Melt the ice of your heart

Коридоры университета шумели привычной жизнью. Где-то хлопали двери аудиторий, кто-то торопливо договаривал конспект перед следующей парой, а из открытых окон тянуло прохладным осенним воздухом. Хироки, перепроверив в папке документы, спокойно свернул к лестнице кафедры. Его шаги были ровными, уверенными, и даже со стороны чувствовалась та самая собранность, от которой у студентов автоматически выпрямлялась осанка. Юу остался стоять у поворота чуть дольше, чем следовало. Взгляд то ли дело цеплялся за удаляющуюся фигуру: за аккуратно уложенные волосы, за прямую линию плеч, за то, как Хироки слегка придерживал рукав рубашки, когда поднимался по ступеням. И прежде чем он успел это осознать, на его губах застыла совершенно непозволительная, тёплая улыбка. — Так-так… Юу дёрнулся от неожиданности. Рядом уже стояла Виктория, прижимая к груди тетради и прищурившись с подозрительным интересом. — И на кого это ты так смотришь? — протянула она, проследив направление его взгляда, откидывая назад светлые локоны. Юу почти моментально вернул лицу привычное выражение. По крайней мере он приложил для этого все усилия. Удавалось отвратительно. — Ни на кого. — Угу, конечно, — фыркнула Виктория. — А эта улыбка у тебя просто от любви к высшему образованию? Юу закатив глаза, уже проклиная этот мир за слишком любопытную однокурсницу, которую природа одарила достаточно привлекательной внешность, но забыла напомнить о том, что чужая личная жизнь не должна озвучиваться, и засунул руки в карманы. — Тебе заняться нечем? — Есть чем. Например, наблюдать редчайшее природное явление. Куросаки Юу умеет улыбаться, а не только изображать скуку. — Виктория, — резко осадил он девушку. — Что? — она взглянула на него с искренним удивлением. — Я впервые вижу, чтобы ты смотрел на кого-то так мягко. Обычно у тебя лицо, словно ты готов объявить войну человечеству. Юу невольно усмехнулся, покачав головой, произнёс: — Очень лестное описание, спасибо. — Да пожалуйста. Так кто это был? Юноша перевёл взгляд в сторону лестницы, где фигура Хироки давно исчезла за поворотом, оставив после себя лишь лёгкий шлейф северного ветра со сладостью мёда. И уголки его губ едва заметно дрогнули. Совсем на мгновение. Но девушке этого было достаточно и её глаза медленно округлились. — Подожди… — начала она подозрительно тихо. — Если ты сейчас скажешь, что тебе нравится Хиросе-сенсей, у тебя специфичный вкус. Юу поперхнулся воздухом так резко, что сам возненавидел собственную реакцию по привычке сжимая пальцами медальон,который не снимал ни при каких обстоятельствах. Виктория уставилась на него ещё внимательнее, словно пыталась отыскать правду. — Даже не начинай, — сквозь зубы предупредил Юу, пытаясь таким образом отгородиться от потока слов. — Нет, подожди, я должна всё переварить, — Она приложила ладонь к груди и глубоко вдохнула. — То есть ты стоишь тут с лицом человека, который готов писать стихи при луне, и это всё из-за… Юу молча посмотрел на неё тем самым взглядом,который буквально говорил о том,что продолжать не стоит. Виктория резко подняла руки в знак капитуляции. — Ладно! Молчу! Ничего не говори! Я не хочу знать, потому что если узнаю, то умру от любопытства и случайно сдам вас на первом же семинаре своим лицом. На мгновение между ними повисла тишина. Мимо проходили студенты, обсуждая задания, преподавателей и планы на вечер. Университет продолжал жить своей обычной жизнью. Только для Юу обычное наблюдение однокурсницы означало катастрофу. Альфа тихо хмыкнул, отворачиваясь к окну, делая вид,что ничего не слышал. — Ты слишком много болтаешь, — произнёс Юу, стараясь успокоить ускоренное сердцебиение при мыслях, что девушка действительно может случайно об этом рассказать. — А ты не стараешься скрыть свои чувства, — немедленно парировала Виктория. — Всё честно. На слова однокурсницы у Юу не нашлось ни единого подходящего слова для возражений, поэтому он лишь с недовольством сжал челюсть. Слишком наблюдательная и в этом он просчитался. Как собеседник она замечательная, пока не заходит за его границы. Первая пара начиналась в восемь тридцать утра, и аудитория английского языка постепенно наполнялась сонными голосами, шуршанием тетрадей и запахом кофе навынос. Юу сидел у окна, лениво прокручивая ручку между пальцами, пока соседка по парте рядом безжалостно жаловалась на жизнь: — Я ненавижу утренний Present Perfect. Это преступление против человечества. Зачем мы вообще проходим одно и то же? — Чтобы не забыть грамматику, — невозмутимо ответил Юу, перелистывая тетрадь, исписанную переводами и грамматическими конструкциями. — Куросаки-кун, признай, что язык не должен содержать столько времён, — продолжала девушка сетовать на несправедливость. В какой-то степени он был с ней согласен. Совсем немного. — В японском языке три системы письма, и нужно понимать, где используется каждая. В английском языке нет таких проблем. Это один из лёгких языков мира, — произнёс Юу настолько спокойным тоном,что девушка не выдержав бросила в его сторону ручку, которую он успел перехватить. — Ты невозможный душнила! — возмутилась соседка по парте, забрав из его пальцев ручку. — Я просто говорю правду, — пожимая плечами ответил Юу. Не успела девушка высказать поток возмущений, как в аудиторию вошла преподавательница английского. И разговоры вмиг стихли. Молодая женщина прошлась взглядом по группе, отмечая в журнале присутствующих, положила папку на стол и улыбнулась: — Доброе утро, дорогие студенты. Напоминаю, что сегодня у нас зачёт. Надеюсь, все подготовились. Работаем с аналитической статьёй и переводом. Не торопитесь, времени достаточно. Женщина прошлась между рядами парт,раздавая студентами листы с заданиями. Аудитория тут же погрузилась в задумчивую тишину, которую нарушали шелесты страниц и тиканье настенных часов. Прошло около часа и половина группы всё ещё пыталась разобраться с слишком сложным текстом, в то время как Юу уже переворачивал последнюю страницу задания. Его взгляд быстро скользил по английским строчкам, почти не цепляясь за слова. Языки давались ему слишком легко, будто мозг сам перестраивался под нужный ритм. Именно эта спокойная уверенность заставляла однокурсников смотреть на него с плохо скрываемым раздражением. Потому что Куросаки Юу снова и снова напоминал всем, почему считается одним из лучших студентов потока. — Куросаки-кун уже закончил? — прошептал кто-то с задних парт с такой обречённостью, словно речь шла не о зачёте, а о стихийном бедствии. — Никто и не сомневался, — тихо буркнул другой студент, уткнувшись в тетрадь, стараясь разобраться с переводом. — Я начинаю думать, что он спит с учебниками… — Со статьями, скорее. Так реалистичнее. — Или со всем сразу. Для надёжности. Юу сделал вид, что ничего не слышит, хотя прекрасно слышал каждое слово. Он спокойно перечитал последний абзац перевода, машинально исправил несколько формулировок и только после этого поднялся со своего места. Стул тихого скрипнул, мгновенно привлекая внимание половины аудитории. Однокурсники уставились на него так, будто пытались понять, существует ли у него вообще нервная система. Преподавательница, заметив подошедшего Юу, отложила бумаги и слегка приподняла брови. — Закончили? — Да. Женщина быстро пробежалась взглядом по первым страницам, и уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке. Как всегда из всех студентов своей группы Юу справляется быстрее, словно для него это ничего не стоило. — Замечательно, — произнесла она, принимая работу, чтобы приступить к проверке. По аудитории пронеслись раздраженные возгласы по поводу того, что Юу вновь сделал задание на высокий балл, потому что иначе быть не могло. — Я ненавижу его. — Это взаимно. — Он даже за зачёты получает комплименты. Ужасный человек. На переговоры студентов между собой преподавательница лишь тихо усмехнулась, покручивая ручку с красной пастой. — Можете быть свободны. И, Куросаки-кун… Юу вопросительно взглянул на женщину, ожидая продолжения. — Перевод шестого абзаца был очень точным. Хороший выбор формулировок, — добавила женщина и коротко улыбнулась — Спасибо, — коротко ответил он, слегка поклонившись. Вернувшись к парте за сумкой, Юу,собрав свои принадлежности, в очередной раз ощущая на себе тяжелые взгляды однокурсников, которые, казалось, были готовы испепелить его своим вниманием. Выйдя из аудитории, он вдохнул прохладный утренний воздух, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Этот зачёт, как и многие другие испытания, давался ему легко, почти без усилий, но каждый раз он ощущал легкий дискомфорт от того, что выделяется. И сверяясь в телефоне с расписанием, Юу старался сдержать улыбку, что невольно расплылась на губах. Следующая лекция будет по литературоведению. Перед глазами тут же всплыл знакомый образ: спокойный взгляд тёмных глаз, напоминающих глубокую воду, ровный голос, запах северного ветра с мёдом, оседающий где-то под рёбрами. И это оказалось настолько опасной мыслью, что он почти физически почувствовал, как сбилось дыхание. Сделав один короткий шаг, потом следующий, и Юу сорвался с места. Однако спустя время он сам не заметил, как ноги привели его к заветной двери. Шум университета постепенно стихал где-то за спиной, растворяясь в длинных коридорах, что позволяло ему выдохнуть полной грудью. Юу машинально прислонился плечом к стене рядом с дверью, прикрыв глаза всего на секунду. Из-за двери доносился спокойный, ровный голос Хироки. Тот самый голос, от которого у студентов либо появлялось желание срочно начать читать книги, либо немедленно выйти в окно. Скорее всего всё вместе. — …именно поэтому автор использует противопоставление не как художественный приём, а как способ показать внутренний конфликт героя, — размеренно произнёс Хироки. — Обратите внимание на описание грозы в третьей главе. Это повторяется не случайно. Юу тихо выдохнул, слушая этот голос так внимательно, словно пришёл не под дверь аудитории, а домой. Его голос всегда имел способность успокаивать так, что не хотелось думать ни о чем. «У него пара. Не надо отвлекать», —настойчиво напоминал разум и был абсолютно прав. Можно было просто спокойно дождаться звонка с пары. Как это делают психически устойчивые люди. Но эмоции сегодня явно решили устроить забастовку со всеми вытекающими последствиями. Юу коротко прикрыл глаза, собираясь с остатками здравого смысла, а затем всё-таки осторожно постучал в дверь.И, не дожидаясь ответа, приоткрыл. — Прошу прощения за то, что прерываю лекцию, Хиросе-сенсей. В аудитории мгновенно стало подозрительно тихо, что даже было слышно свист ветра через приоткрытое окно. Юу скользнул взглядом по рядам студентов и почти сразу понял причину такой тишины. Большая часть группы состояла из девушек. И сейчас примерно половина аудитории смотрела на него так, словно в помещение внезапно зашёл не студент, а главный герой любовного романа. Впрочем, они не были далеки от правды. Именно поэтому несколько студенток невольно выпрямились, поправляя волосы. Другие девушки слишком резко уткнулись в конспект, делая вид, что вообще не смотрят в его сторону. По аудитории тут же прошел восхищённый шепот. — Какой же он красивый. — Это незаконно. — С какого он курса? — Надо бы познакомиться. — Вставай в очередь. — Даже не мечтай. Именно в этот момент взгляд Хироки стал холоднее от самого наличия бесчисленного количества взглядов в сторону возлюбленного. Слишком откровенные. И самое опасное,так это то,что Юу это даже нравилось. — Тишина, — произнёс Хироки жёстким тоном. Этого тона оказалось вполне достаточно для того, чтобы девушки прекратили переговоры, вернувшись к конспектам. Заметив, как исказилось лицо Хироки, словно предвещая медленную и мучительную агонию, если девушки не прекратят пялиться на симпатичного юношу, Юу с трудом подавил едва уловимую усмешку. Потому что этот взгляд был опасным для других, а для Юу это означало попытку обозначить границу. И кажется это был один из таких случаев. Переводя взгляд по аудитории, Юу внезапно наткнулся на знакомое лицо. Этсуко Мизуки, сидевшая у окна с ручкой над тетрадью, смотрела на него с выражением нескрываемого осуждения, словно само его существование было для нее неприемлемым. — Куросаки-кун, — ровным голосом произнёс Хироки, закрывая книгу. — Кажется, вы перепутали расписание. По аудитории тут же пробежал едва заметный шёпот между девушками. Но лёгкий стук книгой по столу заставил их тут же замолчать. Поразительно действенный метод. На своего рода упрёк Юу коротко пожал плечами, признался: — Фактически через час у меня пара у вас. Хироки посмотрел на него тем самым взглядом преподавателя, который обычно предшествовал либо отработке, либо академической смерти. — Это не причина. — Позвольте возразить. — Куросаки-кун. — Я ведь не отвлекаю вас. Можете продолжать лекцию. Мне действительно интересно послушать. И прежде чем Хироки успел сформулировать возражение, Юу совершенно спокойно прошел в аудиторию под роем женских взглядов. Воздух словно сгустился от чужого внимания. Одна из студенток, сидевшая на первом ряду, едва не выронила ручку, когда Юу проходил мимо. Мизуки прикрыла лицо ладонью, будто уже заранее утомилась от увиденного. — Это катастрофа… — едва слышно пробормотала она себе под нос, перепроверяя конспект лекции. Юу тем временем невозмутимо дошёл до самого конца аудитории и опустился за последнюю парту, которая оказалась единственной свободной во всём помещении. Слишком огромная аудитория для того, чтобы сводная парта выглядела случайностью, будто это было чей-то предусмотренностью. Хироки медленно выдохнул, стараясь сохранять спокойствие. И мысленно он уже несколько раз избавился от альфы всеми доступными способами. Однако, взглянув на абсолютно спокойное лицо Юу, который не собирался никуда уходить, Хироки почти сразу понял бесполезность любых попыток выгнать его отсюда. Потому что если юноша что-то решил, переубедить его было невозможно. Поэтому Хироки лишь поправив ворот рубашки, словно старался таким образом убрать эмоции, вернулся к страницам романа. — Итак, — ровно произнёс он, вновь переводя взгляд на аудиторию, — вернёмся к теме лекции. Только вот проблема заключалась в том, что примерно половина студенток теперь слушала уже не лекцию. А то, как на последней парте сидел слишком красивый студент с лицом человека, который будто бы сошёл с обложки глянцевого журнала. Хироки продолжил лекцию так, словно ничего не произошло. По крайней мере, прилагал все усилия для того, чтобы создать именно такое впечатление. — Повторяющийся образ грозы символизирует не внешний конфликт, а внутреннее состояние героя, — ровным голосом произнёс он, переворачивая страницу книги. — Автор буквально переносит эмоциональное напряжение персонажа в пространство окружающего мира… Его голос звучал ровно, практически безупречно. Хироки двигался вдоль кафедры с привычной собранностью, переодически делая пометки на доске, или же перелистывал страницы книги. Вот только Юу с последней парты смотрел на него так, будто вокруг вообще никого не существовало. И это было катастрофической проблемой. Потому что Хироки чувствовал этот взгляд буквально кожей. Тёплый. Внимательный. Совершенно непозволительно мягкий. Юу даже не пытался скрывать, насколько внимательно наблюдает за ним. Его взгляд лениво скользил по движениям рук Хироки, задерживался на тонких пальцах, удерживающих книгу, на линии шеи, на спокойном выражении лица, которое преподаватель из последних сил сохранял перед аудиторией. И хуже всего было то, что сам Юу выглядел при этом абсолютно расслабленным. Словно сидел не на лекции, а любовался любимым человеком где-нибудь дома за чашкой чая. Хироки сделал ещё несколько шагов вдоль рядов парт студентов, продолжая лекцию, невольно проверяя у каждого наличие конспектов. — Также стоит обратить внимание на то, как меняется описание главного героя после пятой главы… — омега на мгновение замолчал, внезапно сбившись с мысли. На первых рядах студентки с изумлением взглянули на преподавателя. Ведь Хиросе Хироки и обладал безупречной репутацией и до невозможности собранный только что потерял мысль. Потому что именно в этот момент Юу едва заметно улыбнулся. И от этой улыбки у Хироки внутри всё предательски дрогнуло. Будто этот человек вообще не понимал, насколько опасно выглядит сейчас. Или понимал слишком хорошо, поэтому пользовался этим без угрызения совести. На последнем ряду Мизуки медленно подняла взгляд от конспекта, и взглянула на Юу, который смотрел на Хироки слишком теплым взглядом, похожим на пламя, которое не обжигает, но греет изнутри. И это противоречило всем его убеждениям о том, что до сих пор не нашлось подходящего человека, чтобы он открывал своё сердце. Теперь она была вынуждена признать, что человек всё-таки нашелся. Проблема заключалась лишь в том, что выбор Юу пал на запретный плод. Да Мизуки даже не догадывалась. Хотя если быть честной,то Рюу несколько раз ей намекал об этом. Нечего было добавить. Лекция затянулась настолько, что начинало казаться, будто она бесконечна. И если студентки старались записывать материал,но их взгляды переодически переключались на симпатичного младшекурсника, что сидел в самом конце аудитории. Только внимание по отношению к Юу ничуть не нравилось Хироки,что старался скрыть злость,сжимая пальцами книгу. Хироки продолжал говорить, сохраняя привычное спокойствие, но чем дольше длилась лекция, тем сильнее ощущал раздражение. Даже не на студентов, а конкретно на Юу, который разрушил все возможные границы, которые вообще существовали. Именно поэтому он почувствовал, как внутри что-то опасно дрогнуло.Невыносимый человек. Абсолютно невыносимый. — Куросаки-кун. Голос Хироки прозвучал неожиданно жёстко, словно собирался прямо сейчас отчитать его публично по поводу неподобающего поведения — Слушаю, — мгновение отозвался юноша, не скрывая лёгкой улыбки. Хироки уже начал подозревать, что половина аудитории следит за Юу внимательнее, чем за произведением, которое они разбирают. — Назовите проблематику произведения. По аудитории прошёл заинтересованный шёпот между студентами. Потому что это был настолько сложный вопрос,на который не всегда можно ответить верно. Многие девушки явно ожидали, что юноша сейчас окажется совершенно неподготовленным. Мизуки даже приготовилась наблюдать закономерное поражение. Однако Юу спокойно открыл лежащую перед ним книгу, которую ещё дома позаимствовал из домашней библиотеки Хироки, чтобы самому изучить произведение, которое разбирают на третьем курсе. Юу лишь скользнул взглядом по странице и, подняв голову, совершенно спокойно ответил: — Центральная проблематика произведения строится вокруг конфликта между личным выбором и общественными ожиданиями. Герой пытается сохранить собственную идентичность, но каждое принятое решение вынуждает его соответствовать навязанной роли. Поэтому внешние события здесь вторичны. Основной конфликт происходит внутри самого персонажа. В аудитории повисла тяжёлая тишина, что даже малая часть молодых людей не нашлись с возражением. Юу продолжил, будто отвечал на самый обычный вопрос: — Если точнее, автор показывает постепенное разрушение личности через постоянное подавление собственных желаний. Поэтому образ грозы повторяется именно в моменты внутреннего кризиса. Она не предвещает беду, а отражает её. Он ненадолго замолчал, обдумывая, как следует завершить мысль, прежде чем добавить: — По сути, это роман о человеке, который слишком долго жил ради чужих ожиданий. В аудитории тотчас воцарилась гробовая тишина. Ни у кого не возникло мыслей для возражений. Хироки смотрел на него несколько долгих секунд. Слишком точный, выверенный ответ для второкурсника, чья учебная программа едва касалась анализа столь сложных произведений. Но, как это ни парадоксально, ответ был безошибочно правильным. Самое неприятное заключалось в том, что это был именно тот вывод, к которому Хироки сам собирался подвести студентов через десять минут лекции. Наверняка Юу читал произведение заранее и прекрасно понимал, о чём идёт речь. И потому что теперь у Хироки не осталось ни единого повода выставить его за дверь. — Верно, — наконец признал он. Именно после этих слов раздался тяжелый, почти осязаемый вздох разочарования. Потому что настолько подробный, глубокий ответ не мог родиться у человека, который произведения не читал. Уголок губ Хироки едва заметно дрогнул, легкая тень, ускользнувшая от взгляда Юу, который, к его удивлению, улыбнулся в ответ. Эта короткая улыбка длилась меньше секунды, но Хироки почувствовал её так отчётливо, словно кто-то Он заставил себя отвернуться, взять себя в руки и продолжить лекцию, но это лишь усугубило положение. Потому что после ответа Юу студентки начали смотреть на него уже не просто с интересом. Теперь в их глазах плескалось искреннее восхищение. Симпатичный младшекурсник, оказалось, был ещё и очень умным. Для многих это стало настоящим, сокрушительным ударом. — Всё, я точно влюбилась. — Замолчи. — Нет, я серьёзно. — У него даже голос красивый. Хироки резко закрыл книгу.Хлопок прозвучал достаточно громко и студентки мгновенно замолчали, проводя взгляд на преподавателя. — Если продолжите обсуждение того, что не входит в учебную программу, на следующей лекции проведем устный опрос. Несколько девушек густо покраснели от неловкости и всё же продолжили записывать в тетрадь материал. Кто-то из студентов неловко кашлянул. Аудитория тут же погрузилась в тишину, которую нарушал звук ручек и размеренный голос преподавателя. Юу старался сдержать смех, потому что этот тон он прекрасно знал. Точнее, Хироки всеми силами пытался убедить себя, что это совсем не так. Именно поэтому выглядел сейчас особенно опасным. Только вот Мизуки, наблюдая за происходящим, медленно покачала головой, поправляя прическу. Рюу был абсолютно прав. Потому что так на преподавателя не смотрят. И преподаватели тоже не пытаются спрятать улыбку именно после слов обычного студента.Особенно если этот студент способен просидеть целый часа на чужой лекции только ради того, чтобы смотреть на одного-единственного человека. И, судя по всему, совершенно не считает это проблемой. Наконец спустя полчаса прозвенел оглушительный звонок. По аудитории прокатился коллективный вздох облегчения. Студенты начали собирать вещи, паралельно обсуждая лекцию. Некоторые девушки украдкой продолжали разглядывать Юу, незаметно передавая ему записки с номером телефона, рассчитывая на обратную связь. — На сегодня достаточно. Конспект и анализ шестой главы подготовить к следующему занятию, — произнёс Хироки ровным тоном, обращаясь к аудитории. Студенты начали подниматься со своих мест. Шум постепенно заполнил аудиторию,который стал постепенно растворяться в коридоре. И только тогда, когда след последнего студента скрылся за дверью, Юу поднялся из-за стола, спускаясь по ступеням между рядами парт. Альфа наблюдал за тем, как Хироки собирает материалы после проведенной лекции, готовясь к следующей. И он почувствовал этот взгляд почти сразу.Собрав книги в стопку, Хироки поднял голову и встретился с янтарными глазами. И тишина аудитории мгновенно ударила по нервам сильнее, чем любая лекция Хироки стоял к нему вполоборота, скрестив руки на груди. Только вот Юу слишком хорошо знал этот взгляд, потому что это была та стадия раздражения, когда внешне Хироки становился даже тише обычного.Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Хироки очень медленно произнёс сквозь зубы: — Ты издеваешься надо мной? Юу моргнул с почти искренним удивлением, поставив сумку на свою парту. — Нет. — Юу. — Хорошо, возможно немного. Хироки на мгновение прикрыл глаза. Будто мысленно досчитывал до десяти и одновременно решал, является ли убийство студента достаточной причиной для увольнения. — Ты сбежал с пары. — Не сбежал. — Юу. — Меня отпустили. — Ты пришёл на лекцию к другой группе. — Меня отпустили на законных основаниях. — Юу. — Что? Хироки медленно выдохнул. Удивительно, насколько спокойно этот человек мог произносить вещи, которые в любой другой ситуации звучали бы как признание в преступлении. — Ты просидел здесь целый час. — Было интересно. — Это лекция для третьего курса. — Поэтому и интересно. — Юу. — Хироки. На последнем слове в голосе Юу прозвучало столько невинности, что это окончательно разрушило остатки терпения. Омега медленно поставил книги на стол. И именно в этот момент Юу улыбнулся слишком тепло. Так, как улыбался только ему. И это оказалось последней каплей. Потому что после часа борьбы с чужими взглядами, перешёптываниями студенток и смешанными чувствами Хироки обнаружил, что больше всего его раздражает вовсе не аудитория, а один невозможный альфа, который смотрит на него так, словно весь остальной мир давно перестал существовать. Несколько секунд тишина висела между ними натянутой струной. Хироки стоял у преподавательского стола, опираясь ладонями о край столешницы. Юу замер напротив, всего в нескольких шагах, и в аудитории вдруг стало слишком тихо. Настолько, что слышно было, как за окнами шумит ветер в кронах деревьев. Они смотрели друг на друга дольше, чем следовало. Хироки всё ещё пытался сохранить остатки раздражения. Пытался напомнить себе, что этот невозможный человек без приглашения явился на лекцию, занял последнюю парту и целый час действовал ему на нервы одним только своим существованием. Проблема заключалась в том, что Юу смотрел на него так, будто ничего важнее в мире сейчас не было.И это сбивало. — Не смотри на меня так, — тихо произнёс Хироки. — Как? — Сам знаешь. Уголок губ Юу едва заметно дрогнул. — Не знаю. Самая очевидная ложь, которую Хироки когда-либо доводилось от него слышать. Хироки уже приготовил язвительный ответ, но Юу шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними с пугающей скоростью. — Юу... Омега не успел договорить. Юу подошёл вплотную, пронзаая взглядом лицо Хироки. Затем осторожные, почти ласковые пальцы коснулись его запястий. Мягко, словно боясь спугнуть. А после, прижимая руки Хироки к столу по обе стороны от стопки книг, Юу наклонился ближе. — Что ты… Но ответить ему не дали. Юу поцеловал его внезапно, словно последний час был лишь мучительным ожиданием. Между трепетными прикосновениями к тонкой коже губ и горячим вторжением языка, вызвавшего резкий вздох, Юу старался быть нежным. Дыхание Хироки сбилось. Его тело откликалось на каждое касание, на этот поцелуй, одновременно дерзкий и нежданно ласковый. Ледяное раздражение, которое он так старательно лелеял, истончалось, уступая место обжигающему жару, разливающемуся по венам, и невыносимому чувству потери контроля. Пальцы, застывшие на столе, невольно сжались, впиваясь в край столешницы. Юу отстранился лишь на миг, чтобы заглянуть Хироки в глаза. В его взгляде читалось предвкушение и что-то ещё, чего Хироки не мог понять. В глубине глаз Юу отражалось пламя, которое зажигалось все ярче. Лицо горело, а сердце забилось где-то в горле и Хироки чувствовал, как от нахлынувших эмоций дрожит всё тело. — Юу, прекрати, — прошептал Хироки, но голос его прозвучал неубедительно, почти моляще. Рука Юу скользнула с запястья вверх, нежно проводя по предплечью, и Хироки едва заметно вздрогнул. — Я просто скучал. Хироки несколько секунд молча смотрел на него. Потом недоверчиво моргнул. — Мы виделись утром. — Знаю. — И завтракали вместе. — Знаю. — Мы шли вместе в университет. — Знаю. — Юу. — Что? — Прошло меньше трех часов. На лице альфы не дрогнул ни один мускул, словно для него это было равносильно жестокой пытке. — Это было очень долго. Хироки уставился на него с таким выражением, будто впервые серьёзно задумался над вопросом, насколько этот человек вообще совместим с реальностью. — Ты невозможен. Юу лишь улыбнулся, его глаза затянула тьма. Он снова подался вперед, но на этот раз поцелуй был властным, требовательным, глубже прежнего. Язык Юу уверенно скользил, исследуя, завоевывая, оставляя за собой дрожащий след на нервных окончаниях. Хироки почувствовал, как рушится его сопротивление, как последние остатки самообладания тают без следа. Слабый стон вырвался из его груди, когда Юу прижался плотнее, их тела, сливаясь в жарком подтверждении происходящего. Ветер за окном, казалось, затих, уступая место их собственным, новообретенным звукам: учащенному дыханию, тихим вздохам и биению двух сердец, разом ускорившихся в унисон. Пальцы Юу скользнули по шее Хироки, запутались в его волосах, и все попытки сопротивляться растворились в этом бушующем огне. Тело омеги, предательски податливое, откликнулось на дурманящее изобилие феромонов сводящих с ума. Как только Юу отстранился, оставив после себя лишь лёгкий привкус горечи и сладкой усталости, а также яркий, пульсирующий след на губах, который, казалось, горел, Хироки пытался отдышаться, собраться с мыслями, но тело полностью отказывалось ему подчиняться. Пальцы Юу скользили по его спине, очерчивая изгибы, заставляя кожу дрожать. — Прекрати, — он постарался оттолкнуть, но пальцы, предательски горячие, выдавали, что организм уже распалился до предела. Юу тихо засмеялся, его смех был низким, бархатистым, и отзывался в груди Хироки приятной вибрацией. — Ничего не могу с собой поделать, — произнес Юу уверенно, наклонившись к его уху. Его дыхание опалило кожу, прежде чем он соблазнительно прикусил мочку уха омеги, заставив его судорожно выдохнуть. — Ты слишком красив, чтобы так просто отпустить. Пальцы Юу скользнули по его скуле, нежно поглаживая, и тело откликнулось на малейшее прикосновение. Именно в этот момент Хироки ненавидел реакцию собственного организма. Потому что не мог просто оттолкнуть. Его руки теперь уверенно обвились вокруг шеи Юу, притягивая его ближе. Он ощущал шелк рубашки Юу под пальцами, тепло его тела. Однако именно в этот момент, когда в коридоре раздался отчетливый звук приближающихся шагов, Юу отстранился, машинально поправляя ворот рубашки партнера, чтобы никто из однокурсников ничего не заподозрил. Хотя скрыть опухшие от поцелуев губы будет сложнее. Поэтому неловких вопросов следовало избежать. Протянув омеге бальзам для губ с восстанавливающим эффектом, Юу прошептал мелодичным голосом: — Держи. Иначе начнут задавать лишние вопросы. Хироки взял бальзам, его пальцы дрожали, когда он открывал флакон. Запах мяты и чего-то неуловимо сладкого наполнил воздух, успокаивая его разбушевавшиеся нервы. — Спасибо, — пробормотал Хироки, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Он нанес бальзам на губы, чувствуя, как он успокаивает жжение, оставленное поцелуем. Каждый нерв в его теле отзывался дрожью на воспоминание о прикосновениях Юу, на его запах, въевшийся, казалось, в самую кожу. Он ненавидел эту уязвимость, это полное отсутствие контроля над собственным телом. Юу вновь улыбнулся настолько тепло и светло, что казалось, даже солнце так не светит. Он использует абсолютно опасное оружие. Хироки вдруг понял, что злиться больше не получается.Потому что этот человек действительно пришёл сюда только ради того, чтобы увидеть его. Даже если это было безрассудно и совершенно не укладывалось в рамки здравого смысла. Юу осторожно, кончиками пальцев, коснулся его щеки, ласково убирая выбившуюся прядь волос. — Теперь мне легче. — После того как устроил мне нервный срыв? — Именно. Вечером приготовлю твой любимый успокаивающий чай. Хироки тихо хмыкнул. Его альфа слишком хорошо знал, как на него воздействовать. Через мгновение омега глубоко вздохнул и коротко коснулся щеки Юу в знак благодарности, оставляя теплый след. И этого оказалось достаточно, чтобы янтарные глаза вспыхнули довольным, безмятежным теплом. — Не смей выглядеть таким счастливым. — Не обещаю. — Юу. — Постараюсь. Однако, судя по тому, как тот смотрел на него сейчас, поверить в его обещание сдержаться было бы слишком легко. Хироки был почти уверен: это продлится недолго, несмотря на все его заверения. Он знал Юу достаточно хорошо, чтобы не верить на слово. Оставалось надеяться, что его альфа сумел сбросить напряжение и на предстоящей лекции будет вести себя подобающе. Но надежда, как известно, умирает последней. Поэтому будь что будет.