Melt the ice of your heart

Просто поверить невозможно в такие совпадения. Предположение разумеется имелось. Только не в таких ситуациях, когда большая часть ответов на вопросы решится в один миг. Расположившись на мягком диване, обитый велюром цвета слоновой кости и топая в объятиях подушек, Юу тщетно пытался унять полыхающую волну эмоций. Взгляд юноши то и дело упирался в окно. В гостиной царила умиротворённая атмосфера, позволяя ему вздохнуть с облегчением. Лёгкий порыв ветра играл с тонкими льняными шторами, заставляя плавно изгибаться, словно танцуя в полумраке, сквозь который едва пробивались яркие лучи звезд. Если бы только он знал тогда, что дядя был так близко… Может, все бы сложилось иначе. Сиори. Наверняка он в курсе, что его племянница давно не в этом мире. Но причина…Эта проклятая причина оставалась погребенной под пеленой молчания. Если бы он знал, что дядя всё это время был так рядом, всё могло бы сложиться иначе. Сиори. Наверняка он в курсе, что его племянница давно не в этом мире. Только причина всё ещё оставалась неизвестной. Даже заключение врачей об отравлении не давало покоя. Поэтому, после стольких лет, едва увидев младшего брата своего покойного отца, Юу тут же попросил его узнать состав лекарств, которые принимала Сиори. К его изумлению, мужчина без лишних вопросов согласился, вызвав в душе Юу бурю противоречивых чувств. И поэтому, пока не получит точного результата, альфа станет ждать столько, сколько потребуется. Понимая, что любые уговоры не подействуют на настолько упрямого молодого человека, который будет стоять на своём до последнего, мужчина пригласил его в свою квартиру с условием, чтобы он подождал некоторое время, но не давал никаких гарантий, что сможет что-нибудь да выяснить. Куросаки Рюсэй. Единственный из всех родственников, кому он мог полностью доверять. Да хотя бы по той причине, что он никогда не отказывал как в просьбе, какой бы невыполнимой она не выглядела. Плотно сжимая губы между собой, альфа сделал глубокий вдох и поправляя складки на рубашке, его пальцы на мгновение зацепились за галстук. Острое желание сорвать его, позволяя вдохнуть полной грудью, но тут же в сознание ворвались воспоминания о тонких пальцах Хироки, бережно завязывающих галстук, оставляющих после себя обжигающее тепло, его пальцы на мгновение дрогнули. Сердце пропустило удар. Пытаясь отвлечься, Юу принялся изучать детали интерьера. Мягкие стены цвета пудры, казалось, источали нежность бархата. Внимание приковали акварельные картины в тонких рамах из светлого дерева. Рядом с диваном возвышался торшер с кремовым абажуром, льющий мягкий, обволакивающий свет. На низком столике сиротливо приютилась стеклянная ваза с букетом хрупких эустом и ранункулюсов, чьи лепестки напоминали тончайший фарфор. Рядом расположилась стопка книг, пестрящих разнообразием, и раскрытая тетрадь, исписанная аккуратными иероглифами, с закладкой из шелковой ленты. Бросив взгляд на записи, Юу уловил знакомую формулу, вспыхнувшую искрой любопытства. Пальцы уже потянулись к тетради, готовые подтвердить догадку, но внезапные шаги со стороны кухни, несущие за собой аромат свежесваренного кофе, выбили почву из-под ног. — Что ты там пытаешься прочесть? — с изумлённым вздохом спросил мужчина, смотря на племянника, который, словно был пойман на чём-то запрещённом, отшатнулся в сторону, что вызвало лёгкий смешок. — Ничего такого, — попытался отмазаться Юу, вновь опустившись на диван, но глядя в пронзительный взгляд родственника, осознавал, что ему верят с трудом. — Что-нибудь удалось выяснить? — Удалось, — более смягчившись, ответил Рюсэй и опустившись на диван недалеко от юноши, протянул чашку с кофе. — И думаю, тебе это не понравится. — Дядя. Моя сестра умерла не своей смертью, — с благодарностью принимая чашку горячего напитка, напомнил Юу твёрдым тоном, сделав небольшой глоток, вспоминая, какой была девушка при последней встрече, и его сердце больно кольнуло. Он обещал себе, что не остановится до тех пор, пока не получит полную информацию, которая станет компроматом для этого человека,которого даже человеком сложно назвать. — И меня устроит правда. Любая. Не говоря лишних слов, мужчина достал плоский конверт и аккуратно положил его на стол перед юношей и его пальцы на миг дрогнули. Бумаги шуршали тихо, словно не желали нарушать тишину гостиной. — Здесь всё не так просто, — начал он, не глядя прямо в глаза племяннику. Его голос стал тише, словно остерегался сказать то, что могло бы обжечь юное сердце. — Я провёл анализ принесенных тобой образцах.. Честно, я впервые с таким сталкиваюсь, — он медленно вынул из конверта распечатку, — Препарат, который давали Сиори, — не законченное лекарство. Формально — смесь веществ, в составе которой есть компоненты, обычно используемые в терапии, но в комбинации с силой и действием, которые не прописаны ни в одной инструкции. Это не ошибка или неудачное взаимодействие привычных таблеток. Это — состав, который вызывает затяжную интоксикацию. Я не могу сказать точно, но это выглядело скорее как экспериментальная смесь. Кто-то делал это преднамеренно. Сердце Юу будто вырвалось из груди — слова падали как холодные капли дождя. Он вспомнил Сиори, её мягкий смех, свет в глазах, чашку чая, которую она всегда держала за краешек, как будто боялась обжечься. И теперь это всё — распечатка на столе перед ним. — Кто мог позволить себе такое? — выдавил он, ощущая, как рука сжала край диванной подушки до неприятной боли. — Кто-то из знакомых? Врач? Мог быть кто угодно! Юу почувствовал, как в груди разгорается холодная ярость. Всё это время правда словно пряталась за завесой случайностей — и вдруг стало видно, что за ними кто-то стоит. Кто-то, кто знал, как спрятать следы. Долгое время сохраняя молчание, наблюдая за метаниями племянника, которого не видел достаточно давно и потому с трудом бы узнал, если бы его не выдал пылкий нрав, словно выбирая слова, которые не ранили бы сильнее, чем уже было. — Я сверил состав с базой данных, — продолжил Рюсэй, — и нашёл совпадение по одной строке. Там указан код, который обычно используются в научно-исследовательских центрах — не в коммерческих разработках, а именно в лабораторных протоколах. И указание на источник ведёт на другой конец Токио. Этого вполне было достаточно, чтобы Юу почувствовал, как воздух в комнате сжался до плотности стекла. Пальцы сами собой вцепились в угол распечатки, бумага шуршала, а в голове забарабанили воспоминания и вдруг почувствовал, что видит нечто знакомое. — Ты говоришь, другой конец города? — выдохнув почти без звука, переспросил Юу, на что последовал утвердительный ответ. В груди скребло чувство, будто кто-то потянул за ниточку, дёрнул с такой силой, что вынул его жестокую реальность. — И к кому конкретно это привязано? К какому отделу? — К одному из исследовательских отделов фармакологии, — ответил Рюсэй на его вопрос спокойным тоном.— К проекту, который формально закрыт для посторонних. Там работает узкий круг людей. Я не могу называть имён без доказательств. Но предположения есть. В этот самый момент в воспоминаниях Юу мелькнуло одно имя. В одном из разговоров с однокурсницей, которая хоть и на дух его не переносила и это кстати было взаимно, предоставила важную информацию. Раньше он остерегался даже пытаться в этом разобраться. Но когда ему буквально предоставили весомые доказательства, отметать уже не имело смысла. — Могу предположить, что все хитросплетения — дело рук одной проклятой семьи. Минамото, — сквозь зубы произнёс Юу, сорвав наконец эту мысль с языка, словно терновый шип. — Не думаю, что по доброте душевной они решили заключить сотрудничество с нашей семьёй. Значит за этим скрываются свои цели. Наверняка планируют добраться до самого сердца Осаки и уничтожить изнутри. От внезапных предположений юноши лицо Рюсэя дрогнуло от изумления. — Доводы весомые, даже слишком, — согласился он, пораженный, насколько племянник близок к истине. Что же его надоумило? И это явно не случайность. — Откуда такие мысли? — Начнем с того, что этот ублю... — Юу, — резко оборвал его Рюсэй от подобных высказываний. Ярость клокотала в глазах юноши, но он тут же замолчал после лёгкого укора. — Короче...Я не уверен, но… Мало того, что этот Минамото Такаюки годами втирался в доверие к Сиори, так он посмел довести её до нервного срыва! Возможно, он покупал её молчание грязной ценой. Да я даже не знал, что они вообще виделись! — Юу выпалил это на одном дыхании, запинаясь, словно плотина рухнула, и накопившаяся боль хлынула потоком, — И добавлю ко всему прочему, что мне несколько раз угрожали, надеясь получить желаемое. Окольными путями правда, но это уже неважно. И в итоге убили мою сестру из-за этих чёртовых записей! Я это так не оставлю! Тяжелая тишина после произнесенные слов юноши опустилась в гостиной. Рюсэй опустил взгляд на распечатку, затем медленно сжал пальцы в кулак, сдерживая бурю эмоций, готовую вырваться наружу и обернуться против него. —Слишком громко сказано, — тихо произнёс он наконец, и в его голосе проскользнула усталость, которую Юу едва не принял за равнодушие. — Я понимаю, каково это – потерять близкого. Но обвинять без доказательств опасно. У этих людей есть связи и деньги. Ты только навредишь… себе. Подняв на него свой взгляд, Юу почувствовал, как напряглось всё его тело. Ему захотелось сорваться с места, разбить окно и закричать в пустоту. Вместо этого он вцепился в края подушки, вонзая ногти в ткань. — Мне всё равно, — процедил он сквозь зубы. — Я хочу, чтобы кто-то заплатил за то, что сделал с Сиори. — Какой же ты упрямый, —усмехнулся Рюсэй, и на его губах на мгновение мелькнула тень улыбки от нахлынувших воспоминаний из прошлого, — Прямо как твой отец, — и его тон в этот же миг сменился непроницаемым спокойствием, всё также не спуская пронзительного взгляда с племянника. — Для того, чтобы добиться возмездия нужно продумать план. Нельзя сжечь всё одним эмоциональным порывом. Хочешь ты этого или же упорно этому противишься, другого выбора не представлено. Сказанные слова едва ли не лишили Юу опоры, словно кинжал, вонзившийся в сердце. Упоминание отца в этом контексте кольнуло больнее, чем он мог представить. И на миг в его глазах вспыхнул опасный огонь, тут же погасший под гнётом безысходности. В голове всё ещё играли образы Сиори — её смех, глаза, которые сияли как яркое солнце. То, как она каждый раз покупала яркие платья, а он возмущался, что в скором времени придётся покупать новый шкаф. И как она порой бывала до невозможности дотошной и желала, чтобы он закончил университет с лучшим результатом. Невыносимая боль вновь сдавила сердце, но в глазах вспыхнула решимость. И не сдвинувшись с места стал стоять на своём. Понимая, что уберечь племянника от неприятных известий, Рюсэй на мгновение задумался, затем медленно положил на стол ещё один конверт, который оказался более увесистым, чем предыдущий. Юу провёл ладонью по бумаге, ощущая прохладу печати. Внутри конверта лежала тонкая стопка распечатанных таблиц и одна смазанная фотография, в которой Юу с трудом узнал знакомые очертания в тёмных переулках и едва удержался от восклицаний. Это не может быть простым совпадением, ведь наверняка эту информацию собирали достаточно давно. В его руках целый компромат. — Проклятье, — процедил Юу сквозь зубы. — Значит к этому не просто имели доступ, а делали это так, чтобы можно было всё подогнать под «несчастный случай». Вместо лишних слов Рюсэй лишь коротко кивнул и собирался убрать с глаз юноши все весомые доказательства, как юноша, прочно вцепившись пальцами в бумагу, намереваясь вырвать бумаги из его рук. Это была чистая, почти животная потребность владеть правдой сейчас. Рюсэй тихо поджал губы и, не делая резкого движения, удержал стопку на столе ладонью так, словно это было нечто горячее, что могло обжечь, таким образом обрезая попытки племянника добраться до туда, куда ему не следовало лезть с самого начала. Мгновенье длилось, словно целую вечность. В ушах билось собственное сердце, пальцы сжимали край диванной подушки, пока ногти не врезались в ткань. — Не делай этого, Юу, — спокойно произнёс он, и в голосе его больше не звучало укора, а только твёрдая необходимость. — Если ты схватишься за это сейчас и побежишь во все тяжкие, тебя тут же возьмут в оборот. Не думаешь о последствиях. Неужели тебе нечего терять? Сказанные слова Рюсея твёрдым тоном в один миг смогли охладить горящее сердце племянника, который, крепко ухватившись за чашку, старался унять колотящееся сердце, стоило воспоминаниям воплотить дорогой ему образ. В его словах действительно есть крупица правды. Если позволит себе ввязаться в проблемы, горящий жаждой мести, толком не продумав план, то велика вероятность отправиться на тот свет следом за сестрой. Этого он не желал допустить. Ради одного единственного. «Хиросе-сан», — вонзилось, словно стрелой, в сознание это имя, вызывающее в сердце трепетное волнение, Юу глубоко выдохнул. Это было не просто имя — оно было как лёгкое прикосновение, тёплое и одновременно острое, словно напоминание о том, что где-то есть человек, который знал его лучше, чем кто бы то ни было. В мыслях промелькнули обрывки разговоров, давний взгляд преподавателя, который будто умел читать зацепившиеся за сердце строки. Прикосновения пальцев, что аккуратно завязывали ему галстук — и тот же порядок, та же способность убирать панику с поверхности, оставляя только ясность. Юу медленно опустил взгляд на фотографию и таблички с данными. В этих бумагах была не только правда о смерти Сиори, но и ключи — имена, даты, коды, места — которые могли бы открыть дорогу к справедливости. Но хотел ли он настолько рисковать своей жизнью? Ради мести? После того, как добился взаимности от человека, за которым пытался ухаживать столько времени? Да никогда! Ему будет проще сжечь все эти записи, только бы разорвать этот след! Желательно навсегда. На мгновение застыв, словно перед гранью, за которой начиналась бездна, Юу резко вздохнул. Мысль о том, чтобы отомстить тут и сейчас жгла его изнутри. Это был вызов холоду, который не отпускал после известий о сестре: проще стереть следы, чем жить с ними. Но в следующее мгновение в голове вспыхнуло одно единственное имя, обжигающее сердце сильнее огня. Что если от его бездумного шага пострадает тот, кого он хочет защитить сильнее всего? И страх не за себя, а за дорогого сердцу человека— охладил желание отмщения на месте. Юу медленно выпрямился, вглядываясь в распечатки. Лампочка торшера отбрасывала на таблички тёмные полосы, а символы будто светились, приглушая всю остальную реальность. Он глубоко вдохнул, и воздух снова стал казаться ему слишком густым, чтобы просто так с ним расправляться. — Я не позволю тебе это сделать, — сказал Рюсэй почти шёпотом, но слов хватило, чтобы вернуть племяннику, чьи мысли метались в разные стороны, контроль над собой. — Я не собираюсь, — взяв вспыхнувшие эмоции под контроль, произнёс Юу спокойным тоном, отводя взгляд в сторону, ухватившись за главную деталь в его жизни, которую не собирается так просто растрачивать на месть, которая не принесёт ничего лучше, как пустоту, и лёгким движением руки отодвинул от себя бумаги, что отделяли его от правды, которую мог бы использовать для того, чтобы заставить этих людей заплатить сполна. — В жизни есть вещи гораздо важнее. Я никому не позволю причинить вред тем, кто мне дорог. В голове его всё ещё билось имя, от которого разгоралась и боль, и тепло. Он прекрасно понимал, что одно резкое движение может только навредить. Даже если Хироки не выглядел тем, кого стоило оберегать, только сердце горело от одной лишь мысли, если позволит себе допустить оплошность. Воспоминание рук Хироки, умение утихомирить бурю внутри него, делало желание защитить его почти на уровне инстинктов. Лучше всего было держать Хироки в стороне, но сердце требовало иначе. Ведь без него Юу чувствовал невысказанную пустоту, ту самую, что появлялась после каждого внимания, словно у него забирали воздух и тут же возвращал надежду. Заметив, как прежняя буря эмоций юноши, которая была готова смести всё на своём пути сменилась тёплым умиротворением словно за этими словами, подобно мягким лучам солнца, пробивающимся сквозь грозовые тучи, скрывался бескрайний простор, что вызвало у мужчины изумление. Наверняка это было гораздо больше, чем ему пытались преподнести. И не удержавшись от многозначительной улыбки, скользнувшей по губам, Рюсэй протянул: — Какое смелое заявление. Кажется мы что-то недоговариваем. Не так ли? Внезапные слова родственника, которые словно бы подталкивали к откровению, Юу, нахмурившись и отвернулся, скрывая полыхающее огнём лицо, стоило ему вспомнить взгляд Хироки, проникающий в глубину его сердца, нежные прикосновения и мягкие губы, что каждый раз сводило с ума. И уже успел несколько раз себя упрекнуть в том, что видимо его собственные мысли читались слишком открыто. — Кто бы говорил! — возмутился альфа, скрывая за громким голосом нежелание признавать его слова, а взгляд скользнул на обручальное кольцо. — Между прочим год назад ты не пригласил меня на собственную свадьбу! На столь громкое обвинение Рюсэй усмехнулся, убирая руку в сторону, подальше от любопытных глаз, словно пойманный на месте преступления. — Потому что ты бы тогда всё равно не пришёл, — произнёс он уверенным тоном, невзирая на яростный взгляд племянника, неудовлетворенный таки ответом. — С твоим характером, вряд ли усидел бы на месте, притворяясь, что тебя всё это устраивает. — Вот ещё! — возмутился Юу, откинувшись на подушки, но взгляд его всё равно оставался напряжённым. — По крайней мере, я имел право знать! — Право — да. Только я не хотел подбрасывать тебе лишний повод для конфликтов, — Мужчина поднял чашку кофе и сделал медленный глоток, наблюдая за племянником поверх края. — К тому же...не всё в моей жизни тогда было так просто, как хотелось бы показать. Предпочитая никаким образом не реагировать на слова родственника, которому доверял намного больше, чем другим представителям своей семьи, для ведь он на всю жизнь останется разочарованием, потому что не смог пойти по их стопам, Юу бросил пронзительный взгляд на разложенные бумаги. Лучше бы Рюсэй тогда взял его под свою опеку в тот роковой день, а не тётушка, которая по всей видимости и не горела особым желанием заниматься его воспитанием. Лишь на мгновение коснулся холодного медальона, который до сей поры оставался при нём, альфа таким образом постарался успокоиться, прежде чем внимательно изучать каждый код, каждую запись, каждую мелочь. В голове постепенно выстраивалась цепочка событий. Последующие дни тянулись непривычно размеренно. Невзирая на то, что роль заместителя старосты добавляла Юу дополнительные обязанности, он старался с этим свыкнуться и принять как должное. Да и к тому же, его разработанный с Киригавой Юкой план по поводу того, как следовало поздравить их куратора с днём рождения превзошёл все ожидания. Возможно это было впервые, когда его решения действительно отражались в положительном ключе. Только для альфы это было мелочью по сравнению с тем, что ему удалось разузнать. Ведь, чем больше он разбирался с каждым документом, стараясь ничего не упустить, тем сильнее складывалась картина. Тёмные переулки Токио, встречи, часы, даты, которые совпадали с медицинскими записями Сиори. Всё это указывало на одно. Он знал, что если сделает неверный шаг, последствия могут быть необратимы. И это осознание подстегивало его внимательность, превращая эмоции в холодный, выверенный расчёт. С особым усилием Юу заставлял себя сосредоточиться на учебе. Лекции, конспекты, практические задания — всё, что раньше казалось для него невыносимыми, теперь стало для него якорем. Потому что он прекрасно понимал, что если позволит погрузиться в это разбирательство как можно глубже, то быстрее выгорит. А здесь, в университете, у него был шанс хотя бы на время спрятать в глубине сердца всё, что его гложет. Однако сосредоточенность давалась тяжело. Стоило взгляду случайно упасть на экран телефона или поймать на себе взгляды однокурсников, как память тут же возвращала его к тому, от чего хотелось избавиться и просто остаться обычным студентом без подводных камней в семейной иерархии. Единственное, что за эти дни служило для него тихим умиротворением среди всей суматохи был Хироки. И хоть на лекциях он ни разу не позволил себе выделить Юу, а даже наоборот, держался сдержанно, даже чуть холоднее, чем обычно, что первоначально больно кололо сердце, делала их случайные взгляды или лёгкие прикосновения особенно значимыми. Это было невыносимо и слишком мучительно. Только этого было для Юу более чем достаточно. В один из поздних вечеров, когда занятия закончились и корпус постепенно пустел, Юу предпочёл задержаться в библиотеке, чтобы доделать задание. Юноша приложил все усилия для того, чтобы дописать заметки, но в голове всё равно шумело. И в этот самый момент он ощутил за спиной тихие шаги и до боли знакомый мягкий голос, прорывающийся сквозь прочный лёд: — Юу-кун, уже поздно. Думаю, тебе стоит отдохнуть. Не в силах более выносить подобное, Юу, отложив записи, обернулся на голос, встречаясь со строгим, но в то же время заботливым взглядом. Хироки сжимал в руках папку с бумагами, с которыми по всей видимости провозился гораздо дольше, чем следовало. Это выдавали глаза, в которых мелькала усталость, что тут же привлекло внимание студента. В его сердце горело беспокойство, когда он окидывал каждую черту омеги внимательным взглядом и он прикусил губу, чтобы удержать себя от порыва. Но так хотелось. Хотя бы один раз показать ему то, что не следовало Хироки изнашивать себя до такой степени, потому что ничем хорошим это не закончится. Никогда не заканчивалось. Юу сделал медленный вдох, стараясь унять учащённое сердцебиение. Внутри всё ещё бурлила смесь тревоги, ярости и тоски, но он постарался вернуть себе равновесие. — Хиросе-сан, вам не кажется,что вы слишком много работаете? — с недовольством заметил Юу, стараясь унять дрожь в пальцах, прочно вцепившиеся в учебник, которая выдавала все эмоции с головой, — Не стоит доводить себя до такого состояния. Я... — Юу замялся, ловя себя на том, что слова застряли в горле, будто боялись выйти наружу. — Я просто не могу на это смотреть... Словно не ожидая столь прямого вмешательства, Хироки на мгновение замер. И положив папку на стол, он медленно опустился рядом со студентом, что позволило расстояние между ними сократиться. Но всё ещё оставалось достаточным, чтобы сохранять формальность, которую омега тщательно поддерживал в университете. — Юу-кун. Всё в порядке, — отмахнувшись, произнёс Хироки твёрдым тоном, в котором мелькнула теплота, всё ещё не в силах достаточно точно распознать каждый жест слишком пылкого юноши, в сердце которого полыхал ураган. — Я ценю твою заботу, но это не избавит меня от обязанностей. Этих слов было вполне достаточно для того, чтобы прежнее спокойствие Юу окончательно треснуло. Это упрямство преподавателя одновременно раздражало и невыносимо притягивало к себе. Это лишь сильнее вызвало в сердце целую бурю эмоций. Да, он заботился. Слишком сильно. И каждое прикосновение, каждый взгляд Хироки, даже когда он оставался спокоен, подобно лёгкому порыву ветра, вызывал в сердце Юу жар, неподвластный разуму. В груди образовался колкий узел, перехватывая дыхание. — Прекратите, — прошептал Юу, вкладывая в свой тихий голос всю искренность и мольбу, и поднял на него свой взгляд. — Самоотдача никогда не приводила ни к чему хорошему. И не думайте, что мне всё равно. Ведь то, что касается вас для меня — самое важное. На мгновение между ними воцарилась тишина, наполненная невысказанными словами, будто давала право наконец открыть то, что так долго держалось под замком. Только не успел Хироки толком ничего предпринять, как тёплая рука студента, закрыв страницы документов, мягко накрыла его руку. В библиотеке стояла тишина, нарушаемая лишь редким шелестом страниц и далёким эхом шагов в пустом коридоре. Вздрогнув от неожиданности, Хироки отвёл взгляд, будто боялся, что в янтарных глазах студента найдёт отражение более хрупкой стороны, тщательно скрытой за годами выученной холодности. Сердце Хироки ускорилось, но он не отдернул руку. Казалось, словно весь тяжёлый груз, накопленный за целый день стал постепенно исчезать, уступая место долгожданному покою. И только тёплое соприкосновение напоминало о том, что граница, возведённая между ними, давно дала глубокую трещину. Всё так же не поднимая своего взгляда, он вместо лишних слов крепче сжал пальцы Юу своими и этого вполне хватило, чтобы сердце альфы рванулось в грудной клетке. — Юу-кун...— прошептал Хироки, вкладывая в это обращение непривычную нежность, словно бархатом окутывая каждое слово. Резкий контраст с его обыденной колкостью заставил сердце альфы замереть. Отложив бумаги, Хироки подался вперед, сокращая пространство между ними настолько, что их плечи тут же соприкоснулись, вызвав в сердце поток электрического тока, — Какой же ты невыносимый. Всегда думаешь о других, но не о себе. И это делает тебя таким... — он на мгновение замолчал, стараясь подобрать подходящее слово, скользнув пальцами по четким линиям скул, отбрасывая назад его непокорные пряди волос. — до невозможности привлекательным. Впрочем, возможно ты прав, но лишь отчасти. Тихий шепот эхом прокатился в звенящей тишине библиотеки, словно признание, вырвавшееся из самой глубины души. Пальцы омеги мягко скользнули по лицу студента, опаляя кожу огнем. Этот жест был полон нежности и тепла, которые он долго скрывал за холодным спокойствием. Юу замер, а произнесенные слова преподавателя окутали его сознание, словно прикосновение солнца после долгой зимы. В этот самый момент слабый аромат омеги бы подобен северному ветру что спускался с горных вершин, как утренний ветер, переплеталось с благоуханием мягких трав, а в глубине оставалась едва уловимая и тягучая сладость мёда, словно тёплый свет на границе рассвета. Такой притягательный, что заполнил всё пространство, и это сводило его с ума. Сердце альфы забилось быстрее, а кровь тут же прилила к лицу. Он меньше всего ожидал услышать такие слова от Хироки, который всегда отличался тем, что не мог говорить откровенно о том, что творится в его душе. Но его взгляд говорил ярче любых слов. За целую неделю, пролетевшей с молниеносной скоростью, Юу стал немного распознавать его настроение по природному аромату, но под воздействием сильных подавителей это было достаточно сложной задачей. А поэтому сейчас альфа не знал, как на это откликаться. И только в этом умиротворении, охватившее пустующее помещение, сквозь высокие окна которого лился свет закатного солнца, словно отделяющее от внешнего мира, они могли позволить себе укрыться от посторонних глаз, ведь другой возможности могло бы и не быть. Растерянность Юу, казалось, испарилась под этим нежным прикосновением, словно утренний туман под лучами солнца, уступая место облегчению, глубина которого не поддавалась словам. Он прикрыл глаза, утопая в разливающемся по телу тепле, исходящем от тонких пальцев омеги. Но это мгновение оказалось мимолетным. И когда Хироки собрался отстраниться, Юу медленно, с осторожностью, словно остерегаясь разрушить хрупкую атмосферу, удержал его руку в своей. Внутри всё горело от щемящей сердце нежности. Ему хотелось прижать Хироки к себе, почувствовать биение его сердца, вдохнуть его аромат. Но, обуздав порыв, он поднёс его пальцы к своим губам, оставляя на нежной коже едва ощутимый след трепетного тепла. От столь нежного прикосновения Хироки едва заметно вздрогнул, а сердце билось слишком громко, открывая то, что он так долго прятал. Его губы дрогнули, словно хотел что-то сказать, но слова так и застряли в горле. Хироки резко втянул воздух, словно бы эти прикосновения лишили остатков его самообладания. — Юу-кун, оставь свои нежности для лучших дней, — выдохнув, произнёс Хироки, стараясь взять вспыхнувшую волну эмоций под контроль и отстранился, пусть даже не особо горел желанием, но внутреннее предупреждение твердило о бдительности. — Лучше подготовься к научной конференции. Слова Хироки прозвучали холоднее, чем он того хотел. Но в голосе сквозила едва заметное тепло, которую было сложно скрыть даже самым привычным спокойствием. Юу сжал зубы, отстраняясь всего на полшага, и опустил взгляд, будто боялся, что в его глазах омега прочтёт всю правду, которую он так отчаянно пытался скрыть. — Конференция... — повторил альфа почти шёпотом, закрывая тетрадь с конспектами, и в его мыслях тут же мелькнуло осознание. — Спасибо, что напомнили. Надеюсь, что смогу показать результат, достойный ваших ожиданий. В воздухе повисла тишина, и лишь тёплый свет заката падал на края. Юу, крепко сжимая пальцами стопку тетрадей, старался вернуть голосу уверенность, но в груди всё равно сжималось от того, что тон Хироки будто отрезал воздух, оставив после себя пустоту. Каждое слово разрезало воздух, наполненные искренностью. Хотелось ответить — резко, хлёстко, чтобы остановить этот порыв быть лучшим. Иначе Юу рано или поздно перегорит. Этого ни в коем случае нельзя было допустить. И вместо этого Хироки позволил себе короткий вздох, стараясь собраться. — Ты справишься, Юу-кун, — произнёс он тихим голосом, в котором, несмотря на всю холодность, проскользнула едва уловимая искра тепла и он на короткий миг положил руку на его плечо.— Я в этом уверен. Просто будь собой. — Хиросе-сан...— не зная, что сказать на эти слова, губы Юу дрогнули в мягкой улыбке и он сжал пальцы омеги в своих. — Мне действительно приятно это слышать от вас. На произнесенные студентом слова Хироки лишь едва заметно кивнул, тронув уголки губ подобием улыбки. Взгляд его, словно отблеск солнца на воде, смягчился на краткий миг, прежде чем, словно опомнившись, он высвободил руку студента, чтобы спрятать документы в портфель. Тишина библиотеки вновь сомкнулась вокруг них, но теперь в ней звучал неуловимый мотив тепла, который нельзя было выразить словами. И порывшись в портфеле, омега извлёк оттуда сложенный листок и протянул в руки Юу. На бумажке изящными символами был выведен номер телефона. — Кажется, я забыл дать тебе свой номер, — произнес Хироки ровным голосом, с лёгкой усмешкой. — И никаких ночных звонков. Совсем не ожидая того, что получит от преподавателя то, о чём Юу мог только мечтать, он взглянул на аккуратные цифры, словно не веря своим глазам. Сердце застучало сильнее, словно пытаясь прорваться наружу, и тепло, растекающееся по телу, стало почти ощутимым. Аккуратно приняв листок, он почувствовал под пальцами лёгкую шероховатость бумаги и на мгновение задержал взгляд на росчерках цифр. — Хорошо, — пробормотал он тихим тоном, не в силах скрыть волнение в голосе. — Не буду. Вместо лишних слов Хироки коротко кивнул, а уголки губ невольно дрогнули в лёгкой улыбке. Мужчина медленно поднялся, и крепко сжимая пальцами портфель, сделал шаг к выходу из библиотеки. Спохватившись, Юу сложил тетради в сумку, продолжая держать бумажку в пальцах, и поднялся из-за стола, поспешил нагнать удаляющиеся шаги Хироки, намереваясь проводит до дома, а в груди вспыхнул лёгкий огонёк, который невозможно было погасить. Юу ускорил шаг, стараясь не терять его образ из виду. Коридор корпуса казался бесконечным, но ощущение пустоты и тихого шелеста шагов лишь усиливало его внутреннее напряжение. Сердце стучало так громко, что казалось, будто его слышат все стены здания. Юу наконец смог догнать Хироки у главных дверей здания, стараясь скрыть волнение и придать своему голосу как можно больше спокойствия. И поймав его изумлённый взгляд, альфа, не говоря ни слова, учтиво открыл перед ним дверь, позволяя выйти первым. Хироки казалось бы на мгновение удивился его внезапному появлению, но ничего не сказав, лишь коротко кивнул в знак благодарности. Оказавшись на улице, прохладный воздух коснулся кожи, Юу почувствовал, как жар немного отступает, оставляя после себя лишь приятное покалывание. Небо пылало всеми оттенками оранжевого и розового, словно художник разлил краски по огромному холсту. Лёгкий ветерок играл с волосами обоих, принося с собой свежий аромат летней листвы и земли. И воспользовавшись его присутствие, Юу старался скрыть волнение и придать своему голосу как можно больше спокойствия: — Хиросе-сан, позвольте вас проводить. Уже поздно, и одному возвращаться небезопасно. Внезапные слова студента заставили Хироки на мгновение остановиться и обернуться. В его глазах читалось лёгкое замешательство и он слегка улыбнулся. — Юу-кун, мне приятно твоё внимание, но я вполне могу позаботиться о себе сам, — ответил Хироки с легкой иронией, но в его голосе слышалась мягкость. — Но если тебе так будет спокойнее, я не буду возражать. Своего рода разрешение со стороны Хироки было подобно глотку свежего воздуха, что позволил Юу расправить плечи и продолжить путь рядом, не скрывая своего присутствия. Юу шел рядом с Хироки, стараясь не нарушать его личное пространство, но в то же время быть достаточно близко, чтобы чувствовать его присутствие. Всю дорогу они сохраняли молчание, которое было наполнено невысказанными словами и чувствами, которые витали в воздухе. Юу украдкой поглядывал на Хироки, стараясь запомнить каждую черту его лица. В свете заходящего солнца он казался особенно красивым, словно сошедшим со страниц старинной легенды. Ему казалось, что сейчас, когда они остались наедине, он видит Хироки совсем другим — более мягким, более открытым, более настоящим. Минуя узкий переулок, засаженный высокими деревьями, чьи ветви, словно переплетение зеленых рук, сплетались в свод, образуя тенистый туннель и оттесняя каменную строгость зданий, Юу изо всех сил сдерживался, чтобы не коснуться руки Хироки. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь листву, отбрасывая свет на землю. Тишину нарушал лишь тихий шепот шагов, вторящий нежной трели птиц. Юу чувствовал, как с каждым шагом его сердце бьется все быстрее. Дорога казалась бесконечной, но для Юу время словно остановилось. Альфа наслаждался каждым мгновением, проведённым рядом с Хироки, остерегаясь нарушить царящую между ними атмосферу. Убедившись, что в это время на улице было ни души, Юу осмелился чуть сократить расстояние, мягко, почти соприкоснувшись с плечом Хироки. От этого мимолетного прикосновения по телу пробежала искра, словно разряд тока. Юу почувствовал лёгкую дрожь в кончиках пальцев и, чтобы скрыть волнение, незаметно сжал их в кулак. Он готов был отдать всё, лишь бы продлить это ускользающее мгновение. Краем глаза он заметил, как Хироки едва заметно напрягся от прикосновения, но не отстранился. Казалось, воздух между ними звенел от невысказанного напряжения, которое они старались не замечать. Проходя мимо старых фонарей, Юу, наконец, собрался с духом. Рука, дрожа от внутреннего трепета, медленнее обычного протянулась к руке Хироки. Сердце Юу застучало еще быстрее, когда пальцы осторожно коснулись нежной кожи омеги. Время замерло, словно мир вокруг перестал существовать, оставляя лишь их двоих и мягкое тепло их прикосновения. Хироки вздрогнул, но не отдернул руку. Его взгляд задержался на пальцах Юу, и в глубине глаз мелькнула мимолетная тень удивления, смешанного с едва заметным облегчением, скрытой за привычной сдержанностью. Он сделал легкий вдох и, мягко сжал пальцы юноши в ответ. Долгое время, не размыкая сплетенные пальцы, Юу чувствовал, как напряжение постепенно отступает, уступая место разливающемуся по венам теплу. Между ними воцарилась тишина, наполненная едва уловимым шепотом ветра, трепещущего в листве. Юу почувствовал, как сердце Хироки бьется в унисон с его собственным, и терпкий, волнующий аромат омеги, смешанный с прохладой вечернего воздуха, наполнил грудь сладкой, пьянящей тяжестью. Он никогда не мог и подумать, что за внешней холодностью скрывается душа, жаждущая тепла и нежности. Наконец, когда дорога вывела на освещённую улицу, Юу почувствовал, как бремя времени вновь опустилось на плечи, сковывая привычными заботами и рамками. Сердце болезненно сжалось, потому что не желал так скоро прощаться. Хотелось бы немного продлить это мгновение. И когда Хироки, разрывая это мгновение, остановился, бросив в сторону окна многоэтажного здания, в котором мерцал свет, юноше оставалось лишь отчаянно нежно сжать его руку еще раз, словно умоляя остаться на мгновение дольше, прежде чем они разойдутся. Хироки с изумлением посмотрел в его сторону и его губы дрогнули в тёплой улыбке. Каждый раз, когда Юу провожал его, будто нарочно дожидаясь окончания рабочего дня, осознание которого согревало душу, он стремился растянуть эти драгоценные минуты. Ведь в университете им вновь придётся соблюдать расстояние. — Спасибо, что проводил, Юу-кун, — прошептал Хироки, и в тихом голосе промелькнула нежность, прежде чем высвободить свои пальцы из тёплого плена. Задержав свой взгляд на ярких глазах студента намного дольше, чем следовало, Хироки одарил его мимолётной, но искренней улыбкой. Этот взгляд, полный едва уловимой ласки, отозвался теплом в сердце Юу, рассеивая тягостные мысли. И, немного помедлив, Хироки наклонился к застывшему от удивления юноше, мягко скользнул пальцами по его плечу и, приподнявшись на носки, оставил невесомый поцелуй на щеке. — До завтра, — произнёс Хироки тихим голосом, прежде чем стремительно развернуться и исчезнуть за дверью подъезда. Столь внезапное прикосновение, словно искра, пронзило Юу насквозь, оставив после себя приятное покалывание и вихрь чувств. Сердце стучало так сильно, что казалось, оно может вырваться наружу, а лёгкое покалывание в пальцах от прикосновения Хироки упорно не желало отступать. Юноша коснулся щеки, где еще совсем недавно ощущалось дыхание губ Хироки, и, долго провожая взглядом удаляющуюся фигуру, растворившуюся за массивными дверями, нежно улыбнулся, словно пытаясь удержать память о мгновении, которое успело пронзить его насквозь. В самое сердце умиротворения, словно трещина в хрупком льду, ворвались шаги из-за спины, заставив тело напрячься, как натянутую струну. Не успел Юу обернуться, как бархатный голос, пропитанный ироничной усмешкой, достиг его слуха, не требуя представления: — Не могу поверить, что ты действительно потерял голову. Я уже думал, меня провели. Стиснув зубы, альфа резко обернулся, готовясь обрушить весь гнев, накопившийся в душе, но столкнулся с взглядом, словно теплый поток горячего шоколада, в котором можно было утонуть, заставил удержаться. Его глаза в неверии распахнулись, окидывая его внимательным взглядом, впитывая каждую деталь. Но чем больше он примечал знакомые черты лица, взъерошенные светлые пряди, растрепанные от лёгкого порыва ветра и мягкую улыбку, тем сильнее Юу отшатнулся, словно от прикосновения к раскаленному углю. Невозможно. Неужели его друг детства спустя столько лет решил навестить Токио? Это иллюзия. Но слишком реалистичная. Хаттори Ритсу. Его названный старший брат. Лучший друг. И один из немногих, кому он мог довериться, как самому себе. Кажется, это обман чувств, сотканный из тоски и надежды.