Обратная сторона войны

На следующий день я проснулась поздно, в районе обеда, но в кои-то веки выспавшаяся. На прикроватной тумбочке рядом с фотографией родителей стоял накрытый зеленой тканью поднос, где обнаружился завтрак и даже частично обед. Значит спала я очень долго. Также возле зеркала обнаружилась записка: Я взял на себя смелость перенести твое собрание со старостами на завтра. Проведи этот день в свое удовольствие, поговори с девочками. Они уже достали меня расспросами о том, где ты. Северус ждет тебя завтра с отчетом. Д. Вздох благодарности сорвался с моих губ и растворился в прохладном воздухе. Впервые за многие дни мне выдалось действительно провести время наедине с собой и своими мыслями. Анализировать события последних дней совершенно не хотелось, равно как и разбираться в своих чувствах к Поттеру. Мне нельзя было ничего о нем знать, потому как иначе Лорд перевернет все мои воспоминания и мысли, а потом заставит использовать любую информацию против нас обоих. В памяти были все еще свежи истязания Драко, хоть и была там только ненависть. Я еще раз потянулась и выбралась из-под одеяла. Меня ждала ванная, поэтому мир может подождать. Спустя пару часов, когда солнце было уже достаточно низко, но не настолько, чтобы включать освещение, я вернулась в комнату и снова пробежалась глазами по строкам. Поговори с девочками. Честно говоря, я боялась встречаться с Рэной и Кристой, потому как не могла подобрать правильных слов для описания сложившейся вокруг меня ситуации. Поэтому я сбежала от их внимания еще на одни выходные. Следующим утром от старост я узнала, что все оказалось именно так, как я и предполагала. Хогвартс изменился до неузнаваемости: было разрешено все, даже применение запрещенных заклинаний. Кэрроу зверствовали на занятиях, заставляя старшие курсы мучить младшие. Также волшебники разделились условно на несколько лагерей: те, кто ненавидит Пожирателей, кто рад к ним присоединиться и кто относительно безразличен. Снейп ввел жесткие правила, позволяющие ему управлять учениками и держать все под контролем. Также были зафиксированы нападения магов друг на друга, особенно на полукровок. В связи с чем мои предложения по дежурству и дополнительному контролю младших курсов были приняты, хоть и без особого восторга. Оставив старост распределять дежурства, я позорно сбежала в кабинет директора. Снейп был не очень доволен моей самодеятельностью, но сквозь зубы выделил одну из пустующих аудиторий для занятий аппарацией. Единственное, о чем он спросил, так это за какую цену я договорилась об этой услуге с Яксли. Я лишь отвела глаза и промолчала. Уже у выхода из кабинета Снейп окликнул меня и передал черный конверт. И вот какого боггарта Лорд ко мне прицепился?! Хотя я знаю: теперь все, что доверяли Драко, автоматически переходит ко мне. Освободила его от долга перед семьей на свою голову. Вот только сам Малфой-младший не в курсе моей «работы». Ему не обязательно знать, как именно я плачу Люциусу за крышу над головой. А уж говорить об этом девочкам было сродни самоубийству. Однако я еще не предполагала, что судьба все решила за меня. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло? Обожаю фразочки Рэны. Она, в отличие от нас с Кристой, жила далеко от города, в более сельской местности, поэтому отличалась специфическими словесными оборотами. Так вот, впервые за много лет в понедельник утром я опоздала на занятие, банально проспав. К несчастью, это было ЗОТИ с Амикусом. Перед аудиторией я еще раз провела рукой по собранным в низкий хвост волосам, постучалась и открыла дверь. – О, наша дорогая мисс Ластрэд наконец-то почтила нас своим присутствием, – яд прямо таки стекал с прогнившего языка Пожирателя, пока я закрывала за собой дверь. Все столы в аудитории были убраны на одну сторону, а шестикурсники со слизерина и гриффиндора стояли друг напротив друга. – Профессор Кэрроу, – я специально потянула гласные в его фамилии, чтобы позлить. – Вам должны были сказать, что по семейным обстоятельствам я отсутствовала не только на ваших уроках. Прошу понять и простить. – Для вашей неявки хотя бы была веская причина, так почему же на это занятие вы опоздали, Ластрэд? – мою шпильку он проглотил. Ученики боялись лишний раз вздохнуть, следя за нашим разговором, а девочки буквально прожигали меня взглядами. – Не поставила будильник, вот и проспала, – наигранно пролепетала я, все также стоя возле двери и нащупывая пальцами палочку, спрятанную в мантии. На плече висела сумка с учебниками, задирая мантию и выставляя напоказ все ту же цепочку с гербом Хогвартса, которая больше не покидала своего места на воротнике рубашки. – Тогда предлагаю улучшить вам память, а остальным подтянуть знания, согласны? – в глазах мужчины зажегся тот самый злой огонек, от которого всем стало еще страшнее. Взгляды сразу же перевелись с меня на преподавателя. – Все знают заклинание Империус? Отлично. Мисс Ластрэд любезно согласилась стать подопытным и показать тем самым пример остальным. – Но, профессор… – кто-то с гриффиндора попытался тихо возмутиться. – Разве предыдущего раза было недостаточно, мистер Разнег? – Кэрроу устремил свой тяжелый взгляд четко на ученика, заставляя всех остальных незаметно отступить еще на полшага дальше. – Мисс Ластрэд, прошу пройти чуть вперед и снять сумку. Достаточно. Мисс Харнесс, будете первой. Прошу. Криста вздрогнула и на явно негнущихся ногах встала напротив меня. Ее шоколадные глаза встретились с моими, выплескивая отчаяние и боль. На немой вопрос я лишь коротко кивнула и расслабилась. Мне не было велено сопротивляться или поддаваться, но и проверить силы учеников тоже было интересно. Волна подчиняющей магии внезапно окатила мое сознание, подавляя волю, но не настолько, чтобы терять рассудок. Ляг на пол. Странный приказ, ну ладно. Встань и дерись. После первого же удара, доставшемуся кому-то из грифов, давление исчезло. – Слабо, но на первый раз неплохо, – профессор умеет хвалить? Я тряхнула головой, отворачиваясь от наливающегося синяка на чужой скуле, и вернулась на свое место. – Мистер Разнег, прошу. На протяжении следующих минут тридцати мое сознание пытались подчинить человек двадцать, но более-менее сносно получилось у Мартина (я очень удивилась) и Джинни. Последняя вообще заставила меня чуть ли не извиваться перед ней в попытке угодить. Это ей почти удалось (она поставила меня на колени), потому как к тому моменту я была достаточно уставшей от постоянного сопротивления магии. – Ну что ж, – протянул Пожиратель, отталкиваясь от своего стола, на который опирался все это время, наслаждаясь нашими мучениями. – Плохо. Очень плохо. Однако я думаю, что при надлежащих тренировках мы это исправим. В свете этого мисс Ластрэд не смогла полноценно отработать свое наказание. – Но профессор..! – теперь воскликнула Рэна. Я кинула на нее злой взгляд, приказывая замолчать. На ее счастье, Кэрроу был слишком увлечен своей местью, чтобы заметить чей-то возглас. – Думаю, трех минут будет достаточно. Осознать то, почему именно три минуты и три минуты чего, не успел никто. Меня пронзила боль, вынуждая рухнуть спиной на пол. Связные мысли пропали. Остались только вопящие нервные каналы, по которым словно лава текла. Да, Круциатус* у обоих Кэрроу был не настолько сильный, как у той же Беллатрисы, однако приятного все равно оставалось мало. К тому же я уже была ослаблена. Сопротивляться приказам несколько проще, чем боли, которая раз за разом заставляет выгибаться, извиваться и царапать себе кожу. Три минуты длились намного дольше, пока в какой-то момент эта пытка не прекратилась. Окружающий мир возвращался постепенно, сначала восстанавливая способность дышать, потом чувствовать, и только потом слышать. Я лежала на боку с закрытыми глазами, сжимая правой рукой запястье левой до посинения. Легкий звон в ушах постепенно растворялся в вязкой тишине. – Не помогать! – рявкнул Амикус, вынуждая меня открыть глаза и расцепить руки. Уперевшись ладонями в покрытый лаком пол, я отлепила себя от досок, отмечая отсутствие на плечах мантии, полу расстегнутую блузку и, кажется, сломанный ноготь. Во рту ощущался металлический привкус: значит я успела прикусить себе язык. – Это будет уроком для прогульщиков. – Не боитесь, что такие уроки обернутся вам бумерангом? – усмехнулась я, с трудом поднимаясь на ноги и выпрямляясь. Мир качался и немного расплывался, но периферийным зрением я отметила, что ученики все также стояли по обе стороны от меня, а Амикус – в паре метров. Сделав глубокий вдох, я призвала свою палочку и вскинула подбородок. Мои губы расплылись в отзеркаленной усмешке профессора. – Смеете перечить преподавателю? – Смею предупредить, что если с этим курсом, особенно с теми, кто присутствует здесь, случится что-нибудь серьезное, то лично я не спущу это никому. По лицу Кэрроу-старшего пробежала судорога. Он еще помнил, как я умею давать отпор и наказывать тех, кто посмел перебежать мне дорогу. В рядах Пожирателей я стояла на особом месте, потому как в отличие от того же Драко не жалела тех, кто заслужил наказание. Однако из-за того, что я все еще находилась под опекой Люциуса, мне многое не позволялось. – Даже в роли старосты школы ты не имеешь права мне указывать! – прошипел Амикус, направляя на меня свою палочку. – Это всего лишь предупреждение… – внезапно раздался удар колокола. – Занятие окончено. Позвольте откланяться. Я склонилась в шутливом поклоне, стараясь удержать себя в вертикальном положении, и под изумленными взглядами однокурсников направилась к двери, возле которой лежала моя сумка. Открыть дверь мне удалось, а вот сделать хотя бы пять шагов – нет. Сил осталось только на то, чтобы привалиться к стене и сползти по ней вниз. Вдруг перед глазами стало что-то мелькать, на щеках ощущались легкие похлопывания. – Кэтрин, давай же, приходи в себя! Криста, что делать? – рыжие кудряшки Рэны приятно щекотали нос. Чьи-то пальцы копошились в районе груди, скорее всего застегивали блузку. – Дай ей вот это, – через секунду мне в нос ударил такой сильный запах, который прошиб меня до самых дальних клеточек мозга, приводя в себя и разгоняя вязкий мрак. – Ну как? – Что за дрянь вы мне подсунули?! – возмутилась я, часто моргая глазами и массируя виски. – Я, конечно, люблю вас обеих, но прямо сейчас хочу прибить. – Пришла в себя? Сколько пальцев видишь? – Я вижу три пальца и одну идиотку, которая нарывается! Рэн, ты вот сейчас серьезно или как? – рыжая широко улыбнулась и убрала пузырек в сумку. – Или как, – ответила за подругу Криста, протягивая мне руку и помогая встать на ноги. – У нас еще два урока перед обедом, выдержишь? – Пошли уже, – вздохнула я, пока девочки пристроились по обе стороны от меня, неся упавшую с плеча сумку и забытую в кабинете мантию. На сдвоенном уроке зельеварения мне пришлось писать реферат, пока мои слизеринки пыхтели над котлом, а на истории я получила просто гору домашней работы. Голова разболелась, отдавая в основном в виски. На обеде в Большом зале не было также шумно, как обычно, однако Хогвартс все-таки жил, и это радовало. Девочки обе порывались довести меня до своего места, но перед длинным столом я подвинула Кристу к окну, вынуждая ту идти к моему месту. Возле лениво изучающего суп Драко брюнетка села уже пунцовая, ну а я расположилась напротив вместе с рыжей. В столовой не было Забини и Панси, значит контролируют младшие курсы. Присутствие на трапезах было обязательным за редким исключением, например, когда кто-то был в больничном крыле, еду доставляли туда. – Темных дней, – в обычной манере поздоровалась я, прикладывая прохладный металл ложки к одному из висков. – И тебе, – буркнул Малфой. – Что случилось? – ЗОТИ случилось и неделя прогулов, – немного со злобой ответила за меня Рэна, намазывая хлеб джемом. Наша сладкоежка была в своем репертуаре. – Круциатус? – серые глаза спросили на этот раз у Кристы, которая едва заметно засмущалась и коротко кивнула, уткнувшись в тарелку. Голова блондина повернулась в мою сторону, цепко осматривая. Светлые брови сомкнулись над переносицей. – Все хорошо? – Если бы все было плохо, то меня бы тут не было, – огрызнулась я, ковыряясь без аппетита в картошке с тыквой. Ненавижу тыкву. – Хотя как знать. – Поэтому тебя всю прошлую неделю не было в школе? – внимательность и подозрительность Кристы иногда поражала меня, но вопрос меткий. – Были дела, которые нельзя было отложить. Директор в курсе. А что, не уж то кто-то волновался? – Шнаеш, – прошамкала полным ртом Рэна, сделала глоток сока и, проглотив все, продолжила, – я думала у меня сердце остановится, когда Кэрроу наставил на тебя палочку и применил Круциатус, – я в изумлении подняла одну бровь, отчего подруга подобралась как-то и пояснила. – Мы уже видели реакцию на это заклинание, вот только не предполагали, что найдется кто-то, кто не будет кричать. – Что? – я все еще не понимала, о чем она, поэтому перевела вопросительный взгляд с нее на Кристен. – Все три минуты стояла тишина, прерываемая лишь твоими хрипами и шорохом одежды, которая мялась каждый раз, когда ты выгибалась на полу, – это объясняло странную реакцию Кэрроу и остальных. – Было видно, что ты бьешься в агонии, только безмолвно, стиснув зубы и попеременно зажимая себе руки, и от этого все выглядело еще страшнее. – Кэтти, скажи им, – прохладная ладонь легла на мою, незаметно сжимая. – Не здесь, – я отдернула ладонь, посылая гневный взгляд Драко. – О чем вы? – почти одновременно спросили девочки. – Помните, я в конце прошлого года говорила, что есть что-то, о чем я не могу рассказать? – после понимающего кивка я продолжила. – Сейчас все еще усложнилось, но я обещала рассказывать то, что могу. Есть вещи, о которых вам стоит знать. Поэтому предлагаю собраться в Выручай-комнате после ужина. Как и договаривались, через несколько часов наша троица и Драко расположились на созданных магией креслах в скрытой на картах Хогвартса комнате. – Вы обе знаете, – я вела рассказ, стоя у маленького окна и устремив взгляд в темноту за стеклом, – что почти три года назад погибли мои родители. Приемные. Если я скажу, что настоящих не знаю, то солгу. Однако сомневаюсь, что я им нужна. Снейп помог оформить опеку надо мной, поэтому моей новой семьей стали Малфои. Драко еле слышно фыркнул, развалившись в темном кресле, подперев рукой голову. Родовой перстень на мгновение сверкнул в отблесках каминного огня. Я не обратила на это внимания и продолжила рассказ. – Симпатию Люциуса я не заслужила сразу. Как же, приживалка, так еще и общается дементор знает с кем. Вот только он не учел, что после своего заточения в Азкабане, именно мне пришлось стать опорой его сыну и жене, – я тяжело вздохнула и обняла себя руками. – Вы не представляете, что творилось тогда в мэноре. А сейчас все стало только хуже. Вы думаете, сегодня мне было больно на ЗОТИ? Не-ет. Беллатриса причиняет куда бóльшую боль. А наказывать она обожает, тем более если жертва кричит, то мучения продолжаются до тех пор, пока не сорвется голос или не останется сил кричать. Поэтому пришлось научиться молчать. Из-за своего упрямства и желания хоть как-то возвыситься, Люциус позволял пытать Драко. Но хуже всего было и остается то, что я… меня… Мой голос сорвался, выдавливая из себя только хрипы. Горло сдавило от подступающих слез, которые не будут пролиты. Мне было трудно говорить об этом всем, зная, что сейчас от меня отвернутся два дорогих мне человека. Страх остаться совсем одной сковал тело, не давая сделать даже вдох. – Если коротко, то вместо отца главной надо мной стала Кэтрин, – нарочито спокойно сказал Малфой. – И за все мои проступки отвечала она, равно как и использовала право самостоятельного наказания. Не скажу, что был безмерно рад. Однако именно ей я обязан тем, что не совершал сам экзекуций в подземельях мэнора. Кэтти заставляла меня уходить или переносить ее куда-нибудь, а потом ждать. И после каждого раза, когда меня самого пытали из-за Поттера или заставляли мучить других, она была рядом и оставляла за собой право последнего удара. – Это правда? – ошеломленно спросила Криста сдавленным голосом, переводя взгляд с меня на блондина и обратно. Перед глазами встали черные конверты с заданиями, вспомнились лживые слова как отговорки и руки, вымазанные в крови. – Я знаю, что приняла неверное решение, но я не могла позволить никому, даже Люциусу, и дальше ломать чужие жизни! – гнев волной поднялся в душе, выплескивая все накопившееся. – Я не могла позволить человеку, который и мыши в своей жизни не тронул, убивать! Вы не понимаете что такое каждый день наблюдать за тем, как человека ломают изнутри, заставляя принимать решение за того, кто ошибся! Долг семьи не должен уплачиваться так! Драко не игрушка в его руках, чтобы вот так обращаться! – повисла тишина, полная ошеломленности и испуга. – Скажите, что я такая же, как они! Обвините меня в смертях! Припишите к этим извергам! Вот только я сделаю все, чтобы иметь достаточно власти для защиты тех, кого осмелилась полюбить. Девочки смотрели на меня широко раскрытыми глазами, не решаясь даже пошевелиться. На их лицах вихрем сменялись потрясение, злость, непонимание… Драко смотрел на меня виновато, источая боль от принятого мной решения. Да, он искренне считал себя виноватым в том, что вместо него я должна была проводить экзекуции. Причем именно после того, как довела Роули до встречи со смертью, а Долохова до нервного срыва и очень долгой невозможности колдовать. Лорд был доволен мной, ну а я научилась абстрагироваться от норм морали, убеждая себя раз за разом, что делаю это во благо. – Знаете, я давно заметила кое-что, – подала голос Криста. Ее взгляд был устремлен в пол перед собой, а руки сложены перед собой. – Я знаю, что замораживание чувств и эмоцией ведет к избавлению человеком от норм морали и каких-либо принципов... – Она действовала не в своих интересах, а ради другого! – взорвалась Рэна. Она даже с кресла вскочила, сжимая кулаки. – Как ты не видишь, что они оба разрываются меж двух огней?! Мы все сейчас втянуты в войну, где нас заставляют принять сторону, вот только Кэт пытается выжить и спасти еще кого-то! – Да разве я ее осуждаю? – вспылила всегда спокойная брюнетка. Мы с Драко даже обменялись одинаковыми непонимающими взглядами. – Выслушай сначала, а потом ори! Я не собираюсь осуждать Кэтрин сейчас, ровно как не делала этого в прошлом году по отношению к Драко! Мы все ошибаемся, а потом приходится расплачиваться. А иногда и не только за свои деяния, – слизеринка приблизилась ко мне и обняла за плечи, заглядывая шоколадными глазами в мои. – Пока твоим поступкам есть логическое объяснение, я всегда буду на твоей стороне. Но как только переступишь черту, пощады не жди. – Ты обещала нас защитить, а уж что-что, но обещания свои ты выполняешь, – вклинилась Рэна, тоже подойдя ближе. – Однако как только ты нарушишь свое слово… – Так, все, хватит ее пугать, – раздался усталый и резкий голос Драко, на который мы все трое оглянулись. – Кэтти имеет право делать то, что считает нужным, и, к сожалению, никто не сможет ее отговорить от принятого решения. Если она даже меня, своего, фактически, брата, не слушает, то что тут еще добавить можно. – Да как ты можешь говорить такое?! Все, что творилось после этого, подходило лишь под понятие «хаос». Рэна набросилась на Драко, несильно колотя того кулачками. Криста испугалась и бросилась их разнимать. Блондин вообще вскочил с кресла и попытался спрятаться за мной от рыжей фурии. Тяжелый разговор и вязкая атмосфера были разряжены этой шутливой потасовкой. Даже на моих губах, впервые за долгие месяцы, появилась искренняя улыбка, а в воздухе послышался слабый смех. Следующие недели потекли достаточно однообразно: море отработок за пропущенные занятия, зверствования профессоров Кэрроу, постоянные стычки между учениками и истерики у младших курсов, занятия аппарацией трижды в неделю, после которых уже ничего не хочется… Нам с Кристой удавалось быстрее справляться с заданиями по аппарации, чем Рэне, однако за полтора месяца интенсивных тренировок мы все трое были готовы сдать экзамен для получения лицензии. После них устаешь так, словно весь день провел на тренировке по квиддичу, поэтому выходные девочки проводили в комнате за уроками или просто отдыхали. А мои выходные были наполнены болью и скрыванием за маской безразличия и хладнокровия. Мне казалось, что она постепенно становилась частью меня, и это пугало до мурашек. Драко все чаще мрачнел после получения писем из мэнора, в которых Нарцисса рассказывала о собраниях и новых планах Лорда. Беллатриса полностью контролировала поместье, пытаясь подмять под себя и свою сестру. Люциус начал спиваться, участились моменты внезапной агрессии. Блондину было трудно: его семья упала с таких высот, с которых только разбиваются насмерть, а они выжили и стали ковриком под ногами, об который вытирались все, кому не лень. Из-за огромного количества дел и собственных проблем, я не заметила, как ледяной принц впустил в свою жизнь еще одного человека. Криста идеально ему подходит: терпеливая, внимательная и отзывчивая. И как она попала на слизерин? А вот Рэна, к моему удивлению, сдружилась с Уизли-младшей, Джинни. Я ее терпеть не могла, а вот подруга нашла какие-то точки соприкосновения. Может, дело в том, что рыжие всегда на одной волне? В общем, лично мне это дало многое. Во-первых, через меня шли сведения про Орден Дамблдора, члены которого обосновались в Выручай-комнате. Не могу сказать, что я поддерживала их политику, но при случае прикрывала их деятельность. Даже при краже меча Гриффиндора в конце сентября из кабинета директора задержала Снейпа насколько смогла. Без понятия, зачем он понадобился им, но влетело факультету знатно. Особенно Долгопупсу и самой Уизли. В общем, в суете бесконечных дней я не заметила, как настал день моего рождения. О том, что он уже сегодня, меня оповестило письмо от Яксли. Он писал, что ждет меня на следующий день, в субботу, сразу после экзамена по аппарации в министерстве. У меня не было привычки отмечать этот праздник, да и мало кто о нем помнил, а я не заикалась. Этот день для меня не был таким уж радостным. Помню, что мама всегда пекла мне маленький шоколадный торт, а папа приносил новую книжку с работы, когда я на выходные отпрашивалась домой. Сердце кольнуло тоской по родным. – Мисс Ластрэд, вас вызывает директор к себе. Немедленно, – раздалось с одного из портретов в гостиной башни старост. – Да, иду. Выйдя из комнаты, я разожгла камин, чтобы немного прогреть комнату, переложила палочку из мантии в специальные ремешки под рукавом рубашки, подхватила папку с бумагами и покинула башню. С профессором я встречалась обычно как раз по пятницам, когда приносила очередной отчет по деятельности старостата. Но вызвал он меня впервые. – Темное не светлое, – пробормотала я пароль и взбежала по ступенькам. – Директор, можно войти? – Вы уже вошли, мисс Ластрэд, зачем спрашиваете? – раздался как обычно спокойный голос профессора. Ну да, каюсь, обладаю привычкой сначала делать, а потом спрашивать разрешения. Я хлопнула дверью и плюхнулась в кресло, фактически бросив на стол папку. – На этой неделе произошло две стычки между старшекурсниками слизерина и гриффиндора, три наказания Круциатусом от Кэрроу и вроде одно нарушение комендантского часа. А, и у Макгонагалл нервный срыв произошел, – отчиталась я, выгребая грязь из-под ногтей. Я снова поменяла маникюр, сделав его чуть короче и покрыв более темным изумрудом. Где-то на периферии сознания промелькнул чей-то образ, но тут же исчез. – Отчет сейчас не столь важен, Кэтрин, – Снейп прекратил созерцать довольно противную погоду за окном (весь день лил дождь) и занял место за своим столом. – Я позвал тебя сюда не за этим. Завтра будет проведен экзамен по аппарации в девять утра. И если тебе лицензию можно будет выдать, то Харнесс и Стрейтфор – нет. – Они знают об этом, хотя я попробую договориться с Яксли на этот счет, – черные глаза цепко осмотрели меня, задержавшись на короткой юбке, не прикрывающей колени, и широко распахнутом воротнике, концы которого соединял все тот же значок с длинной цепочкой. – Что с опекой? Вы тогда сказали, что поможете как оформить ее, так и снять с меня. – Бумага с подписью Люциуса уже у меня, хотя я сомневаюсь, что на этом ваши связи с четой Малфоев закончатся. Поэтому завтра после экзамена мы вместе прибудем в Министерство. – Поняла. Что-то еще? – Да, – великий мастер зельеварения переплел свои длинные пальцы и положил перед собой, прямо на мои принесенные документы. – С понедельника ровно в семь я буду ждать тебя в той же аудитории для проверки и раскрытия твоего дара. – Проверки? – я искренне удивилась. – Я думала, что уже подтвердила свои слова в начале августа, когда вы в течении часа заставляли определять место аппарации. Помню, после этого у меня голова болела еще пару дней. – Теперь придется начать все сначала, так как аппарировать ты умеешь, а значит нужно будет не просто определить место, но и аппарировать туда же, – я удрученно вздохнула, на что директор лишь закатил глаза и пробормотал что-то в духе «дети». – Кто-нибудь знает об этой способности? – Нет, – на меня накатила апатия. Бешеный ритм жизни и однообразие будней выкачали из меня все соки и силы. Как же надоела эта война! – Профессор, а зачем избранному понадобился меч Гриффиндора? – Не вашего ума дело, мисс Ластрэд, – повелительные нотки прорвались сквозь ледяной голос внезапно помрачневшего волшебника. – Свободны. – Темных ночей, профессор. Я резко встала с кресла и вышла из кабинета, показав напоследок язык. Захотелось чего-нибудь сладкого, ведь ужин уже прошел, а в башне был только алкоголь. Это означало что? Гостиная слизерина! Через несколько минут я уже произнесла подзабытый пароль и тенью скользнула в знакомые хоромы. На диване сидели третьекурсники и корпели над очередным заданием. В кресле спрятался Марти с книжкой в руках, демонстративно игнорируя окружающий мир. – Что в этот раз не получается? – я добавила в голос небрежности, чтобы не было ясно, что у меня есть желание помогать мелким. Четыре темные макушки повернулись в мою сторону с одинаково широко распахнутыми глазами. – Ну? – З-замораживающее заклинание*. – Давайте посмотрим, как вы его используете, – с нарочито измученным видом я села на краешек рядом стоящего кресла и уставилась на мальчиков. – Глациус. – Правильно говорить Глациус, Аскорд, и палочкой своей четче рисуй: сначала линии, а потом круг! Вот так, – я направила палочку на прозрачный бокал с водой, которая спустя секунду превратилась в лед. – Понятно? – Да! Спасибо, староста! – третьекурсники воодушевленно что-то помечали в своих записях, восхищенно поглядывая то на лед, то на меня. Со стороны Марти раздался еле слышимый смешок. – Теперь мы справимся и не получим наказания! – Тренируйтесь, – небрежно бросила я и поднялась с кресла, направляясь в свою бывшую комнату. – И почему это орел стал помогать воробьям? Неужели совесть появилась? – Марти никогда меня не признавал, как равную себе, а сейчас и подавно. – В отличие от ястреба, у орла хотя бы гордость есть и чувство справедливости, а еще орел знает, чем ястреб промышляет в свободное время, – я наклонилась ближе к парню и уже шепотом продолжила. – И если он хочет сохранить все в тайне, то пусть помалкивает и не переходит мне дорогу. Я ясно выражаюсь? Не дожидаясь реакции, я взбежала по лестнице в женскую часть нашего общежития и скрылась в коридорах.