желание пускать в ход свои колкости, предпочитая промолчать. И повисшая между ними тишина доставила Юу непомерное удовольствие. Упоминание Мизуки словно выбило его из колеи, заставив забыть о колкостях, ибо не желал терять такого прекрасного лебедя, как эта девушка, запавшая глубоко в сердце. — О чём ты вообще? — пробормотал он, стараясь сохранить видимость спокойствия, но в голосе чувствовалась натянутость. — При чём тут Этсуко-сан? В ответ на его слова Юу лишь усмехнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. Ему прекрасно было известно, что Рюу был неравнодушен к Мизуки, но до сей поры ни на шаг не приблизился к тому, чтобы заполучить её сердце, а потому против него это стало сильным оружием. Слишком жестоко, но иного выбора у него не оставалось. — А при том, что я могу ей рассказать, какой ты на самом деле, — прошептал Юу, наклонившись ближе к однокурснику. — И тогда твои шансы на свидание с ней упадут до нуля. Так что, советую тебе держать язык за зубами. Бросив в его сторону недовольный взгляд, Рюу промолчал, предпочитая всё же проложить записывать лекцию. В течение нескольких минут между ними царило молчание. Напряжённое, как струна, готовая лопнуть от любого неосторожного прикосновения. Юу вернулся к своим записям, внешне полностью поглощённый лекцией, но сердце его продолжало бешено колотиться, гулко отдаваясь в груди. Он понимал, что перегнул. Что перешёл ту грань, которую, возможно, не стоило переступать. Но что ещё ему оставалось? Рюу слишком ловко забирался под кожу, слишком точно подмечал то, что Юу не был готов принять. Всё вполне справедливо. Время тянулось медленно, и Юу ощущал, как его нервы начинают натягиваться, как струна, готовая сорваться. Атмосфера в аудитории оставалась напряженной, и юноша, записывая материал лекции, уже который раз корил себя за то, что позволил сорваться столь жестоким словам с его уст. Да он даже и не хотел этого говорить. Это произошло само собой. По сути в словах Рюу была правда, которая резала больнее острого лезвия. Ведь это Юу каждую ночь засыпал с мыслями о Хиросе-сенсее, мечтая о каждой встрече. Юу чувствовал, как напряжение в груди нарастает, но он сдерживал себя. И не мог избавиться от чувства, что он едва сдерживает бурю, готовую вырваться наружу. Внутри него словно клокотала лавина эмоций, порой он не знал, что с ними делать. Атмосфера в аудитории теперь казалась для слишком невыносимой. — Прости, — собравшись с мыслями, произнёс Юу тихим голосом, обращаясь к Рюу, который всё это время сохранял молчание. — Я не хотел. Казалось, однокурсник меньше всего ожидал от Юу подобных слов. Юноша обернулся в его сторону и в его взгляде промелькнуло удивление. Юу не привык к извинениям. Это было не его. Он не знал, что с этим делать, но что-то внутри него заставило произнести те слова. Чувство, которое ещё недавно пульсировало как злая энергия, вдруг уступило место некоторой растерянности, но искреннему желанию очиститься от резких выпадов. Рюу глубоко вздохнул, его взгляд, казалось, проникая сквозь Юу, пытался что-то понять. Прошло мгновение, прежде чем Юу ощутил, как его плеча мягко коснулась рука однокурсника. Или всё же... друга? Этот жест был такой тихий, но он чувствовался во всей своей глубине. Рюу и не собирался злиться. Возможно, он задел его словами, но и он тоже. В этот миг Юу почувствовал, как напряжение, которое так долго сжигало его изнутри, постепенно начинало отпускать. — Знаешь, — наконец произнёс Рюу с лёгкой улыбкой, скользнувшей по губам. — Может, быть ты и прав. Мне тогда стоило остановиться. Слова Рюу звучали мягче, чем он ожидал, и это в некоторой мере даже успокаивало. И это позволило Юу вздохнуть с облегчением. В какой-то момент он уже почти забыл, насколько его слова могут повлиять на отношения, даже если это была лишь мимолётная вспышка эмоций. — Возможно. Но я не хочу об этом вспоминать, — глубоко вздохнув, произнёс Юу, стараясь на этот раз удержаться от язвительных слов. Не очень хотелось бы разрушить едва сформировавшуюся дружбу. Именно так это он мог назвать. Не иначе. Вместо лишних слов, Рюу лишь коротко кивнул, прежде чем они в более благоприятной обстановке продолжили записывать материал лекции. Каждая строка, скользнувшая по бумаге позволяла Юу вновь вернуться в прежнее русло, вслушиваясь в слова преподавателя, переодически отвечая на вопросы. Для него это было куда лучше, чем продолжать копаться внутри себя. Внезапно, в этот самый миг, прозвенел громкий звонок, прерывая от разбора схемы одной из типологий личности, тем самым оповещая об окончании занятия. Женщина, окинув студентов коротким взглядом, завершила лекцию, решив, что проложат на следующем занятии, прежде чем отпустить. Аудитория постепенно наполнилась невыносимым шумом. Студенты стали поспешно собираться и переговариваясь друг с другом, покидать помещение, направляясь в следующую аудиторию. Поднимаясь из-за парты, Юу стал собираться, прежде чем перекинуть сумку через своё плечо и бросив пронизывающий взгляд в сторону Рюу, который стал спускаться по ступенькам в сторону двери. — Какая у нас сейчас по расписанию пара? — нагнав его, поинтересовался Юу, потому что напрочь забыл расписание на сегодняшний день, на что однокурсник бросил на него красноречивые взгляд, заставив насторожиться. — Что? — Литературоведение, — ответил Рюу лукавым тоном, от которого юноша едва не провалился в пропасть, покидая стены аудитории. — Насколько я помню, Хиросе-сенсей задал написать эссе по пройденному материалу. Ты написал? — Конечно, — без лишних сомнений ответил Юу уверенным тоном и по его губам скользнула усмешка.— На паре Накаямы-сенсея. Ты же видел, каким он был сегодня в ярости. Просто я вчера об этом забыл, поэтому пришлось выкручиваться. В ответ на подобного рода откровение от человека, который по большей части выполнял все задания ровно в срок, забыл про небольшое задание от преподавателя, к которому неровно дышит,так ещё и выполнил занятии другого преподавателя, Рюу с изумлением приподнял бровь и засмеялся. — Ну ты даёшь! — не в силах унять смех, продолжал Рюу и слегла похлопал его по плечу. — Я даже и подумать не мог, что ты решишь использовать пару Накаямы-сенсея, чтобы дописать эссе по литературоведению. Признаться, я бы так не смог. — Ты что, правда думаешь,что я бы смог написать работу прямо на его паре? — с неожиданной лёгкостью ответил Юу, при этом постаравшись вложить в голос некоторую долю уверенности, которой на самом деле не ощущал. — Не скажу, что я одобряю твои методы, — Рюу с насмешкой взглянул на него. — Но должен признать, тебе удаётся выкручиваться, как никто другой. Мне кажется, ты в любом случае всё выполнишь идеально. На слова однокурсника у Юу попросту не находилось слов для того, чтобы это отрицать. Именно по этой причине он лишь коротко кивнул, таким образом принимая своего рода признание в том, что он не просто так считался одним из лучших студентов потока. Коридор был переполнен, шаги студентов, спешащих в разные стороны, эхом разносились по всему зданию. Юу чувствовал, как в груди закипает беспокойство при мыслях о Хиросе-сенсее, которые стали смешиваться с мучительными переживаниями, обхватывающие его тогда, когда он находился рядом с ним. Каждый взгляд преподавателя, каждое слово оставляли яркие отголоски в самых глубинах его души. Внезапно, среди шумного потока людей, с витающим в воздухе напряжением, взор Юу отыскал знакомую фигуру, против воли скользнув по столь соблазнительным линиям, перехватывающих дыхание, и в этот миг его сердце пропустило удар. Юу замер на мгновение, не в силах оторвать от него своего взгляда. Хироки, крепко сжимая пальцами стопку учебников, плавными движениями направлялся в сторону аудитории, с лёгким выражением усталости на лице, которое, несмотря на сдержанность, передавало нечто гораздо более глубокое. Как будто сам воздух вокруг него становился слишком тяжёлым. Сделав глубокий вдох, Юу сделал несколько шагов, не осознавая, как его ноги ведут его вперёд. С каждым его движением взгляд Хироки словно притягивал его, и сердце колотилось в груди, словно стремясь вырваться из груди. Стиснув пальцы, он пытался заставить себя собраться, но в мыслях творился полный хаос. В голове был только один образ, с такими недосягаемыми чертами. Как только преподаватель коснулся дверной ручки, Юу почувствовал, как всё внутри него сжалось, готовые к внутреннему взрыву, который был так близок. И отбрасывая все сомнения прочь, он в один миг оказался подле Хироки, словив на себе его изумлённый взгляд. — Доброе утро, Хиросе-сенсей, — обратился он к нему томным голосом, не спуская с него нежного взгляда. Юу не знал, что собирался сказать, но слова словно вырывались из него, не поддаваясь контролю. Мягко коснувшись пальцами его волос цвета тёмного шёлка, которые всегда были опрятно собраны. Безупречный. И воспользовавшись его замешательством, юноша перехватил ручку двери, открывая перед Хироки, лёгким жестом пропуская в аудиторию. — Куросаки-кун, — взгляд мужчины с подозрением скользнул по студенту, который словно бы сиял ярче солнца, примечая каждую незначительную деталь в его образе, пытаясь прикинуть в голове, что скрывалось за этими действиями. Меньше всего он привык к такому обилию тактильности, но когда речь шла о Юу, внутри что-то отчаянно металось. Это всё выходило за рамки того, что он мог бы легко объяснить себе.— Благодарю. Более не говоря ни слова, Хироки направился внутрь аудитории, и в этот момент Юу почувствовал, как его тело сопротивляется, не желая отпускать его. Это было выше его сил, когда он так близко, стоит только протянуть руку. Альфа глубоко выдохнул и всё же решил последовать за ним, не сдерживая порыва коснуться его руки. Все мысли были сосредоточены лишь на том, чтобы не упустить момент поговорить наедине до начала занятия. Казалось воздух в аудитории становился тяжёлым, насыщенным напряжением. Прочно закрывая за собой дверь, таким образом отделяя от внешнего мира, Юу взглянул, как Хироки проскользнул к своему столу и положил учебники, но, несмотря на всю внешнюю сдержанность, Юу уловил в его манере нечто неуловимое, тем самым вызвав недоумение. И в один миг сокращая между ними расстояние, таким образом преграждая доступ к отступлению, примечая свинцовую бледность, сочетающуюся с пылающим огнём, которое стало причиной того, чтобы в глазах полыхнуло недовольство, юноша мягким движением положил свою ладонь ему на лоб, чтобы убедиться в своих предположениях. — Куросаки-кун, вы... — от внезапного прикосновения студента, все слова, которые Хироки собирался сказать застряли в горле, а тело напряглось. — Прекратите. — Вы выглядите уставшим, — более серьезным тоном произнёс Юу, в котором просачивалось волнение, которое был не в силах скрыть. И от соприкосновения с горячей кожей, Юу отдёрнул руку. — Вы точно в порядке? На слова студента Хироки лишь отвёл взгляд в сторону, словно пытаясь отгородиться от исходящей от студента искренности, и это сильнее вводило в замешательство. И в этот самый момент его пальцы непроизвольно сжались на краю стола, пытаясь таким образом не выдать самого себя. Всё внутри сопротивлялось, хотело отступить, но в то же время ощущение собственного бессилия было невыносимо сильным и это только вызывало раздражение. Студент не должен был видеть его таким. Хироки постарался себе вернуть привычную холодность, но взгляд был уже не таким твёрдым, как прежде. — Всё в порядке, — холодно ответил Хироки, стараясь вернуть себе контроль над ситуацией. Однако его голос звучал напряжённо, как натянутая струна. — Просто много работы. Ничего такого. После произнесенные слов преподавателя, Юу нахмурился, не веря ни единому слову. В его глазах читалось искреннее беспокойство, которое не мог так просто скрыть. И его в который раз выводило из себя то, что был попросту беспомощным перед чужой отчуждённостью. Да и ничего не мог с этим поделать. Но он нутром чувствовал, как Хироки пытался скрыть своё состояние за ледяной стеной, но не мог оставаться в стороне. — Хиросе-сенсей, — глубоко вздыхая, обратился к нему Юу спокойным тоном, невзирая на то, что внутри всё пылало. — Вы убеждаете в этом меня, или всё же себя? Вопрос, заданный настолько прямо и в то же время с такой искренней тревогой, прозвучал как удар в самое сердце. Тишина, протянулась между ними, словно туман, в котором каждое слово теряло свою остроту. Хироки, стиснув зубы, бросил на студента тяжелый взгляд, пытаясь усмирить участившееся дыхание от этой невыносимой близости, и заметил, как его пальцы, вцепившиеся в край стола, слегка дрогнули. Это было невыносимо. — Куросаки-кун, — обратился он к студенту, стараясь придать своему голосу твёрдость, но в нём всё ещё оставался оттенок растерянности. — Это совсем не то, что вас должно беспокоить. Этих слов было более, чем достаточно, чтобы пронзить сердце, словно остриём. Юу чувствовал, как в груди скапливается невыносимое давление — стремление достучаться и сломать эту крепкую стену, которую он больше не мог терпеть. Этот человек вызывал в нем слишком много противоречивых эмоций, словно прикосновение к раскаленным углям. — Не стоит так говорить, — выдохнув, произнёс Юу тихим голосом, не отрывая от него своего взгляда. — Вы не обязаны всегда держать лицо. Порой иногда стоит быть самим собой. Слова Юу повисли в воздухе, заставляя Хироки замереть. В них он уловил не только искреннюю заботу, но и что-то еще, едва не затянувшее его в пропасть. Когда он в последний раз позволял себе быть открытым? Не припоминает. Он так долго прятал свои эмоции глубоко внутри, что это стало привычкой. В голове пронеслись обрывки воспоминаний о бессонных ночах за работой и тягостном чувстве ответственности. Только собирался Хироки возразить на его слова, как пальцы студента скользнули по столу, прежде чем обхватить его руки, без намерения отпускать. На мгновение он хотел отстраниться, разорвать эту близость, но, встретившись с мягким взглядом юноши, почувствовал, как все мысли вмиг перепутались. — Хиросе-сенсей, вы очень красивый, — прошептал Юу ласковым голосом, и в его глазах зажёгся огонь, нежно проводя пальцами по его щеке. — Я бы любовался вами целую вечность. От внезапных слов Хироки застыть, как громом пораженный, напрягшись как натянутая струна, и он почувствовал, как к горлу подступает тяжёлое, душащее чувство, когда руки Юу коснулись его лица. Он пытался скрыть одолевающую бурю, которая прокатилась по телу от столь неожиданного прикосновения, но не смог. Внутри всё бурлило, не зная, куда направить полыхающее эмоциями напряжение. И глядя в горящий взгляд студента, он чувствовал, как сердце быстро бьётся в груди, которое был не в силах унять. — Прекратите, — чувствуя одолевающее волнение под пронзительным взором студента, произнёс Хироки, не в силах смотреть ему в глаза. В ответ, на его слова, Юу не удержался от мягкой улыбки, скользнувшей по его губам, прежде чем всё же отстраниться. Не всегда ему удавалось лицезреть смятение преподавателя, который не может подобрать слов. Словно его уверенность в этот момент растворилась в воздухе. — Ну а ещё вам нужно отдохнуть, — продолжил Юу более мягким тоном и порывшись в сумке, достал из внутреннего кармана таблетки в блистере, способные немного сбить вспыхнувший организмом огонь, положив перед преподавателем на стол. — Возьмите. Ненадолго, но поможет. Не зная, как вообще на это реагировать, Хироки застыл, не решаясь поднять взгляд и глядя на протянутые таблетки, лежащие перед ним, на мгновение ощутил замешательство. Как будто весь мир, его долгие годы контроля, рушились под напором простых, искренних действий студента. Он мог бы отмахнуться, сказать, что всё в порядке, но в этот момент он знал, что не может этого сделать. Этот момент был слишком уязвимым, чтобы этим пренебречь. — Юу-кун...— не в силах подобрать слов, которые словно бы застряли в горле, пальцы Хироки с некоторой долей сомнения всё же взял таблетки, вскрывая блистер. Казалось, этот молодой человек в последнее время стал слишком часто вторгаться в его привычный мир. Он не знал, как это всё закончится, но в какой-то момент ему уже не хотелось снова строить между ними стену. — Я даже не знаю, что сказать. Это слишком неожиданно. И спасибо. Вместо слов, Юу лишь улыбнулся, но взгляд всё также оставался серьёзным. Он не отступал, потому что не желал. По крайней мере теперь он в полной мере мог ощутить облегчение, что смог хоть немного снять повисшее в воздухе напряжение. — Пожалуйста, — тёплым голосом произнёс Юу и его губы против воли растянулись в улыбке, чувствуя, как от слов, сорвавшихся с уст преподавателя его сердце затрепетало. Тишина, вновь окутавшая аудиторию была полна умиротворения. За окном светило яркое солнце, освещая всё вокруг мягким золотистым светом, разбиваясь о парты и стены бликами, принося с собой чувство свежести после беспощадного дождя. Юу глубоко вздохнул. Внутри ещё бушевал шторм — не такой, что разрушает, но тот, что оставляет после себя чувство разогретой, живой земли. — Юу-кун...— разрушая повисшую тишину, обратился к нему Хироки мягким тоном, расположившись за столом, задумчиво прокручивая в руке таблетку, прежде чем всё же принять, сделав небольшой глоток воды, возвращая себе непоколебимое спокойствие. — Открой окно. В аудитории слишком жарко. Иначе перегреешься у меня на лекциях. Словно бы выходя из состояния затмения, вызванного внезапным мягким обращением, Юу коротко кивнул. И направляясь к окну, он распахнул его, позволяя свежему воздуху ворваться в аудиторию, пропитанный запахом после дождя, с нотками сырости и свежести, которая наполняла аудиторию своим дыханием. Тишина, впустившая в себя ароматы летнего дождя и тихое дыхание листьев за окном, отозвалась в груди Юу мелодией облегчения. Он оперся ладонями о подоконник, глядя в стекло, за которым всё ещё струились редкие капли с ветвей, не спеша падать на землю. Лёгкий ветерок обвил его лицо, играясь с темными волосами, Юу на мгновение ощутил в сердце лёгкость. Аудитория погрузилась в мягкую тишину, прерываемая лишь ласковой мелодией ветра и отдалёнными голосами студентов, которые уже стали расходиться по уголкам учебного корпуса, оставляя после себя только отголоски шагов. Юу стоял у окна, впитывая мгновение покоя, когда позади оставались все невысказанные слова. И его мысли блуждали в сознании, словно тени слов, которые так и не осмелился выпустить из сердца. Рассматривая за окном пейзаж,словно застывший в своём умиротворении, примечая, что листву деревьев украшали хрустальные капли дождя, сверкающих на солнце, а лёгкая дымка стала постепенно рассеиваться, открывая обзор на каменные здания, и спешащих по своим делам людей, чьи лица скрывались за зонтами, Юу позволил себе испытать долю облегчения. Порой даже тишина может оказаться нечто прекрасным. — Куросаки-кун, — внезапно, разрушая тишину, раздался твёрдый голос преподавателя, чьи пальцы перелистывали страницы тетради, скользя чернилами по бумаги, оставляя пометки, заставив студента напрячься. — Покажите мне свою работу. Будучи поглощённый в собственные мысли, затягивающих, словно в бездонную пучину, как внезапное обращение преподавателя застало Юу врасплох. Столь безупречная собранность и жёсткий тон, которая пронзила тишину, словно раскат грома, вернули студента с небес на землю. Юу обернулся в сторону преподавателя, чей непроницаемый взгляд вновь скрывался вуалью, за которой сложно разглядеть истинное лицо. Этого вполне хватило для того, чтобы сердце юноши сдавило невыносимым воздухом, а во взгляде скользнула растерянность, но приложил все усилия, чтобы взять себя в руки. На мгновение взгляд юноши встретился с Хироки, в чьём спокойствии едва уловимо проскальзывало нечто, пронзающее душу. Наконец, сбрасывая с себя напряжение, Юу, резко выдохнув, и порывшись в своей сумке, достал плотную тетрадь, исписанную размашистым почерком, который не удосужился за всё это время исправить, чувствуя окатившее волнение, выбивающее из груди воздух. В этот самый момент его одолевала волна неоднозначных эмоций, потому что по сравнению с настолько идеальным почерком, он никогда к этому даже ни на миг не приблизится. Подойдя к столу, Юу с некоторой долей сомнений протянул свою тетрадь преподавателю на проверку. Будь, что будет. Как только тонкие пальцы Хироки взяли потянутую тетрадь, как на мгновение коснулся руки студента, что вызвало между ними электрический разряд. — Прошу вас, Хиросе-сенсей, — выдохнул Юу, стараясь унять колотящееся сердце, и скользнув по его тонким чертам, Юу задержал дыхание. Для него это казалось слишком неизведанным, что даже простое прикосновение Хироки вызывало в нём такую бурю эмоций.— Только не обессудьте. Я приложил все усилия. «Настолько, что писал на паре Накаямы-сенсея. Благо, что об этом ему неизвестно, — мрачно вспомнил Юу о том, как на глазах этого преподавателя писал заданное эссе, о котором благополучно забыл, поэтому не успел толком перепроверить. — Надеюсь, что всё не так уж и плохо». Принимая слова студента к сведению, Хироки, всё же открыл тетрадь, вчитываясь в торопливые строки, словно рвущиеся из-под пера, оставляя за собой сбивчивость. И в некоторых местах чернила были слишком тёмными, будто бы строчка была переписана несколько раз. Пробегаясь по написанным строкам, взор Хироки лишь сильнее мрачнел. И дело было вовсе не в содержании. — Почерк, конечно, — наконец проговорил Хироки, глубоко выдохнув и оторвавшись от текста, помассировал виски, не в силах более выносить подобный стиль написания. — оставляет желать лучшего. Возникает такое ощущение, словно вы писали работу в последний момент. Однако... На внезапное замечание преподавателя Юу напрягся. Предполагал, что торопливость в написании слишком бросится в глаза. И потому первое время он боролся с желанием вырвать тетрадь из его рук и спрятать, как можно дальше от глаз. Только не был в силах это осуществить. — …содержание достойное, — продолжил преподаватель, и уголки его губ едва заметно дрогнули. — В этом есть своя исключительность, которая привлекает внимание. Тема раскрыта с интересной точки зрения, правда не достаёт структурированности, словно ваши мысли постоянно убегают. Но несмотря на недочёты, видно, вы вложили в работу свою душу. И это намного важнее, чем пытаться быть безупречным. Порой даже из хаоса рождается нечто более драгоценное. Внезапные слова, сорвавшихся с уст преподавателя, вызвали в сердце Юу целую бурю эмоций. Застыв на месте, не в силах сразу прийти в себя, юноша пребывал в ошеломлении. Если говорить откровенно, то он ожидал от Хироки жесткой критики, даже не думал о том, что ему пожалуют малейшее одобрение, особенно учитывая, насколько работа далека от совершенства. Однако эти слова затронули его сердце, развеяв туман сомнений. — Спасибо, Хиросе-сенсей... — его голос прозвучал тихо, совсем не ожидавший подобных слов. Он не знал, что ответить, не знал, как выразить всю ту благодарность, что сжалась в груди, не давая дыхания. Сердце продолжало стучать, но теперь с неким теплом, которое успокаивало бурю внутри. — Ваши слова много для меня значат. Тишина, наполненная лёгким звоном шагов студентов в коридоре, вновь охватила аудиторию. В этом молчании, казавшемся ещё более глухим после внезапных слов, Юу ощутил прилив тепла, которое, как тихая река медленно распространялось по каждой клеточке, рассеивая сомнения. Каждое слово Хироки, словно луч света, вытаскивало юношу из пучины мрачных мыслей. Бросив быстрый взгляд на студента, Хироки, сделав глубокий вдох, коротко кивнул, принимая его слова. Затем он закрыл тетрадь, возвращая владельцу, и открыл журнал, чтобы выставить студенту соответствующие баллы. Принимая свою тетрадь обратно, пальцы юноши на мгновение дрогнули, прежде чем убрать обратно в сумку. Не спуская своего взгляда с преподавателя с трепетным волнением, Юу задержал дыхание. Каждое движение Хироки казалось невероятно точным и выверенным. Он наблюдал, как тонкие пальцы преподавателя делали отметку напротив его фамилии, и это простое действие отозвалось сильной остротой. И порой ему хотелось вновь услышать его мягкий голос, который звучал в его сердце с особенной глубиной. — Хиросе-сенсей, — обратился Юу к нему взволнованным тоном, и скользнув по его руке, мягко переплетая пальцы между собой, заглядывая в его глубокие глаза, в которых мелькнуло изумление. — Знаете, если зажечь огонь, то он будет гореть неугасимо, даже если остальное обратится в пепел. В этот самый момент все слова показались излишними, а время замерло, словно всё вокруг перестало иметь значение. Казалось, обжигающее пламя, которое вырвалось на свободу, окутывая горящим огнём. И лишь один взгляд говорил ярче любых слов. Этого оказалось более, чем достаточно.