Melt the ice of your heart

Первые дни после переезда оказались слишком двойственными, будто жизнь разделилась и забыла предупредить об этом заранее. В квартире всё было слишком настоящим, чтобы притворяться. Здесь Юу переставал быть студентом, который не всегда вовремя сдаёт работы и иногда слишком эмоционально реагирует на занятиях. Здесь он был просто тем, кто мог тихо зайти на кухню, обнять Хироки со спины и уткнуться лбом в его плечо, наслаждаясь его близостью. И Хироки принимал это так естественно, будто всегда жил именно чужим дыханием за спиной, пальцами на запястье, с чьим-то голосом в своём пространстве. Но стоило им выйти за порог квартиры и всё менялось до неузнаваемости. Университет возвращал правила, как строгий преподаватель, который не терпит опозданий даже на минуту. — Хиросе-сенсей, позвольте я отвечу на задание,— обращался Юу спокойным тоном на лекции, чуть наклонив голову в знак уважения, записывая материал в тетради. Его голос был ровным без намёка на ту мягкость, с которой он ночью мог лениво тянуть его имя, касаясь губами линии шеи. Хироки даже не сразу обернулся на его голос, потому что взгляд был сосредоточен на лекции. — Прошу вас, Куросаки-кун, — ответил он так же ровно, будто между ними не было ни общей кухни, ни совместных ужинов, ни тихих разговоров в темноте. И всё же в этой формальности одно давалось им труднее, чем ожидалось. Юу поймал себя на том, что слишком часто смотрит в его сторону. Не демонстративно, скорее осторожно, как будто учится держать дистанцию заново. Ещё утром он мог касаться его лица без слов, а теперь не позволял себе даже задержать взгляд дольше пары секунд. А Хироки был слишком прекрасным в контроле. Он идеально держал дистанцию. Слишком идеально. И именно это раздражало Юу больше всего. Ни молчания дольше нормы, ни взгляда в сторону, ни даже намёка на то, что ещё несколько часов назад этот же человек позволял ему переплетать пальцы у себя на кухне. Это было слишком невыносимо. Будто они играли в две разные жизни и ни одна не имела права знать о другой. Однако это было наименьшей из проблем. Он стал всё чаще замечать Задержанные взгляды на Хироки Чуть более долгие, чем требуется. Студенты, аспиранты, даже преподаватели из соседних корпусов позволяли себе слишком много. Наклоны ближе, чем нужно, мягкие улыбки, вопросы, которые явно могли быть отправлены по почте, но почему-то задавались лично. И Хироки был вежлив, корректен, спокоен настолько, что это злило ещё сильнее. Юу сжимал челюсть, заставляя себя дышать ровно. Нельзя. Не здесь. Не сейчас. Когда занятия закончились, аудитория постепенно опустела. Шорох шагов стих, дверь закрылась, и остались только они двое и тишина, наполненная напряжением. Хироки, не оборачиваясь, аккуратно раскладывал документы на учительском столе, делал пометки, словно ничего вокруг не существовало. Юу закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко. — Куросаки-кун? — спокойно, почти рассеянно отозвался Хироки, но в голосе мелькнула тень вопроса. Ответа не последовало. Юу сделал несколько шагов вперёд, контролируя себя из последних сил. Запах омеги уже привычный и всё равно сбивающий дыхание. Юу сжал челюсть, будто это могло помочь и остановился почти вплотную. — Юу… — тихо произнёс Хироки, наконец подняв взгляд. Это стало последней каплей. Юу мягко, но решительно прижал его к краю стола, отодвигая папки в сторону. Не грубо. Не резко. Скорее так, как прижимают что-то своё, чтобы убедиться, что он никуда не уйдет. — Ты вообще понимаешь, — глухо сказал он, наклоняясь ближе, — сколько на тебя сегодня пялились? Хироки замер от его слов и только затем медленно выдохнул,смотря в глаза юноши, полыхающие яростью. — Мы в университете, — напомнил он, но голос прозвучал тише обычного. — Вот именно, — Юу опустил лоб к его виску, сдерживаясь изо всех сил. — И я весь день делал вид, что мне всё равно. Пальцы Хироки легли почти невесомо ему на предплечье. — Юу, — произнёс он мягко, но уже теплее, — ты же знаешь. Я не даю поводов. — Я знаю, — признал он сквозь зубы. — Но это не мешает им смотреть. На мгновение повисла тишина. Потом Хироки тихо усмехнулся почти устало. — Ты ревнив, — констатировал он. — Безнадёжно, — честно ответил Юу. И, чуть отстранившись, он всё же позволил себе одну слабость: короткое, почти невесомое прикосновение губ к скуле Хироки. То самое место, где никто не увидит. В один из вечеров, когда напряжение достигло пика Юу вернулся в квартиру и дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Хироки был на кухне, наверняка экспериментируя с блюдами и его обволакивал пряный аромат специй. Омега не обернулся сразу, просто спокойно помешивал овощи на сковороде, как будто ждал его с точностью до минуты. — Ты поздно, — сказал он ровным тоном, в котором скрывалась та самая мягкость,что заставляла сердце альфа трепетать. Усмехнувшись, Юу снял куртку, повесил её, сбрасывая напряжение этого дня и только потом зашёл на кухню. — Семинар затянулся. Юу подошёл ближе, останавливаясь за его спиной,прежде чем прижаться к нему, ласково скользнув пальцами вдоль его плеч, которые скрывала тонкая ткань верхней одежды. В отличие от Хироки, который умел разделять личное и формального, Юу не умел так хорошо переключаться. Не умел оставлять чувства за дверью аудитории, которые всё равно оставались с ним в жестах, в интонации, в том, как он чуть дольше задерживал взгляд, чем позволено студенту. Его прикосновения были нежными, осторожными, но в них ощущалась та самая тоска, которая съедала Юу изнутри. Он наклонил голову, прижимаясь щекой к плечу омеги. Это было не просто объятие, это был крик души, отчаянная попытка удержать то, что казалось ускользающим. Хироки замер на мгновение. Его руки, с которых ещё не успела исчезнуть мука, легко коснулись лица Юу. Пальцы осторожно прошлись по его щеке, словно пытаясь стереть излишнюю близость, но вместо этого лишь усиливая. Юу закрыл глаза, вдыхая тонкий аромат специй, смешанный с запахом Хироки. Он чувствовал, как мягкая ткань рубашки омеги скользит под его щекой, и это была единственная доступная ему форма касания, что вызывало трепет. — Меня всё бесит, — буркнул Юу, зарываясь лицом в ткань его рубашки, подавляя раздражение. Хироки не спешил отстраняться, позволяя этому тихому, почти отчаянному жесту зависнуть между ними. Но в его молчании уже не было той безупречной уверенности, с которой он держался в университете. — Ты устал, — спокойно заметил он, его взгляд на мгновение скользнул по напряжённой фигуре альфы. Слишком хорошо он знал этот взгляд, эту сдержанную ярость, за которой скрывалась тревога, пульсирующая под тонкой кожей. — Я зол, — так же спокойно ответил Юу и тут же нахмурился, словно горький привкус собственных слов застрял на языке. — И да, устал тоже. Тем временем Хироки выключил плиту и снял сковороду, и пряный аромат стал ещё интенсивнее, заполняя собой тесное пространство, обостряя и без того хрупкое равновесие. Только он сделал шаг, как пальцы альфы, словно цепкие лозы, лишь сильнее сжались на его талии, удерживая на месте, не позволяя сдвинуться. — Юу… Юу не ответил сразу, только вдохнул глубже, словно решаясь не на действие, а на признание, мучительно застрявшее где-то между горлом и грудной клеткой. — Я весь день смотрел, как ты делаешь вид, что ничего не происходит, — он на короткий миг замолчал, его дыхание стало прерывистым. — И у тебя это слишком хорошо получается. Хироки чуть повернулся в его руках, желая хотя бы немного сменить положение, вырваться из этого удушающего объятия. Этого движения было достаточно, чтобы их взгляды всё-таки пересеклись. — Я не делаю вид, — Хироки едва заметно нахмурился. — Да? — Юу коротко усмехнулся, но в этом звуке не было ни капли веселья. — Тогда почему я один это вижу? Молчание натянулось, как тонкая струна, одно неровное и порвётся. Хироки глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Потому что ты смотришь иначе, — наконец произнёс он. — Потому что я не могу не смотреть, — глухим голосом выдохнул Юу. — В этом разница. Молчание стало плотнее, и яркие эмоции вырывались, подобное огню, подоженному на фитиль. — Мы не можем вести себя здесь так же, как дома... — Я знаю, — резко перебил Юу. — Я, чёрт возьми, знаю. Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть накопившееся за день и коротко выдохнул. За все эти взгляды, пронзающие насквозь. За каждую секунду, когда он заставлял себя стоять на расстоянии — Но ты… — он запнулся, сжал челюсть. — Ты ведёшь себя так, будто меня вообще нет. Хироки замер и именно в этот момент собственный контроль стал трескаться, как замерзшая река, скованная льдом. — Это не так, — произнёс Хироки тихим голосом, в котором не было прежней уверенности. И этого глубокого взгляда, обращенного в его сторону, было достаточно, чтобы в Юу всё взорвалось, а пальцы на его талии сжались до боли, проникая пальцами под тонкую ткань. Хироки вздрогнул,но не предпринял попытки отстраниться. — Тогда не смотри на меня так, — тихо сказал он, и его взгляд стал только темнее. — Как? — спросил Хироки почти выдохом. — Как будто тебе всё равно. Он сдвинулся ближе, сокращая и без того минимальное расстояние. Теперь между ними не осталось ни пространства, ни возможности сделать вид, что это просто разговор. Хироки вдохнул глубже, ощущая, как едва заметное напряжение в плечах нарастает, предвещая неизбежное. — Если бы мне было всё равно…… — начал он и голос предательски дрогнул. Юу перехватил его запястье аккуратно, но твёрдо, и наклонился ещё ближе, почти касаясь его губ, чувствуя жар его дыхания, но всё ещё удерживаясь в последней точке контроля. — Скажи мне остановиться, — почти хрипло произнёс Юу, находясь на грани срыва. Хироки закрыл глаза на мгновение, словно надеясь, что это действие вернёт всё на свои места. Этого точно не хватило. Когда он снова посмотрел на него, в этом взгляде уже не было прежней безупречности. Только сдержанность, которая трещала по швам, готовая рухнуть. — Я уже пытался… — произнёс Хироки сорвавшимся голосом и в этот самый момент его губы накрыли жарким поцелуем. Поцелуй был обжигающим, требовательным. Юу жадно впился в губы Хироки, словно пытаясь наверстать упущенное время, вырвать из него всю ту боль и сомнения, что терзали его сердце. Руки Хироки, прежде скованные, теперь обвились вокруг шеи Юу, притягивая еще ближе, отвечая на его страсть с той же силой. Пальцы Юу, всё ещё крепко сжимавшие талию Хироки, казалось, проникали сквозь одежду, поглаживая кожу, усиливая напряжение. Не говоря лишних слов альфа подхватил его под бедра, усаживая на поверхность стола. Язык проскользнул между приоткрытых губ, исследуя, дразня, разжигая пламя желаний. Ответный стон затерялся между их губами, смешиваясь с тяжелым дыханием. Юу чувствовал, как его тело реагирует на усиленные феромоны Хироки, как дрожит каждый нерв, как вспыхивает огонь. Он прижался к нему всем телом, ощущая мягкость под своими руками, тепло, пробивающееся сквозь ткань. В его груди бушевал ураган, который он больше не мог сдерживать, что требовал непременного утоления. Хироки выгнулся на столе, пальцы впились в плечи Юу, оставляя следы на ткани рубашки. Каждое прикосновение Юу было как разряд тока, заставляющий забыть обо всём на свете. Запах альфы заполнил всё пространство вокруг, смешиваясь с его собственным, создавая густой, пьянящий коктейль, от которого кружилась голова. Юу оторвался от его губ, проводя дорожку из горячих поцелуев вдоль челюсти, спускаясь ниже, к шее. Он чувствовал, как пульс Хироки бьётся под его губами — быстро, неровно, выдавая всё то напряжение, что скрывалось за внешней невозмутимостью. Омега запрокинул голову, открывая доступ к шее, и этот жест доверия, бессознательный и полный, ударил Юу прямо в грудь. Он провёл языком по нежной коже, прежде чем оставить лёгкий след от зубов на шее, словно бы оставляя напоминание о том, что этот человек уже занят, и услышал, как Хироки закусил губу, чтобы сдержать стон. — Юу, сейчас ужин...— постарался он взять над собой контроль,но когда Юу расстегнул пуговицы его рубашки, нежно целуя кожу на его груди, омега не выдержал вспыхнувшего огня,что расползался по каждой части тела. — Подождёт... — хрипло выдохнул Юу, почти касаясь губами его кадыка. — Сейчас я хочу тебя. Юу склонился ниже, чтобы коснуться губами одного из сосков. Он нежно обхватил его губами, слегка прикусывая, а затем начал ласкать языком. Тело Хироки пронзила дрожь, словно удар тока. Он вцепился пальцами в плечи Юу, не в силах сдержать потока чувств, захлестнувших его. Каждый нерв в его теле был на пределе, каждая клетка жаждала большего. Он чувствовал, как кровь приливает к лицу, а внизу живота зарождается сладкая истома. Юу, чувствуя его реакцию, углубил поцелуй, играя языком с твердеющим соском. Не отрываясь от его сосков, покусывать и игрась с языком, Юу медленно провел рукой по животу Хироки, останавливаясь на поясе его штанов, ощущая сквозь ткань его упругий член, поглаживая пальцами. Безумный ритм сердца Хироки эхом отдавался в ушах. Прикосновения Юу сводили с ума, каждая клеточка тела отзывалась на его ласки. — Ты не можешь...— постарался Хироки возразить, останавливая его руку на том моменте, когда его пальцы собирались снять с него уже влажное нижнее белье. — Почему? — он с недоумением взглянул на омегу, чьи феромоны окутывали все пространство. — У тебя нет презервативов, — напомнил Хироки, потому что имеется один риск, который он не планировал воплощать в реальность. Юу изогнул бровь, всё ещё находясь в смятении, однако затем с улыбкой на губах, он прошептал: — Не беспокойся об этом. И после этих слов альфа на мгновение отстранился, прежде чем достать из кармана своей сумки упаковку презервативов, положив на стол. — Ты когда успел купить? — с изумлением спросил Хироки, чувствуя дрожь, когда пальцы Юу скользнули под ткань. — Ммм...Это не я, — он игриво посмотрел на Хироки, отбрасывая назад его тёмные волосы. — Накаджима-кун подкинул мне сегодня в сумку. От его слов Хироки усмехнулся, и его лицо горело огнём, когда Юу полностью стянул с него белье. Сердце глухо билось в груди, а каждое прикосновение Юу, казалось, усиливало в несколько раз. Пальцы Юу скользнули по влажной, горячей коже, и Хироки выгнулся на столе, срывая тихий, сдавленный вздох. В голове царил туман, мысли путались, уступая место чистому, животному желанию, которое разливалось по венам огнём. Он чувствовал, как его собственная влага пропитывает бёдра, как предательски дрожит тело в ожидании. Юу, не торопясь, разорвал упаковку зубами и этот звук показался Хироки оглушительно громким в тишине комнаты, заглушаемой лишь шумом их прерывистого дыхания. Альфа действовал быстро и уверенно, но в каждом его движении сквозила нежность, от которой у омеги перехватывало дыхание. Когда Юу навис над ним, опираясь на локти, их взгляды встретились, и в этом коротком мгновении было столько обещания, что Хироки закрыл глаза. Осторожно раздвигая руками его бедра, медленно приподнимая, Юу, подвёл головку члена к его анусу. Хироки вздрогнул, почувствовав легкое покалывание. Юу замер, давая Хироки время привыкнуть к ощущению. Он нежно поцеловал его в губы, стараясь таким образом успокоить. Хироки ответил на поцелуй, слегка подаваясь навстречу и толкаясь бедрами. Член постепенно входил в Хироки, стараясь не доставить дискомфорта, растягивая его до предела. Юу выдохнул сквозь зубы, чувствуя, как его член окружает горячее и влажное нутро. Тело горело, внутри все сжималось и расширялось одновременно. Хироки вскрикнул от боли и накатившего удовольствия, цепляясь пальцами за плечи Юу, обвивая ногами его талию, почувствовал, как тот зарычал, уткнувшись лицом в его шею, вдыхая запах, который дурманил его сильнее любого парфюма, которым он пользуется. Юу начал двигаться, медленно, почти лениво, давая Хироки возможность привыкнуть к ощущению. Каждое движение альфы было выверенным, но в нём чувствовалась сдерживаемая сила, готовая вырваться наружу в любой момент. Хироки вцепился пальцами в край стола, чувствуя, как дерево врезается в ладони. Каждый толчок отдавался дрожью в позвоночнике, и омега чувствовал, как по телу разливается жар, заставляющий его выгибаться навстречу. Пальцы Юу скользнули по его влажным бёдрам, приподнимая их выше, чтобы войти глубже, и Хироки закусил губу, сдерживая крик, рвущийся наружу. Звук их тел, влажный и ритмичный, смешивался с прерывистым дыханием и тихими стонами, заполняя кухню тягучей атмосферой. Движения Юу стали более резкими, почти отчаянными, но в каждом толчке чувствовалась забота, но не мог остановиться. И каждое движение отдавалось у Хироки внизу живота сладкой пульсацией. Он чувствовал, как член альфы скользит внутри, задевая чувствительные точки и Хироки запрокинул голову, открывая шею для поцелуев, не в силах удержаться, выдохнул имя альфы, сорвавшееся с губ горячим шёпотом. Юу принял этот безмолвный жест, припадая губами к горячей коже, проводя языком по пульсирующей жилке, ощущая, как под его губами бьётся бешеный ритм пульса. Он ускорил темп, ритмично вбиваясь в его тело, и помещение наполнилась влажными, глухими звуками и сбивчивыми вздохами. Стол под ними скрипел и каждое движение альфы отдавалось сладкой дрожью. Хироки чувствовал, как внутри нарастает горячая волна, сжимающая всё в тугой узел предвкушения. Юу почувствовал, как стенки омеги начинают ритмично сжиматься вокруг него, и зарычал, впиваясь пальцами в его бёдра, оставляя алые следы на бледной коже. Юу наклонился и поцеловал его в приоткрытые губы глубоким поцелуем и прикусил нижнюю губу Хироки, слегка оттягивая, прежде чем отпустить, и в этом жесте было что-то собственническое, почти дикое. Хироки вздрогнул, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугую спираль. Юу, не замедляясь, провел ладонью по его груди, задевая затвердевший сосок, и омега выгнулся дугой, прижимаясь теснее. Стол под ними громко скрипнул, и Юу подхватил Хироки под ягодицы, приподнимая его почти на весу, меняя угол проникновения так, что у омеги перехватило дыхание. — Смотри на меня, — голос Юу был хриплым, низким, почти требовательным. Хироки подчинился, встретив его взгляд, и в этом коротком мгновении, когда их глаза встретились, Юу улыбнулся уголками губ мягко, почти нежно, и эта нежность контрастировала с глубокими толчками. Каждый мускул альфы был напряжен до предела, но он продолжал двигаться, растягивая мгновение, не желая, чтобы это заканчивалось. Он чувствовал, как Хироки дрожит под ним, как его тело выгибается навстречу, как с его губ срываются бессвязные звуки, и этот звук был лучшей музыкой, которую Юу когда-либо слышал. Он замедлился на мгновение, давая перевести дух, и провел ладонью по влажной спине омеги, очерчивая линию позвоночника, чувствуя, как каждый позвонок отзывается дрожью под его пальцами. Хироки почувствовал, как внутри нарастает горячая волна, поднимающаяся от кончиков пальцев ног к самой груди. Каждое медленное движение Юу растягивало мгновение, делая его вязким и бесконечным. Юу чувствовал, как стенки Хироки начинают сжиматься в ритмичных спазмах, предвещая близкую разрядку. Он наклонился, перехватив губами сосок омеги, одновременно ускоряя темп, вбиваясь в него с глухим рычанием, заставляя каждый нерв внутри Хироки напрягаться сильнее. Омега вскрикнул, выгибаясь дугой, чувствуя, как мир вокруг схлопывается до ощущения члена внутри, до губ на своей груди, до рук, сжимающих его бедра так крепко, что на коже останутся синяки. — Юу… — выдохнул Хироки, имя сорвалось с губ, когда волна оргазма накрыла его с головой, заставляя тело выгнуться и замереть на мгновение в сладкой судороге. Внутренние мышцы омеги конвульсивно сжались вокруг его члена. Этого оказалось достаточно, чтобы Юу, уткнувшись лицом в его плечо, делает ещё несколько рваных толчков, и замер, изливаясь внутрь презерватива с глухим, сдавленным стоном. Помещение постепенно наполнялось тишиной, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием. Воздух был густым от смешанных феромонов и пота.Тела были сплетены, а влажная кожа липла друг к другу. Хироки чувствовал, как медленно возвращается способность мыслить здраво, как отступает туман желания, уступая место реальности. Юу поцеловал его в плечо, осторожно вышел, стараясь не причинить боли. омега вздрогнул от лёгкого дискомфорта. Юу стянул презерватив, завязал его и выбросил в мусорное ведро, стоящее под раковиной. Вернувшись, он протянул Хироки руку, помогая сесть. Омега пошатнулся, чувствуя слабость в ногах, и Юу подхватил его под локоть, поддерживая. — Больно? — тихо спросил Юу, притянув омегу к себе, укладывая его голову себе на грудь. Хироки всё ещё дрожал мелкой дрожью, приходя в себя, и Юу гладил его по спине, разгоняя ток по охлаждённой коже. — Немного...— признался Хироки, утыкаясь носом в его ключицу. Это была сладкая и приятная боль, которая утихает, оставляя после себя тепло. Он прикрыл глаза, чувствуя, как медленно успокаивается сердцебиение, и лишь крепче прижался к груди альфы, чьи пальцы успокаивали его быстрее любых слов. — Пойдём в душ, — сказал альфа тихо, и его голос звучал мягко и Хироки кивнул, позволяя себя увести из кухни. В ванной их окружал пар, и Юу аккуратно смыл с его тела следы их страсти, касаясь осторожно, словно боялся повредить. Хироки стоял, прислонившись спиной к кафельной стене, чувствуя, как тёплая вода стекает по лицу. Вода стекала по их телам, смывая усталость и оставляя лишь тепло. Юу провел ладонью по мокрым волосам Хироки, убирая пряди с его лба. Омега приоткрыл глаза, встречая внимательный взгляд альфы. В тишине, нарушаемой лишь шумом воды, не было нужды в словах. Юу взял гель для душа, нанес на мочалку и начал медленно водить по плечам и груди омеги, массируя круговыми движениями. Хироки выдохнул, расслабляясь под его руками, позволяя заботе окутать его с головой. Они вышли из душа, когда кожа начала гореть от долгого пребывания в воде. Юу обернул Хироки в пушистое полотенце, растирая его плечи, прежде чем взять второе для себя. Хироки стоял, наблюдая за движениями альфы, и в его груди разливалось спокойствие, смешанное с легкой усталостью. Мгновение спустя Хироки,скидывая с себя полотенце, дрожащими пальцами надевал на себя домашнюю одежду, оправляя складки,прежде чем поспешно скрыться на кухне. Кухня встретила его всё тем же запахом специй, что теперь казался мягче. Хироки остановился у стола, на мгновение опираясь ладонями о прохладную поверхность, прежде чем включить чайник, подогревался воду. Дыхание всё ещё не до конца выровнялось, а в теле жила приятная тяжесть, смешанная с остаточным напряжением. Чайник зашумел, наполняя комнату паром и привычным гулом. Хироки повернулся, опираясь бедром о столешницу, смотря на собственное отражение через зеркальные дверцы верхних шкафов, проводя пальцами по обнаженной шее, на которой теперь выделялся яркий след от зубов альфы. Он коснулся засоса кончиками пальцев, чувствуя лёгкую болезненность, и по телу пробежала дрожь воспоминаний. Хироки отвёл взгляд от зеркала, поправил ворот свободной футболки, но ткань лишь скользнула по коже, не скрывая ничего. Чайник щёлкнул, отключаясь, и Хироки отвернулся, чтобы заварить чай, стараясь унять нервную дрожь в руках, доставая чашки. И поднимаясь на носки, собираясь достать тарелки с верхних шкафов, как за спиной послышались мягкие и уверенные шаги и через мгновение тёплые ладони легли ему на талию, а подбородок Юу опустился на его влажные волосы. — Всё в порядке? — голос альфы звучал низко, почти воркующе, и Хироки кивнул, чувствуя, как к лицу приливает жар. — Да. Ужинать будешь? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце всё ещё билось быстрее обычного. — Конечно, — Юу хмыкнул, поцеловал его в висок и отпустил, чтобы достать тарелки из шкафа. И раскладывая из сковороды овощи с морепродуктами, обжаренные до хрустящей корочки, поливая соевым соусом, Хироки поставил тарелки на стол. Расположившись напротив друг друга, подвигая себе блюда,и взяв палочки, начали есть. И Хироки старательно отводил взгляд от поверхности, помня, что здесь происходило всего полчаса назад. Юу, напротив, смотрел на него открыто, с лёгкой улыбкой на губах. — Знаешь, если ты продолжишь так готовить, я скоро откажусь от еды в столовой, — произнёс Юу с ласковой улыбкой, погружая в рот обжаренные морепродукты. Хироки опустил взгляд в тарелку, чувствуя, как щёки заливает румянцем от этих слов. Он аккуратно подцепил палочками кусочек креветки, стараясь сосредоточиться на еде, но присутствие Юу напротив заполняло всё пространство кухни. Тишина была не тягостной, а скорее уютной, наполненной теплом, которое, казалось, исходило от самого альфы. — Спасибо, — наконец тихо ответил Хироки, поднимая глаза. В его голосе сквозила лёгкая хрипотца, оставшаяся после страсти, что не осталось незамеченным, — Но в столовой нашего кампуса готовят лучше. Юу усмехнулся, отпивая зелёный чай, и его взгляд скользнул по лицу Хироки, задерживаясь на покрасневшей коже и слегка припухших губах. Внутри альфы что-то сильно дёрнулось при виде ярких следов, которые напоминали о том, что омега был его хотя бы в эти мгновения. Он отставил чашку и потянулся через стол, касаясь пальцами запястья Хироки, чувствуя, как он вздрагивает от неожиданного прикосновения. — Протестую. Твоя еда особенная, — Юу провёл большим пальцем по тонкой коже, где бился пульс. — Потому что ты её готовил. Хироки замер, не зная, куда деваться от этой прямоты. Он попытался высвободить руку, но хватка Юу была мягкой, позволяющей уйти, но омега не стал сопротивляться. Вместо этого он сосредоточился на еде, чувствуя, как каждый кусочек проваливается в желудок вместе с волнением. — Как твоя спина? — спросил Юу мягким голосом, от которого у омеги перехватило дыхание. Вопрос прозвучал обычно, но в нём чувствовалась та же нежность, что была в ванной, когда Юу смывал с него следы их близости. — Нормально, немного ноет, — ответил Хироки, пожимая плечами. Он действительно ощущал лёгкую тянущую боль в пояснице, но это было приятным напоминанием о том, что произошло. — Ты перестарался. Юу усмехнулся, замечая в тоне омеги сухую иронию, отпуская его руку, и откинулся на спинку стула, не сводя с него глаз. В этом взгляде читалось что-то собственническое. Хироки сглотнул, чувствуя,как лицо пылает огнём, и снова уткнулся в тарелку. Они доели в молчании, которое не было неловким. Звук палочек, стукающихся о фарфор, и тихий шум улицы через приоткрытое окно заполняли пространство кухни, наполняя её умиротворением. Хироки чувствовал, как медленно отпускает напряжение, как расслабляются мышцы, и после ужина, когда Юу настоял на том, чтобы помыть посуду. Хироки остался сидеть, наблюдая за широкой спиной и уверенными движениями. Юу двигался плавно, привычно, словно знал эту кухню вдоль и поперёк. Его плечи, обтянутые простой тёмной футболкой, мерно поднимались и опускались, пока он споласкивал тарелки. Хироки невольно перевёл взгляд на то место, где под тканью угадывались следы от его собственных ногтей. Те самые красные полосы, что он оставил в порыве страсти. При мысли об этом низ живота снова скрутило сладкой истомой, и Хироки поспешил отвести глаза. Когда Юу повернул кран, выключая воду, убрав тарелки обратно на верхние полки, он вытер руки, прежде чем протереть столешницу, которая напоминала о произошедшем. Глубоко вздохнув, отбрасывая назад воспоминания о том, насколько омега выглядел сексуально на этом столе. В полумраке он обернулся к Хироки, остановившись в шаге от него. Между ними повисла тишина, наполненная миллионом невысказанных слов.Юу протянул руку и мягко провёл ладонью по щеке Хироки, убирая прядь влажных волос. — Иди в спальню, я скоро приду, — сказал он, и Хироки коротко кивнул, поднимаясь со стула. Ноги всё ещё ощущались ватными, когда он шёл по коридору, касаясь пальцами прохладной стены для опоры. Спальня встретила его полумраком, лишь уличные фонари пробивались сквозь занавески, отбрасывая длинные тени на стены. Хироки забрался на кровать, ощущая, как мягкий матрас принимает его тело, и прикрыл глаза, позволяя себе просто быть. Он слышал, как Юу выключил свет на кухне, как его шаги приближались, и через мгновение матрас прогнулся под весом альфы. Юу лёг рядом, не касаясь, но его тепло ощущалось даже на расстоянии. — Хироки, повернись ко мне, — попросил он тихим голосом, и Хироки, без лишних раздумий, перевернулся на живот, уткнувшись лицом в подушку. Мягкие, уверенные пальцы легли ему на поясницу, начиная медленно массировать напряжённые мышцы. Хироки выдохнул от облегчения, чувствуя, как боль отпускает, уступая место теплу, что разливалось по телу. Юу давил осторожно, но настойчиво, разминая каждое зажатое место, и омега таял под его руками, позволяя себе быть уязвимым. Он не знал, сколько времени прошло, прежде чем альфа остановился, убрав руки, но когда Хироки приподнял голову, Юу уже натягивал на них обоих одеяло, притягивая его к себе ближе. — Сладких снов, — прошептал Юу и его голос звучал настолько успокаивающе, что позволял отпустить все тревоги в один миг. Хироки прильнул к его груди, вдыхая знакомый запах, смешанный с гелем для душа, и чувствуя, как сильная рука обвивает его талию, фиксируя в надёжном кольце. Глаза слипались, усталость накрывала с головой, но в груди разливалось тепло, которое он не мог объяснить словами. Это было не просто удовлетворение от близости, а что-то глубже. Это было чувство безопасности, которого ему так не хватало. Наблюдая за умиротворённым лицом омеги, которого он держал в своих руках, пальцы Юу ласково скользнули по его шее, на которой горел яркий засос, что тут же привлечет лишнее внимание, прежде чем поправить край футболки. Наверняка завтра собираясь на лекции в университет Хироки будет очень раздражен тем, что он оставил засос на видном месте. И губы альфы дрогнули в виноватой улыбке. Надо бы с этим разобраться. На утро следующего дня, когда первые лучи солнца пробрались сквозь шторы, касаясь лица Хироки, он некоторое время лежал неподвижно, не открывая глаз. Тело ныло приятной слабостью, напоминая о ночи, но в то же время чувствовалось лёгким и отдохнувшим. Он медленно повернул голову, встречая пустой край кровати, и лишь слабая вмятина на подушке и запах альфы, въевшийся в бельё, говорили о том, что он был здесь. Хироки сел, проводя ладонью по лицу, и заметил на тумбочке записку, сложенную треугольником. Он потянулся за ней, разворачивая и пробегая взглядом по аккуратным строкам: «Я ушел по делам. Через час вернусь. Не скучай». Под текстом стояла подпись, и Хироки не сдержал улыбки, чувствуя, как тепло разливается внутри. Для Юу, которого приходилось буквально вытаскивать из кровати, потому что он не любил ранние подъемы,проклиная весь мир, было достижением,что он проснулся раньше него. Это даже удивительно. Хироки ещё несколько секунд держал записку в руках, будто она могла сказать больше, чем уже сказала. Бумага хранила лёгкий запах хвои и сандала. Не такой яркий, как на простынях, но узнаваемый, цепляющийся за память быстрее, чем за чувства. Он аккуратно сложил её обратно и положил на тумбочку, чуть ровнее, чем было нужно, словно придавая значение мелочи. Он поднялся не сразу. Тело отзывалось ленивой тяжестью, и Хироки позволил себе задержаться в этом состоянии немного дольше, чем следовало. Редкая роскошь, которую он обычно не позволял. Когда он всё же встал, пол под ногами показался прохладнее обычного. Хироки машинально потянулся к вороту футболки, поправляя ткань, направляясь в ванную комнату. Включая свет, Хироки поднял взгляд на зеркало и замер. На шее, чуть выше ключицы, алел отчётливый след, оставленный альфой прошлой ночью. Он провёл пальцами по коже, чувствуя лёгкую болезненность, и мысленно выругался. Лекции начинались через два часа, а воротник водолазки, единственной вещи, способной скрыть эту метку, находилась в стирке. Хироки вздохнул, пытаясь прикинуть, можно ли замаскировать его другой одеждой из своего гардероба, но к своему сожалению осознал, что сделать это будет невозможно. Он умылся холодной водой, надеясь, что это хоть немного снимет красноту со следа, но зеркало беспощадно отражало всё тот же яркий рубец. Проводя деревянным гребнем по своими шелковистым волосам, омега придал им опрятный вид. — Отлично… — с раздражением пробормотал он, направляясь на кухню. Переступая порог кухни, залитую лучами солнца, что скользили по светлым фасадам шкафов, задерживаясь на гладкой поверхности столешницы, где ещё угадывались едва заметные следы вчерашней суеты. Воздух хранил остатки ароматов пряностей и едва уловимого, уже ставшего частью самого пространства. Хироки включил чайник, опираясь ладонями о столешницу и на мгновение прикрыв глаза. Воспоминания о ночи накатывали обрывками: тепло рук Юу, его дыхание на коже, низкий голос, шепчущий ласковые слова. Хироки чувствовал, как лицо начинает гореть, и резко мотнул головой, отгоняя эти мысли. Не время. Ему нужно собраться к занятиям в университете, а не думать о том, насколько ему доставило удовольствие заниматься любовью с собственным студентом. Слишком привлекательным студентом, если быть достаточно точным. Чайник щёлкнул, возвращая его в реальность. Хироки налил воду в чашку, наблюдая, как пар поднимается вверх, размывая границы отражения в стеклянной поверхности шкафа. Он машинально сделал глоток, надеясь, что голова перестанет гудеть от недосыпа. Пить не хотелось, но привычка заставляла организм функционировать. В этот момент в коридоре послышался звук ключа. Щелчок замка и дверь отворилась. Шаги Юу раздались в коридоре, прежде чем он появился на пороге кухни с пакетом в руках. Он ещё не переоделся с улицы и на нём была лёгкая куртка, расстёгнутая на груди, и в руках он держал бумажный пакет из ближайшего магазина. Юу перевёл взгляд с Хироки на его шею, и по его губам скользнула виноватая улыбка. — Даже не пытайся, — спокойно сказал он, проводя пальцами по своим волосам.— Это видно. Хироки с недовольством сжал губы, отводя взгляд, прежде чем сквозь зубы сказать: — Я уже понял. Юу усмехнулся, подходя ближе, но на этот раз не касаясь сразу. Он остановился на расстоянии шага, изучая его лицо. — Болит? Хироки покачал головой, делая ещё один глоток чая, прежде чем ответить: — Нет. Просто… неудобно. — Мм, — протянул Юу, и в этом звуке проскользнула тень удовлетворения, которое он даже не попытался скрыть. Хироки поднял на него взгляд, чуть прищурившись. — Ты даже не извинишься? Опираясь ладонью о поверхность столешницы, Юу наклонился ближе, будто обдумывая вопрос, а затем сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. — А должен? Это прозвучало спокойно с мягким оттенком. Но в этом голосе проскальзывала упрямость, что цеплялась тотчас. Закатив глаза от осознания того,что придется объяснять очевидные вещи, Хироки выдохнул, отставляя чашку на стол, прежде чем ответить: — Это будет проблемой. Во взгляде альфы промелькнула волна эмоций. Глубоко вздохнув, он вытащил из пакета коробку и протянул омеге. Хироки нахмурился, открывая её, и увидел внутри два тюбика тонального крема. Юу почесал затылок, глядя в сторону, и пробормотал: — Я подумал, что ты можешь рассердиться. Вчера переборщил, прости. Хироки замер на мгновение, сжимая коробку в пальцах, и в груди поднялась волна тепла, смешанного с неловкостью. Он не ответил, но кивнул, понимая, что слова тут излишни. Он нанёс немного тонального крема на след, осторожно втирая подушечками пальцев, и краснота почти исчезла, слившись с кожей. — И ещё...— Юу на мгновение замялся, прежде чем достать пакет с выпечкой. — Круассаны с шоколадом. Хироки на мгновение замер, смотря в глаза альфы, в которых мелькало искреннее раскаяние, прежде чем заглянуть в пакет, чтобы убедиться. И при взгляде на свежую выпечку, с которой Юу попал в самое сердце, Хироки лишь коротко выдохнул. Поэтому он смог только кивнуть, чувствуя, как раздражение на засос тает под натиском этой неуклюжей заботы. — Ты завтракал? — спросил омега, открывая холодильник, стараясь вернуть себе остатки контроля. Юу моргнул, будто не сразу переключился, а затем неловко улыбнулся. — Я хотел вместе с тобой. — Тогда сядь, — спокойно сказал Хироки, взбивая яйца, добавляя соевый соус с сахаром и остальным ингредиентами, перемешивая. — Я что-нибудь приготовлю. Юу посмотрел ему вслед, задержав взгляд чуть дольше, чем нужно, прежде чем всё же отойти к столу, скользнув взглядом по фигуре омеги, которую подозрительно обтягивала домашняя одежда. Хироки почувствовал на себе цепкий взгляд, скользящий по изгибу спины, по тому, как ткань домашней футболки натягивалась на плечах, когда он протянул руку к сковороде. Он старался не обращать внимания, сосредоточившись на том, чтобы яйца не подгорели, но присутствие Юу за спиной ощущалось почти физически, как давление воздуха перед грозой. Сковорода зашипела, когда он вылил взбитую массу, и по кухне разлился запах соевого соуса, смешанный с чем-то сладковатым. Хироки повертел лопатку в пальцах, поддевая край омлета, и краем глаза заметил, как Юу облокотился на стол, подперев подбородок рукой, наблюдая за ним с ленивой полуулыбкой. Это сбивало, заставляло пальцы чуть дрожать, но он продолжал, переворачивая омлет одним точным движением. Когда он наконец повернулся с тарелкой в руках, Юу уже сидел прямо, убрав улыбку, но в глазах всё ещё плясали искры. Альфа явно знал, какое впечатление производит, и пользовался этим без зазрения совести. — Ешь, — коротко бросил Хироки, ставя тарелку перед ним, и сам сел напротив, подвигая к себе тарелку с омлетом, приступая к еде. Юу взял палочки, но вместо того чтобы начать, задержал их на весу, глядя на омлет с той же задумчивостью, с какой рассматривал самого Хироки минуту назад. — Что-то не так? — Хироки поднял бровь с лёгким недоумением, смешанного с любопытством. Юу мотнул головой, наконец вонзая палочки в яичную массу, и отправил кусок в рот. Он жевал медленно, будто пробуя что-то новое, хотя Хироки готовил ему много раз. — Ты злишься? — опустив палочки, альфа осторожно потребовался. Вопрос прозвучал неожиданно, без обычной игривой интонации, и Хироки замер с чашкой чая на полпути ко рту. Омега поставил чашку , взглянув в его сторону. Он не злился, или, по крайней мере, не настолько, чтобы это требовало отдельного разговора. Но вопрос застрял где-то между грудной клеткой и горлом, заставляя его задуматься: действительно ли он зол или просто смущён тем, как легко альфа выбивает его из привычного ритма? Хироки глубоко вздохнул, поправляя край чашки пальцами, и произнёс: — Нет. Просто не люблю, когда меня ставят перед фактом… особенно когда факт остаётся на шее. — Он провёл ладонью по вороту футболки, хотя тональный крем уже сделал своё дело, и след почти не угадывался даже при ярком свете. Юу прикусил нижнюю губу, и по его лицу скользнула тень сожаления, потому что на тот момент его разум застилала ярость от того, что в стенах университета он не мог даже толком объяснить, что Хироки занят и нечего другим альфам к нему клеиться. Соответственно о последствиях он думал в самый последний момент. Он качнулся вперёд, почти касаясь колена Хироки под столом, и тихо сказал: — Я правда не хотел, чтобы тебе было неудобно. Просто… — он осёкся, не закончив фразу, и уставился в тарелку, будто искал там оправдание. Хироки смотрел, как Юу мнёт уголок круассана пальцами, не решаясь взять его, и в груди что-то дрогнуло. Альфа действительно был непредсказуем. Ему проще было купить тональный крем и круассаны, чем сказать, что переживал. Это одновременно раздражало и вызывало тепло в сердце. Поэтому Хироки понял, что не может злиться дольше минуты. Он протянул руку через стол, касаясь кончиков пальцев Юу, которые тут же замерли, не ожидая прикосновения. — В следующий раз просто скажи, как есть, — сказал он мягко, почти шепотом, и убрал руку, возвращаясь к завтраку. Юу выдохнул, будто сбросил груз с плеч, и улыбнулся той самой светлой улыбкой от которой у Хироки перехватывало дыхание. Отлично, он сам того не осознавая взял под своё крыло яркое солнце, которое порой светит слишком ярко. Впрочем, его это вполне устраивает.