Melt the ice of your heart

Раннее утро медленно пробивалось сквозь плотные шторы, заливая комнату мягким светом. Продолжая нежиться в кровати, Юу не предпринимал попыток подняться, невзирая на то, что в скором времени начнутся занятия. Мысли метались, как вороны в сумрачном небе. Сердце всё ещё билось быстро, напоминая о мгновениях и о прикосновениях Хироки, которые переплетались с тревогой и надеждой. Всё ещё ощущая на губах вкус его тёплых поцелуев, которые хотелось бы повторить вновь, Юу на мгновение прикрыл глаза, пытаясь задержать этот сладкий миг в памяти. Вскоре раздался тихий звонок будильника, напоминая о реальности, но Юу не спешил вставать. Студент нежно прикоснулся пальцами к своим губам, словно пытаясь удержать на себе остаток его тепла, что пылал в сердце. Казалось, словно бы он находился на седьмом небе. Воспоминания о проведенном времени с Хироки обжигали изнутри горящим огнём. Пальцы инстинктивно сжали край простыни, а сердце, не желая утихать, словно бы подталкивало к новому дню. Собравшись с мыслями, Юу глубоко вздыхая и наконец поднялся с кровати, подходя к окну, распахивая прочные шторы, впуская первые солнечные лучи, а ворвавшийся лёгкий порыв ветра развевал его непослушные волосы. Город застывал в утренней дымке, медленно просыпаясь под шелест листвы и далёкие звуки машин. Тонкий аромат утреннего воздуха вплетался в легкий шум просыпающегося города, наполняя комнату свежестью. Юу стоял у окна, позволяя взгляду скользить по далёким крышам и тонким ветвям деревьев, раскачиваемым лёгким ветерком. Его мысли всё ещё были окутаны мягким светом об одном единственном. Хироки. Его имя звенело в тишине сознания, будто отблеск вчерашнего лунного света — ласково, но неотвратимо. Всё в этом утре казалось совсем иным. В груди горело то тёплое мгновение, которое он испытывал, когда прижимал Хироки к себе, чувствуя его дыхание, словно бы доверяя, позволяя быть рядом. Проводя рукой по холодному стеклу, Юу ощущал контраст между прохладой окна и теплом, что всё ещё разливалось по венам. Юу опустил взгляд на улицу. Люди спешили по делам, автобусы скользили по дорогам, дети в униформе бежали в сторону школы, смеясь. Казалось бы ничего не изменилось. Ему казалось, что сердце вот-вот вырвется из груди от волнения и счастья. Юноша глубоко вздохнул, распутывая пальцами непослушные локоны, чувствуя, как остатки сна медленно улетучиваются. Бросив взгляд в сторону телефона, который лежал на тумбочке, Юу, потянувшись, взял его в руки, с изумлением взглянув на количество непрочитанных сообщений. По большей части все уведомления шли из созданной беседы, в которой однокурсники обсуждали между собой учебные материалы и доклады. И несколько сообщений от старосты, напоминающей о предстоящем студенческом совете, на котором он был обязан присутствовать, на что Юу закатил глаза. Но сейчас для юноши обычные студенческие дни казались тем, которым не следовало придавать особого значения. Особенно когда сердце трепещет от одного имени. Будь его желание, он бы написал ему короткое сообщение, но есть одна проблема. У него было столько возможностей, но у него не хватило смелости, чтобы взять у него номер телефона. Юу крепко сжал телефон в руке, ощущая тяжесть своего промедления. Просто упустил этот момент. От вспыхнувшего осознания юноша ощутил в сердце укол сожаления. Как можно было так бояться просто попросить номер? Но в этом страхе он чувствовал, будто стоял на краю пропасти. Внезапно, разрывая внутренние терзания, как раздался лёгкий стук в дверь, прежде чем донёсся приглушённый голос соседа по комнате: — Я надеюсь, что ты уже проснулся. Потому что будить дважды я тебя не собираюсь. Вздрогнув от настолько твёрдого голоса, Юу вынырнул из водоворота мыслей. И быстро оставил телефон на тумбочке, он поспешно открыл шкаф, доставая одежду, кинул короткое: — Я почти готов! Шаги за дверью удалились, и наступила тишина, но сердце Юу всё ещё билось слишком громко. Проводя рукой по лицу, юноша старался вернуть себе самообладание. Всё происходящее казалось одновременно прекрасным и тревожным — будто он держал в руках хрупкий сосуд, наполненный светом, и любое неверное движение могло расколоть его вдребезги. «Хиросе-сан…», — имя эхом звенело в голове, словно нежная мелодия, которая не умолкала, даже когда всё вокруг требовало сосредоточенности. Застёгивая рубашку, Юу вновь посмотрел в окно. Солнечный свет стал ярче, и город уже окончательно проснулся. В груди нарастало непреодолимое желание увидеть его. Услышать голос. Этого было достаточно, чтобы сердце учащённо забилось, а желание с каждым разом становилось невыносимым. Сделав глубокий вдох, приводя свои раскаленные до предела чувства в относительный порядок, Юу, поправив ворот рубашки, в который раз безуспешно пытаясь завязать галстук, и потеряв терпение, бросил на кровать, прежде чем направиться в ванную комнату. Возможно это позволит ему немного пробудиться от сна. Размышляя, как бы хоть немного успокоить волнение, что пульсировало в висках, Юу набрал в ладони воду, охлаждая пылающее лицо. Отражение в зеркале словно бы смотрело изнутри на обладателя ясных глаз, сверкающие ярким огнём, а в сердце всё сильнее бушевал шторм. Остатки воды стекали по шее, разбиваясь о холодный кафель. Сбрасывая с себя наваждение, юноша провёл пальцами по влажным волосам, прилипшие к коже, откинул назад, прежде чем отыскать расчёску, поступая к расписанию непокорных прядей. Первое время альфа чувствовал, как напряжение постепенно растворялось в воздухе до той поры времени, пока зубчики не зацепились за прочные узлы, возвращая в реальность. Юу тихо выругался себе под нос, терпеливо распутывая завязавшиеся пряди, в который раз проклиная природу за то, что не одарила его послушными волосами как... у Хиросе Хироки. Сколько раз он прикасался к его шелковистым волосам, юноша всегда поражался, насколько они были мягкими, словно сотканы из лунного света. В них хотелось тонуть пальцами, теряться в их гладкости и не выныривать обратно. Каждый раз, когда он перебирал пряди Хироки, ласкающие его пальцы, он ощущал особую нежность, которую не мог выразить словами, согревающую душу в мрачные дни. — Вот чёрт, — прошептал Юу, отбрасывая расчёску в сторону после долгих попыток уложить волосы в более менее опрятную причёску, но особо непокорные пряди упрямо выбивались. Он снова думал о нём. Глубоко вдыхая, Юу пытался собраться с мыслями и настроиться на предстоящий день. Но мысли об одном единственном всё никак не отпускали, словно тёплое, но обжигающее пламя внутри, которое одновременно грело и мучило. Альфа вновь взглянул в отражение зеркала, стараясь приладить свои пушистые волосы, а пылающее лицо сменилось спокойствием, прежде чем покинуть ванную комнату. За проведенное время за водными процедурами, со стороны кухни доносился запах свежезаваренного кофе, привлекший внимание. Наверняка, Норио решил таким образом его дождаться. Направившись в сторону притягательного аромата, юноша с изумлением заметил, что омега возился с приготовлением блюда. И судя по разложенным овощам, скорее всего это удон с овощами. Усмехнувшись и опираясь на косяк со скрещенными руками на груди, с интересом наблюдал за его стараниями. Только по правде говоря у Норио это получалось настолько профессионально, что такими темпами можно спалить целое общежитие. — Не знал, что ты умеешь готовить, — не удержавшись от колкого замечания, бросив короткий взгляд на подгоревшие овощи, альфа словил на себе гневный взгляд. — Убавь огонь, иначе к нам в скором времени точно приедут пожарные. — Лучше бы ты помог, вместо того чтобы язвить с самого утра, — возмутился Норио, не поворачиваясь к нему, но голос его был слишком усталым, как будто он провёл за плитой не двадцать минут, а целую вечность. — Зачем? Ты и без меня прекрасно справляешься, — с наигранным недоумением поинтересовался Юу и его взгляд скользнул к дымящейся сковороде. — Кажется кто-то в первую брачную ночь отравит своего будущего мужа газом. Искренне ему соболезную. Не в силах удержаться от язвительных слов в адрес своего соседа, Юу сам того не замечая по всей видимости задел омегу за живое, потому что в его глазах метали молнии. Не обращая внимания на его взгляд, Юу отвернулся. Но только при виде подгоревшего прибора, его словно бы ударили чем-то острым. И нахмурившись, он подошёл к омеге, отодвигая в сторону, выключив газ, выбросил неудавшееся творение в мусорное ведро. Доставая из холодильника овощи, альфа, тщательно промыв под струёй воды, и вооружившись ножом, стал нарезать на кусочки. — Мотидзуки-сан, — обратился он к омега, стоящему в стороне с оскорбленным выражением лица. — Отвари лапшу. Это не так уж и сложно. — Ладно, — мрачно пробормотал Норио, всё же подходя к плите и аккуратно выкладывая удон в кипящую воду. — Только не жди, что я это повторю. На слова соседа Юу ишь усмехнулся и продолжил нарезать овощи, стараясь не обращать внимания на ворчание омеги. Атмосфера была одновременно напряжённой и уютной — как часто бывает между людьми, хоть и не особо близкими по духу, устанавливается своего рода контакт. Когда эмоции выплёскиваются не словами, а мелкими ссорами и шутками на грани. Когда лапша была готова, Юу аккуратно перемешал её с овощами, добавил привычный для него соус, и поставил на стол два тарелки, позволив себе выдохнуть с облегчением. — Ты что, не выспался? — с недоумением поинтересовался Норио и с ноткой благодарности пододвинул к себе тарелку, пробуя лапшу, которая на вкус оказалась невероятной по сравнением с тем, что по итогу вышло его руками, но не посмел этого признать вслух. Наблюдая за тем, как Норио старается скрыть удовольствие от еды за привычным выражением, Юу усмехнулся. В ответ он лишь легко пожал плечами и сделал глоток горячего кофе, наслаждаясь тихой утренней атмосферой. — Напротив, — покачав головой, признался Юу, подцепив палочками лапшу и на мгновение улыбнулся. — У меня замечательное настроение. — Хм… — только и хмыкнул Норио, поднимая на него пронзительный взгляд. — Учитывая твою мрачную физиономию по утрам, то сейчас это выглядит подозрительно. Никак не реагируя на своего рода попытку соседа докопаться до сути, Юу продолжил есть лапшу, которую давно не пробовал. В это же время, его задумчивый взгляд был направлен в сторону окна, за которым кипела жизнь. Всё внутри отзывалось одним именем. Сердце билось с перебоями — слишком много эмоций и слишком мало разрешённого пространства, чтобы всё выразить. Это было похоже на то, что переворачивало изнутри. Горько и сладко одновременно. И потому никакие язвительные слова Норио не могли его выбить из этого состояния. Внезапно повисшую умиротворённую тишину разорвал звук уведомления на телефоне. Проклиная этого человека на чём свет стоит, Юу взял телефон, открывая сообщение. Это было сообщение от старосты, которая напоминала о том, что на этой неделе будет день рождение их классного руководителя, в потому следовало собраться в аудитории с группой за полчаса до начала занятий для обсуждения деталей. Не удержавшись от глубокого вздоха, альфа написал короткое сообщение, что в скором времени прибудет и закатив глаза, отложил телефон в сторону. На какой-то миг он действительно успел забыть, что выполняет обязанности заместителя старосты, пока ему сегодня об этом не напомнили. Да и староста пока особо не заваливала его работой, поэтому юноша и мог себе ощутить свободу. Видимо ненадолго. Взглянув на настенные часы, альфа, закончив завтрак, поднялся из-за стола, убирая посуду в раковину. Проточная вода заглушала мысли, но в груди всё ещё жгло сильное чувство более важного. Юу задержался у раковины, вытирая руки о полотенце, как будто стараясь себя отвлечь от предстоящей встрече с ним. Особенно, когда в расписании стояла его дисциплина. Нужно взять себя в руки. Как никак, его выбрали заместителем старосты, при этом не спросив мнение о его желании об этой должности, потому следовало сохранять лицо. Глубоко вздыхая, ощущая тяжесть предстоящего дня, но в сердце горело пламя, Юу поспешил в свою комнату, чтобы собрать свою сумку, о которой вчера не сумел позаботиться, потому что все мысли были заполнены Хироки, вспоминая его тёплые поцелуи и прикосновения, о чём мечтал ночами. Перепроверяя всё необходимое, на случай, чтобы не возвращаться сломя голову, потому что забыл важные материалы для занятий, Юу наконец закрыл сумку, позволив себе вздохнуть с облегчением. И поправляя ворот рубашки, застёгивая жилетку, юноша метнул свой пронзительный взгляд в сторону галстука, который покоился на его кровати, прежде чем взять и закинуть в сумку, потому что некогда было с ним возиться. Проводя рукой по своим волосам, в сознание юноши, словно стрелой, вонзилось напоминание. И как бы долго он не откладывал, с этим следовало разобраться раз и навсегда. Доставая из ящика письменного стола баночку с таблетками, которые накануне принимала сестра, Юу также убрал в свою сумку. Это всё ещё считалось неподтвержденным препаратом. После занятий обязательно наведается в больницу, чтобы разузнать о составе, иначе его душа не останется спокойной. Когда студент наконец покинул свою комнату, направляясь в прихожую, Норио, накидывая на себя лёгкую куртку, смерил его недовольным взглядом, словно бы старался убедиться в том, что на этот раз от Юу можно не ожидать непоправимого. — Ты какой-то слишком счастливый сегодня, и тем бесишь, — буркнул омега, открывая входную дверь, прежде чем выйти в коридор. — Наверняка составил план, как довести всех до белого каления. На внезапное предположение соседа, преподнесенном в несколько едком формате, Юу лишь усмехнулся и закрывая дверь, поспешил его нагнать. И если бы он не уловил в тоне омеги долю шутки, то подумал бы, что он говорил всерьез. Потому что тон, которым говорит Норио переодически вводил его в ступор. — Может я просто выспался, — уклончиво произнёс Юу, а взгляд скользнул в сторону проходящих студентов. Невзирая на то, что стояло ранее утро, а до начала занятий оставалось от силы половина часа, в коридорах общежития стояла атмосфера оживлённой суеты. Студенты спешили на занятия, переговариваясь между собой и переодически зевали, стараясь окончательно проснуться. Чувствовалась общая атмосфера волнения и предвкушения нового дня. И если в прошлом году эта какофония звуков казалась для Юу настоящим кошмаром, то со временем это стало как нечто само собой разумеющееся. Вместо лишних слов, Норио лишь с недовольством выдохнул, с особым трудом доверяя его словам, и предпочёл ускорить шаг. Усмехнувшись, Юу без труда поравнялся с ним, чувствуя прилив энергии, который хотелось пустить в верном направлении. Да и на самом деле он действительно был безмерно счастлив возможности увидеть Хироки, даже если их общение ограничится лишь короткими взглядами и формальными фразами. Для него это было бы более, чем достаточно. Покинув здание общежития, студенты окунулись в утреннюю прохладу, которая в одно мгновение взбодрила, настраивая на новый день. Юу глубоко вдохнул свежий воздух, стараясь отвлечься, как внезапно запах кофе из ближайшей кофейни, смешивающийся с ароматом свежей выпечки с пряностями, привлёк к себе большее внимание. Не в силах устоять перед искушением, Юу метнулся в сторону небольшого заведения, от которого словно бы веяло мягкой атмосферой. Оставляя позади Норио, во взгляде отчётливо читались все слова, которые так и вертелись на языке, юноша прошёлся вдоль витрин, изучая сдобные изделия, от разнообразия которых разбегались глаза. Причина, по которой юношу потянуло в это место, при этом рискуя получить нотации от старосты, потому что не пришёл в указанный срок, заключалась в том, что ему хотелось приобрести что-нибудь особенное для дорогого ему человека. Небольшой жест внимания, который мог бы поднять ему настроение и показать то, что Юу думает о нём. Возможно впервые он действительно не мог определиться с выбором, потому что остерегался того, что не придётся по вкусу. За его долгими мучениями наблюдала молодая девушка, выставляющая на витрину свежеприготовленные изделия, и предложила несколько вариантов. В конечном итоге взгляд остановился на пирожных с черничной начинкой, украшенных белым шоколадом в форме цветка сакуры.Что-то утончённое и деликатное, каким являлся сам Хироки, занимающий его мысли. Ожидая когда пирожные аккуратно упакуют в изящную упаковку, завязывая атласной лентой, Юу дополнил заказ стаканом карамельного латте и расплатился за покупку. С горящими сердцем от предстоящей встрече с Хироки, когда он вручит ему свой небольшой подарок, Юу поспешил в сторону университета. Как юноша и предполагал, у ворот корпуса его встретил Норио со скрещенными на груди руками, который буравил его недовольным взглядом, не зная, что вообще сказать ему по этому поводу. Не дожидаясь упрёков, Юу первым делом протянул ему стакан с кофе в знак извинения за свою непредвиденную задержку. Норио, удивлённый подобным жестом, поколебался, но всё же принял напиток, неохотно бормоча слова благодарности. — Ладно, забыли, — наконец смягчился он и сделал глоток кофе. Удивительно, что он угадал с напитком, хотя они редко, когда выводили друг друга на откровенные разговоры, а потому мало, что вообще о друг друге знали. — Идём. Добравшись в полном молчании до учебного корпуса, где предстояло провести занятия, мысли студентов смешивались между собой, с которыми не смели поделиться. И в проходя по коридору здания, воздух казался плотнее и даже насыщеннее, чем прежде, а голоса сливались воедино, которым не следовало придавать особого значения. И на половине пути, студенты спешно разделились, а Юу на мгновение замедлил шаг, прислушиваясь к собственному сердцу, а ладонь машинально коснулась сумки, в которой среди книг и тетрадей покоилась аккуратная коробочка, купленная скорее под действием импульсов, не задумываясь о том, какую реакцию это вызовет у того, кого следовало звать не иначе, как преподаватель в стенах университета. И отгоняя от себя тревожные мысли и собравшись, он практически бегом, направился в аудиторию, до которой осталось лишь рукой подать. Открыв дверь, он увидел, что староста, вместе остальными студентами группы обсуждала детали без его присутствия. Раньше он злился на сестру, которая переодически могла опаздывать на занятия, будучи заместителем старосты, но теперь оказавшись на её месте, то чувствовал, что ему не по себе. В особенности от строгого взгляда девушки, брошенного в его сторону. Впрочем, он очень сильно старался соответствовать назначенному статусу. По всей видимости не удалось. — Надеюсь, у тебя была уважительная причина,— строго произнесла Юка, с недовольством откидывая назад длинную косу. — У нас осталось мало времени. — Прошу прощения, — покаялся Юу, легко поклонившись, перед тем, как закрыть дверь. — Надеюсь, я ничего не пропустил? Потому что у меня есть несколько вариантов. — Тогда мы с превеликим удовольствием выслушаем, — произнесла староста, взглянув в сторону подошедшего однокурсника и казалось, уголки её губ легко дрогнули в удовлетворении. Как только девушка позволила своему заместителю взять инициативу на себя, Юу, воодушевившись, стал предлагать для начала украсить аудиторию, взяв на себя эту ответственность, а что касалось подарков решил для начала выслушать варианты однокурсников. В столь благоприятном русле разговор в аудитории постепенно возвращался к тому, с чего начали. Как никак, но день рождение классного руководителя, который действительно был для группы как яркий свет среди других преподавателей, нужно было придумать что-то особенное. Кто-то предлагал заказать торт, другие же предлагали сделать стенгазету с фотографиями из студенческой жизни. Идей было много, и все они были по-своему хороши, но чего-то не хватало. Юу слушал внимательно, кивая в знак согласия и добавляя свои комментарии, стараясь объединить все предложения в единую концепцию. Хотелось создать атмосферу тепла и благодарности, чтобы классный руководитель почувствовал, как ценят его труд и заботу. Внезапно, тихий голос прозвучал из угла аудитории: — А что, если мы скинемся на билет в другую страну? Кажется, это будет более подходящим вариантом из всех предложенных. Обернувшись в сторону голоса однокурсника, который озвучил то, что другие не посмели, Юу столкнулся со взглядом Ямады Масахиро, в глазах которого мелькнул яркий огонь. Идея показалась Юу довольно интересной и приняв это за внимание, обратился к группе с этим предложением, устроив своего рода мозговой штурм. Учитывая, что вариантов было неисчислимое множество, то следовало остановится на том, что возможно было осуществить. Общее настроение в аудитории заметно оживилось. И Юу чувствовал, как энергия группы направляется в нужное русло, а это доставляло незабываемое удовольствие от того, что может внести свой вклад для того, чтобы объединить всеобщие усилия, чтобы создать нечто уникальное. Разговор затянулся, а время пролетело незаметно и студенты, переговаривались между собой, в то время, как Юу со старостой старались собрать все идеи воедино и составить подробный план. В конечном итоге, остановились на варианте с тортом, небольшим поздравлением и всё же скинуться на билет в поездку в другую страну. И более, чем уверены, что успеют всё организовать до конца этой недели. Звонок на занятия прозвучал неожиданно, прервав бурное обсуждение. Как только обсуждение стало постепенно затихать, дверь в аудиторию тут же открылась, от звука которой студенты, спешившись, молниеносно расселись по своим местам, открывая тетради с лекциями, стараясь усиленно сделать вид, что повторяли пройденный материал. И если староста, поспешно спрятав конвертик с собранной суммой денег в сумку, прежде чем занять первое попавшееся место за парой, то Юу попросту не успел этого сделать. Потому что стоило ему сделать шаг, как в один миг словил на себе его пронзительный взор, от которого будто бы земля ушла из под ног. Внутри словно всё оборвалось, а потом вспыхнуло жаром. Этот ледяной, но в то же время такой манящий взгляд говорил ярче слов. Стоило только протянуть руку и он коснётся его кожи на глазах всей группы, что сильнее усугубит и так хрупкие между ними отношения, но воздержался. В аудитории тут же повисла тишина, а застывший воздух казался слишком тяжёлым, а порой и невыносимым. Слышались лишь тихие голоса однокурсников, которые пытались достучаться до его сознания, чтобы он наконец занял своё место. И юноша бы последовал столько раз озвученной просьбе, но не в тот момент, когда сердце было готово выпрыгнуть из груди, едва ли не выдавая его чувства с головой. Замерев на месте, не в силах сделать и шага, словно бы тело внезапно налилось свинцом, Юу, глубоко вздыхая, поспешно убрал блокнот в свою сумку, стараясь таким образом избежать его взгляда, который каждый раз пронизывал до глубины души. Время в этот момент словно бы остановилось и казалось, никого более не существовало. Только он и Хироки. Более никого и не нужно было. Внезапно, мечтания студента, резко разрушил холодный голос преподавателя, заставив напрячься: — Куросаки-кун, прекратите маячить перед моими глазами и пройдите на своё место, иначе я уже подумываю о том, что вы хотите провести занятия вместо меня. Произнесенные слова Хироки, которые сквозили укором, смешанные с предупреждением, в одно мгновение охладили пыл студента. Этого было вполне достаточно для того, чтобы Юу, в изумлении распахнув глаза, тотчас вернулся в этот мир. Казалось, на мгновение юноша ощутил досаду от того, что преподаватель вновь вернулся к формальному тоне. Не по имени. Он понимал, что подобное обращение являлось нарушением этики, но от этого осознания оставалось горькое послевкусие. — Прошу прощения, Хиросе-сенсей, этого больше не повторится, — коротко извинившись, альфа легко поклонился, не смея поднять на него взгляд. Собравшись с духом и усилием воли, Юу всё же нашёл в себе силы сдвинуться с места. И вмиг проскользнул на своё место за партой под тихие разговоры однокурсников. Занимая своё место, доставая из сумки необходимые принадлежности и под недоуменный взгляд соседки по парте, Юу открыл тетрадь, пробегаясь взглядом по пройденному материалу. Только как бы он не старался сосредоточиться на материале, все мысли то ли дело возвращались к словам Хироки, которые так или иначе действовали на него, словно разряд молнии. И Юу упрекал себя за свою рассеянность и за то, что привлёк к себе столько внимания. Надо держать себя в руках. — Итак, на прошлом занятии мы разбирали ключевые образы, — голос Хироки звучал уверенно, будто разрубая вязкий туман, окутавший аудиторию. — Сегодня продолжим углубляться в текст, обращая внимание на символику. В аудитории в один миг повисло молчание и студенты, перелистывая страницы, записывали материал лекции, стараясь не упустить ни одной детали. Иначе пиши пропало. Лекция тянулась мучительно долго. Юу с трудом заставлял себя сосредоточиться на материале занятия и записать основные моменты. Но иероглифы ложились на бумагу таким образом, будто были введены не чернилами, а зыбким дымом. Студент то и дело отвлекался, бросал мимолетные взгляды на Хироки, который, словно не замечая его внимания, продолжал уверенно вести занятие. Безупречен и попросту не мог так легко оторвать от него взгляда. По крайней до той поры времени, пока девушка не толкала его в плечо, напоминая о том, что следовало сосредоточиться на написании лекции, если конечно не желает в последующем провалить экзамен. Каждый раз, когда преподаватель проходил мимо рядами парт, чтобы убедиться в том, чтобы студенты не были заняты посторонними делами, и обращённый в сторону юноши взгляд, попросту сбивал с толка, не позволяя сосредоточиться на написании материала. И каждое слово Хироки отдавалось внутри, эхом перекрывая собственные мысли. Внезапно, на середине занятия, на его парту опустилась небольшая записка. Сердце замерло, а затем сильнее заколотилось. Аккуратно развернув сложенный в несколько раз листок, Юу прочёл строки, написанные чётким и красивым почерком: «Если не прекратишь на меня так откровенно смотреть, я вынужден буду сделать тебе замечание. Мы в университете. Соблюдай правила приличия». Крепко сжимая пальцами бумагу, казалось, лицо юноши опалило огнём. Предупреждение. Не удержавшись от тяжёлого вздоха, взгляд Юу вновь скользнул в сторону мужчины, который, как ни в чём не бывало, продолжил вести занятие, переодически обращаясь к студентам, задавая вопросы. От подобного внимания Хироки к другим студентам, альфа ощутил в сердце досаду. И отложив записку в сторону, Юу прилагал все усилия, чтобы не сорваться. Несправедливо. Собрав остатки самообладания, студент постарался вновь погрузиться в лекцию, но мысли, словно упрямые вспышки молний, всё равно возвращались к одному единственному, обжигая сознание. Юу то и дело сжимал ручку в пальцах, стараясь отбросить мысли в сторону. Каждое движение Хироки привлекало внимание сильнее любого слова, написанного в тетради. Лёгкий жест руки, когда он убирал упавшие локоны ему на глаза, на которые падали мягкие солнечные лучи, спокойный тембр голоса, плавные шаги по аудитории — всё это действовало на Юу почти мучительно. Ему казалось, что слова из записки до сих пор пылают в сердце. «Соблюдай правила приличия». А что, если он и правда переступает черту дозволенного? Тогда ему об этом бы прямо сказали. Да и разве мог он контролировать то, как сердце само тянулось к нему, а взгляд притягивался, даже когда он заставлял себя смотреть в тетрадь и сосредоточиться на занятии? Не иначе, как проверка на прочность. Всё, что было между ними вчера, теперь лежало под слоем льда сдержанности. — Куросаки-кун, раз уж вы так внимательно слушаете, поясните, какую роль символика окна играет в романе? — внезапный вопрос преподавателя, обращённый к студенту, заставил его напрячься. Внутри всё оборвалось. Он ведь читал текст, он знал, но слова застряли в горле. Мгновение, потраченное на размышления, показалось вечностью. В аудитории повисло напряжённое молчание, а однокурсники обернулись к нему в ожидании того, что он всё же сможет найти ответ, который бы точно удовлетворил преподавателя, иначе этот же вопрос перейдёт к остальным. Юу медленно выдохнул, стараясь взять себя в руки. — Окно… — голос дрогнул, но он заставил себя говорить увереннее. — Это символ границы. Между реальностью и иллюзией. Оно показывает желание героев вырваться наружу, но в то же время напоминает, что их свобода имеет границы, которые не каждый в силах переступить. Хироки задержал на нём взгляд чуть дольше, чем следовало бы, и кивнул, будто отмечая, что ответ был верным. Но в глубине его глаз мелькнула едва уловимая тень то ли от удовлетворения, то ли это было совсем иное, скрытое глубоко в сердце, которое было похоже на яркий луч, теряющий свой свет, словно отблеск заката на заснеженной вершине,прекрасный и такой недосягаемый. — Верно, Куросаки-кун, — произнёс мужчина спокойным тоном, а затем перевёл внимание на остальных студентов. — Кто может привести примеры из текста, подтверждающие эту мысль? Голоса в аудитории вмиг возобновились и несколько рук взметнулись вверх, желая ответить. В это же время, Юу, ощутив, как напряжение отступает, позволил себе расслабиться, однако жар в груди не утихал. Это точно был не просто академический вопрос, а скорее скрытая попытка напомнить ему о дистанции, которую нельзя переступать. Юу опустил взгляд в тетрадь, делая вид, что увлечён записями, пытаясь собраться с мыслями. Сделав глубокий вдох и как только ручка едва соприкоснулась с бумагой, как в этот миг послышались недалеко перешептывания однокурсников между собой: — Слышал? Он прямо разговорился… — Ещё бы, Куросаки-кун всегда на виду у Хиросе-сенсея, — усмехнувшись, поддержал товарища другой. — Слишком много чести, — с недоумением произнесла девушка, словно о чём-то подозревая, но не могла придти к верному решению. — Заслужить расположение Хиросе-сенсея слишком сложно. Почти невозможно. Интересно, что за этим скрывается? — Потому что у него всегда высокие баллы по всем дисциплинам нашего факультета, — предположила другая девушка, как само собой разумеющееся, — Так что неудивительно, что ему делают своего рода поблажки. Шёпот позади будто впивался иглами. Юу почувствовал, как ладонь, сжимающая ручку, предательски напряглась. Ему хотелось резко обернуться, осадить тех, кто позволял себе подобные замечания, но он лишь сильнее уткнулся в тетрадь, делая вид, что не слышит этих разговоров, поглощённый записями. Внезапно Юу ощутил лёгкий толчок в бок, заставив нахмуриться. Виктория, перевязывающая свои светлые волосы решила вывести его из состояния задумчивости. — Не слушай, — тихо шепнула девушка, заметив его каменное выражение лица, мягко коснувшись пальцами его плеча. — Просто есть такие типы людей, которым доставляет удовольствие обсуждать других, особенно тех, кто выделяется. — Но...— хотел он было возразить, но заметив на себе пронзительный взгляд однокурсницы, не нашёл слов, которые действительно бы отражали суть. — Ты ведь сам знаешь, что на тебя всегда обращают больше внимания, — продолжила девушка и наклонилась к нему, чтобы добавить то, что было очевидно, как белый день. — Хотя бы по той причине, что ты один из лучших студентов нашего потока. Очевидно, что найдутся те, кто не станет скрывать зависть. Так что просто не обращай внимания. Медленно кивнув, Юу старался не показывать внутреннее волнение. Слова Виктории звучали как тихий островок здравого смысла посреди бурного моря эмоций. Юу глубоко вдохнул, стараясь впитать этот спокойный, ровный поток рассуждений, который словно смягчал напряжение, сковавшее его сердце. И кивнув однокурснице, обещая принять к сведению её слова, которая лишь мягко улыбнувшись, вернулась к написанию материала. Скользнув взглядом по статной фигуре преподавателя, юноша с усилием воли преодолел в себе желание вновь утонуть в его глубоких глазах. Вместо этого он сосредоточился на написании лекции, аккуратно выводя символы. И как бы он не старался, всё равно рука скользила таким образом, что иероглифы сбивались, будто сопротивляясь концентрации, и каждая строка получалась неровной. Юу сжал ручку крепче и зачеркнув иероглифы, переписал заново, но чем дольше он пытался чётко выводить символы, тем сильнее чувствовал напряжение. Время тянулось мучительно медленно. Юу всё больше казалось, что каждый удар сердца гулко отдаётся в тишине аудитории, а воздух словно становился слишком плотным, не позволяя сделать и вздоха. Каждое движение юноши давалось с особым усилием и украдкой бросив взгляд в сторону сумки, в которой скрывалась не столь примечательная коробочка с угощением, но слишком ценная для него. При мысли о том, что после занятия он сможет найти момент, чтобы отдать её Хироки, согревала изнутри, но в то же время тревожила сердце. Он должен это сделать. По крайней мере для того, чтобы убедиться в том, что потраченные усилия на выбор подарка ради того, чтобы вновь увидеть его улыбку не оказались напрасными. Даже если мужчина встретит подарок холодным взглядом, в котором не будет и следа тепла. Не отрывая своего взгляда от тетради, при внезапно вспыхнувших мыслях, Юу прикусил губу и продолжил выводить иероглифы, словно этим мог стереть собственное волнение. Но всё было тщетно. Взгляд всё равно невольно скользнул к преподавателю. И в тот миг, когда Хироки повернулся к доске, что-то в его жесте показалось юноше слишком мягким. Лёгкий изгиб пальцев или даже ровное движение тонких плеч, скрытые за плотной тканью пиджака. Такие мелочи могли легко свести его с ума. Юу, осознав, что вновь потерял нить концентрации, с силой встряхнул головой и постарался вернуть мысли в русло лекции. Звонок, возвестивший об окончании лекции, прозвенел неожиданно, разрушив вязкую тишину аудитории. — Итак, на сегодня этого достаточно, — наконец прозвучал спокойный голос преподавателя, закрывая плотную книгу, окидывая студентов пронзительным взором, делая в журнале пометки. — До следующего занятия подготовьте анализ произведения. Шорох закрываемых тетрадей, звук стульев, приглушённые разговоры заполнили аудиторию. Юу, закрывая тетрадь, притянул к себе сумку, медленно собирая свои принадлежности, надеясь задержаться ещё на несколько минут. Наблюдая за тем, как однокурсники, переговариваясь между собой, спешно покидали стены аудитории, Юу глубоко вздохнул, но лишь сильнее делал вид, словно что-то потерял и не мог найти. Это выглядело настолько достоверно, что, казалось, даже Накаджима Рюу в это поверил и не стал отдергивать, лишь предупредив о том, чтобы не опаздывал на следующее занятие. И переводя взгляд в сторону Хироки, перебирающий на столе бумаги, чей сдержанный образ в который раз заставлял сердце бить по рёбрам, Юу собирался всё же сделать шаг в его сторону. Только в этот самый момент стремление альфы разорвал один из однокурсников, который подошёл к преподавательскому столу, привлекая внимание мужчины к себе, задавая несколько уточняющих вопросов, вызывающий внутри жгучий огонь. Юу стиснул зубы, задержав дыхание, будто каждое слово, произнесённое другим студентом, резало по живому. Сердце рвалось вперёд, но он не мог себе позволить сорваться. Он стоял в стороне, сжимая ремень сумки так сильно, что костяшки побелели. Каждый миг, пока другой студент задавал вопросы, казался невыносимым и его одолевало нестерпимое желание отодвинуть этого студента подальше от Хироки, к которому не мог даже приблизиться. Наконец, когда однокурсник после подробных разъяснений преподавателя поклонился и вышел из аудитории, тишина будто бы снова сомкнулась, оставив в воздухе лишь едва уловимый аромат бумаги и чернил. Хироки, не поднимая взгляда, продолжал перекладывать стопку материалов для исследования и проверенных работ, словно не замечая присутствие одного из своих студентов. Но именно это спокойствие заставляло юношу чувствовать, что его рвёт изнутри. — Хиросе-сенсей… — сделав несколько шагов в его сторону, обратился Юу тихим, но в то же время уверенным тоном. Пальцы, перебирающие стопки тетрадей остановились. На мгновение мужчина замер, прежде чем обернуться к юноше, в глазах которого горел огонь. И скрестив руки на груди, Хироки окинул его нечитаемым выражением лица. — Несносный мальчишка...— глубоко вздыхая, с недовольством пробурчал Хироки, но на губах мелькнула тёплая улыбка, прежде чем лёгким движением руки подозвал к себе. Как только юноша, не говоря ни слова, сделал несколько шагов к нему, омега с мрачным взглядом ухватился пальцами в его воротник, застёгивая верхние пуговицы, поправляя края. затаил дыхание, чувствуя, как тонкие пальцы мужчины касаются ткани его рубашки, скользят по вороту, будто бы ненароком задевая кожу. Слишком близко. Сердце колотилось так сильно, что казалось точно вырвется наружу. — Ты ведь снова бежал сюда, не подумав, как выглядишь, — тихо произнёс Хироки, не отводя взгляда, в котором смешивались усталость, скрытая теплотой. — Разве так подобает заместителю старосты? — Прошу прощения, Хиросе-сенсей, — выдохнул Юу, стараясь скрыть вспыхнувшее лицо, на что мужчина лишь усмехнулся. — Я постараюсь быть внимательнее. — Слишком много обещаний, — произнёс Хироки твёрдым тоном, словно бы напоминая о том, что студент порой забывает выполнять то, что обещал. Хироки на мгновение задумался, а пальцы всё ещё держали воротник, словно не желая отпускать.— И слишком мало действий. Ты ведь понимаешь разницу? Юу кивнул, глубоко вдыхая, пытаясь вернуть себе контроль над дрожащим сердцем. Тёплое прикосновение пальцев Хироки к воротнику словно оставляло отпечаток на коже, заставляя кровь стучать быстрее. Он медленно опустил взгляд, но не мог не заметить, как каждое движение преподавателя наполнено грацией и силой одновременно. — Да, Хиросе...сенсей. Я прекрасно понимаю, — выдохнул он тихим голосом, на мгновение замявшись. — Я сделаю всё возможное. Сказанных слов оказалось достаточно. Хироки, опустив воротник, приблизился, чтобы лучше рассмотреть каждую черту студента, и в этот миг между ними повисла тишина, наполненная невысказанным. Лёгкая тень улыбки скользнула по губам мужчины, и Юу почувствовал, как его сердце снова сжалось, будто готовое сорваться. — Замечательно, — вздохнув с некоторой долей удовлетворения, мужчина собирался вернуться к изучению материала, но в этот миг от его взора не ускользнула одна деталь, дополняющая образ утвержденной формы университета. А точнее полное отсутствие. — Юу-кун, ты так и не научился завязывать галстук. — Слишком много занимает времени, да и мне не идёт,— признался Юу, словив на себе недовольный взгляд преподавателя, в котором промелькнули неоднозначные эмоции. И словно бы предугадав, что Хироки таким образом хотел сказать, он достал из сумки свой галстук, вложив в его руку. — Ну и что мне с тобой делать? — глубоко вздыхая, произнёс Хироки, в глазах которого вспыхнула яркая искра, смотря на студента, словно обращаясь к самому себе, прежде чем накинуть на его ворот галстук, завязывая аккуратным узлом. Пальцы Хироки скользили по ткани, заставляя Юу невольно напрячься, а сердце стучать быстрее с каждым движением. Тёплое прикосновение оставляло лёгкое покалывание на шее, и ему казалось, что даже воздух вокруг вдруг стал слишком густым. И при мыслях от самой осознанной заботы обжигающе проникало под кожу, заставляя сердце юноши биться быстрее, чем прежде. — Вот так… — тихо сказал Хироки, подтягивая галстук студента, опуская его кончики, прежде чем отстраниться, но взгляд мужчины всё ещё был направлен в его сторону.— Теперь ты больше похож на студента. Юу замер, словно очутился в ледяной воде, стараясь унять учащённое сердцебиение. Эти слова звучали одновременно строго и… неожиданно заботливо, словно мягкий ветерок, пробежавший по лицу. Внутри всё сжалось и расплавилось одновременно, вызывая сильное чувство волнения. Он не мог сразу сообразить, как реагировать, поэтому лишь тихо кивнул. Рука юноши невольно потянулась к сумке, где покоилась аккуратная коробочка с пирожными. — Хиросе…сенсей...— тихо выдохнул он, стараясь собраться с мыслями — я… Слова застряли в горле. Не мог произнести их вслух, потому что сердце словно упиралось в грудную клетку, а ладони предательски вспотели. Он глубоко вдохнул, стараясь заглушить внутренний шум, но каждое мгновение рядом с этим человеком делало это почти невозможным. Хироки, заметив замешательство студента, слегка наклонился ближе, и его взгляд, спокойный, но пронизывающий, словно хотел проникнуть в самую душу. — Что-то хочешь сказать? — голос Хироки прозвучал мягко, но достаточно уверенно, чтобы подтолкнуть Юу в нужное направление. Долгое время сохраняя молчание, Юу крепче сжал коробочку, чувствуя, как её углы врезались в ладони, выдавая волнение, захлестнувшее с головой. Он собрал остатки уверенности и наконец выдохнул: — Я… хотел… — он на короткий миг замолчал, глядя в сторону преподавателя пылающим взглядом, в то время как сердце бешено колотилось, — В общем… это для вас. Просто за то...что вы есть. С этими словами, юноша поставил коробочку, дрожащей рукой на стол перед Хироки, в глазах которого промелькнул удивление. Казалось, на мгновение, в глазах мужчины мелькнула искра, а тонкая улыбка коснулась уголков губ. И чувствуя подступающую трепетную дрожь в груди, Юу поспешно отступил, словно готовясь к любому исходу. Он боялся, что его жест будет воспринят холодно или отстранённо, и сердце сжималось от мысли о возможном отказе. О том, что не стоило этого делать вообще. Приподнимая бровь, Хироки на мгновение замер, откладывая бумаги в сторону, рассматривая аккуратную коробочку с пирожными. Его взгляд, направленный на коробочку, был тяжёлым, будто он решал для себя, стоит ли принимать этот жест или же оборвать всё одним движением. Наконец, омега осторожно коснулся крышки, а затем медленно открыл, позволяя глазам пробежаться по изящным десертам. Тонкий аромат черники и белого шоколада заполнил воздух в аудитории. Разглядывая тонкую работу, от которой сложно оторвать глаз, в глазах Хироки промелькнуло удивление. Каким образом Юу смог угадать его вкус так точно? От вспыхнувшей мысли, Хироки на мгновение потерял дар речи. Никогда к нему не были так внимательны, и точно не одаривали таким обилием внимания, а потому не знал, что следовало воспринять в данной ситуации. — Довольно неожиданно, — словно выходя из глубокого сна, произнёс Хироки, взяв в пальцы десерт, разглядывая с разных сторон, и уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке. — Я даже не знаю, что сказать. Только не прошло и мгновения, как мужчина почти сразу убрал десерт обратно в коробочку, закрывая крышку, словно спохватившись, и вернулся к стопке бумаг. Бросив короткий взгляд в сторону студента, ожидающий его окончательного решения, Хироки взвешивал каждое возможное слово, что могло бы стоить гораздо больше, чем есть на деле. Его пальцы чуть дольше задержались на крышке коробочки, чем следовало, выдавая заминку, взгляд оставался холодным, но внутри бушевала буря. — Я приму, — наконец произнёс Хироки ровным тоном, но в нём ощущалась скрытая мягкость, что было достаточно сложно уловить под кромкой льда. — Только не делай этого ради того, чтобы угодить мне. Я ценю твоё внимание, но если оно идёт от чистого сердца, а не попыткой заслужить расположение. На произнесенные слова преподавателя твёрдым тоном, в которых словно бы скрывалось желание узнать правду, Юу, едва сдерживая волну облегчения, тихо кивнул. Каждое слово Хироки звучало как тихий шёпот, способный разбудить самые тонкие струны души. В груди всё ещё сжимался узел из нервов, но теперь всё разлились тёплым светом, словно обволакивая его нутро. Он медленно поднял руку, словно желая что-то добавить, но слова застряли в горле и лишь сильнее ухватился за дверную ручку. Вместо этого он лишь слегка улыбнулся, которая говорила ярче любых слов. — Для меня важны только вы,— выдохнул он тихим голосом слова, которые шли из самого сердца. В аудитории повисла звенящая тишина, наполненная откровениями. Хироки замер, не в силах продолжить разбираться с бумагами, ощутив в сердце тяжесть этих слов, обжигающие его душу горячим пламенем. Хироки на мгновение опустил взгляд, словно пытаясь унять внутренний вихрь эмоций. Только в его глазах мелькнула искра, которую невозможно было скрыть, а уголки губ вновь растянулись в нежной улыбки, выдавая то, что прежний контроль потерял под собой опору. Слова оказались излишними. Более не говоря ни слова, которые попросту не имели смысла, Юу ощутил, как сердце отскочило от груди в тот самый момент, когда взгляд Хироки скользнул в его сторону. В его глазах сверкнула неожиданная мягкость, тонкая и едва уловимая, словно луч утреннего солнца скользнул по ледяной поверхности. Юу на мгновение замер, вбирая в себя каждую деталь этого взгляда, заставляющие трепетать внутренние струны. Собравшись с мыслями, альфа поклонился и надавливая на ручку двери с намерением отворить, как внезапно услышал тихий голос преподавателя, обратившийся к нему мягким тоном: — Юу-кун... На короткий миг остановившись, Юу медленно обернулся. Сердце тут же сорвалось с места, в ожидании его слов. Не поднимая глаз от бумаг, Хироки, стараясь согнать вспыхнувший огонь с лица, выдающий то, что горело в сердце, сказал те слова, которые не осмелился ни при каких обстоятельствах: — Я дам тебе один шанс. И я надеюсь, что ты не заставишь меня пожалеть об этом. Слова застыли в воздухе, словно драгоценные камни, наполняя тишину сокровенным теплом, которые пронзили Юу, словно молния, заставив застыть на месте, а в глазах вспыхнуло изумление. Эти слова, произнесенные тихим голосом, словно нежное дуновение ветра, были подобны долгожданному признанию. Сердце забилось с ускоренной силой, готовое вырваться из груди в любой момент, а в голове словно зажглись тысячи ярких огней. Остерегаясь нарушить хрупкое мгновение, Юу молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он ощущал, как каждая клеточка его тела наполнялась пылающим теплом, согревающим изнутри, словно долгожданный луч солнца. В этот самый момент Юу чувствовал себя на седьмом небе. Сделав глубокий вдох, он повернулся и тихо вышел из аудитории, едва не задыхаясь от нахлынувших эмоций. В коридоре, наполненным шорохом громких шагов и голосов, как звон колоколов, от которых хотелось избавиться, Юу прислонился спиной к стене, пытаясь унять дрожь. Слова Хироки продолжали звучать в его голове, вызывая бурю эмоций. «Я дам тебе один шанс…». Этого было достаточно, чтобы разжечь огонь надежды в его сердце. Пламя, до этого лишь тлеющее угольком сердечных мечтаний, теперь разгоралось намного сильнее. В этот самый миг студент чувствовал себя так, словно ему вручили ключ от двери, которую он столько раз пытался безуспешно открыть. Шанс. Единственный, но такой желанный. В груди разлилось тепло, а на губах появилась тёплая улыбка. Если быть достаточно откровенным, то в последнее время он начал терять надежду на то, что все способы привлечь внимание Хироки были потрачены впустую, до той поры времени, пока он его не поцеловал. Казалось бы, тогда преподаватель отчаянно пытался удержать нить, не позволяя переступить рамки дозволенного, которая в конечном итоге разорвалась. И это сильнее разожгло в сердце огонь. Значит всё же удалось хоть немного растопить лёд. Внезапный порыв ветра ворвался в коридор, растрепав волосы Юу, оставляя за собой буйный вихрь, обладатель которых не удержался от вздоха разочарования, осознавая, что утренняя попытка привести непокорные локоны в порядок оказась пустой тратой времени, а солнце ласково коснулось его лица, от которого он поспешно отвернулся. И оттолкнувшись от стены, поправляя сумку на плече, Юу двинулся по коридору вперёд, с намерением добраться до аудитории раньше, чем прозвенит звонок на занятие. В голове вновь звучали слова Хироки, в которые юноша никак не мог поверить. Шум голосов и стук каблуков терялся в бурном потоке, а в сердце звучала одна мысль,которая не собиралась его отпускать. Один шанс. В этот раз он не позволит горячим чувствам разрушить то, что только начало формироваться. Если Хироки позволил приблизиться хоть на шаг, не отстранившись — это говорит о многом. Пусть пока не такое большое, но достаточно ценное, чтобы беречь изо всех сил. Наконец, открывая дверь аудитории, в которой царила оживленная атмосфера. Юноша на мгновение замер на пороге, ощущая на себе взгляды однокурсников, которые переговаривались между собой, со звонкими смешками перелистывали страницы тетрадей с лекциями. Очевидно,что студенты были удивлены тем,что он выглядел так, будто по нему ураган пронесся, но для Юу уже это не имело особого значения. Стараясь не обращать внимания на бурные обсуждения однокурсников, Юу, стараясь унять беспокойство, захватившее сердце, прошёл на своё место, доставая тетрадь по дисциплине, которая вызывала у него чувство отрешённости. В этот самый момент, к его парте раздались шаги, которые он узнал бы из других похожих. Не оборачиваясь в его сторону, альфа лишь глубоко вздохнул, и открывая тетрадь, сделал вид, что просматривает записи предыдущих занятий, но как бы не старался, попросту не мог сосредоточиться. — Ты чего так задержался? — упираясь руками в поверхность парты, раздался изумлённый голос Рюу, впиваясь в него недоуменным взглядом. — Да так, — коротко ответил он, стараясь не выдать лёгкое колебание в голосе, избегая излишнего внимания. — Потерял кое-что. Так и не нашёл. Нахмурившись на произнесенные слова однокурсника, Юу внимательно взглянул в его сторону, словно пытаясь разгадать то, о чём он думает, но, заметив яркий блеск в глазах альфы, только усмехнулся, сдерживая лёгкую насмешку. — Что-то мне подсказывает, что ты ничего и не терял. А задержался … — голос Рюу на короткий миг смягчился, но в нём проглядывала привычная ирония. — А из-за кое-кого другого. — Тебе показалось, Накаджима-кун, — отмахнувшись, спокойно сказал Юу, пытаясь скрыть вспыхнувший жар на лице, в то время как пальцы, сдавшие ручку дрогнули. Делая вид, что сосредоточен на записях в тетради, Юу не желал его даже слушать, но все его попытки оказались тщетными. Остерегался, что рано или поздно предаст его чувства огласке. Этого он меньше всего желал. И сердце всё ещё трепетало, воспоминания о том, как Хироки прикасался к нему, находился настолько близко, что можно было услышать его дыхание, обжигали изнутри. Каждое движение однокурсников, каждый шорох страниц вызывали внутреннее напряжение, которое он с трудом мог сдерживать. Сердце всё ещё стучало так громко, что казалось, что его слышат все вокруг. Заметив смятение однокурсника, который словно бы пребывал в мире грёз, не собираясь возвращаться, студент тихо усмехнулся, не поверив ни одной попытке оправдать самого себя, потому что эмоции говорили ярче любых слов. — Если честно, — продолжил Рюу, наклоняясь ближе, чтобы кроме него никто не услышал. — Никогда бы не подумал, что тебя можно настолько выбить из равновесия, Куросаки-кун. Внезапные слова однокурсника, словно молния разрезали воздух. Юу тихо выругался себе под нос и резко захлопнул тетрадь, надеясь таким образом заглушить лишние слова, а пальцы сильнее сжали ручку. — Замолчи, — с лёгким рывком отрезал Юу, более не в силах подобное выносить, едва сдерживая дрожь в голосе. — Не хочу больше ничего от тебя слышать. Сказанные слова студента в несколько резком тоне вызвали у Рюу лёгкую ухмылку, а в глазах вспыхнул яркий огонь. — А я ведь даже ничего не спросил, — протянул он чуть тише, опираясь локтём о край парты, не спуская с него пронзительного взора, с изумлением примечая горящее лицо, которое прежде так не бросалось в глаза. — Я просто хочу успеть всё сделать, — выдохнул Юу, стараясь не выдать, что сердце всё ещё горит. Но слова прозвучали пустыми, даже для него самого. — А ты отвлекаешь. Только собираясь ответить на резкие слова однокурсника, в которых пылали яркие эмоции, но громкий звонок, раздавшийся в аудитории, повествующий о начале занятия, в один миг оборвал Рюу. Всё, что он хотел сказать, растворилось в воздухе. Не удержавшись от разочарованного вздоха и под красноречивую улыбку Юу, которая открыто говорила о том, что больше не желает обсуждать ничего лишнего, Рюу только усмехнувшись, вернулся на своё место, понимая, что не вытянет больше слов из этого молчаливого огня. Студенты постепенно стали занимать свои места. Шум и разговоры стихли, уступив место ровному дыханию аудитории, в которой теперь царила сосредоточенность. Юу, сжимая ручку чуть крепче, старался вновь сосредоточиться на записях в своей тетради, на случай, если преподаватель решит задать ему вопросы по теме прошлого занятия. И в который раз ощутил в груди волнение, рвущиеся от воспоминаниях о Хироки, напрочь выбивающие из колеи. Сделав глубокий вдох, приводя свои мысли, в которых словно бы пронесся вихрь, Юу бросил короткий взгляд в сторону соседки по парте, перелистывающей страницы тетради, вчитываясь в каждую строку, старалась таким образом вспомнить пройденный материал. Не прошло и мгновения, как порог аудитории переступил преподаватель, наполняя пространство мрачным спокойствием. Пронзительный взгляд мужчины пробежался по аудитории, останавливаясь на каждом студенте, отмечая в журнале каждого присутствующего. И если после завершения дисциплины по литературоведению, которую поставили в расписание с раннего утра, студенты почувствовали некоторую долю облегчения, то сейчас вновь испытали на себе тот самый взгляд, который словно бы смотрел в душу. И лишь только одно напоминание о предстоящей проверочной работе присутствующих охватило леденящим холодом. Стараясь не смотреть в сторону преподавателя, который, казалось бы следил за каждым его действием, Юу, пролистав страницы тетрадей, записал название лекции, но чувствовал на себе его взгляд. С самого начала второго курса, когда ко всему прочему студентам предстояло изучать политологию, у Юу попросту не было желания в это вникать. И именно по этой причине между ним и преподавателем обострились взаимоотношения, а ведь всё могло сложиться иначе. Да и Юу не видит в этом особой проблемы, если у него высокие баллы по всем дисциплинам. И всё же, именно поэтому лекции по этой дисциплине становились для него чем-то вроде испытания на прочность. Каждый раз, когда преподаватель обращал внимание на Юу, в его груди вспыхивала смесь раздражения и вызова. Казалось, мужчина нарочно выбирал его из всего потока, чтобы задать вопрос, проверить готовность, вывести из равновесия. Сам того не осознавая, Юу сжал ручку, чувствуя, как по спине пробежал холодок по причине того, что по всей видимости сегодня не удастся отсидеться в тени, как он того желал. В этот самый момент, словно сам внутренний голос, пропитанный ядом и беспощадностью подал свой голос: «Снова устроит проверку. Снова попытается поймать на незнании. Ты ведь не готов, Юу. Даже не открывал учебник по этой дисциплине. Потому что всё ещё думаешь о нём, вместо того чтобы читать конспекты». Резко выдохнув и стиснув зубы, Юу пытался вытеснить эти слова из головы, но они крепко держались, ворочая внутренние струны, заставляя кровь стучать быстрее. Стараясь сосредоточиться, юноша, крепко сжимая пальцами ручку, отбросил в сторону мысли, которые так или иначе крутились в голове. Внезапно, воплощая все опасения студента в жизнь, преподаватель, начертив на доске схему, и держа мел в руке, обернулся в его сторону, чей голос разрезал тишину: — Куросаки-кун. Раз уж вы так увлечены своими записями, полагаю, вы сможете ответить на мой вопрос. По аудитории прокатилась короткая волна шёпота. Несколько студентов переглянулись, ожидая того, как на этот раз выкрутится лучший студент потока, учитывая что преподавателя по политологии довольно сложно убедить, потому что придирался к каждой детали. Тем не менее это всегда означало напряжение, которое невозможно разорвать. Медленно поднимая взгляд, Юу тут же наткнулся на мрачный взор мужчины со скрещенными на груди руками. В его взгляде не было ни капли сочувствия, а лишь строгий интерес, почти профессиональная пытливость. Сердце юноши ударилось о рёбра, но в глазах мелькнула искра вызова. Он чувствовал, что преподаватель именно этого момента и ждал. — Я вас слушаю, — спокойно произнёс Юу, хотя голос предательски дрогнул. Словно бы намеренно выдерживая молчание, мужчина отошёл от доски, проходясь между рядами парт, таким образом создавая своего рода напряжение. — Тогда скажите, — начал преподаватель, бросив пронизывающий взор в сторону студента.— В чём заключается главная идея политической модели, которую мы обсуждали на прошлом занятии. В груди Юу всё похолодело. Тема, которую он едва пролистал мельком прошлой ночью. Альфа не помнил подробностей, лишь смутные отрывки лекции и собственные пометки на полях. «Вот и всё, — отчаянно пронеслось в его голове, спешно просматривая в тетради записи. — Он добился своего». Тяжело вздохнув, Юу старался подавить раздражение, которое вновь поднималось из глубины. Лёгкое напряжение сковывало мышцы, а сердце отдавало быстрым ритмом, будто предчувствуя вызов. Взгляд юноши скользнул по страницам тетради, но иероглифы расплывались перед глазами, словно отказывались складываться в осмысленные строки. — Куросаки-кун, — голос, холодный и резкий, как сталь, прорезал тишину аудитории. — Поясните, каковы основные принципы формирования демократических институтов в условиях переходного общества? Все взгляды мгновенно устремились на Юу. Кто-то сдержанно усмехнулся, а кто-то сделал вид, что снова углубился в записи. Воздух стал тяжёлым и невыносимым, и Юу нутром чувствовал на себе неисчислимое множество чужих взглядов, которые лишь сильнее вызывали раздражение и желание высказаться по этому поводу, но удержался. — Формирование демократических институтов... — начал он медленно, стараясь собраться, но мысли переодически уводили его в другую сторону. — ...невозможно без создания прочной системы сдержек и противовесов. В условиях переходного общества, где старые традиции и нормы ещё сильны, ключевым фактором становится доверие общества к самим институтам. Голос слегка дрогнул, но постепенно становился увереннее, когда он продолжал, вспоминая обрывки лекций и ночные чтения конспектов, на которые редко хватало сил, прежде чем продолжить: — Если народ не верит, что законы будут работать одинаково для всех, демократическая система превращается в пустую оболочку. Поэтому первостепенно важно не только формальное закрепление демократических норм, но и их практическая реализация. В аудитории повисла мучительная тишина. Несколько студентов обменялись удивлёнными взглядами, явно не ожидая того, что Юу, которым был слишком равнодушным к политологии, способен дать настолько уверенный ответ. Преподаватель на мгновение прищурился, окидывая его тяжёлым взглядом, будто пытался понять, откуда в нём взялось это спокойствие. В уголках его губ на миг дрогнула тень выражения, похожего то ли на удовлетворение, то ли на недоумение. Мужчина на мгновение замер, позволяя тишине заполнить аудиторию, а затем медленно кивнул, будто подтверждая самому себе, что ответ действительно заслуживает внимания. — Верно, — наконец произнёс он ровным, тоном. — Признаюсь, я не ожидал, что сегодня услышу от вас столь продуманный ответ. Казалось бы не столь примечательные слова, но произвели на студента сильное впечатление. И юноша заметно вздохнул, чувствуя, как напряжение постепенно спадает, позволяя себе расслабиться. Никогда в жизни этот человек не позволял себе признавать ответ Юу действительно достойным, правда своеобразным образом. Именно поэтому это вызвало у него изумление. И позволив себе лёгкую улыбку, альфа всё же сосредоточился на занятии, записывая материал, не позволяя иным мыслям проникнуть в сознание не в самый подходящий момент. Последующие занятия проходили мучительно долго, на которых переодически клонило в сон, Юу всё ещё ощущал в сердце лёгкое тепло, оставшееся после той разговора с Хироки, что придавало мотивацию для того, чтобы этот день прошёл также легко, как первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь плотные облака, окрашивая коридор в мягкий золотистый свет. И Юу старался записывать каждую лекцию, не упуская ни единую деталь. Сердце всё ещё слегка дрожало от воспоминаний, связанных с Хироки, которые давали покоя, но теперь они были скорее согревающими, чем тревожными. С каждой строчкой и аккуратно проведённым иероглифом, ощущение внутренней гармонии постепенно укреплялось. Наконец, когда последний звонок раздался по коридорам, студенты начали постепенно расходиться. Юу, собирая свои вещи, чувствовал, что свобода от занятий была так близка. До той поры времени, пока не вспомнил о том, что ему предстояло вновь встретиться с Ясухиро, чтобы продолжить работу над проектом. На короткий миг это вызывало досадное ощущение, а потому, минуя коридор, наполненный громкими разговорами, Юу свернул в другом направлении, прежде чем вновь оказаться в библиотеке. И проходя мимо стеллажей, заметив знакомую фигуру, альфа лишь усмехнулся, коротко поприветствовав, на что однокурсник, бросив в его сторону неоднозначный взгляд, коротко кивнул, возвращаясь к записям. — Никогда не думал, что это скажу, но я рад тебя видеть, — произнёс Ясухиро, и судя по его недоуменному выражению лица, ему с трудом удавалось это признать. Слегка приподняв бровь, Юу заметив лёгкую неловкость в голосе однокурсника. Он сел напротив Ясухиро, доставая из сумки тетрадь с записями, которые ночью несколько раз переписывал. — Взаимно, — коротко произнёс Юу, не удержавшись от лёгкого смешка, пролистывая страницы тетради. И на мгновение замерев, Юу словил на себе взгляд Ясухиро, который смешивался с лёгкой насмешкой и неприкрытой любопытностью. — Тогда начнём,— произнёс Ясухиро, вынимая из сумки свои материалы. Его тон был ровный, но в глазах мелькала привычная ирония. На слова однокурсника Юу лишь кивнул, открывая тетрадь на нужной странице, и глубоко вдохнул, стараясь заглушить бурю эмоций, все ещё оставшуюся после встречи с Хироки. Сердце будто продолжало биться быстрее обычного, а руки слегка дрожали, но он постарался сосредоточиться на работе. И потому вместо лишних слов приступил к выполнению составленного плана, над которым они вчера целый час бились, чтобы придти к взаимопониманию. Минуты шли медленно. Шорох страниц, тихий звук перьевых ручек, скользящих по плотной бумаги и переговоры однокурсников создавали более менее благоприятную атмосферу. Юу ловил себя на том, что время будто замедлилось. Казалось, всё вокруг растворилось, что вызвало напряжение, которое витало в воздухе. — Знаешь, Куросаки-кун, — глубоко вздыхая, начал Ясухиро, собираясь с мыслями. — Я давно не видел Хироки таким… окрыленным. Как вчера. Казалось, в его мире в тот момент существовал лишь ты один. Его глаза… они искрились, когда он говорил о тебе. От внезапного откровения Юу едва не уронил ручку, которой только что выводил очередной иероглиф. Слова Ясухиро резанули слух, словно гром среди ясного неба. Сердце болезненно дернулось в груди, и, будто цепляясь за каждое упоминание имени Хироки, а кровь прилила к лицу. — Что?.. — вырвалось у него чуть тише, чем он рассчитывал. Он поспешно опустил взгляд в тетрадь, делая вид, что ищет нужную строчку, но пальцы, сжимающие ручку, выдали его смятение. Уловив попытку справишься с нахлынувшими эмоциями, Ясухиро коротко усмехнулся, словно именно такой реакции он и добивался. — Тебя это удивляет? — он подался вперёд, опершись локтями о стол, а в глазах вспыхнуло плохо сдерживаемое неудовлетворение. — Ты, похоже, не осознаешь, что делаешь. И это меня немного раздражает. Юу попытался сохранить безразличный вид, но дыхание сбилось. Перед глазами всплыло выражение лица Хироки накануне — сосредоточенное, строгое, но в тот же миг в его глазах мелькало тепло, которое Юу тогда уловил. Неужели он и правда… — Раздражает? — Юу вскинул на него взгляд, в котором промелькнуло что-то между вызовом и недоумением. — Именно, — Ясухиро лениво откинулся на спинку стула. — Мне не нравится, что кто-то вроде тебя так легко ворвался в его жизнь. Ты слишком резкий, слишком самонадеянный… Но, — он замялся, словно неохотно подбирая слова. — он всё равно смотрит на тебя. Тишина нависла над ними, плотная и осязаемая. В библиотеке мир будто отступил на задний план, превратившись в призрачный аккомпанемент их назревающего столкновения: шёпот страниц, приглушенные шаги, тихие голоса, сливающиеся в едва различимый гул. Но для Юу все звуки потонули в оглушительном стуке собственного сердца. Кулаки его побелели от напряжения, тщетно пытаясь удержать бурю внутри. Напряжение росло, словно ледяная хватка сжимала грудную клетку. Юу резко вскинул голову, и во взгляде, словно молния, вспыхнула ярость, тут же уступив место решимости. — Хиросе-кун, не тебе решать, кто ему пара. Даже если ты его брат, — слова Юу прозвучали твердо, как сталь, а в глазах горел непоколебимый огонь. Их взгляды скрестились, словно клинки, и между ними проскочила искра вызова. Ясухиро лишь слегка приподнял бровь, как будто впервые по-настоящему оценивая его, и неожиданно тихо рассмеялся: — Дерзкий… Как всегда. Именно поэтому ты ему и нравишься. Просто он никогда не признается в этом вслух. Слова ударили точнее любого удара. Юу почувствовал, как внутри всё перевернулось. Он хотел ответить, бросить что-то колкое в ответ, но в этот самый момент к горлу подкатил ком, а потому решил промолчать. Не всегда можно услышать от Ясухиро такие слова, которые звучали действительно как поддержка, а не попытка задеть. И казалось напряжение между ними, словно густое облако, стало растворяться в воздухе. Ощутив в сердце лёгкое трепетание, Юу задумчиво покручивал в пальцах ручку, а губы дрогнули в нежной улыбке. — Что ж, полагаю, нам стоит вернуться к работе, — произнёс Ясухиро, возвращаясь к своим записям. В голосе прозвучала легкая усмешка, но в глазах уже не было прежнего напряжения. — Иначе Накамура-сенсей нам устроит разнос по этому поводу. Коротко кивнув, соглашаясь с его словами, Юу старался подавить бурю эмоций, прежде чем углубиться в текст учебника, стараясь сосредоточиться на каждой детали, выписывая наиболее важные события в заданный преподавателем исторический период. Время текло своим чередом, и постепенно напряжение испарилось вовсе. Юу и Ясухиро работали в тишине, лишь изредка обмениваясь короткими репликами и уточнениями. Атмосфера в библиотеке вновь стала спокойной и рабочей, словно и не было недавнего эмоционального всплеска. Солнце уже клонилось к закату, когда студенты наконец смогли завершить работу над проектом. Усталость давала о себе знать, но в душе у Юу поселилось чувство облегчения от того, что задание по истории было выполнено даже раньше срока. Удивительно,что за эти два дня вообще возможно выполнить такой объем работы. Дело оставалось за малым. Только этим он займётся в следующий раз. Собираясь, студенты спешно покинули библиотеку, едва успевая до того, как библиотекарь стала поторапливать, напоминания о закрытии. Идя в полном молчании по пустующим коридорам корпуса, более не обмолвившись друг с другом, потому что мысли каждого были погружены своими проблемами, юноши у выхода из здания, коротко попрощавшись, разошлись в разные стороны. Долго блуждая в лабиринтах собственных мыслей, Юу уже собирался повернуть в сторону общежития, но стоило ему сделать шаг, как в сознание хлестнуло напоминание. Точно! Он должен разузнать о гложущих его подозрениях насчет препаратов, которые сестра принимала втайне. Все, что касалось Сиори, требовало немедленной ясности. И, развернувшись, Юу вихрем сорвался с места, не замечая, как врезается в прохожих, чьи возмущенные возгласы оставались за спиной. Он ворвался в главные двери больницы. Переводя сбившееся дыхание, закинул упавшие на глаза пряди и шагнул внутрь здания, гудящего жизнью. Не успел он приблизиться к ресепшену, за которым сидела молодая девушка, как замер при виде мужчины в белоснежном халате, остановившегося у стойки, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности, которая рылась в стопках документов. Опрятно уложенные волнистые волосы цветом напоминали свежесваренный кофе. Аккуратные, словно выточенные резцом мастера, черты лица дышали внутренним светом. Мягкая улыбка располагала к себе, а высокие скулы подчеркивали волевой дух, скрытый под маской непроницаемости. В глубоких глазах, как беззвездная ночь, мелькнуло что-то знакомое, зародившее в сердце Юу смутное подозрение. Но уверенности не было. Возможно, это игра разума. Их взгляды встретились, и все сомнения развеялись, словно дым. И обретя дар речи, Юу тихо произнес: — Дядя.