Melt the ice of your heart

На протяжении оставшихся занятий Юу находился словно в дымке, стараясь записывать материал лекции. Каждая попытка сосредоточиться разбивалась о пылающие в сердце мысли о нём. Хиросе Хироки. Это имя слишком сильно вырезалось в его сердце. После стольких бесплодных попыток добиться внимания наконец-то появился отклик. Правда несколько иным образом. И каждый раз, когда в памяти всплывал образ Хироки, дрожащего от сдерживаемых чувств, но позволяющего себе эти мимолетные, обжигающие прикосновения, вместо того, чтобы оттолкнуть, Юу ощущал, как всё внутри сжимается и трепещет, подобно птице в клетке, рвущейся на волю. Юноша прекрасно осознавал, что эта связь попросту невозможна, но не мог просто это вычеркнуть из своего сердца. Он продолжал выводить иероглифы под голос преподавателя, но рука всё чаще замирала над тетрадью, а пальцы непроизвольно сжимали ручку, едва не порвав бумагу. Однокурсники погрузились в конспект, а Юу, словно очнувшись, обнаружил, что окончательно потерял нить занятия. — Проклятье, — тихим голосом выругался Юу, едва сдерживая раздражение. Юноша, отбросив мысли, вглядывался в исписанную неровными строчками страницу. Иероглифы мелькали перед глазами, сливаясь в бессмысленные линии. Юу провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Каждый нерв был натянут, как струна, готовая взорваться. На соседнем ряду кто-то из однокурсников тихо засмеялся, а другие задавали вопросы преподавателю, но все эти звуки доносились будто из-под толщи воды. Всё меркло перед образом одного имени. Образ Хироки всплывал с такой яркостью, будто он стоял рядом — сдержанный, но всё же тот, кто зажигал в его сердце огонь. Юу прикрыл глаза и резко выдохнул. Надо сосредоточиться. — Куросаки-кун. Голос преподавателя полоснул по сознанию, как хлыст. Юу вздрогнул, выпрямился, и взгляд метнулся к доске. Но это был не Хиросе-сенсей. Не его голос. Другого человека, который смотрел с неудовольствием. — Повторите, что я только что сказал. Слов было достаточно, чтобы вырвать Юу из плена грёз. Медленно поднимаясь, ощущая на себе любопытные взгляды, он стиснул зубы, стараясь укротить ярость, готовую вырваться наружу. — Вы говорили о философии возрождения, Нисимура-сенсей. Это переход от Средневековья к Новому времени, — коротко произнёс юноша, припоминая начало лекции, на которой старался сосредоточиться, но размеренный голос преподавателя уводил его в сон. — Общими чертами эпохи являлись антропоцентризм и гуманизм. Преподаватель на мгновение замолчал, словно оценивая, достаточно ли этого ответа, чтобы прекратить излишнее внимание аудитории. Наконец, он кивнул, сдержанно, но выразительно. — Верно. Только постарайтесь на занятиях не улетать в другой мир. Иначе до зачёта не допущу,— сухо заметил мужчина и продолжил лекцию, будто ничего критичного не произошло. Вместо лишних слов, Юу коротко кивнул, принимая эти слова к сведению, и опустился обратно на своё место, чувствуя, как напряжение в плечах сковывает каждое движение. Он крепко сжал ручку и постарался сосредоточиться на написании лекции. Меньше всего ему хотелось устраивать конфликт. Тогда ему точно не светит благополучная сдача зачёта по этой дисциплине. Если так подумать, раньше подобные замечания вгоняли его в раздражение или провоцировали на колкости. А сейчас, словно всё это словно происходило не с ним. Возможно потому что ему не хотелось вновь оказаться в деканате, ибо последнее предупреждение грозило ему отчислением. И тогда он точно не увидит Хироки. Никогда. А это было слишком невыносимо. Мысль пронзила его с болезненной ясностью, будто удар током. Не для этого он пытался держать себя в руках, чтобы соответствовать своему новому статусу. Помощник старосты. Единственное, что к Накаяме-сенсею он не изменит своё отношение, потому что однажды он посмел причинить Хиросе-сенсею боль. Никогда не простит. И всегда будет ему об этом напоминать. Лишь спустя долгое время прозвенел звонок, возвестивший об окончании последнего занятия. Только альфа, пребывая в своих мыслях, сдвинулся не сразу, собирая принадлежности в свою сумку. Аудитория постепенно пустела. Одногруппники шептались между собой, обмениваясь искрами смеха, явно увлечённые куда более захватывающими темами. В шуме он почти не различал слов — только гулкие обрывки фраз, словно эхо, блуждающее в коридорах сознания. Внезапно, тень промелькнула над самым ухом, и резкий хлопок по плечу заставил его вздрогнуть. — Эй, Куросаки-кун, ты чего застыл? Занятия закончились или ты собираешься остаться здесь на ночь? — насмешливый голос Рюу, словно хлёсткий ветер, вырвал его из оцепенения. — Отвали, — пробурчал Юу, отводя взгляд, раздражённо одёргивая сумку. Не было сил растрачивать свою энергию попусту. Казалось, студент не замечал ни испепеляющего взгляда, ни едва сдерживаемого раздражения, что плясало в глазах альфы предостерегающим огнём. Рюу лишь ухмыльнулся, искорки веселья заиграли в глубине зрачков, но оставлять его в покое он явно не собирался. — Что ты такой мрачный? — с неожиданной тревогой в голосе спросил Рюу, вглядываясь в лицо однокурсника, пытаясь разгадать причину внезапной перемены в настроении. — Неужели слова Нисимуры-сенсея так задели? Да брось, ты ведь чуть не провалился на его вопросе! Я уж думал, он тебя выставит за дверь. Эти слова, как осколки правды, больно кольнули. Юу бросил на Рюу испепеляющий взгляд. Он прекрасно знал, что Рюу никогда не отличался тактичностью, но сегодня его колкости звучали особенно невыносимо. Ярость, долго сдерживаемая в глубине души, грозила вырваться наружу, сметая все преграды. Юу резко остановился посреди коридора, сжав ремешок сумки так сильно, что побелели костяшки пальцев. Он развернулся к Рюу — не медленно, а так, будто в нём сорвалось что-то, наконец потерявшее прочность. В глазах полыхнуло раздражение, едва ли не вровень с болью. — Ты хоть раз в жизни можешь не подливать мало в огонь?! — выпалил он резким тоном, звенящим напряжением. — И без этого чувствую себя отвратительно, только ты не начинай! — Ого. Что с тобой? Ты головой ударился? — от столь резкого выпада Рюу даже отступил на шаг, растерянно хлопая глазами. Привычная усмешка слетела с его лица, уступив место искреннему удивлению. Он никак не ожидал такого взрыва от Юу, хотя и знал, что он не всегда умел держать себя в руках. — Слушай, я не хотел… — Только не надо мне твоих извинений, — перебил Юу жёстким тоном, от которого Рюу невольно отшатнулся. В голосе Юу не было прежней злости, лишь усталость, которую он больше не мог скрывать. — Я знаю, что ты всё видишь. Знаю, что ты замечаешь больше, чем говоришь. Но… чёрт. Иногда я хочу, чтобы ты просто замолчал. Хотя бы ненадолго. Молчание обрушилось на них, словно каменная плита. Рюу впервые потерял дар речи и смотрел на Юу долгим, проницательным взглядом, словно пытаясь заглянуть в самую душу, что горела в огне противоречий. Тишина давила своей тяжестью, заставляя Юу чувствовать себя ещё более уязвимым. Он отвёл взгляд, устремляя его в окно, где медленно опускались сумерки. Альфа прекрасно понимал, что сорвался на том, кто за всё время их знакомства не желал ему зла, но его манера общения порой выводила из себя. И признать свою неправоту было невыносимо тяжело, словно гордость воздвигла между ними непробиваемую стену. — Возможно, ты прав, Куросаки-кун, — внезапно, нарушая тишину, раздался спокойный голос Рюу, заставший его врасплох. — Мне не стоило так говорить. От спокойного, почти мягкого голоса, который Рюу позволял себе лишь в редкие моменты, Юу вздрогнул. Эти слова словно пробили брешь в той самой стене, и он не сразу нашёл, что ответить. Внутри всё ещё бушевала буря, но он больше не мог ей сопротивляться. Юу медленно повернулся обратно к Рюу, удивлённый переменой в его тоне. Взгляд, которым его одарил однокурсник, был полон понимания, что заставило альфу ощутить лёгкий укол совести. Он не привык видеть Рюу таким серьёзным. Оказывается за маской насмешек и колкостей скрывалась более глубокая, чуткая натура. — Прости, я не хотел, — тихо произнёс Юу, нарушая затянувшееся молчание. Слова давались ему с трудом, словно он разучился признавать свои ошибки. — Просто сейчас слишком много всего навалилось. На столь неожиданные слова Рюу с изумлением вскинул бровь, кивнул, принимая его извинения, и на губах появилась слабая, примирительная улыбка. — Всё в порядке. Я понимаю. Иногда всем нужно выпустить пар. Но, может быть, в следующий раз для этого используешь спортзал? У нас есть секция будо. Думаю для тебя самое то, иначе в порыве злости кого-нибудь да убьешь, — с лёгкой усмешкой посоветовал Рюу на случай непредвиденных обстоятельств. Услышав столь необычное предложение, Юу слегка приподнял уголки губ в подобии улыбки, чувствуя, как напряжение постепенно отступало. Возможность выплеснуть накопившуюся энергию, не причиняя вреда окружающим, была, безусловно, привлекательной. — Может быть, ты и прав, — признал он, немного расслабляясь. — Хотя обычно предпочитаю более… прямолинейные методы. — Не сомневаюсь, — не удержавшись от смешка, ответил Рюу и лишь легко похлопал его по плечу. — Но поверь, иногда самоконтроль полезнее, чем грубая сила. Особенно если хочешь дожить до выпускного. От последних слов Юу тихо усмехнулся, в некоторой мере признавая поражение. Слова однокурсника — даже если они и были обёрнуты в привычную шутку — всё же несли в себе правду от которой не скрыться. Он прекрасно знал, что если продолжит себя загонять в тот же ритм, то не то что до выпуска не дотянет — выгорит куда раньше по причине того, что не был в силах с этим справиться. — Хватит с меня сегодня откровений, — вздохнул он, делая шаг в сторону выхода из аудитории. — Идёшь? — Разумеется, — Рюу, будто бы ничего и не произошло, снова обрёл свой привычный тон. — Я ведь не могу оставить тебя одного — мало ли, снова задумаешься о бренности бытия и врежешься в дверь. — Ещё одно слово, и я тебе точно врежу, — с недовольством пробурчал Юу, но с лёгкой издёвкой. Их шаги отдавались гулким эхом в пустом коридоре, где прежняя суматоха давно сменилась умиротворённой тишиной. Несмотря на недавнюю вспышку, ему всё же стало легче. Пусть Рюу иногда был невыносим, но его присутствие вытягивало из глубокой бездны, в которую Юу всё сильнее погружался без возможности на освобождение. Внезапно, словно удар молнии, посреди непринуждённого разговора с однокурсником, сознание Юу пронзила мысль о злосчастной проектной работе, которую задал Накамура Масуми, разделив студентов по парам на своё усмотрение. И в сердце Юу поднялась мутная волна мрака и досады, застоявшаяся глубоко в сердце, потому что меньше всего на свете он желал сотрудничать с назначенным партнёром. В какой жизни он совершил настолько тяжкий грех, что теперь ему за это приходилось расплачиваться столь непомерно, он мог только предполагать. Только изменить решение преподавателя было за гранью реальности. Значит, придётся столкнуться с Хиросе Ясухиро лицом к лицу, чего бы это ни стоило. Ради Хироки он постарается сгладить все острые углы, возникшие между ним и его младшим братом. Остановившись на полпути, альфа резко обернулся в сторону Рюу, едва не сбившего его с ног. — Накаджима-кун, я тут вспомнил, что мне нужно встретиться в библиотеке с Хиросе-куном, чтобы приступить к написанию проекта, — объяснил Юу ровным тоном. На слова однокурсника Рюу вскинул бровь, и на его лице промелькнула хорошо знакомая ухмылка, предвещавшая колкую реплику, но в этот раз слова прозвучали на удивление спокойно. — Искренне соболезную. Напарник по проекту достался конечно тебе под стать. И знаешь, если тебе вцепятся с намерением стереть в прах, помни: я не свидетель. Меня там не было, я ничего не видел, — с притворной серьёзностью добавил Рюу, уже разворачиваясь в противоположную сторону. — Удачи тебе, Куросаки-кун. Это всё, что я могу тебе пожелать. — Этого достаточно, — глубоко вздохнув, произнёс Юу, позволив себе слабую улыбку, и на мгновение ощутил, как рука однокурсника легко сжала его плечо, словно оказывая молчаливую поддержку. Наконец, отстранившись, Рюу коротко махнул рукой на прощание и исчез за углом коридора. Юу долго смотрел вслед удаляющейся фигуре, и лишь когда она скрылась из виду, позволил себе выдохнуть. Тяжёлый, хриплый вздох, словно избавляющий от остатков страха и неприязни. Он понимал, что разговор предстоит не из лёгких. Ясухиро был не просто младшим братом Хироки — он был тем, кто с самого начала не принимал Юу рядом с ним, недвусмысленно давая это понять. Между ними давно высилась неприступная стена, а теперь и подавно. Юу не стал терять времени. Он знал, что, дав себе хоть минуту промедления, он вряд ли наберётся сил дойти до конца. Его шаги эхом отдавались в полупустом коридоре, гулкая тишина которого изредка нарушалась обрывками фраз преподавателей и тихим перешептыванием студентов. Он сильнее сжал лямку сумки, словно она могла удержать его на поверхности. Напряжение накатывало волнами, предвещая надвигающийся шторм. Библиотека встретила его привычной тишиной, нарушаемой только шелестом страниц и мягкими шагами. Где-то в глубине зала шелестели страницы, шептались студенты, но в основном помещение было погружено в умиротворённую тишину. В этот самый момент лицо Юу вспыхнуло от воспоминания о жарком поцелуе, который разрушил хрупкую грань между ним и Хироки. Невольно коснувшись пальцами губ, ещё хранящих тепло его прикосновения, Юу не сдержал нежной улыбки, желая повторить этот момент вновь. Но спохватившись, он постарался отогнать наваждение, сосредоточившись на учебном процессе. Альфа обвёл взглядом зал, и его взгляд тут же зацепился за знакомую фигуру, чьи волнистые светлые волосы выдавали из обладателя, что сидел, склонившись над книгой, с выражением лица, которое можно принять за равнодушие. Если бы не жёстко сжатые губы и напряжённая линия плеч. Подойдя ближе, Юу тихо поставил сумку на пол и опустился на стул напротив, заставив Ясухиро оторваться от изучения материала и взглянуть в его сторону. Долгое время они смотрели друг на друга в безмолвном напряжении, словно намереваясь сжечь дотла. — Привет, — наконец нарушил тишину Юу, стараясь сохранить спокойствие в голосе, хотя внутри всё горело. Они давно не оставались наедине. И это лишь усиливало бурю в его душе. И в этот самый момент, словно только что заметив его присутствие, Ясухиро медленно закрыл книгу, не отрывая от него взгляда, прежде чем процедить сквозь зубы: — Не думал, что ты придёшь вовремя. — Я мог бы не прийти вообще, — сухо парировал Юу, тут же подавив в себе порыв ответить резкостью. Он глубоко вздохнул. — Слушай… я понимаю, что ты не в восторге от нашего сотрудничества. Я тоже. Но сейчас у нас не было другого выбора Прищурившись, взгляд Ясухиро будто оценивал, насколько серьёзно это прозвучало. Его взгляд был пронзительным, острым, как лезвие, в котором сквозило подозрение, как у человека, стоящего на грани ярости и усталости. — Не было другого выбора? — с иронией переспросил он, опираясь локтями на стол. — Вот так значит. Ну хорошо. Задержав дыхание, Юу старался не показать, как сильно колкие слова пробирают его до глубины души. Он посмотрел прямо в глаза Ясухиро, пытаясь сохранить спокойствие, хотя внутри всё клокотало и рвалось наружу. — Да, — твёрдо ответил он. — Сейчас не время... Только Юу успел начать свою речь, как взгляд Ясухиро помрачнел, уловив слишком знакомый запах, и, упираясь пальцами в стол, он подался вперёд, выбивая из его лёгких воздух. — Насколько же близко он тебя к себе подпустил, — с недовольством произнёс Ясухиро, явно не довольный сложившейся ситуацией. Неожиданное вторжение заставило Юу напрячься и едва заметно отпрянуть назад. Да, он знал, что этот аромат всё ещё держится на воротнике рубашки, на запястье, на коже. Проклятое обоняние альф. От этого никуда не деться. И подобное напрочь вылетело у него из головы. Всё внутри гудело, но он не посмел ответить. Он чувствовал, что, стоит сказать хоть слово, всё вырвется наружу: то, как билось его сердце, как горела кожа под чужими пальцами, и как невыносимо хотелось вновь оказаться в его объятиях. — Это тебя не касается, — резко отрезал Юу, не собираясь обсуждать подобное с однокурсником, считая это сокровенным. С вспыхнувшим гневом Ясухиро не отстранился и взглянул на Юу так, словно хотел прожечь его насквозь. Между ними повисло тяжёлое, почти осязаемое напряжение, от которого сложно было избавиться. — Не тебе об этом говорить, — холодно отчеканил альфа каждое слово. — Значит, ты теперь знаешь, что он омега. Видимо, так сложились обстоятельства. И если ты хоть пальцем его тронул, то… — Я бы не посмел, — перебил Юу выпад однокурсника уверенным тоном, стараясь придать голосу твёрдость. — Потому что это означало бы предать его доверие. А этого я ни в коем случае не хотел бы допустить. Ясухиро на мгновение замер, словно пораженный этой уверенностью. В его глазах промелькнуло замешательство, но тут же сменилось непроницаемой маской. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и уставился на Юу с плохо скрываемым подозрением. — Хорошо, — произнес он после долгого молчания, и глубокий вздох вырвался из его груди, словно он сбрасывал непосильную ношу, прежде чем снова погрузиться в книгу. — Знаешь, как бы я ни пытался себя убедить в обратном, ты… ты лучший выбор для него. Потому что я знаю, как ты предан и как способен отдать всего себя человеку, которого выбрало твое сердце. Так что только попробуй хотя бы на шаг отступить. За последствия не ручаюсь. Медленно, словно сдавшись внутреннему напряжению, Ясухиро, с трудом уняв взметнувшееся было негодование, снова устремил взгляд в книгу. Но слова, только что сорвавшиеся с его губ, продолжали висеть в воздухе, тая в себе куда больше, чем простой смысл. В них звучала неприкрытая, жесткая, но искренняя правда. И Юу на мгновение ощутил, как напряжение между ними слегка ослабло, хотя стена недоверия еще стояла нерушимой. Это был крошечный, но важный шаг. Ведь когда-то они были друзьями. — Безусловно, — мог только произнести Юу и доставая чистую тетрадь, они наконец смогли приступить к написанию работы в полном молчании без желания перетянуть инициативу на себя. Долгое время они сидели, погружённые в работу. Тишина между ними была иной — не колючей, не враждебной, а скорее осторожной. Как будто оба понимали, что любое неосторожное слово может снова вернуть их к прежнему напряжению. Но ни один из них не позволил себе сорваться. Юу делал пометки, проверяя источники, чувствуя при этом боковым зрением, как Ясухиро изредка бросает на него взгляды — быстрые, почти незаметные, но пронизывающие. Он больше не прятал раздражения, но и прежней агрессии в нём не было. Вместо этого было нечто другое, что альфа не желал даже признать. — Кстати, ты был тогда прав по поводу Нанами. С самого начала, — негромко начал Юу, невольно затронув тему бывшей девушки, записывая в тетради важные даты Камакурского периода, чтобы впоследствии это расписать как можно подробнее. — Только я не хотел в это верить. Прости. Ясухиро вздрогнул, услышав это имя. Его взгляд метнулся к Юу, будто пытаясь определить, зачем он сейчас затронул эту тему. Но, к удивлению Юу, на этот раз в глазах Ясухиро не было укола злости — только усталость и, возможно, даже капля облегчения. — Я и не ожидал, что ты признаешь это, — после короткой паузы ответил Ясухиро, опуская глаза на страницы книги. — Тогда ты был ослеплён… не ею, а тем образом, что сам создал. Я тебя не виню. Просто я видел, куда всё идёт. И цена оказалась слишком высокой. Принимая эти слова без сопротивления, Юу коротко кивнул. Он и сам слишком долго тешил себя иллюзиями, и, в отличие от Нанами, которую считал тогда центром своей жизни, Хироки не позволял себе лжи, потому что всегда говорил всё, как есть. Порой складывалось такое впечатление, что такой прямолинейный человек просто не способен на обман. Именно поэтому Юу так боялся окончательно подорвать его доверие. Он взглянул в сторону окна, где мягкий свет проникал в библиотеку, оставляя за собой яркие блики, раздумывая над словами. — Ты прав, — тихо произнёс он, не поднимая на него взгляд.— Тогда я действительно не слышал никого, кроме себя, а потому не мог признать реальность. — Знаешь, наверное поздно об этом говорить, но лучше сейчас, чем никогда, — отбросив все сомнения говорить выложить всё подчистую, которую не хотел раскрывать, начал Ясухиро издалека, на что словил недоуменный взгляд однокурсника. — На самом деле у Нанами никогда не было к тебе чувств. Она это сделала потому что однажды получила от меня отказ. И сдается, она таким образом хотела мне отомстить. Впрочем, у неё это получилось. Благодаря тебе. Внезапное признание однокурсника заставило Юу резко замереть, которое ударило в самое сердце. Студент смотрел на Ясухиро с широко раскрытыми глазами, не веря в то, что услышал. Это прозвучало как гром среди ясного неба. И внутри что-то болезненно сжалось — от обиды, от чувства использованности, от осознания, что все те годы были ложью, сплетённой ради мести. Только самое жестокое, так это то, что он не смог этого разглядеть с самого начала. — Чёрт… — только и смог выдохнуть он, чувствуя, как внутри поднималась волна горечи. — А я ведь действительно верил, что для неё хоть что-то значил. Ясухиро отвёл взгляд, словно жалея, что выложил жестокую правду. И от этого было отвратительно на душе, словно яд медленно растекался по венам, отравляя всё внутри. Он не посмел даже усмехнуться, хотя их соперничество было долгим и порой откровенно враждебным. В его глазах мелькнула тень сожаления. Все их прежние споры казались пустыми и ничтожными по сравнению с тяжестью этой правды, вырвавшейся из глубин прошлого. — Я молчал. Думал, ты сам поймёшь. И был уверен— не поверишь. Решил бы, что я просто хочу всё разрушить. Но видеть, как она играет с тобой. Это было хуже наказания, — тихо произнёс Ясухиро, не скрывая горечи, копившейся годами. Голос его был спокоен, почти отрешён, но за словами таилось нечто большее, чем простое недовольство. — Но я всё же надеялся, что ты откроешь глаза. Пребывая долгое время в отрешенном состоянии, с трудом подавляя дрожь в пальцах, Юу не знал, что сказать. Как ответить на это откровение, которое будто вырвало кусок прошлого и бросило его на стол — обнажённым, неоспоримым. В голове всплывали моменты из далёкого прошлого — как он ловил взгляд Нанами, как верил каждому её слову, как пытался оправдать её холодность, частые исчезновения, отстранённость, списывая на стресс, на усталость, на что угодно, лишь бы не смотреть в лицо реальности. Теперь, зная правду, всё это выглядело унизительным. Юу глубоко вдохнул и выдохнул, чувствуя, как в груди что-то постепенно отпускает. Он хотел бы злиться на Ясухиро за молчание, за то, что тот не сказал раньше. Но не мог. Потому что сам бы поступил так же. — Спасибо за откровенность, — признал Юу с едва заметной улыбкой, по крайней мере за то, что смог сопоставить истинную картину происходящего несколько лет назад. Ясухиро слегка кивнул, принимая его слова, но не ответил. В уголках его губ мелькнула еле уловимая тень облегчения, будто груз, который он носил годами, наконец сдвинулся с места. Некоторое время они вновь сидели в тишине. Листались страницы, чернильная ручка царапала бумагу, и за окном мир продолжал жить своей спокойной жизнью. И вставая из-за стола, Юу скрылся за стеллажами истории, перебирая возможную литературу. — Честно говоря, в истории я разбираюсь примерно как техник в литературе, — не удержавшись от ироничных слов ,Юу поставил стопку книг на стол, рассчитывая приступить к изучению. — Так что ничего не обещаю. От слов, сказанных в ироничном тоне, разрушивших умиротворённую тишину, Ясухиро невольно усмехнулся. Уголки его губ едва заметно дрогнули, выдавая с трудом сдерживаемую улыбку. — Ну, не всем дано быть энциклопедиями, — ответил он лёгкой усмешкой, отодвигая одну из книг поближе к себе. — Хотя, надо отдать тебе должное, ты хотя бы пытаешься. — Бесконечно признателен, — с притворной учтивостью отозвался Юу, выуживая из стопки толстую книгу и торопливо листая страницы, — Надеюсь Накамура-сенсей оценит наши усилия хотя бы за то, что мы ещё не поубивали друг друга, — добавил он спустя мгновение. Приподняв бровь, Ясухиро покачал головой. В воздухе всё еще чувствовалась некоторая скованность, но напряжение постепенно рассеивалось с каждым обменом репликами, в которых сквозила неловкая, но искренняя попытка найти общий язык. — Накамура-сенсей не оценит, — отрезал Ясухиро, листая очередную страницу. — Он ожидает, что мы не просто сдадим доклад, а перекопаем всю хронологию Камакурского периода, сопроводив анализом первоисточников. А с твоими познаниями в истории… — он бросил на Юу красноречивый взгляд, в котором промелькнула привычная ирония. — Нам поможет только чудо. От подобной саркастичной поддержки от однокурсника, Юу глубоко вздохнул и закатил глаза, демонстративно уткнувшись в книгу. — Тогда запиши нас сразу на пересдачу, — с недовольством пробурчал студент, пролистывая десятки страниц, наполненные историческими сведениями, пытаясь вникнуть в текст, но удавалось с особым трудом.— Хотя, ты же у нас ходячая энциклопедия. Вот ты этим и займешься. А я красиво всё преподнесу. Это у меня получается лучше всего. На озвученный вариант действий, Ясухиро не удержался от смешка, и искоса взглянул на Юу, словно не решаясь признать, что в его словах был здравый смысл, который вполне мог сработать. — Вот ты точно способен залить так, что сам Будда бы поверил, — усмехнулся он, откидываясь на спинку стула. — Только Накамура-сенсей этим не впечатлится. Ему нужны факты, выкладки и ссылки на источники, желательно в оригинальной орфографии. И надеюсь, ты можешь различать Ходзё Токимасу и Ходзё Токимунэ. Иначе твои «красивые речи» запомнятся ему до конца своей преподавательской карьеры. — Да ладно тебе, — протянул Юу с лёгкой усмешкой, облокачиваясь на свою руку. — Уверен, что этого не будет. — Ну конечно, — он с недоверием выдохнул. — Напоминаю, что в отличие от художественной литературы, здесь каждое имя и год имеют значение. Перепутаешь хоть одного регента — и тебе конец. Сжимая зубы, Юу тут же отвернулся, чтобы скрыть тёплую улыбку, вспыхнувшую из-за лёгкого подкола от Ясухиро. Это было редкое мгновение — когда между ними проскакивала искра прежнего взаимопонимания, затерявшейся где-то под грудами недосказанностей и недоверия. Но в глубине души он понимал, что это лишь малая часть того, чтобы вернуть то, что было утрачено. Студенты в умиротворённом молчании наконец погрузились в написание работы. Всё происходило спокойно, почти буднично, но в этой атмосфере скрывалось нечто иное. То, что раньше вызывало раздражение, теперь воспринималось как конструктив. Иногда между ними даже проскакивали короткие реплики, не несущие в себе остроты, а только некую осторожную попытку установить новый, пусть и шаткий, порядок взаимодействия. По крайней мере это продолжалось до той поры времени, пока Юу вновь не ошибся в написании исторических событий. — Куросаки-кун, — глубоко вздохнув, взяв полыхающее в сердце раздражение под контроль, Ясухиро громким жестом закрыл книгу. — У нас до конца этого месяца осталось совсем ничего. Если ты не выучишь три ключевых династии и не перестанешь путать годы, я лично договорюсь в деканате, чтобы Накаяма-сенсей в первую очередь принял у тебя устный экзамен. Без подготовки. На своего рода попытку воздействия, чтобы наконец заставить запомнить нужную информацию для доклада, Юу с деланным ужасом распахнул глаза, вспоминая об этом человеке. Лучше бы забыл. Ещё у него сдавать экзамен. Маловероятно, что он будет к нему справедлив, впрочем, как и всегда. И на то есть весомые причины. Так вдохновляет, что прямо сейчас ему хотелось провалиться сквозь землю. — Даже не думай! — будто очнувшись от наваждения, Юу ухватился за страницы книги. — Лучше уж исторические хроники переписывать вручную. — Как вариант, — усмехнувшись, согласился Ясухиро с его словами. Только вот не мог понять истинную причину, по которой между Юу и этим преподавателем скорее больше вражеские отношения, чем просто напряженные, как с остальным. — Я могу устроить. Уловив в голосе однокурсника оттенок иронии, сочетающий в себе лёгкий подкол, Юу бросил на него быстрый взгляд, в котором читалось недовольство, которое тотчас испарилось, уступая прежнему умиротворению. Меньше всего ему хотелось углубляться в историю, которую просто не мог понять, но другого варианта у него и не оставалось. За окнами библиотеки солнце клонилось к закату, освещая лучами высокие стеллажи, оставляя за собой золотистые блики, создавая старинную гравюру. Лёгкий порыв ветра переворачивал страницы открытых книг, и тишина, прерываемая лишь приглушённым шорохом ручки по бумаге, начинала казаться почти осязаемой. Провозившись столько времени за написанием доклада, Юу откинулся на спинку стула, массируя пальцами виски. Закрыв исписанную тетрадь историческими событиями, он стал всерьёз опасаться, что его мозг откажется сотрудничать с тем же стремлением, как и прежде. — Кстати, тебе бы познакомиться с Яманакой Хиираги. Вам есть, о чём поговорить, — усмехнувшись, выдвинул Юу своё предложение, словно бы открыто говоря о том, что они вполне могли бы освоиться в одной области. Подобного рода совет со стороны Юу, вызвал у Ясухиро волну ярких эмоций и едва не подавившись воздухом, поднял взгляд от книги. И словно пытаясь осознать, что только что услышал, метнул на него недоуменный взгляд. — С Яманакой-саном? — переспросил он, чуть нахмурившись. — Ты сейчас серьёзно? Вместо слов, Юу лишь пожал плечами, не сводя взгляда с потолка, словно изучал замысловатые узоры. — Ну да. А что? Хороший вариант. Тем более, у него прекрасная память по династиям и хроникам. Мне кажется, вы бы могли друг другу пригодиться. В любом случае, я бы на это посмотрел. — Он же... — Ясухиро осёкся, подбирая слова, но так и не смог этого достичь, лишь отмахнулся, не желая даже развивать данный разговор. —... Впрочем, неважно. В повисшей тишине чувствовалось, как между студентами пробежала тень неудовлетворения. Ясухиро вернулся к чтению, стараясь не обращать внимания на колкости Юу, хотя внутри бушевали эмоции. Предложение познакомиться с Яманакой Хиираги звучало как насмешка, ведь Ясухиро прекрасно знал этого человека по той причине, что несколько лет назад ворвался в его жизнь по причине, что Завоевал сердце его двоюродного брата настолько, что решился связать с ним свою судьбу. И хотя Ясухиро уважал выбор брата, но чрезмерная обстоятельность Хиираги вызывала у него скорее раздражение, чем восхищение. Впрочем, не ему об этом судить. Стараясь подавить в себе не столь благоприятные воспоминания, связанные с данным человеком, Ясухиро закрыл книгу, отложив в сторону, взглянув в сторону однокурсника. — Что такое, Хиросе-кун? — не выдержав на себе слишком пристального взгляда, спросил Юу, убирая тетрадь в свою сумку. — Думаю нам нужно на сегодня закончить, — бросил Ясухиро, взглянув на окно, где уже зажигались первые уличные фонари. Его голос слегка просеивался улыбкой, в которой таилась лёгкая насмешка. — Иначе мы с тобой тут застрянем до самой ночи, и тогда уже точно никто ничего не выучит. Не собираясь возражать, Юу коротко кивнул, застёгивая свою сумку, рассчитывая на то, что на некоторое время забудет об исторических периодах, датах и бесконечных родословных, в которых каждое имя звучало как вызов его терпению. Альфа закинул сумку на плечо, в последний раз окинул взглядом стол, прежде чем убрать стопки книг обратно на полки. Усталость накатывала густыми волнами, и юноша, надеясь на понимание соседа по комнате, мечтал провалиться в сон. Несмотря на все трудности и колкости, он чувствовал удовлетворение от проделанной работы. Пусть они и не пришли к полному согласию, но смогли найти компромисс, позволивший продвинуться в написании доклада. И, пожалуй, это было главным достижением за весь день. Покидая стены библиотеки, студенты, проходя в полном молчании по пустующему коридору, освещённый мягким светом, перебрасывались лёгкими фразами, словно все еще остерегаясь полного доверия, несмотря на утихшие разногласия. Потому что столько лет, стоящие по разные стороны берегов, давали о себе знать. И общение между ними сложно было назвать непринуждённым, скорее вынужденной мерой, призванной разбавить повисшее напряжение. В тишине, которую никто не решался нарушить, юноши открыли тяжелую дверь и оказались в сумраке вечернего города, окутанного прохладным ветром. Улица была заполнена людьми, спешащими по своим делам. Яркие уличные фонари освещали дорогу, и где-то отдаленно слышался шум проезжающих машин. Кампус погрузился в тот редкий час, когда словно сама жизнь словно затаилась между страницами книги. Молчание между однокурсниками становилось все более тягостным. По крайней мере это длилось до той поры времени, пока телефон Ясухиро внезапно не завибрировал. Альфа замер на мгновение, доставая телефон из сумки. Во взгляде мелькнула тень замешательства, прежде чем он обернулся к Юу, коротким жестом попрощался, давая понять, что разговор важен, и, прижав телефон к уху, исчез из поля зрения. Этого было достаточно, чтобы они разошлись в разные стороны. Под прохладным ветром Юу шагнул прочь от кампуса, проводя пальцами по растрепавшимся волосам. Хотелось насладиться мимолетной свободой, но мысли неумолимо возвращались к недавнему разговору с однокурсником. Поразительно, что за всё это время между ними установилось своего рода взаимопонимание. И возможно, есть хоть небольшая вероятность выполнить обещание, данное если не Хироки, то самому себе — разорвать это недопонимание, пока не стало слишком поздно. Значит невозможное всё же возможно. Только собираясь сделать шаг, чтобы наконец направиться в сторону общежития, как взор юноши зацепился за знакомую фигуру, на которую падал свет уличных фонарей, поддерживающим каждый изгиб, притягивающим внимание и заставляющим сердце Юу пропустить удар. Пульс застучал в висках, словно электрический ток пробежал по телу. Одного взгляда хватило, чтобы перехватило дыхание. Крепко сжимая дрожащими пальцами лямку сумки, Юу не мог отвести взгляда от человека, чьи темные волосы, собранные в элегантную прическу, развевал легкий ветер. Опираясь о стену кампуса и перелистывая страницы книги, которую юноша сразу узнал, мужчина, казалось, кого-то ждал. Возможно, брата, ушедшего в другом направлении. Преодолев вспыхнувшую неуверенность, Юу сделал несколько шагов вперед и мягко коснулся его плеча. В этот момент их взгляды встретились. Время словно замерло. Юу почувствовал, как лицо вспыхнуло при взгляде на такие притягательные и дорогие сердцу черты. — Добрый вечер, Хиросе-сан. Приятно видеть, что мой подарок пришелся вам по душе, — произнёс юноша теплым голосом, мягко обнимая Хироки за плечи и, поддавшись порыву, коснулся губами его щеки. — Вы только что освободились? Хироки вздрогнул не только от самого поцелуя, но и от мягкости жеста, от голоса, который вдруг вернул его в реальность, будто выдернув из сна. Пальцы сжали страницы книги, как если бы он пытался сохранить устойчивость, не дать себе оступиться в этот момент. — Да. Несколько рабочих моментов заставили задержаться, — он на мгновение задумался, стараясь взять себя в руки, но растерянность, отразившаяся в его глазах и горящее лицо, говорило ярче любых слов. — Юу-кун. Что ты... Только не успел мужчина закончить свою речь, которая не могла сформироваться, путая между собой мысли, будто с трудом вспоминал, как дышать в его присутствии, как внезапно почувствовал пальцы юноши, обвивающие его талию, не собираясь отпускать. — Я соскучился, — раздался возле его уха тихий голос студента, обжигающий своим дыханием, ощущая горячее прикосновение к открытой шее, вызвав легкий, судорожный вздох, прежде чем опустить голову ему на плечо. — Юу-кун...ты...— голос Хироки предательски сорвался, и слова застряли в горле, так и не найдя выхода. —... Попросту невыносим. — Зато я ваш самый преданный ученик, — усмехнувшись, произнёс Юу, на что у омеги не нашлось слов для возражений. — Ученики не пытаются соблазнить своих преподавателей, — глубоко вздохнув, напомнил Хироки, но на губах его появилась нежная улыбка. Закрывая книгу и убирая в портфель, он мягко провёл пальцами по пушистым волосам студента. — Так что прекрати. На произнесенные слова Юу не нашёлся с ответом, только мягко улыбнулся, всё ещё прижимаясь щекой к плечу мужчины, словно желая замереть в этом моменте навсегда. Он чувствовал, как сердце Хироки стучало быстрее обычного — прямо под его рукой, через тонкую ткань рубашки. Это было куда более откровенно, чем любые слова. — Я не могу так просто от вас отказаться, — признался юноша тихими голосом, не собираясь размыкать столь желанные объятия. Тишина между ними стала слаще любого признания. Юу чувствовал себя дома, в тепле этих объятий, словно долгие годы наконец привели его в тихую гавань. Ему не хотелось ничего говорить, не хотелось ничего менять. Хотелось чувствовать лишь тепло чужого тела рядом и знать, что он не один. Хироки прикрыл глаза, наслаждаясь моментом. Он знал, что если это увидит кто-то из деканата, ему выпишут жёсткий выговор, потому что он не должен позволять себе нарушение правил и приличий. Но как можно устоять перед таким искренним проявлением чувств, перед этой нежностью и доверием, которые Юу дарил ему без остатка? Он чувствовал себя живым, чувствовал себя нужным, чувствовал себя любимым. И это ощущение было слишком прекрасным, чтобы от него так просто отказаться. Спустя некоторое время, Хироки осторожно отстранился, заглядывая в глаза юноши, и увидев лишь преданность и нежность, он невольно улыбнулся. Этот студент, такой дерзкий и одновременно такой чувствительный, перевернул его мир с ног на голову. Он знал, что эти чувства стоило обрубить на корню, потому что это скорее хождение по тонкому льду, но отказаться от этого тепла, он был не в силах. Не тогда, когда это было слишком сложно. — Пойдем, я тебе кое-что покажу, — прошептал Хироки, беря Юу за руку. Их пальцы впервые сплелись между собой. И они медленно пошли по аллее, освещенной мягким светом фонарей. Прохладный ветер играл с прядями волос и Юу сжал его ладонь в ответ, чувствуя легкое покалывание от прикосновения. Каждый шаг отдавался эхом в умиротворяющей тишине ночи. Юноша не знал, что ждет впереди, но в этот момент ему было достаточно просто идти рядом с человеком, который стал для него всем. Хироки молчал, погруженный в свои мысли. Он прекрасно осознавал, что эта вечерняя прогулка – лишь мимолетное мгновение, украденное у реальности, а возможно и попытка усмирить направленные до пределами нервы. Но он не хотел упускать это мгновение. И дойдя в умиротворённом молчании к кристальному озеру, а лунный свет отражался в тихой воде, создавая завораживающую картину, юноша замер, поражённый открывшимся великолепием. Если это то самое место, что Хироки хотел ему показать, то оно совершенно. В следующий раз он обязательно вернется сюда с холстом и красками, чтобы запечатлеть эту красоту. Вглядываясь в россыпь ярких звёзд, усыпавших ночное небо, альфа лишь на миг обнял Хироки за плечи, который на этот раз не отстранился. Тишина вокруг была наполнена только звуками ночной природы, пением цикад и шелестом листвы. Опустившись под сень старого дуба с раскидистыми ветвями, Юу позволил себе перевести дух, отбрасывая назад упавшие пряди волос, которые давно требовали укрощения. В этот момент он ощутил лёгкое прикосновение тонких пальцев, вызвавшее в сердце сильный шторм. Взглянув на омегу, чей притягательный взгляд вблизи был нестерпимо соблазнительным, юноша мягко притянул его к себе, чувствуя сбившееся дыхание, которое шло вразрез с его ледяным образом. — Я тоже очень соскучился, Юу-кун, — прошептал Хироки, наконец, позволив этим словам сорваться с губ, которые ни за что не осмелился бы произнести на территории университета или в любом другом общественном месте, где за каждое слово приходилось нести ответственность. Мягкая улыбка коснулась губ Юу. Он нежно провел пальцами по щеке Хироки, чувствуя, как трепетно тот реагирует на каждое прикосновение. Желание прикоснуться к нему, быть ближе, захлестывало с головой. Медленно наклонившись, он коснулся его губ легким поцелуем, словно боясь разрушить это мгновение, и зарылся пальцами в его шелковистые волосы. Оторвавшись от столь желанных губ, юноша долго смотрел Хироки в глаза, не в силах осознать происходящее. Это больше походило на один из его прекрасных снов, но не на реальность. Его сердце билось так сильно, что казалось, будто точно вырвется из груди. Потянувшись к пушистой траве, он сорвал душистый цветок, чьи белоснежные лепестки мерцали в лунном свете, и протянул его возлюбленному. — Хиросе-сан, вы прекрасны, словно все цветы этого мира. Невероятны, как свет северного сияния, расцветающий в ночном небе, заставляя забыть обо всём на свете, — юноша нежно улыбнулся и, обхватив пальцами его руку, коснулся губами каждого пальца, не в силах насладиться этим ощущением. Если это сон, то он останется в нём навсегда. Принимая цветок из рук студента и отвернулся, стараясь таким образом скрыть вспыхнувшее смущение и унять колотящееся сердце. Этот юноша всего умел говорить самые красивые вещи так просто и искренне, что его сердце каждый раз замирало от волнения. Он нежно коснулся пальцами лепестков, которые дрогнули под прикосновением. — Красиво говоришь, Юу-кун, — прошептал Хироки, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Никто и никогда не относился к нему настолько трепетно и с особым вниманием, и эти ощущения были для него слишком чуждыми. Но в то же время он жаждал быть для кого-то самым важным человеком в жизни. Внезапно он почувствовал, как его нежно обняли за плечи, притягивая к себе и согревая теплом своего тела. Он не сопротивлялся, позволяя себе утонуть в этих объятиях. Юу мягко прижался к нему, вдыхая его природный аромат. Хироки закрыл глаза, наслаждаясь моментом. Он чувствовал, как сердце Юу бьется в унисон с его собственным, и это невозможно было скрыть. — Я обещаю вам, Хиросе-сан, что сделаю все, чтобы вы были счастливы, — прошептал Юу, на мгновение разрушая умиротворённую тишину, обжигая своим дыханием его шею. Заметив, что он остерегается обернуться, Юу сжал его руку в своей. — Хиросе-сан, посмотрите в мои глаза. Преодолев в себе сомнения, Хироки всё же обернулся к студенту, встречаясь с его взглядом. В глазах Юу он видел лишь искреннюю преданность и обещание. Обещание любить и быть рядом. Он почувствовал, как ком подкатывает к горлу, и слёзы готовы были хлынуть наружу. Он не мог поверить в то, что кто-то может испытывать к нему такие сильные чувства. И, не говоря больше ни слова, Хироки прижался к его груди, не в силах более сдерживать то, что копилось в сердце столько времени. Сердце Юу болезненно дрогнуло, прежде чем крепко обнять Хироки, чувствуя, как его тело содрогалось от сдерживаемых рыданий, а его рубашка намокала от слёз. Он прижимал его еще крепче, успокаивающими движениями проводя пальцами по его спине, позволяя ощутить свою поддержку. Он ничего не говорил, давая Хироки возможность выплеснуть все эмоции. Юноша предполагал, что за маской строгого и неприступного преподавателя, скованного рамками приличий и общественного мнения, скрывалась личность, нуждающаяся в тепле и внимании. И сейчас, вдали от посторонних глаз, он мог позволить себе быть самим собой. Нежно вытирая слёзы с щёк Хироки, словно стирая все печали и тревоги, которые так долго терзали его душу, Юу коснулся кожи кончиками пальцев, словно к самому хрупкому сокровищу в этом мире. Он видел всю его боль и сомнения, и всем сердцем хотел уверить, что всегда будет рядом. Перебирая мягкие пряди волос, он чувствовал, как дыхание омеги постепенно выравнивалось, обретая прежнюю ровность. Альфа знал, что играет с огнем, но в этот миг готов был сгореть дотла. Под сенью старого дуба, в тишине ночи, лунный свет серебрил их лица. Юу обнимал Хироки за плечи, прижимая к себе, позволяя раствориться в моменте, вглядываясь в россыпь бриллиантов, что рассыпались по бархатному небу. — Звёзды сегодня удивительны, не так ли? — раздался рядом умиротворённый голос Юу, указывая рукой на россыпь звезд, складывающиеся в созвездия, усыпающие небосвод. Поднимая голову, Хироки последовал его взгляду. Ночное небо искрилось мириадами огней, и зрелище действительно завораживало. Когда-то в далёком прошлом он мог часами наблюдать за звёздами, изучая их особенности по картам. И в этот особенный момент звёзды казались ближе и ярче, словно мерцающие огни. — Да, невероятно красиво, — прошептал Хироки, чувствуя, как сердце постепенно возвращается к своему привычному ритму. Он прислонился к плечу Юу, позволяя себе расслабиться и насладиться умиротворением. В свете луны лицо студента казалось особенно притягательным, озаренным мягким сиянием. В этот момент время словно остановилось, и существовали только это мгновение под покровом ночи. Юноша, не в силах поверить, что смог добиться расположения человека, о котором были все его мысли, мягко переплёл их руки вместе. Преподаватель. Студент. Запретная связь. Всё это сейчас не имело особого значения. Хотелось запомнить этот момент навсегда, сохранить в своем сердце как самое ценное сокровище.